5. Духовная автономия человека: Поиск новых подходов

Автономия – ключевое слово нашего времени, означающее органическое единство зависимости и независимости общественно-индивидуального субъекта, конструирующего социокультурную реальность. Соединение социального, культурного и антропологического в понимании автономии сознания представляет собой сложную и нерешенную задачу. Конструирование социальной реальности в измерении человеческой субъективности предполагает нахождение таких точек соприкосновения бытия и реальности, в которых самостоятельность и автономность сознания адекватно трансформируются в социальную реальность. Это означает отказ от принципа первичности-вторичности в отношении сознания и бытия и переход к принципу релевантности. Проблема автономии сознания лежит в русле стратегического направления перехода к новой методологии исследования человека и его духовной культуры, учитывающей множественность измерений и модальностей автономии сознания, необходимость создания онтологической разметки полей социального, культурного, духовного, индивидуально-личностного исследования человека.

Попытаемся аргументировать тезис о том, что возможно эвристическое сочетание достижений монистического и плюралистического подходов к рассмотрению социальной реальности в качестве дополнительных при вскрытии различных измерений и модальностей социокультурной автономии сознания в антропологической перспективе развертывания форм человеческой субъективности. Для этого требуется реконструировать проблему относительной самостоятельности общественного сознания.

Такая реконструкция оказывается возможной благодаря выявлению предпосылок и оснований относительной самостоятельности общественного сознания и решению проблемы относительно именно этих предпосылок; т. е. благодаря введению принципа множественности оснований и соответствующих им форм автономности сознания внутри единой социальной реальности.

На наш взгляд, после решения такой проблемы может открыться интересная перспектива развития теории и методологии социальной философии в направлении анализе социокультурных механизмов не только взаимосвязи, но и взаимного обособления таких конструктов как «общественное бытие» и «общественное сознание». Иными словами, появляется возможность корректировки монистической картины социума с удержанием ее позитивного содержания.

Автономия сознания интерпретируется нами как способ обособления субъективного, идеального содержания социальной реальности на собственных культурных основаниях и анализируется в экзистенциально-антропологическом измерении горизонтов этих внутренних оснований.

В отличие от относительной самостоятельности общественного сознания автономия сознания ориентируется не только на внешние социальные формы, но и на внутренние процессы преобразования идеального содержания. В итоге, мы получаем многомерную картину автономии сознания. Можно не только соединять, но и разделять социальное и культурное. В таком случае соответствующая превращенная форма не столько соединяет, сколько разделяет социальное, культурное и знаковое, ибо превращенная форма может вырождаться в знаковость на поверхности социальной системы. Для наглядности приводится таблица существенных и отличительных признаков автономии сознания и относительной самостоятельности общественного сознания (см. табл 5).

Таблица 5

ПРИЗНАКИ АВТОНОМНОСТИ СОЗНАНИЯ

Относительная самостоятельность общественного сознания	Автономность общественно-индивидуального сознания
Рефлексия на (социальный) мир	Рефлексия на (культуру) человека
Детерминация, взаимосвязь.	Самодетерминация, обособление
Вертикаль «бытие-сознание»	Горизонталь «форма-основание»
Преобладание зависимости	Преобладание независимости
Относительность	Абсолютность
Социоцентризм	Культуроцентризм и антропоцентризм
Социологический реализм	Социокультурный концептуализм
Общественная природа субъекта	Индивидуальная природа субъекта
Аксиологическая пустота	Аксиологическая насыщенность
Редуцируется к социальной форме	Включает личностную форму
Фиксирует переход к особенному	Фиксирует переход к единичному
Внешняя форма деятельности	Внутренняя форма созерцания
Инструментальное измерение социума	Экзистенциальное измерение свободы
Интенция разделенности человека	Интенция целостности человека
Монополия диалектики	Диалог диалектики и феноменологии
Познавательная объективность	Творческая субъективность
Негативная оценка заблуждений	Толерантность к заблуждениям
Одномерность	Многомерность
Принципиальная неполнота	Достаточная полнота

Однако следует пойти дальше и предложить различие терминов «относительная самостоятельность», «автономность» и «автономия» применительно к сознанию. В идеале полная автономия сознания синтезирует три неполные многомерные концептуальные схемы автономии сознания: аксиологическую, семиотическую и личностную. Опровержимо, что автономия сознания всегда только относительна и социальна, является только неполной, ибо прототип ее одномерной модели в форме «относительной самостоятельности общественного сознания» редуцирует измерения культуры, знаковости и личностной индивидуальности, свертывая их в пространстве общественных отношений и их объективной истории. В то же время благодаря антропологическому переосмыслению концепции относительной самостоятельности общественного сознания становится возможной рациональная реконструкция проблемы автономии сознания, состоящая в доведении концепции относительной самостоятельности общественного сознания до нормальной формы в виде одномерной модели социальной автономии сознания, неявно включающей в себя культурные и знаково-символические основания, что выражено в понятии превращенной формы. Основания автономии сознания, позволяющие выделять различные формы автономии сознания, логично разделить на общесоциальные, культурные и знаково-символические типы.

