25 Cұрақ . Түркі тілдерін топтастыру мәселесі: ең жаңа классификациялар (г. Ахатов, а. В. Дыбо, о. Мудрак)

Түркі тілдерін классификациялау мәселесі түркологиялық зерттеулерде әлі күнге дейін жалғасып отыр. Зерттеудің әдіс-тәсілдерінің одан әрі жетілдірілуі түркі тілдерінің бқрыннан келе жатқан топитастыруларына өзгешеліктер мен толықтарулар енгізуге, я болмаса жаңаша сипаттағы классификациялар ұсынуға жетелеуде. Мәселен, Г. Ахатов  тілдік ерекшеліктер мен олардың ортақтастығын прототүрк субстатының тарихи даму контексінде қарастыру барысында зерттеудің лингвистикалық әдістерін оптимизациялап, өзінің классификациясын ұсынады. Оның пікірінше, түркі тілдері, сөзсіз, алтай макротілдік тобына жатады. Г.Ахатов түркі тілдерін:

І. Қыпшақ тобы: 1) қыпшақ-бұлғар субтобы (татар, Сібір татар тілі, башқұрт); 2)Алан-скиф субтобы (қарачай, балқар, қырым татарларының солтүстік диалектісі); 3) Арал-Каспий субтобы (қазақ, қырғыз, қарақалпақ, ноғай);

ІІ.Бұлғар тобы:бұлғар-чуваш суб тобы (чуваш тілі)

ІІІ. Қыпшақ-ортаазиялық топ: Қыпшақ-ұйғыр суб тобы (өзбек, ұйғыр);

IV. Оғыз тобы: 1) Оғыз-осман субтобы (түрік, әзірбайжан, салар, Молдавандағы гагауыз тілі, қырым татарларының оңтүстік диалектісі); 2) Оғыз-түрікмен субтобы (құмық, түрікмен, гагауыз)

V. Сібір-Алтай тобы: 1) Якут субтобы (якут, долган); 2) Карагас-тува субтобы (тува); 3) хакас субтобы (хакас, кюрин, шор, алтай тілінің солтүстік диалектілері, сарыұйғыр, фуюй қырғыздарының тілі); алтай субтобы (алтай тілінің оітүстік диалектілері) деп жіктейді.

Ең жаңа классификацияларға О. А. Мудрактың фоно-морфостатистикалық жәнеА. В. Дыбоның лексикостатистикалық топтастыруларын жатқызуға болады. Жүзсөздік екі генеалогиялық бағанды зерттей отырып, сондай-ақ лексика-статистикалық мәліметтер негізінде түркі тілдерінің генеалогиялық ағашының шартты хронологиясын анықтай келіп, А. В. Дыбо пратүркі тілінің бағанының құлауы бұлғар тобын құрайтын чуваш тілінің басқа түркі тілдерінен бөлініп кетуінен басталатынын айтады. Екі генеалогиялық бағанда да алғашқы түйін б.з.д, 30-0 жылдарды көрсетеді. Бұл мерзімді А.В.Дыбо ғұндардың жартысының Батыс Моңғолиядан батысқа қарай б.з.д. 56 ж. Шынжанның солтүстігі арқылы оңтүстік Қазақстанға, Сырдарияның бойына ауа көшуімен байланыстырады.

Классификации А. В. Дыбо и О. А. Мудрака

Морфологическая классификация О. А. Мудрака, с одной стороны, постоянно уточняется, но с другой, консервативна в том плане, что сохраняет разделение тюркских на восточнотюркские (сибирские) и западнотюркские. Сибирские разделяются на якутские и саянские, с одной стороны, и хакасские и горно-алтайские (в их числе киргизский), с другой, а западнотюркские на карлукские, кыпчакские и огузские в одно и то же время, причем языки рунических надписей, караханидский, древнеуйгурский и халаджский отнесены к карлукским. Тем самым в остальном консервативная его классификация отличается именно привязкой древнетюркских письменных памятников к одной конкретной группе, карлукской. Саларский язык наиболее рано отделяется от остальных огузских. В пределах половецкой подгруппы кыпчакских ближайшими оказываются караимский и крымскотатарский, кумыкский и карачаево-балкарский. Тубаларский язык принадлежит к южноалтайским. В классификации отсутствуют некоторые идиомы, например, фуюйско-кыргызский язык, некоторые огузские и кыпчакские, потому что они плохо зафиксированы. По устному сообщению автора, традиционно выделяемый кондомский й-диалект шорского языка относится к северноалтайскому кластеру (или хакасскому), но нижнечулымский й-диалект чулымского к сибирско-татарскому ареалу. Под вопросом остается соотношение азербайджанского с туркменским и турецким на предмет большей близости.

Лексикостатистическая классификация А. В. Дыбо (использующая гораздо меньше языков), тоже постоянно уточняющаяся, кардинально отличается от классификации О. А. Мудрака, содержательно примерно совпадает с классификацией М. Т. Дьячка.

