Глава 3

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ТЕКСТА В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА

Предложение — это максимальная единица грамматического описания

Джон Лайонз

1. Основные лингвистические тенденции начала XX века и анализ текста

Начало XX в. ознаменовалось крупными открытиями в лингвистике. Прежде всего это относится к выходу на передний план изучения структуры языка и стремления к его строгому формальному описанию. Это направление полу­чило название структурной лингвистики, и у его истоков стояли выдающиеся лингвисты И. А. Бодуэн де Куртенз, Ф. Ф Фортунатов, О. Есперсен, Э. Сепир, Л. Блумфилд и особенно Ф. _де Соссюр (Лингвистический энциклопедиче­ский словарь 1990: 496). В 1916 г. вышел главный труд Ф. де Соссюра «Курс общей лингвистики*, составленный ■Ш. Валли и А. Сеше по записям студентов, трижды слу­шавших этот курс. В нем швейцарский ученый впервые в языкознании противопоставил язык как систему знаков, как социальное и психическое явление, усваиваемое говорящим, и речь как индивидуальное и психофизиологическое явление, как активное использование кода языка в соответствии с мыслью говорящего.

42

Согласно структурному подходу высшим уровнем анали­за является предложение. Один из видных представителей структурной лингвистики Э. Венвенист писал: «...нужно при­гнать, что категорематический уровень включает только од­ну форму языковых единиц — предложение. Оно не соста­вляет класса различимых единиц, а поэтому не может вхо­дить составной частью в единицу более высокого уровня. Предложение может только предшествовать какому-нибудь другому предложению или следовать за ним, находясь с ними в отношении последовательности. Группа предложе­ний не образует единицы высшего уровня по отношению к предложению. Языкового уровня, расположенного выше категорематического уровня, не существует» (Бенвенист 1974: 139).

Новые тенденции лингвистического анализа оказались очень привлекательными для исследователей, и центр науч­ного интереса надолго переместился в область изучения составных элементов языковой системы — фонем, морфем, слов и предложений. Тем не менее даже признанные корифеи структурализма прекрасно представляли себе условность гра­ницы предложения как высшей единицы синтаксиса. Один из основоположников структурного синтаксиса Л. Теньер писал по поводу ограничения своего анализа рамками пред­ложения: «Однако в действительности речь не представляет собой последовательность изолированных фраз. Напротив, нормальной чаще всего является такая последовательность предложений, которая выражает ряд взаимосвязанных мыс­лей, образующих упорядоченное целое; такая последователь­ность служит для выражения, будь то устно или письменно, более или менее сложной мысли» {Теньер 1988: 609-610). Но такие мысли, как правило, не получали своего дальней­шего развития, и дело ограничивалось всего лишь конста­тацией этого очевидного факта.

Несмотря на общую увлеченность ученых изучением структурных единиц языка, первые попытки теоретического осмысления языковых явлений, выходящих за рамки пред­ложения, датируются самым началом XX в. В этой связи исследователи обращают внимание на американскую диссер­тацию И. Най (I. Nye) «Сочинительные связи предложений

43

(на примере текстов Ливия)*, увидевшую свет в 1912 г.¹ В своей работе И. Най предвосхитила некоторые, ставшие ныне классическими положения современной лингвистики текста и прежде всего обратила внимание на два основных структурных признака текста: повторяемость и незавершен­ность его элементов. Задолго до 3. Харриса (Harris 1952) и В. Коха (Koch 1969) она сформулировала принцип повтора, который ныне является одним из основных положений мно­гих современных концепций текста. Выдвинутый ею прин­цип незавершенности обращен к тому факту, что отдельные предложения сами по себе не являются законченными и независимыми единицами речевого произведения; а ведь именно это утверждение стало одним из главных аргументов в пользу выделения лингвистики текста в самостоятельную лингвистическую дисциплину. С позиции современной тео­рии текста наблюдения И. Най представляют несомненный интерес, тем не менее этот труд не оказал сколько-нибудь заметного воздействия на развитие лингвистической мысли XX в. и остался практически незамеченным.

2. Структурализм В. Я. Проппа

Другой работой, оказавшей впоследствии заметное вли­яние на развитие семиотики, была книга известного русско­го исследователя фольклора Владимира Яковлевича Проппа «Морфология сказки», опубликованная в 1928 г. Первона­чально книга называлась «Морфология волшебной сказки*. Название было изменено русским издательством, выпустив­шим книгу. Как отмечал впоследствии сам В. Я. Пропп, «чтобы придать книге больший интерес, редактор вычеркнул слово "волшебной" и тем самым ввел читателей... в заблуж­дение, будто здесь рассматриваются закономерности сказки как жанра вообще» (Пропп 1983: 569).

М не удалооь лоанакомитьоя с фрагментами этой работы в немецком поро-воде; см. (Nye 1978: 15-23).

44

В своей книге ученый обратился к анализу волшеб­ных сказок из сборника А. Н. Афанасьева. Весь анализ В. Я. Проппа исходил из того наблюдения, что в волшебных сказках разные люди совершают одни и те же поступки, или (что одно и то же) одинаковые действия могут совер­шаться очень до-разному. Волшебные сказки одинаковы, потому что одинаковы поступки действующих лиц. Поступки действующих лиц, их действия В. Я. Пропп назвал функ­циями. Обнаружилось, что многие сюжеты основаны на повторяемости функций и что в конечном итоге все сюжеты волшебной сказки основаны на одинаковых функциях, что все волшебные сказки однотипны по своему строению.

Схема волшебной сказки в самом общем виде выглядит следующим образом:

Происходит, какая-то беда, К герою взывают о помощи. Он отправляется на поиски. По дороге встречает кого-либо, кто подвергает его испытанию и награждает волшебным средством. При помощи этого волшебного средства он на­ходит объект своих поисков. Герой возвращается, и его награждают.

Полученная схема — это единая композиционная схе­ма, лежащая в основе волшебной сказки. Она представляет собой «скелет», «остов» сказок, на котором располагаются различные сюжетные линии. Таким образом,, композиция, по В. Я. Проппу, — это фактор стабильный, а сюжет — переменный.

Метод изучения повествовательных жанров по функциям действующих лиц оказался продуктивным не только в при­менении к волшебным сказкам, но и к другим видам сказок. Он используется также в исследовании повествовательных произведений мировой литературы (там же: 566-584).