Глава 1 кризисы личности и профессионально-личностная реадаптация

Понятие адаптации в психологии труда связывается с понятием субъекта труда и стадиями его развития [118]. Стадии развития человека как субъекта труда (стадия предыгры, игры, овладения учебной деятельностью, оптации, профессиональной подготовки) заканчиваются стадией развития профессионала (от 16-23 лет до пенсионного возраста; то есть около 2/3 цикла развития субъекта). В любом случае перемены труда неизбежно возникает фа­за адаптации человека к конкретным условиям трудового поста (новый коллектив, новые отношения людей, новые средства труда, особенности задач и так далее предполага­ют необходимость приспособления к ним человека). Таким образом, мы видим, что в психологии труда в понятие адап­тации вводится расширенный социальный и профессио­графический контекст.

Однако при рассмотрении теоретических проблем, в особенности относящихся к психологии личности, адап­тации придают либо частное значение (например, рассмат­ривая ее как первую фазу личностного становления инди­вида, вступающего в относительно стабильную социаль­ную общность), либо вообще отрицательно отзываются о применении данного понятия, вплоть до того, что пред­ставление о приспособительной функции психического и личности объявляется «совершенно ложным» [3, 237].

Отрицательное отношение ряда психологов к исполь­зованию адаптации в качестве категориального понятия приводит к тому, что некоторые авторы (см., например, [265]) пользуются только русскоязычным эквивален­том термина - «приспособление». Между тем в социаль­ной психологии понятие адаптации прочно закрепилось в категориальном аппарате и трактуется значительно ши­ре - как «активное (здесь и далее курсив наш. - Г. Г.) при­способление индивида к условиям социальной среды» [133,9] и как «результат этого процесса» [там же, 9]. В фе­номене адаптации социальная психология усматривает «сближение целей и ценностных ориентации группы и вхо­дящего в нее индивида, усвоение им норм, традиций, груп­повой культуры, вхождение в ролевую структуру группы» [там же, 9]. Как мы видим, постулируемая в определении активность индивида в рамках социально-психологическо­го подхода ослабляется, размывается такими понятиями, как «сближение», «усвоением, «принятие роли». В то же время активность в психологии характеризуется «обуслов­ленностью производимых действий спецификой внутрен­них состояний субъекта... произвольностью, то есть обу­словленностью наличной целью субъекта в отличие от по­левого поведения, надситуативностью, то есть выходом за пределы исходных целей, в отличие от приспособительности как ограничения действий субъекта узкими рамками заданного; значительной устойчивостью в отношении при­нятой цели в отличие от пассивного уподобления предме­там, с которыми предстоит встретиться субъекту при осу­ществлении им деятельности» [133,10-11]. Природу этого противоречия нетрудно понять, сравнивая взгляды разных школ на проблему соотношения интересов личности и социальной среды. В западной психологии вопросы соци­альной адаптации разрабатываются в рамках специального направления, возникшего в 30-40-х годах XX века на базе необихевиоризма (Н. Миллер, Дж. Доллард, Р. Сире и др.) и ответвлений психоаналитической психологии, связан­ных с культурной антропологией (Р. Бенедикт, М. Мид) и психосоматической медициной (Ф. Александер, Т. Френч).

В упомянутых школах приоритет явно отдается интересам личности, хотя главное внимание уделяется патологиче­ским явлениям (невротическим и психосоматическим рас­стройствам, наркомании и т. п.).

До недавнего времени в отечественной психологии су­ществовала традиция изучения закономерностей социаль­ной адаптации в условиях совместной деятельности, опре­деляемой исключительно общностью целей и ценностных ориентации социалистического коллектива. По степени этой общности и принято выделять уровни или стадии адаптации. Психологию, конечно же, интересуют совмест­ные деятельности, существующие в данном обществе и оп­ределяющиеся уровнем развития его производительных сил и системой сложившихся общественных отношений. «Но эти деятельности, - как писал Б. Ф. Ломов, - не есть функционирование некоего абстрактного „социума"; они выполняются живыми конкретными людьми, индивидами, членами данного общества. Психологию интересует, преж­де всего, деятельность индивидов, индивидуальная дея­тельность, деятельность, рассматриваемая на уровне инди­видуального бытия» [162, 202].

Позиция акцента на приспособление к ценностям «со­циума» в нормативном психологическом знании ослабля­ется уже в выделении основных типов адаптационного процесса, которые определяются «структурой потребно­стей и мотивов индивида (курсив наш. - Г. Г.)-тип, харак­теризующийся преобладанием активного воздействия на социальную среду, и тип, определяющийся пассивным, конформным принятием целей и ценностных ориентации группы» [133, 9]. С позиции интереса к индивидуальному бытию человека и критерий социальной адаптированности по степени общности также ставится под сомнение.

В русле принятого в отечественной психологии со­держания понятия «адаптация» большинство авторов включают в него психофизиологические и социалъно-психологические компоненты (В. Г. Асеев, М. П. Вудяки-на, Т. Н. Вершинина, И. К. Кряжева, А. А. Руссалинова и др.)- Структурные уровни функциональной системы адаптации привязывают к уровням организации челове­ка, рассматриваемого как биосоциальное единство (К. К. Платонов, В. А. Ганзен). Соответственно адаптаци­онный процесс рассматривают на различных уровнях его протекания (В. Г. Леонтьев, М. С. Яницкий): социально-психологическом, индивидуального поведения, или «соб­ственно психологическом» и на уровне психофизиологи­ческой регуляции.