Суть предлагаемой идеи состоит в стремлении к синтезу измерений автономии сознания, который становится возможным через продуктивный диалог диалектики с антропологией, феноменологией, герменевтикой, семиотикой, социологией познания и сознания. Термин «концептуальная схема» подчеркивает процесс динамического синтеза смыслового содержания сознания в социокультурных формах духовного опыта человека. Концептуальная схема автономии сознания – это момент самоорганизации духовного опыта в субъективной реальности индивида, взятый в единстве с моментом социальной организации идеального содержания (формы общественного сознания) в пространстве социокультурной реальности. Концептуальная схема выражает темпоральный момент синтеза общего (рационального) и единичного (волевого и чувственно-эмоционального) в особенном (духовном опыте), она подчеркивает, на мой взгляд, возможность продуктивного диалога диалектики, феноменологии и герменевтики. Представленная типология онтологических оснований автономии сознания служит отправным пунктом «челночной» методологии, вырабатывающей эпистемологические предпосылки исследования автономии сознания, которая позволяет вначале экспонировать простым перечислением свои принципы:

• принцип обособления наряду с принципом диалектического детерминизма;

• принцип единства социального и антропологического, предполагающий человека, индивида как основание всех форм его социокультурного бытия и конструирования реальности;

• феноменологический принцип: минимизации внешних предпосылок;

• общенаучные принципы: недизъюнктивности и релевантности (переосмысленные применительно к трактовке автономии сознания).

В открывающейся перспективе исследования социокультурная автономия сознания приобретает динамический характер процесса самораскрытия антропологического абсолюта в измерении историчности, т. е. самосознания, самопознания и духовно-практического самопреобразования общественно-индивидуального субъекта как субстанции культуры.

Чтобы понять возможность социального творчества в идеальной (в частности, идеологической) сфере, надо вскрыть антропологическое измерение политики. Вскрытие антропологического измерения автономности сознания начинается с феноменологии политического и правового сознания. Такая феноменология обнаруживает сложную диалектику властного сознания, которая состоит в симбиотическом единстве рабства и господства. Политическое сознание – высший уровень культуры властного сознания, когда конфликты разрешаются в основном не насильственно и не стихийно, а по определенным правилам игры. Цель политической власти, в том числе и государственной, заключается в том, чтобы препятствовать деструкции, разрушению социальных связей и стабилизировать социум в целом, в частности, экономическую основу общества. Код власти остается ключом к пониманию политики, но применительно к политическому сознанию важнее понять его как способ ограничения власти путем опережающего отражения угрозы насилия и создания своего рода векселей на применение или неприменение силы, способности причинять физическую боль и страдания. Власть относительно самостоятельна, хотя она стремится к абсолютной автономии, что отражается в идеологии. Власть становится и для человека абсолютной ценностью, возникает необходимость переоценки всех других ценностей. Идеология конструирует новую реальность, а средством выступает особый язык, в котором реализована рассудочная логика. Рассудочная абстракция – это умерщвление конкретного, живого, т. е. индивидуального, автономного, самостоятельного.

В идеале релевантное политическое сознание должно было бы быть демократическим, т. е. гармонично соединять свободу и равенство, трансформируя их в справедливость. Осуществление такого идеала зависит от его утверждения в сознании людей. Демократия – это не внешние формы общества, его институты, а внутреннее убеждение, форма духовности. Релевантное сознание – сознание политизированное в меру. Человек должен ускользать от влияния «социальных машин», используя их же силу.

