- •Глава 16. Интуиция и интеллект
- •Глава 17. Методики развития правосторонних операций творчества
- •Глава 18. Становление операций левостороннего творчества
- •Глава 19. Стратегия личного развития творчества
- •Глава 20. Групповые методы развития творчества
- •Часть 1
- •Глава 1. Конфликт и управление коллективом
- •Руководитель и стиль его работы с подчиненными
- •Менеджер и мастерство делового общения
- •Механизмы конфликта
- •1. Истоки внутриличностных конфликтов
- •Глава 3. Конфликт с собой
- •Способы разрешения конфликтов с собой
- •Глава 4. Конфликт с другим
- •Разнообразие реакций на конфликт с партнером
- •Приемы урегулирования конфликтов с партнером
- •Глава 5. Конфликт личности и группы
- •1. Причины конфликтов между личностью и группой
- •2. Варианты улаживания конфликта с группой
- •Глава 6. Конфликт между группами
- •Причины межгрупповых конфликтов
- •Улаживание конфликтов между группами
- •Часть 2
- •Глава 7. Гендерность
- •Отношение к женщине в обществе
- •Специфика деловой карьеры женщины
- •Глава 8. Проблемы деловых взаимоотношений поколений
- •Паспортный и психологический возраст
- •Особенности зрелого возраста, порождающие конфликты
- •Истоки конфликтности молодых специалистов
- •4. Смягчение деловых конфликтов между поколениями
- •Смягчение деловых конфликтов между поколениями
- •Глава 9. Разные темпераменты — причина взаимного непонимания
- •Сильные и слабые стороны сангвиника
- •Холерик и его особенности
- •Возможности и ограничения флегматика
- •Две стороны чувствительности меланхолика
- •Человек в экстремальных условиях: влияние темперамента
- •Глава 10. Доминантность полушарий головного мозга: влияние на специфику конфликтов
- •Глава 11. Национальный характер и трудности взаимодействия
- •Часть 3
- •Глава 12. Базовые формы сублимации энергии конфликта
- •Глава 14. Высвобождение энергии конфликта в процессе творчества
- •Глава 15. Индивидуальные особенности и творческий процесс
- •Глава 16. Интуиция и интеллект
- •Глава 17. Методики развития правосторонних операций творчества
- •Глава 18. Становление операций левостороннего творчества
- •Глава 19. Стратегия личного развития творчества
Глава 10. Доминантность полушарий головного мозга: влияние на специфику конфликтов
Дорога к истине заказана Не понимающим того,
Что суть не просто глубже разума,
Но вне возможностей его.
И. Губерман
Влияние левополушарной и правополушарной доминантности на возникновение взаимного непонимания пока мало изучено. Однако эта особенность организации психики настолько сильно сказывается на характере творческих достижений и способах взаимодействия с коллегами, что мы считаем необходимым посвя-
тить ей отдельную главу. Мы постараемся показать, как отличаются видение мира и переработка информации у людей с доминированием левого полушария и людей с доминированием правого. Специфика восприятия приводит к формированию у них столь своеобразных Моделей Мира, что их поведение, зависящее от организации этих моделей, может служить источником взаимного непонимания и даже конфликтов.
Конфликт, обусловленный разными приемами работы с информацией
Есть два рода бессмыслицы: одна происходит от недостатка чувств и мыслей, заменяемого словами; другая — от полноты чувств и мыслей и недостатка слов для их выражения.
А. Пушкин
А. Восприятие — перцептивное и концептуальное
Восприятие начинается с общего, а не с частного. Человек раньше узнает собаку как таковую, нежели ее породу.
А. Арнхейм
Полушария головного мозга взрослого леворукого человека воспринимают информацию практически из разных миров. Правое — из реального внешнего мира. Здесь ограничения, обуславливающие отличия воспринимаемого мира от реального, связаны главным образом с разрешающей способностью анализаторов и физическим состоянием человека. Левое полушарие перерабатывает информацию, полученную из правого. В этом случае включаются дополнительные ограничения: восприятие свойств мира осуществляется не на базе целостного восприятия правого полушария, оно вычленяет из него только некоторые фрагменты. Размеры и прозрачность этих «окон» определены опытом и целевыми установками человека. Поскольку левое полушарие экстраполирует свойства мира по отдельным фрагментам, то формирует для себя существенно иной мир. По мере развития, обучения и накопления личного опыта эти миры могут становиться все более разными за счет возрастного становления иерархии целей и все существеннее отличающейся логики обработки информации, используемой полушариями.