В результате вышеупомянутых исследований утверди­лось мнение о том, что решающую роль в этом ряду имеет «собственно психологическая адаптация»), которая в значи­тельной мере оказывает влияние на адаптационные процес­сы, осуществляющиеся на двух уровнях (Ю. А. Александ­ровский, Ф. Ю. Березин), и которая таким образом является центральным, связующим звеном единой функциональной системы адаптации [344]. Е. Р. Слободская этот аспект адап­тации означает как «приспособление», которое понимается автором достаточно широко и определяется как «индивиду­альный стиль функционирования личности в конкретных социальных условиях в данный период жизни. В отличие от адаптации приспособление происходит на протяжении всей жизни и осуществляется на личностном уровне» [265,12].

Итак, в работах по общей психологии наметилась тен­денция к тому, чтобы наряду с традиционными психофи­зиологическими аспектами рассмотрения понятия адапта­ции вычленять в этом процессе некоторую личностную, субъективную линию [77].

Личность как системообразующее качество человека, как орган интеграции природных и социальных черт (Б. Г. Ананьев, В. В. Петухов, В. В. Столин), как целостный психологический орган управления поведением человека (В. П. Зинченко) предстает в качестве основного инструмента его адаптации в ситуации кризисов. Уровень «совладания» в кризисной ситуации зависит от уровня развития личности в зрелом возрасте, ибо этим определяется качест­во и продуктивность личностных выборов. Жизненный путь человека - это, по выражению А. Г. Асмолова, история отклоненных им альтернатив. Один из видов самоценной активности личности в процессе социальной адаптации - это субъектогенез, то есть порождение себя как субъекта своих действий и смысловых отношений к миру, становле­ние способности самодетерминации личности. Человек может жить и действовать сообразно этой логике благода­ря механизмам смысловой регуляции. Основными состав­ляющими внутреннего мира человека являются присущие только ему и вытекающие из его личного опыта устойчи­вые смыслы значимых объектов и явлений, отражающие его отношение к ним, а также личностные ценности и по­требности, которые являются источниками этих смыслов. Поэтому в психологии для обозначения внутреннего мира человека используется понятие «ценностно-смысловая сфера личности».

Таким образом, личность высокого уровня развития, или зрелая личность, исходя из своего основного содержа­ния - совокупности смыслов, наполняемого в процессе он­тогенеза и деятельности, - может рассматриваться как ин­струмент адаптации в кризисных условиях. Она обеспечи­вает «осознанную ориентировку» и «овладение поведени­ем» на основе заложенных в ней смыслов и ценностей как концентрированного выражения мотивов. В этом и заклю­чается ее решающий вклад в процесс адаптации зрелого че­ловека к резко меняющимся условиям жизнедеятельности, о чем речь пойдет далее.

Утверждая, что высшим «органом» адаптации на уров­не человека является его личность, необходимо остано­виться на вопросе о том, как происходит ее становление. Наиболее адекватной и продуктивной методологической установкой в поисках ответа на этот вопрос является исто­рический подход в психологии. Д. Б. Эльконин, раскрывая общий смысл исторического подхода, утверждал, что без его реализации мы всегда будем иметь бесконечное число эмпирико-гипотетических обобщений и структурно-фено­менологических описаний, но никогда - достаточно обос­нованных психологических теорий.

Главный смысл исторического подхода к изучению че­ловеческой психологии состоит в необходимости рассмот­рения становления человека во всем многообразии его жиз-недеятельностных обликов: и как природного индивида, и как социокультурного субъекта, и как духовно-практиче­ского существа одновременно [269]. Человек должен быть рассмотрен как целое в контексте его истории, в прослежи­вании процессов возникновения, становления, преобразо­вания, функционирования и угасания фундаментальных человеческих способностей, то есть в развитии. Развитие вообще - есть главный инструментальный принцип в мето­дологии историзма. К сожалению, и по сей день историче­ский подход, принцип развития в психологии продолжают во многом оставаться только декларируемыми, а не нормой конкретного психологического исследования. Попробуем преодолеть это противоречие в ходе дальнейшего изучения проблемы профессионально-личностной реадаптации в кризисные периоды развития.

Такой логике соответствует историко-эволюционный подход к пониманию личности, разрабатываемый А. Г. Асмо-ловым. «Последовательное проведение принципа развития при изучении процессов психического отражения действи­тельности, - пишет он, - предполагает, прежде всего, выявле­ние движущих сил и особенностей детерминации развития процессов психического отражения действительности в фи­логенезе, социогенезе, онтогенезе и микрогенезе» [31,172].

Воспользуемся этой условной градацией срезов разви­тия для изучения процесса адаптации. Под социогенезом психического отражения понимается развитие сознания личности и межличностных отношений, обусловленное об­щими и конкретно-историческими особенностями социа­лизации в разных культурах и общественно-экономических формациях [133, 368]. В столь широкой трактовке социогенез является предметом исторической психологии и этноп­сихологии. Между тем, индивидуальное бытие личности, важность рассмотрения которого подчеркивал Б. Ф. Ломов, проходит через преодоление определенных этапов возрас­тного развития, переживание определенных событий в кон­тексте взаимодействия с социумом и в процессе освоения и реализации определенных видов деятельности, важнейшей из которых является профессиональная деятельность. Та­ким образом, мы можем говорить об онто- и профессиогене-зе личности на уровне ее индивидуального бытия.

В контексте темы исследования - приспособление личности в условиях тройного кризиса - можно выделить условия и факторы адаптации-дезадаптации-реадаптации в системе трех координат - закономерностей онто-, социо-и профессиогенеза.

Проблема кризиса актуальна для человека в любом воз­расте, особое значение она приобретает в период зрелости, когда человек переживает «двойной кризис» - возрастной и профессиональной. При современном состоянии общества к нему прибавляется еще один - социальный. Рассмотрим направления адаптивных процессов личности в этот период.