Наиболее интересно проследить вскрытие многомерности автономии сознания при переходе от правового сознания к нравственному Правовое сознание благодаря своей автономности как бы «выводит из игры» грубую силу, хотя и оставляет ее «на горизонте сознания». Стабильность позволяет сделать вывод о более высокой степени автономности правового сознания по сравнению с политическим. Внутренние условия правового сознания не только зависят от внешних условий, но обладают собственным культурным потенциалом, единством насилия и ненасилия («справедливость»). К таким внутренним условиям относятся культура личности и культура общества в целом. Правовой социальный акт предполагает особого субъекта (свободной и ответственной личности), осознающего свои права и обязанности. Позитивное право лишь выражает правовое синтетическое априори («аксиомы правового сознания»), но не создает реальных правовых отношений. Правовое бытие имеет смысл общесоциального самозаконного акта. Общее благо стоит в ряду правовых ценностей выше индивидуальных прав. Автономия личности и индивидуальность при этом не ущемляются. Они временно «заключаются в скобки» с тем, чтобы зафиксировать самую абстрактную общечеловеческую ценность, общее благо как закон государства. Современное правовое сознание испытывает кризис, но не как кризис отмирания (агонии) или роста, а системный кризис духовных оснований человечества.

Уже одно только подчеркивание принципа единства антропологического и социального означает утверждение автономности сознания в отличие от теории относительной самостоятельности общественного сознания, склонной к социоцентризму (момент индивидуального в правовом сознании усиливается, но во многом остается формальным). Автономия сознания на уровне права еще не есть, говоря языком диалектической логики, «для-себя», ибо таковой она становится, приобретая нравственную форму на уровне (горизонте) культурных оснований. Тем не менее, мы можем сказать методом от противного о том, что автономии сознания, действительно не существует в горизонте социальной детерминации общественного сознания с его принципом доминирования и подчинения, с его аксиологической пустотой, с его мудростью о том, что жить в обществе и быть свободным от него нельзя и т. д. Однако уже в этом горизонте анализа общей культуры на материале политической и правовой культуры обнаруживается возможность культурной самодетерминации и обратной детерминации, - возможность вскрытия антропологического измерения в культуре, которая реализуется в горизонте ценностей с абсолютной модальностью. Разумеется, такое абсолютное в чистом виде (платонизм) невозможно, и оно развертывается в относительных социокультурных формах опыта общественно-индивидуального субъекта как субстанции духовной культуры.

Особенности формы автономии нравственного сознания усматриваются нами в процессе самодетерминации этического в отношении своих объективных оснований. Автономность этического сознания есть «начало» подлинной автономии сознания. Мораль может характеризоваться с точки зрения внутренней детерминации: она – “causa sui”. духовная субстанция. Моральное сознание регулирует человеческую деятельность, исходя из идеальных мотивов. Внутренние факторы и мотивы выступают исходным пунктом поступков, которые сотворены духовным миром человека с помощью доброй и свободной воли и индивидуальны в отличие от личностно нейтрального социального действия. В этой качественной точке происходит энергичное творческое преобразование этики в культуру. Феноменология нравственного сознания выводит нас на объективные ценности, которые могут наполняться субъективным индивидуальным смыслом. Нравственный релятивизм опровергается от противного: все, кто признает зло относительным, в той или иной мере оправдывают его и тем самым признают, но не по отношению к себе, а по отношению к другим. Таким образом, мы можем зафиксировать переход к первой многомерной модели автономии сознания, которая дает самую общую теоретическую схему для поиска идеала полной автономии сознания. В нравственной модальности духовного бытия человека критерием такой полноты выступает единство абсолютного и относительного моментов.

Вторая моделирующая концептуальная схема может быть охарактеризована в качестве семиотической, или знаково-символической схемы. Такая протомодель выражает духовное бытие человека в виде социальной памяти. Символический (семантический) код автономии сознания в религиозной ее модальности интерпретируется путем введения оси «имманентное-трансцендентное» в семиотическом измерении и исключения, свертывания модальности относительного и игрового в соответствующих измерениях. Полнота анализа в отношении кодов требует также обосновать трактовку автономии философского сознания в аспекте синтаксического кода культуры и осмыслить семантико-синтаксический код автономии научного сознания.

Ошибочно отождествлять автономию религиозного сознания с отчуждением, поскольку отчуждение может быть истолковано как гетерономия сознания субъекта. Мы предлагаем в качестве определения автономии религиозного сознания следующее. Автономия религиозного сознания – это независимость религиозного сознания от объективных условий жизни общества, обусловленная действием знакового механизма превращенной формы. Религия сохраняет человеческую личность в качестве самого устойчивого текста культуры, способного проходить чудовищные психоэмоциональные перегрузки, противостоять страданиям и даже смерти. Автономия религиозного сознания связана с гуманистической составляющей религии, а отчуждение – с авторитарной. Религиозная автономия состоит в семиотическом дистанцировании от объективно реальной зависимости и преобразовании иллюзорной формы социальной информации в ценность свободы и независимость, надежды, веры и уверенности. В анализе автономии религиозного сознания на первое место выходит проблема символического удвоения реальности, символическое кодирование духовной автономии человека. Семантический код религиозного сознания позволяет преобразовывать идеальный план человеческой деятельности, дистанцируясь от невыносимой реальности, преодолевая тем самым страх перед нею.