При этом каждая сенсорно-перцептивная модальность «вырезает» определенный диапазон из континуума соответствующих раздражений (оптических, акустических, термических, механических и химических). При переходе обработки от правого к левому полушарию внешние границы этих диапазонов, соответствующие верхним и нижним порогам чувствительности анализаторов, разрушаются. Может иметь место и первичное сужение «окна» (за счет передачи в левое полушарие только части воспринятого), и вторичное расширение объема информации, которой оперирует левое полушарие (за счет экстраполяции, т.е. пролонгирования закономерности, выявленной левым полушарием). Однако и в том, и в другом случае создаются условия для искажения восприятия мира левым полушарием, которое в некоторых случаях получает название схематизации, или абстрагирования.
Непосредственность перцептивных связей правого полушария с внешней средой приводит к сохранению в образе индивидуальных особенностей объекта и удерживает отпечаток самой динамики взаимодействия с ним [50]. Целостность этого индивидуального отпечатка несет в себе задатки предметности и целостности формируемого при этом образа. Вместе с тем такая целостность предоставляет левому полушарию широкий спектр траекторий сужения (от типа поверхности — к непрерывной линии и далее к последовательности отрезков контура, переходящей в ряд признаков, характеризующих объект).
При восприятии объекта праворуким человеком траектория его осмотра избирается в соответствии с сигналами, поступающими из памяти и отражающими ожидания и потребности личности. Тем самым образное правостороннее мышление подготавливает (при передаче обработки информации в левое полушарие) переход от единичных конкретных образов к обобщенным представителям класса. Их формирование становится возможным за счет линеаризации, т.е. возникновения линейного левого восприятия, допускающего переход к абстрактным, схематичным представлениям, ведущим к возникновению концептуального логического мышления [38,39].
Левое полушарие соотносит конкретную информацию, получаемую восприятием, с понятиями, выработанными опытом человечества, т.е. накопленными вне жизненного цикла отдельного человека и организованными в системы классификации. Оно опосредованно связано с реальным миром. Подобная опосредован- ность и схематизация создают существенные преимущества: в этом случае даже если воспринимаемый образ не совсем соответствует хранимому в памяти, выходит за рамки класса объектов, соответствующего данному понятию, например, в связи с изменением пространственно-временных условий наблюдения, он все же может быть надежно опознан по совокупности признаков, хранящихся в системах классификации левополушарной памяти и содержащих перечень его качеств. Это позволяет опознавать новые или поврежденные объекты за счет их причисления к ближайшему из известных классов. Кроме того, расширение возможностей восприятия происходит и путем обучения, т.е. усвоения и введения в долговременную память индивида общечеловеческого опыта классификации.
Каждое полушарие, получая информацию, собранную с половины поля зрения, стремится к завершению полученной части картинки, достраивая ее на свой манер. Правое полушарие достраивает ненаблюдаемое с помощью экстраполяции во внешнем поле и таким путем получает впечатление о целостном объекте. Поскольку невидимая половина копирует видимую, то в образе усиливается регулярность и стереотипность. Кроме того, при восприятии в неблагоприятных условиях — в сумраке, тумане, дожде — возникает упрощение образа за счет сглаживания деталей в нем. Левое полушарие достраивает объект в процессе сканирования его контура. Достройка невидимой части объекта, т.е. в данный момент не воспринимаемой, происходит последовательно, локально, шаг за шагом, с учетом сравнения с информацией, хранящейся в памяти. Такое фрагментарное восприятие позволяет удерживать отдельные детали. Эти детали важны, поскольку, сохраняя их, левое полушарие получает возможность по неполному образу опознавать целостный объект. Воспринятый отдельно «носик» позволяет произвести опознание всего объекта — чайника. Так, если предъявлен был только черепок с носиком, правым полушарием он может быть опознан как нечто с двумя носиками, а левым — как целый чайник. Видно, что ошибаются они не однотипно. Для нас существенно, что, достраивая поврежденный предмет по разным правилам, полушария могут и опознавать его как отличающиеся предметы. Это специфическое доминантное видение и служит источником построения разных Моделей Мира.
Полушария по-разному воспринимают пространство и время.