Принципиальными являются следующие моменты:

отсутствие ближайшего родства якутского с саянскими и хакасскими, а огузских с карлукскими и кыпчакскими — это отдельные ветви, при современном уровне знаний не выводимые из орхоно-енисейских;

карлукско-кыпчакские не разделяются на карлукские и кыпчакские как отдельные подгруппы — специфических признаков, противопоставляющих карлукские и кыпчакские, не существует, тем самым отсутствие или непоследовательность перехода г > в в заднерядном контексте в караимском, крымскотатарском (его среднем диалекте) или лобнорском (диалекте киргизского, а не уйгурского, как это обычно считается) является архаизмом, а не заимствованием, из традиционно выделяемых кыпчакских подгрупп сохранена только ногайская;

хакасские языки — ближайшие родственники карлукско-кыпчакских, образующие с ними «центральную» группу.

В первоначальном варианте классификации — глоттохронологическом древе «по отредактированным спискам» (издание Э. Р. Тенишев, А. В. Дыбо (ред.). Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. Пратюркский язык-основа. Картина мира пратюркского этноса по данным языка. М., 2006):

горно-алтайские языки без киргизского — часть хакасских (однако оговорено при рассмотрении фонетики центрально-восточных о фактической близости южнокиргизского к карлукско-кыпчакским), тубаларский язык принадлежит к южноалтайским;

саянские — отдельная ветвь;

огузские объединены с древнетюркским, караханидским и халаджским в «макроогузские» —

караханидский оказывается продолжением древнетюркского, но халаджский отдельным ответвлением;

огузские разделены на западноогузские (турецкий, гагаузский) и восточноогузские (азербайджанский, туркменский и саларский, последние два ближе).

В последовавшем варианте (издание А. В. Дыбо. Лингвистические контакты ранних тюрков. Лексический фонд. Пратюркский период. М., 2007):

центрально-восточные (киргизско-кыпчакские) языки и тубаларский фигурируют как карлукско-кыпчакские, северноалтайские ответвляются чуть раньше, но в целом это достаточно монолитное объединение;

«макроогузские» как таксон ликвидированы, но огузские на построенном генеалогическом древе оказываются в той же группе, что и хакасские и карлукско-кыпчакские (в том числе северноалтайские), более того, ближе к ним, нежели хакасские (обозначенные как «кыркызские»), — по собственному свидетельству автора, это ошибка, что видно и так, поскольку в рассматриваемой работе отрицается единство огузских и карлукско-кыпчакских даже за пределами объединенных хакасских и карлукско-кыпчакских.

Дальнейшие уточнения, делаемые в основном с устных сообщений автора, таковы:

халаджский (аргу) язык является продолжением речи, в письменном виде засвидетельствованной как караханидский и древнеуйгурский язык, все эти идиомы составляют карлукско-уйгурскую группу — следующее после древнетюркских и ранее хакасских ответвление «центральных» тюркских;

в саянских обнаруживаются некоторые изоглоссы, показывающие, что эти языки могли быть самым первым ответвлением «центральных», но это ещё нуждается в существенном уточнении;

в древнетюркских памятниках прослеживаются диалектные различия, присутствующие во всех таксонах «центральных»;

есть хакасские диалекты, сохраняющие противопоставление рефлексов пратюркских ŕ и d (ŕ > z, но d > ð, как в древнеуйгурском, караханидском и халаджском);

так называемые й-диалекты чулымского и шорского являются частью северноалтайского кластера;

центрально-восточные, или горно-алтайские (куда, кроме северноалтайского, южноалтайского и севернокиргизского, относятся, возможно, и приписываемые к новоуйгурскому лобнорский, хотонский и частично южнокиргизские диалекты) теоретически составляют единую подгруппу уровня ногайской, но практически обосновать это сложно, поскольку наблюдаются подскоки северноалтайского и южноалтайского с хакасскими, лобнорского и хотонского (а также огузского саларского и хакасского сарыг-югурского) с новоуйгурским, а южнокиргизских с ногайскими;

карлукско-кыпчакские теоретически распадаются на центрально-восточные, ногайские и половецкие, причем по происхождению ногайскими могут быть наверняка башкирский (кроме северо-западного диалекта — татарского) и с некоторой вероятностью карачаево-балкарский (ряд диалектов), татарский, сибирско-татарский, карлукские узбекский и уйгурский принадлежат к половецким;

сибирско-татарский не является диалектом татарского даже исторически;

огузские и якутские языки не являются «центральными»;

разделение огузских на восточные и западные практически не соответствует действительности — наиболее ранним ответвлением является саларский язык (еще более ранним печенежский), остальные образуют диалектный континуум и языковые кластеры;

отсутствие в генеалогическом древе крымскотатарского языка обусловлено сложностью его описания (это карлукско-кыпчакский язык, но со значительным огузским воздействием), отсутствие других (например, сибирско-татарского, чулымского) обусловлено недостаточностью имеющихся данных