Аналогично другим модальностям взаимоотношения человеческого бытия и сознания религиозное сознание - это самоописание субъекта, такой предикат, в котором объективно истинное буквально тонет в иллюзорном. Но парадокс в том, что без этого «ложного» не может быть особого обоснования реальности на уровне ее эмоционального переживания. Поэтому религия была, есть и будет важнейшим способом конструирования социальных реальностей.

Автономия – это свободное пространство возможностей саморазвития человека. Такое пространство философия обретает в своих собственных внутренних условиях собственного бытия. Это пространство невозможно полностью охватить сознанием (особенно если проявлять усилия). Но эти условия, которые Кант назвал трансцендентальными, являются одновременно условиями мысленного эксперимента, фиксируются в особом синтаксисе, уходящем в своем стремлении к обоснованию реальности в бесконечность. Философия имеет самую большую независимость относительно материальной жизни по сравнению с другими формами общественного сознания, даже по сравнению с религией и наукой. Кодирование всеобщего в философском сознании лучше всего может быть осуществлено с помощью синтаксического кода, который абстрагируется от связи знаков и вещей и принимает во внимание только связь знаков между собой. Такой синтаксис также формирует законы философского языка. Категории как общие формы жизни - основание научного знания мира. Специальный язык философии - главное предварительное условие автономии профессиональной философии. Но желательно подчеркнуть, что существует, по нашему мнению, и демократическая интенция философского сознания. Демократия, также как и философия, является открытым кодом. Философия не существует без истории философии, в отделении от собственной традиции. Этот факт также может быть интерпретирован как аргумент, подтверждающий значимость синтаксического кода для выявления сути автономии философского сознания.

Как обнаружить духовные основания науки, если идеалом классического знания естествознания является полная объективность?. Однако современная наука исходит их духовной автономии человека, например, квантовая механика, символ неклассической науки, показала, что субъект-наблюдатель влияет на сами результаты (а не только процесс) познания. Наука становится сознанием опосредствованно, через мировоззрение, набор методологических принципов, к которым следуют в теории. В идее собственных внутренних оснований науки (научная картина мира, идеалы и нормы науки) заключена возможность научного сознания и соответственно – субъекта научного познания. Ключевым моментом в решении проблемы субъекта научного познания может стать картина мира. Науку о мире Хайдеггер приравнивает к науке о человеке. Современная антропология и социология знания (в ее расширенной версии) движутся в этом же направлении: существуют связи между парадигмами науки и парадигмами культуры вплоть до изоморфного соответствия.

Третья многомерная схема автономии сознания требует зафиксировать переход к личностной автономии сознания с помощью асемантическо-асинтаксического кода. Следует раскрыть специфику личностной автономии и обосновать необходимость введения понятия «релевантность индивидуального сознания», чтобы применить его для исследования личностного саморазвития

Как становится возможным исследование индивидуального (личностного) сознания? Ключом к анализу автономии индивидуального сознания, на наш взгляд, является асемантическо-асинтаксический код культуры. Именно он позволяет перейти от общественного сознания к сознанию индивидуальному, от общего не только к особенному, но и единичному (индивидуальному). Сама логика требует уделить больше внимания этому коду и в полной мере оценить его значение для исследования проблемы автономии сознания.

Понятие индивидуальности имеет социальный характер и отражает целостность и автономность психических процессов. Главным же интегратором свойств и отношений индивидуальности служит сознание. Рассмотрение градаций кодирования социальной информации в высших формах духовной автономии закономерно приводит к проблеме действия асемантическо-асинтаксического кода, который, по мнению автора, уничтожает отчужденность духовных макроцелостностей (форм общественного сознания) с их идеологическим содержанием, противостоянием отдельному индивиду позволяет усваивать их содержание личностью в виде мозаичных выборок социальной информации. Асемантическо-асинтаксический код культуры имеет не только негативные, разрушительные последствия для культуры, но и показывает трансформацию виртуального общественного субъекта познания и сознания в реального эмпирического субъекта, имеющего индивидуальную природу, позволяет создать картину преобразования общественной духовной культуры в индивидуальные информационные тезаурусы. Результатом теоретико-методологической «деконструкции» общественного сознания является «тоннельный эффект» перехода к автономии «индивидуального» сознания. Проблема double bind вновь ставит задачу радикального переосмысления оснований бытия человека и поиска новых путей реагирования на кризис традиционных ценностей. Редукция ценностей общественного сознания к индивидуальным личным чувствам ставит основания личного бытия-сознания (Dasein) под вопрос. «Общественное сознание» вынуждено прийти к самодеконструкции, встречаясь с индивидуальным сознанием. Индивидуальные и уникальные чувства сжаты в общественных ценностях (семантических универсалиях), но индивидуальное сознание сущностно социально. Оно не только является плохой выборкой из совокупной памяти общественной культуры, но и интегратором личностного бытия, источником и генератором ценностей. В этом контексте приобретают значение понятия диалога и встречи. Встреча рассматривается нами как фундаментальная форма живой социальности, подлинное основание автономии сознания индивида. В это основание уходит вопрос о соотношении и взаимосвязи, «диалектике» «общественного» и «индивидуального» сознания. Концепты «общественное сознание» и «индивидуальное сознание» возможны лишь как выражение моментов процесса, стадий функционирования социальной информации в социуме.