Процесс первичной интеграции психики реализуют эмоции, обуславливая перевод реального физического времени в отражаемое психическое [27]. В целом локализация, т.е. пространственная ориентация как привязка объекта на местности, — скорее функция правого полушария, поскольку для этого надо сразу видеть все поле и место объекта в нем. В отличие от этого временная привязка — темпорализация — теснее связана с левым, поскольку анализ поля восприятия оно осуществляет последовательно. Полушария работают и в разном пространстве. Правое осуществляет локализацию в реальном пространстве и времени. Левое локализует объект в концептуальном пространстве. Такая локализация осуществляется в процессе описания объекта с помощью ряда признаков и сравнения их совокупности с понятиями, хранящимися в структуре памяти. Из сказанного понятно, что праводоминантные люди в качестве объектов экспозиции предпочитают картинки, схемы и графики. Пространственные композиции они узнают скорее и точнее слов. Для леводоминантных, наоборот, удобнее последовательные словесные описания, их они опознают быстрее и точнее. Для людей с невыраженной доминантностью особой разницы нет, но и картинки, и слова они будут опознавать медленнее, чем праводоминантные — картинки, а леводоминантные — слова.
При доминировании правого полушария человек живет в реальном пространстве. Это проявляется в том, что, попадая в то же место, он ощущает его знакомостъ, получая сведения о нем от своей эпизодической памяти, как один из эпизодов своей жизни.
Б. Внимание — глобальное и локальное
Для нас в первую очередь ясны и явны скорее слитные вещи, и уж затем из них путем их расчленения становятся известными элементы и начала. Поэтому надо идти от вещей, воспринимаемых в общем, к их составным частям.
Аристотель
Внимание правополушарное — это включение в среду, переживание полного слияния с внешним объектом. Оно знаменует пассивную погруженность в стихию, поглощенность чем-то: музыкой, наукой и т.п. Процесс такого внимания неуправляем, в этом случае нельзя говорить о его соответствии осознанным целям, скорее надо учитывать влияние на него мощности эмоционального настроя. Акт такого внимания возникает без намерения (он весь «поместился» в больном зубе!). Здесь имеется в виду общая настройка организма. Среди правополушарных больше сангвиников и холериков, т.е. людей с мощными или подвижными эмоциональными импульсами, а среди левополушарных — флегматиков и меланхоликов, у которых эти импульсы или слабее, или растянуты во времени.
Левополушарное внимание частичное и избирательное. Оно может быть представлено как световое пятно малого диаметра, перемещающееся по полю восприятия. Вследствие жестких ограничений площади пятна одномоментного восприятия его даже называют «бутылочным горлышком». Оно вынуждает к расщеплению целостности, вычленению компонентов (при полном внимании в каждый момент воспринимается что-то одно). Организуя цепочку этих компонентов с помощью языка, сознание превращает мир из переживания в описание. За счет многократного прохождения по разным траекториям одного поля восприятия и анализа информации, получаемой при этом, левополушарное линейное восприятие постепенно сближается с целостным правополушарным. При таком многократном выделении детали приобретают все большую однозначность, их становится все больше и соответственно возрастает количество связей. Естественно, что возможность проанализировать один объект многими способами представляет мир все более дифференцированным и сложным.
В. Память — эпизодическая и семантическая
Я не сочиняю содержания книги, но вижу его и записываю.
Ч. Диккенс
Накопление информации в долговременной памяти связано с процессом архивации, которая в полушариях организована по- разному. В правосторонней эпизодической памяти хранится вся информация о событиях нашей жизни, и поэтому она автобиографична (это похоже на набор фотографий в семейном альбоме). Эта память не только автобиографическая, но и процедурная. Первая связана с запоминанием того, что происходило из пережитых и лично значимых событий, сохраняемых в виде «автобиографических вех», вторая — с тем, как нечто делается — с приобретением, сохранением и применением навыков и умений. Она хранит моторные навыки, такие как письмо от руки и способность ездить на велосипеде.
Эпизодическая память контекстна. Ее использование дает возможность быстро локализовать объект в пространстве и времени и, призвав на помощь индивидуальный опыт, быстро его узнать, восстанавливая целостную картину соответствующего эпизода, где этот объект выступал как часть. Воздействие личного опыта ярко продемонстрировано в работе Бэгби [37, с.212]. Он предъявлял для опознания в дефиците времени мексиканским и американским детям одновременно две картинки. На одной был тореадор, на другой — игрок в бейсбол. Мексиканские ребята чаще запоминали только первую из них, а американские — вторую. Каждый вначале улавливал образ, наиболее привычный по личному опыту.
События в эпизодической памяти датируются и привязаны к автобиографическим подробностям — времени и месту их получения. Тем самым эта память содержит ссылку на себя как на участника некоего события, который находился в определенном физическом и психическом состоянии, и на уникальный контекст, связанный с ситуацией в окружающей среде. Эти привязки на фоне уточнения места объекта в прошлом контексте повышают предсказуемость ситуации благодаря экстраполяции знакомого способа ее разрешения на новую ситуацию. Для правостороннего обобщения характерна тенденция склеивания повторяющихся впечатлений, сливания в одно усиленное впечатление, формирующее их обобщенный портрет. Характер разрушения информации при хранении в этой форме памяти имеет свои особенности. Для этой памяти типична и особая форма забывания — «выцветание» этих обобщенных портретов. Если все они выцветают синхронно, без выделения наиболее значимого, то при воспоминании возникают «тени минувшего».
Левополушарная память классифицирована по различным основаниям и дана вне контекста. В левосторонней семантической памяти информация структурирована культурными клише — понятиями. Такая память позволяет человеку жить в двух мирах одновременно — в прошлом и настоящем и, сопоставляя их, разбираться с возможным будущим. В этом случае человек активно действует в концептуальном пространстве с помощью слов, понятий, правил и абстрактных идей. В отличие от эпизодической памяти семантическая не чувствительна к интерференции, поскольку описания сохраняются вне контекста. Это позволяет помещать событие на любой фон произвольно и в искусственно созданной ситуации экстраполировать его развитие. «Достраивая» невидимые части объекта или предвидя дальнейшее развитие ситуации, эта форма памяти дает возможность создать несколько версий развития событий и вычислить наиболее вероятную из них.
Информация, находящаяся в семантической и эпизодической памяти, в различной мере подвержена забвению. Восстановленная по памяти информация будет отличаться по точности представления исходного события. Правополушарная группировка ситуативна. Она опирается на практический опыт индивидуума. Левополушарная — категориальна и базируется на логике и понятийном мышлении. Важно подчеркнуть, что оба способа обобщения страдают неполнотой: первый — вследствие ограниченности опыта конкретного человека, второй — из-за потери инфор* мации об индивидуальных особенностях объектов. В памяти левого полушария точность воспоминания ниже, зато надежность категоризации (и опознания) выше. Оптимальна и надежна только их совместная работа.
Попутно отметим, что декларативное описание, используемое в компьютером мире, ближе к правополушарным свойствам памяти, т.к. адекватно качественным оценкам при использовании образной (сенсорной) информации. Оно применимо в тех случаях, когда ситуация определяется категориями (понятиями), не имеющими численной меры, но выраженными в системе упорядочивания.
Г. Эмоции — отрицательные и положительные
Жизнь — трагедия для того, кто чувствует, и комедия для того, кто мыслит.
Ж. Д. Лабрюйер
Правое полушарие играет преимущественную роль в организации безотчетных, чаще отрицательных эмоций. В этом случае интеграция эмоциональной реакции связана с лимбической системой мозга. Тогда, как отмечал Э. Костандов [76], раздражители, даже словесные, сигнализирующие о конфликтной ситуации, порождающие внутреннюю напряженность, могут вызывать возбуждение связей лимбической системы без заключительной активации связей в коре, т.е. без осознания раздражителя, вызвавшего эти реакции.
Возбуждение правого полушария чаще приводит к ухудшению настроения, к нагнетанию отрицательных эмоций, безотчетному беспокойству и страху. Это связано с тем, что воспринимаемый мир реален, сложен и поэтому страшен. На фоне беспокойства наблюдается повышение бдительности как особой формы внимания и наблюдательности, которая станет направлять дальнейшие поиски решения и предопределит действия человека. В особо трудных ситуациях возникшая напряженность играет роль детонатора глубинных эмоциональных взрывов, разряжающих очаги напряженности. Тогда лавина отрицательных чувств может временно подавить способность человека к поиску рациональных решений, и он осуществит прорыв — найдет выход из положения с помощью иной логики. В менее критических ситуациях человек становится мрачным, пессимистически оценивает свое положение и перспективы. В отличие от лиц праводоминантных, оптимально чувствующих себя при полноценном включении «в поток жизни», для многих леводоминантных одиночество играет позитивную роль, т.к. делает их свободными от традиций и привязанности к прошлому.