Идею релевантности (автономии) сознания можно трактовать как экспликацию момента «самостоятельной относительности» (независимости и творческой активности) сознания в отличие от классической редукции автономии сознания к относительной самостоятельности (зависимости) сознания. Предлагается следующие авторские концептуальные моменты. Автономия сознания трактуется в качестве релевантности сознания. В онтологическом отношении это означает преобладание внутреннего над внешним, доминирование независимости над зависимостью, которое содержится в качестве своего момента и тенденции в классической теории относительной самостоятельности общественного сознания Маркса. Такая релевантность выступает дополнением и полярной противоположностью относительной независимости и абсолютной зависимости образованием собственных внутренних «континентов» из своих ближайших условий, оснований, снимающих процессы внешней детерминации во внутренних процессах самодетерминации. Это означает сохранение независимости сознания общественно-индивидуального субъекта на меняющихся уровнях горизонтов социального познания. В гносеологическом аспекте релевантность означает стирание жестких границ между истиной и заблуждением. В своеобразном круге превращения объективного и субъективного заблуждение играет важную роль необходимого звена конструирования социальной реальности в горизонте повседневности, в хаосе обыденного течения человеческой жизни с неуловимой для науки единичностью и многообразием праксисов.

Обозначая переход к анализу релевантности сознания в личностном саморазвитии, протекающем в определенном историческом контексте, укажем на следующие моменты. Личностный смысл автономии сознания заключается в том, что социальная реальность, в конечном счете, - поле действия индивидуальных субъектов. Внешняя независимость сознания дополняется внутренней независимостью за счет активного формирования собственных оснований, которые в первом приближении тождественны целостностям личностей и индивидуальностей. В отличие от упрощенного марксизма, который ставит под вопрос историческую релевантность сознания, поскольку развиваются формации, а действуют только общественные классы людей, хайдеггеровская онтология и экзистенциализм Сартра, напротив, утверждают релевантность индивидуального сознания в качестве историчности. Возможности интерпретации исторического процесса в перспективе развития личностной «свободной индивидуальности» у К. Маркса были. Но, в конечном счете, вопросы оказались поставленными через социоцентрические понятия общественно-экономической формации, классов и классовой борьбы, диктатуры пролетариата и т. д. Хайдеггеровская аналитика Dasein (личного бытия-сознания), фрейдовский психоанализ индивидуального бытия, экзистенциализм Сартра и Марксов социально-философский анализ общественного бытия не разделены непроходимой пропастью. Релевантность автономии сознания – это смысловая соотнесенность социального основания и индивидуальной формы автономии сознания в качестве историчности.

Понятие «Dasein» («дазайн»), введенное М. Хайдеггером означает личное бытие и личное сознание одновременно. Такое сознание-бытие имеет социально-психологический смысл. Людвиг Бинсвангер применил феноменологический метод в психологии и психиатрии и создал дазайн-аналитическую психологию. Мы продолжим такой смысложизненный анализ социальной реальности в аспекте диалога и встречи личностей, означающих встречу с живой социальной реальностью. Фундаментальной предпосылкой анализа является факт автономности личности в европейской культуре. Эта автономность личности реализуется в процессе общения, экзистенциальной коммуникации, диалога. Общение как субъектно-субъектное взаимодействие, в процессе которого происходит обмен ценностями, невозможно без личностной автономии. Самореализация личности путем общения является культурно развернутым процессом самостоятельности индивидуального сознания. Взятое в контексте анализа относительной самостоятельности общественного и индивидуального сознания понятие «встреча» позволяет уточнить взаимосвязь общественного, коллективного и индивидуального сознания. Формой действительного существования автономности индивидуального сознания является автономия личности как свободного субъекта. Эта автономия исторически возникает в эпоху Возрождения. Индивидуальное сознание становится реальной абстракцией единого общественно-индивидуального (целостного) сознания.