Возбуждение левого полушария приводит к повышению настроения, вплоть до благодушия. Это объясняется тем, что воспринимаемый мир кажется достаточно простым, понятным, в некоторой степени предсказуемым и управляемым. В этом случае отношение к миру улучшается, человек становится мягче, приветливее, веселее. Положительной стороной леводоминантных людей можно считать то, что даже во время стрессового состояния их не захлестывает волна страхов и тревог, они остаются способными к обдумыванию, нахождению объяснений, в конечном счете — к построению различных стратегий выхода из положения.
Такая реакция связана с тем, что полушария различаются и эмоциональными оценочными шкалами. Правополушарные шкалы — метафорические, они описывают одни объекты на языке свойств других. Например, геометрическая форма: спокойная или глупая, а человек: хищный, прозрачный или бескрылый. Метафоричность этих шкал содержит большую долю неопределенности. Левополушарные шкалы — смысловые, описывающие объекты и явления на языке их воздействия на человека и отношений с ним. Это шкалы с меньшей долей неопределенности, с большей вероятностью допускающие позитивную оценку ситуации. Акцентирование мыслительной деятельности, замещая реальные поступки, может приносить человеку некоторое облегчение. Полученные при этом интеллектуальные результаты не предполагают обязательной их реализации, и человек может оставаться пассивным (если известно, как выйти из затруднения, то не надо суетиться и сразу что-то делать, — может быть, и вообще не придется). Кроме того, леводоминантных часто отличает слабая чувствительность к состоянию своих партнеров по общению' и, как следствие, недостаточность деликатности и тактичности в отношениях. Испытывая трудности в понимании партнера и умении сочувствовать ему, леводоминантные замещают эмпатию расчетами и планированием, т.е. слабую способность к эмоциональным связям они заменяют рациональностью и активностью смыслового и мыслительного конструирования. Такие люди легче рассуждают, чем действуют, легче объясняют, как надо сделать, чем выполняют задание сами.
В контексте данной книги важно подчеркнуть, что эмоциональное возбуждение не только предшествует процессу творчества, но и завершает его, способствуя осознанию полученного результата. Если в начале преобладают тревога и замешательство (работает правое полушарие), то в завершающей фазе, при работе левого, когда оформляется полученный результат, доминируют положительные эмоции.
Д. Язык — образный и вербальный
И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины.
Иоанн
Наше мышление не только отражается в родном языке, но и ограничено им, причем эти ограничения имеют полушарную специфику. Правое полушарие оперирует образами, понимание которых неоднозначно. Скульптуры или картины могут содержать в себе более глубокий смысл и передавать больше его оттенков, чем словесный текст, однако они передают эти оттенки в более расплывчатой форме. Поэтому при использовании языка образов могут возникать существенные трудности в ходе расшифровки и объяснения в словесных понятиях результатов, полученных в образном языке и соответственно в другой логике. Так как праводоминантный человек использует преимущественно образы, он несколько хуже владеет речью, что особенно ярко проявляется в состоянии повышенной напряженности и возбуждения. Тогда он с трудом подбирает слова и вспоминает названия предметов, хотя может объяснить их назначение. Он вообще немногословен и часто использует мимику и жесты.
В книге Д. Фаулза «Башня из черного дерева» описан старый художник, несчастье которого состояло в том, что он был неспособен адекватно выражать свои мысли словами. «О чем бы он ни рассуждал, он либо произносил пошлости, либо неимоверно искажал смысл того, о чем говорилось. Общаясь с ним, нужно было постоянно напоминать себе, с какой точностью он мог выражать свои мысли красками: разрыв между этими двумя способами был словно пропасть. Его живопись доказывала, что художник — человек сложный и тонко чувствующий, но почти все в нем, если судить по его речам, опровергало это впечатление».
Левое полушарие организует мысль как совокупность слов, как предложение, последовательно разворачивая информацию в дискретный ряд элементарных знаков. Такая организация способствует однозначности и воспроизводимости информации. «Укоренившись» в левом полушарии в виде речевого сообщения, мысль привносит туда новые формы переработки — последовательный анализ. Природа левостороннего внимания несет расщепление целостности, вычленение компонентов. В дальнейшем с помощью слов выстраивается последовательность этих компонентов. Дискретность и линейность этого описания приводят к превращению непрерывного мира в совокупность отдельных объектов, и за счет этого мир опредмечивается. Даже слова, не имеющие предметных аналогов, такие как Бог, Любовь, ограничивают и тем самым направляют нашу мысль. Возникает соразмерность слова и полноты переживания, т.е. язык превращает мир из переживаемого в описываемый. Потребность в полноте описания приводит к тому, что у левополушарных словарный запас богаче и их высказывания более развернуты и детализированы. Иногда такие люди излишне многословны и даже болтливы.
В целом можно сказать, что с помощью левополушарных описаний любой материал (и вербальный и невербальный) организуется путем создания однозначного контекста, который всеми может быть понят одинаково, что необходимо для продуктивного анализа и закрепления знаний, а также для успешного общения между людьми. В то же время вербализация связана с включением материала в связи объективного мира путем причинного объяснения, при этом смысл сужается и укладывается в определенные рамки, т.е. его пластичность теряется. В отличие от этого образный язык приводит к формированию многозначных контекстов, которые не поддаются исчерпывающему объяснению в традиционной системе общения. Тем не менее они необходимы для целостного постижения мира и проникновения в суть внутренних связей между предметами и явлениями. Люди с невыраженной доминантностью, свойства которых ближе к центру этого пространства, — гармоничны, они могут выступать как посредники между лицами ярко доминантными, общение которых без такого посредника может стать весьма напряженным, даже конфликтным.
Е. Мышление — предметное и понятийное
Истину нельзя рассказать так, чтобы ее поняли; надо, чтобы в нее поверили.
У. Блейк
Мышление определяется как обнаружение или установление новой связи (зависимости) в процессе индуктивного или дедуктивного продвижения. Выявление связи может быть результатом и право-, и левостороннего мыслительного процессов. Отличает их способ образования этой связи. Как известно, мышление левополушарное дает возможность нашей мысли развиваться, продвигаясь шаг за шагом. Думая о некоторой задаче и осознанно используя логические операции, человек может получить сколь угодно сложное решение с помощью пошагового движения в поле данной логики. Если шаги очень мелкие, то полученные таким образом результаты обычно не рассматриваются как творческие.
В правом полушарии мышление развертывается либо во внешнем поле, в реальном пространстве путем манипулирования, т.е. сближения и объединения объектов, либо посредством подобного реального действия с образами. В обоих случаях это действие осуществляется «здесь и теперь». Тем самым отношения выявляются не с помощью логических операций, а с помощью оперирования объектами, непосредственно через движение и динамику их последовательных состояний. Манипуляция образами делает процесс
16 Конфликт и творчество мышления гибким, поскольку, перемещая образы, легко менять точку зрения при рассмотрении конкретной ситуации.
Для запуска процесса образного мышления необходимо ощутить некоторое рассогласование во внешнем или внутреннем образном поле. Тогда процесс решения связан с такой реорганизацией этого поля, которая избавляет от исходного напряжения, возникшего как ощущение дисбаланса. Этот способ помогает преодолеть потенциальную избыточность в материале и снизить его неопределенность. В этом контексте важно напомнить, что в поле, где разворачивается правосторонний мыслительный процесс, все объекты в той или иной степени личностно значимы, т.е. эмоционально окрашены. Такая окраска существенно влияет на направление динамических преобразований — в некоторый момент перемещения объектов или их образов возникает притяжение или отталкивание.
За счет эмоциональной насыщенности правостороннего решения при приближении к нему возникает чувство правильного направления, движения к чему-то значимому. Это чувство трудно выразить словами, поскольку оно еще не вступило в зону сознательных усилий, но уже отграничено от последующих размышлений и рациональной формы решения. Повышение чувствительности творческой личности к подобному «продуктивному» направлению позволяет ей быстро, уже после первых шагов, отказаться от непродуктивного поиска и тем самым радикально ускорить продвижение к искомому результату. Вслед за появлением чувства движения в нужном направлении условия восприятия ситуации изменяются, и вдруг происходит «схватывание» ее новых целостных черт, предстающих в виде зрительного образа. Достигнутая в этот момент в зрительном поле гармония меняет подсознательное эмоциональное ощущение с отрицательного на положительное. Изменение эмоциональной оценки ситуации знаменует завершение правостороннего процесса и переключение его на левосторонний, осуществляющий осознание правильно угаданного результата.