Исторический аспект дилеммы «номинализм – реализм» может быть рассмотрен в конкретной форме противоположности социоцентризма и антропоцентризма. Социоцентризм выражает тенденцию реализма в ее доктринальной форме – при «конструировании» системы социума и человека как его «элемента». Он не отрицает индивидуальное, а подчиняет его центральному, субстанциальному началу – обществу. Для антропоцентрического подхода характерна реабилитация субъективного начала, стремление к утверждению абсолютной свободы личности и оправданию человека («антроподицея») творчеством. В кризисные эпохи такой подход оправдан и неизбежен. Интересен метод сравнения личностной автономии в различных типах цивилизации. Об индивидуализме как форме автономии личностного сознания можно говорить только в отношении западной формы личностной автономии, а о коллективизме – в отношении восточной. Западному типу цивилизации релевантна схема автономии сознания, в которой преобладает индивидуальный момент. Восточному типу цивилизации – модель, которой присуще преобладание общественного момента. В то же время необходимо отметить крайнюю сложность и дискуссионный характер вопроса об автономии сознания «общественно-индивидуального» субъекта в России (в условиях столкновения идеалов соборности и реальной практики модернизации).

Таким образом, духовную автономию человека можно характеризовать в качестве полной автономии сознания. Полная автономия сознания выражена нами с помощью трех неполных многомерных концептуальных схем социокультурной автономии сознания: аксиологической, семиотической и личностной. На наш взгляд, новизна авторской концепции заключается в обнаружении экзистенциально-антропологического измерения социокультурной автономии сознания. Социокультурная автономия сознания трактуется как процесс самораскрытия абсолютного момента бытия человека в обособленных относительных формах его духовного опыта, функционирующих на собственных основаниях. Начало (природу) полной, или многомерной, автономии сознания автор видит в нравственности с ее обратной детерминацией и искусстве с его самодетерминацией универсальности человека как общественно-индивидкуального субъекта культуры. Ядро многомерной автономии сознания сосредоточено в таких превращенных формах социальной рациональности как религиозный, философский и научный культурные коды социальной памяти. Завершением полной автономии сознания является личностная автономия релевантного языкового сознания. Многомерность социокультурной автономии сознания означает такое единство социального, культурного и антропологического моментов, которое позволяет производить рациональный синтез знаний из различных областей социогуманитарных исследований. В методологическом аспекте проблема автономии сознания может быть представлена в качестве проблемы исторического конструирования реальности. Такой подход смягчает крайности социологического номинализма и реализма, антропоцентризма и социоцентризма. В нем проявляется дополнительность антропологической и социологической релевантности сознания историческому процессу.

Вопросы для самоконтроля

1. Что такое человек? Какое определение вам больше всего запомнилось?

2. Одно ли и то же значение имеют понятия «человек» и «личность»?

3. Если человек есть тайна, то познаваема ли она? Оправдан ли «антропологический агностицизм»?

4. Что означает понятие «человеческая природа»?

5. Когда возникает философская антропология? Кто был ее основоположником?

6. Как связаны биологическое и социальное в человеке?

7. Назовите основные гипотезы антропосоциогенеза.

8. Существует ли смысл в нашей жизни? Имеет ли в ней место бессмыслица?

9. Объективен или субъективен смысл жизни?

10. Как связаны смысл жизни и цель жизни?

11. В чем особенность парадоксологического подхода к проблеме счастья и любви?

12. Что такое отчуждение? Какие аспекты оно имеет?

13. Какие существуют прогнозы развития человека?

14. Что такое свобода? Как она связана с ответственностью?

15. Какое значение имеет данная тема («Философская антропология») для Вашего индивидуального самопонимания?

16. В чем особенность философского исследования проблемы человека? (В отличие, например, от научного).

17. Знаете ли Вы свой тип личности?

18. В чем главное отличие человека от животного?

19. Как связаны глобальные проблемы современности с проблемой человека?

20. Какое значение имеет антропология для педагогики?

В приводимом ниже большом списке литературы достаточно прочитать или хотя бы познакомиться с 1-2 солидными научными изданиями, чтобы быть достаточно уверенными в том, что вы уже немного ориентируетесь в данной теме. В надежде, что эта тема заинтересовала читателя, отдельно предлагается список художественной литературы по теме.