Поскольку в правом полушарии задача возникает как усмотрение некоего рассогласования, как чувственная, образная неудовлетворенность, для открытий эмпирического характера иногда достаточно наблюдательности, и ощущаемые несоответствия
могут быть эстетического, а не логического характера. В этом случае согласованность может достигаться путем изменения взаимного положения частей материала — переструктурирования. Тогда нечто становится прекрасным за счет изменения расположения его компонентов, дающего наслаждение композицией. Эстетическая оценка выступает как комплексный способ, позволяющий более оперативно производить умственные преобразования имеющейся информации. Напомним, что смещение акцентов и заполнение пробелов — это феномены, характерные для любого интеллектуального решения.
К сильным сторонам правостороннего мышления можно отнести не только целостность и оперативность, но и его изначальную нечувствительность к противоречию. Как известно, реальность сама по себе не знает логических противоречий, они возникают лишь в мыслительном поле, как результат потребности социально-ориентированного человека, нуждающегося в однозначном понимании. Ярко выраженная леводоминантная личность живет в мире, где классы и концепции имеют четко обозначенные границы и являются взаимоисключающими и несовместимыми: мужское — женское, корысть — бескорыстие, взрослый — ребенок, добрый — жестокий, хороший — плохой и т.п. Праводоминантный, напротив, постигает, что противоположности проникают друг в друга и составляют единое целое. Для него любой человек выступает одновременно как хороший и плохой, взрослый и ребенок. Такой человек видит, что всю личность нельзя представлять одним абстрактным ее аспектом, противоположные тенденции не исключают друг друга, а совокупность признаков не соизмерима с целым.
Упомянутая нечувствительность к противоречию выступает как результат выполнения одной из ведущих операций правостороннего мышления — уподобления. Эта операция имеет модификации: идентификация (уподобление целостное, но при подсознательном акценте на определенный критерий), заражение (уподобление частичное, главным образом по форме поведения или представлению) и сопричастность (уподобление частичное, но не по форме, а главным образом эмоциональное). Поскольку эти операции, используемые как основа объединения и обобщения, не чувствительны к противоречию и обладают вневременным характером (прошлое и будущее для них сосуществуют), то правостороннему мышлению эта чувствительность не свойственна.
Мышление в левом полушарии реализуется всегда во внутреннем поле с помощью операций последовательного вскрытия логических отношений между понятиями. Эти отношения выступают как независимые от времени и пространства. Понятия воплощают в себе уже не «обобщенный портрет» класса как генерализованную образную структуру, возникающую в правостороннем мышлении, а собственно логический класс со всеми его специфическими отличиями. Такой класс отражает объект через соотношение с другими объектами, с которыми связана его «сущность». Продуктивность левостороннего мышления зависит от меры обобщенности понятий, с которыми (как с объектами) оно оперирует. Поэтому для развития левосторонних форм мышления столь большое значение имеет тренировка в элементах дедукции, т.е. разложения сложной задачи на составляющие, сведение нерешенных задач к решенным ранее, выявление логических дыр и их исключение.
Преимущества левополушарного мышления в том, что оно способно выявить отношения, которые зрительно не представимы. Это достигается посредством умственных действий — операций анализа, синтеза, отождествления, различения, абстрагирования и обобщения. Такие операции обеспечивают рассмотрение объекта вне контекста, путем помещения его в другое пространство, вскрытия у него новых свойств и признаков путем включения в новые, актуально отсутствующие, связи. Подобные связи обнаруживаются не в процессе реального действия во внешнем или мысленном поле (как это происходит при правостороннем мышлении), а вскрываются анализом логических отношений. Логическое преобразование очищает воспринятое от индивидуального, превращая его в типичное. Такое очищение в процессе абстрагирования представляет собой отвлечение мысли от тех предметов, свойств, связей, которые в определенном отношении несущественны. Абстракции ведут к познанию сути вещей, но они заключают в себе и известный отход от действительности, производя разрыв объективных связей — тогда целостные предметы и ситуации представляются только отдельными их сторонами, фрагментами. По сравнению с правосторонними формами познания левостороннее мышление связано с внешним миром опосредованно и поэтому имеет большую возможность отхода от реальности.