Литература

Алексеев П. В., Панин А. В. Философия: учебник. М.: Проспект, 2008.

Андреев И. Л. Происхождение человека и общества. 3-е изд. - М., 1988.

Барулин В. С. Социально-философская антропология. - М., 1995.

Бердяев Н. А. О назначении человека. – М., 1993.

Больнов О. Философия экзистенциализма. – СПб., 1999.

Ватин И. В. Человеческая субъективность. – Ростов-на-Дону, 1984.

Введение в философию: Учебник для вузов / Под ред. И. Т. Фролова: В 2 т. - М., 1989. - Т. 2.

Волков Ю. Г., Поликарпов В. С. Человек. Энциклопедический словарь. – М., 1999.

Гвишиани Г. В. О «сверхсильном «антропном принципе // Вопросы философии. – 2000. - № 2.

Григорьян Б. Т. Философская антропология. - М., 1982.

Гуревич П. С. Философская антропология: Учеб. пособие. - М., 1997.

Гуревич П. С. Человек. 9 кл.: Учеб. пособие. - М., 1995.

Гуревич П. С., Шокуев К. Б. Философская антропология. - Нальчик, 1996.

Делез Ж. Логика смысла. - М., 1998.

Емельянов Ю. Н. и др. Культурная антропология: Учеб. пособие. - СПб., 1996.

Клакхон М. Зеркало для человека. Введение в антропологию. - СПб., 1998.

Маленкова Л. И. Человековедение. - М., 1993.

Марков Б. В. Философская антропология. - СПб., 1997.

Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. - Т. 42.

Мир философии. Книга для чтения: В 2ч. - М., 1991. - Ч. 2.

Орлова Э. А. Введение в социальную и культурную антропологию. - М., 1994.

Педагогическая антропология: Учеб. пособие. - М., 1998.

Поликарпов В. С., Поликарпова В. А. Феномен человека - вчера и завтра. - Ростов-на-Дону, 1996.

Проблема человека в западной философии. Переводы. - М., 1988.

Психология человеческой агрессивности. - Минск, 1999.

Рьюиз М. Социобиология – ключ к вечным проблемам // Человек. – 1990. - № 6.

Рьюиз М. Эволюционная этика // Вопросы философии. - 1989. - №8.

Сабиров А. Г. Социально-философская антропология. - М., 1997.

Сартр Н. П. Экзистенциализм – это гуманизм // Сумерки богов. – М., 1989.

Смысл жизни. Антология. - М., 1993.

Сорокин П. А. Человек, цивилизация, общество. - М., 1992.

Степин В. С. Философская антропология и философская наука. - М., 1992.

Тейяр де Шарден П. Феномен человека. - М., 1987.

Философия: Учебник для вузов. - Ростов-на-Дону, 1996.

Франкл В. Воля к смыслу. – СПб., 2000.

Франкл В. Психотерапия на практике. – СПб., 2000.

Франкл В. Человек в поисках смысла. - М., 1990.

Человек. Мыслители прошлого и настоящего о его жизни, смерти и бессмертии. Древний мир - эпоха Просвещения. - М., 1991.

Человек. Мыслители прошлого и настоящего о его жизни, смерти и бессмертии. X1X в. - М., 1995.

Энгельс Ф. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 20.

Это человек. Антология. - М., 1995.

Художественная литература

Антиутопии ХХ века. - М., 1989.

Воннегут К. Утопия 14. - М., 1967.

Гофман Э. Т. А. Маленький Цахес по прозвищу Циннобер. - М., 1986.

Достоевский Ф. М. Бесы // Полн. собр. соч.: В 30 т. - М., 1975. - Т. 12.

Камю А. Посторонний // Избранное. - М., 1988.

Кафка Ф. Замок. Процесс. - М., 1989.

Кёстлер А. Слепящая тьма // Нева. -1988. - №7-8.

Кинг С. Мертвая зона. - М., 1989.

Маркес Г. Сто лет одиночества. - М., 1995.

Оруэлл Д. 1984. - М., 1991.

Ремарк Э. М. Искра жизни. - М., 1980.

Сент-Экзюпери А. Маленький принц. - М., 1983.

Хаксли О. Новеллы. - Л., 1985.

* * *

Отдельно рекомендуем художественную литературу по проблеме русского человека в ХХ в.:

Шмелев И. Солнце мертвых. Богомолье // Собр. соч.: В 5 т. - М., 1998. - Т. 1, 4.

Ремизов А. В розовом блеске. - М., 1990.

Замятин Е. Повести. Рассказы. Мы. - М., 1989.

Осоргин М. Времена. - М., 1992.

Булгаков М. Белая гвардия. Собачье сердце. Мастер и Маргарита // Собр. соч.: В 5 т. - М., 1990. - Т. 1, 2, 5.

Шолохов М. Тихий Дон // Собр. соч.: В 9 т. - М., 1966. - Т. 2-5.

Платонов А. Чевенгур. Котлован. Впрок. Ювенильное море. - М., 1989.

Краснов П. От двуглавого орла к красному знамени. - Екатеринбург, 1995.

Набоков В. Приглашение на казнь. - М., 1989.

Шульгин В. Дни. 1920. - М., 1989.

Гроссман В. Жизнь и судьба. - М., 1989.

Максимов В. Заглянуть в бездну. Прощение из ниоткуда // Собр. соч.: В 9 т. - М., 1991-1993. - Т. 4, 5, 7.

Воробьев К. Это мы, Господи!. . - М., 1990.

Трифонов Ю. Отблеск костра. Исчезновение. - М., 1988.

Можаев Б. Мужики и бабы. - М., 1979.

Белов В. Кануны. - М., 1989.

Распутин В. Живи и помни. Повести. - М., 1993.

Шукшин В. До третьих петухов // Собр. соч.: В 5 т. - М., 1992. - Т. 2.

Лагутин В. Скитальцы. - Л., 1986.

Маканин В. Портрет и вокруг. Один и одна. - М., 1991.

Тест № 1

1. Для антропоцентрического мировоззрения характерно положение: а) человек живет вещами и существует лишь для космоса физических тел;

б) весь земной мир и человек в нем – это момент неуклонного движения к Богу;

в) человек есть совокупность всех общественных отношений;

г) человек есть мыслящая вещь.

2. В структуру человека как живой системы сегодня не входят: а) психическое;

б) социальное; в) техническое; г) идеальное.

3. В глубинной психологии к. Г. Юнга коллективное бессознательное в психике отдельного человека включает:

а) Аниму/Анимуса; б) архетипы; в) маску; г) тень.

4. С биологической точки зрения человек – это многоклеточное животное, относящееся к подтипу позвоночных, классу млекопитающих, подклассу плацентарных, отряду:

а) гоминидов; б) приматов; в) питеков; г) парапитеков.

5. В материалистической философии душу человека ассоциируют с:

а) психикой; б) сознанием; в) идеальным центром «я»; г) бессознательным.

Тест № 2

1. С точки зрения гедонизма, смысл жизни состоит в том, что: а) жизнь – уход от мира, страдание;

б) жизнь – стремление к счастью; в) жизнь – наслаждение здесь и сейчас;

г) жизнь – извлечение из всего пользы.

2. С точки зрения Гегеля, человеческая свобода имеет своей предпосылкой:

а) необходимость; б) знание; б) волю; в) произвол.

3. Лишение человека свободы, трансформация человеческой деятельности и ее результатов в самостоятельную силу, превращающую субъекта в объект, в философии понимается как:

а) произвол; б) фатум (рок); в) предопределение; г) отчуждение.

4. Ответственность человека за свои поступки возможна только при наличии:

а) выбора; б) вины; в) непреодолимой силы; г) необходимости.

5. Неповторимое своеобразие отдельного человека (внешность, характер, привычка, особенности и т. д.), в противоположность типовым чертам, - это:

а) индивид; б) индивидуальность; в) личность; г) субъект.

КРАТЧАЙШИЙ ВЫВОД ПО ТЕМЕ 5

Преподаватель: Автономия человеческого бытия выражается в автономности его сознания. Материальное и идеальное – моменты человека, которые нельзя абсолютизировать. В этом смысле основной вопрос философии – вопрос о смысле человеческой жизни.

Студентка: (альтернатива № 1) Самопознание человека невероятно сложный процесс, поскольку объект и субъект совпадают. Человек и его духовный мир настолько парадоксальны, что к этому невозможно привыкнуть даже на уровне обыденного мировоззрения. Человек есть тайна, по словам Достоевского. Лучше и не скажешь. Надо познавать эту тайну, чтобы быть человеком.

Студент: (альтернатива № 2) Главный мой вывод состоит в том, что надо совершенствоваться. Одно дело, если я не знал, что абсолютно свободен и абсолютно ответственен, как утверждают экзистенциалисты; другое дело, если я узнал это; теперь я должен жить по-другому. Надо быть Личностью и жить духовной жизнью, искать свою вторую, духовную Родину, жить творчески, находить и реализовать свой смысл жизни сознательно, со знанием дела, с мыслью о жизни.

Ваш вывод? (Альтернатива № 3)