Результатом мышления выступает понимание. Чем больше связей человек обнаруживает между новым и прежним опытом, тем сильнее ощущение, что это новое ему понятно. Зависимость процесса понимания от включения в систему связей у леводоминантного человека нагляднее, поскольку мысль облекается в слова и словесные логические конструкции. Вклад правого полушария в этот процесс менее заметен и традиционно рассматривался как незначительный. Однако, по нашему мнению, его роль ключевая. Без него понимание вообще не может быть достигнуто, т.к. человек первично понимает словесно выраженную мысль только путем перевода слов в код образов и ощущений тела, где посредниками служат кинестетические, слуховые и зрительные образы. Например, предложение «на тарелке лежит лимон» понятно, если в памяти человека есть образ тарелки, образ лимона, т.е. он когда-то видел и лимон, и тарелку, и ему показали, что значит «лежит на тарелке». В данном случае понимание достигается активизацией образов и отношений между ними при обращении человека к своему личному опыту.
Ж. Самовосприятие — подсознательное и осознанное
Как только зрители, слушатели заражаются тем же чувством, которые испытывал сочинитель, это и есть искусство.
Л. Толстой
Обнаружено, что не полностью автоматизированные действия и мыслительные процессы сопровождаются устойчивой локализацией фокуса максимальной активности в левом полушарии. Напротив, осуществление полностью автоматизированного навыка, т.е. чего-то привычного, приводит к перемещению фокуса в правые отделы. Это обусловлено тем, что полушария активизируют разные программы и ценности: одно — программы отработанные, другое — еще находящиеся в процессе становления, одно — ценности личных целей, другое — принципы общепринятых норм. По мере взросления и социализации личности приемы обучения, формирование навыков, произвольные действия автоматизируются, становятся непроизвольными, и знание, регулирующее этот процесс, становится неосознаваемым и реализуются уже правым полушарием.
Разное восприятие одной и той же проблемы как причина конфликта
Возможность и случайность — лишь недостатки нашего разума.
Б. Спиноза
Из приведенного материала вытекает, что конфликт у лиц с выраженной доминантностью может быть спровоцирован разной формой реакции на ситуацию по ряду объективных причин, из которых главными являются следующие.
Разные люди:
по-разному видят одни и те же объекты;
существуют и действуют в различных временном и пространственном континуумах;
окрашивают ситуацию разными, часто противоположными эмоциями;
по-разному формируют цели, наделяя их разной ценностью;
воспринимают и понимают представленный материал по- разному: одним надо, чтобы он был в словах, другим — в картинах и схемах;
чувствительны к разному: там, где у одного человека есть проблема, требующая решения, другой ее может не усматривать.
Ситуация выглядит особенно проблематичной, когда необходимость решения творческих задач ставит руководителя в зависимость от «творческих людей», т.е. людей часто трудно понимаемых, слабо управляемых, мало склонных к работе в команде. Вместе с тем руководитель стремится сделать творческий процесс максимально планомерным и управляемым, что достижимо только при значительных усилиях по налаживанию взаимопонимания. Учет разницы организации Модели Мира у лиц разной доминантности позволяет и предсказать, и сгладить вероятные шероховатости общения. Как известно, на возможность получать значимые результаты негативное воздействие оказывает предчувствие отрицательного отношения окружающих к усилиям и ожидаемым результатам. Отметим здесь только самые обычные взаимные претензии, которые невозможно исключить, и поэтому надо уметь с ними справляться.
Леводоминантные: «Они не сдают работу вовремя
и не переносят критики!»
Праводоминантные: «Они давят мне на психику!»
Предположим, что некую задачу решают два специалиста с разной доминантностью. Назовем условно одного из них, праводоминантного, мечтателем, а второго, леводоминантного, критиком. Рассмотрим, какие взаимные претензии могут возникать между ними. Если критик включает свои усилия на слишком ранних этапах продвижения мечтателя к решению, когда задача еще весьма далека от практического завершения, он может радикально задавить его воображение и тем самым исключить появление плодотворного результата. Мечтателя нежелательно контролировать на каждом шагу, поскольку он ориентирован на «конечные причины», т.е. руководствуется критериями более отдаленного будущего. Это требует от руководителя масштабного мышления и разбиения задачи на крупные блоки, что создает оптимальные условия для концентрации на общем плане и замысле решения.
Критик, как выраженный реалист, больше ориентирован на краткосрочные критерии. Кроме того, он дополнительно сосредотачивается не только на том, «что» делать, но и на средствах и способах осуществления плана. Для этого он широко привлекает логический анализ того, что может не получиться и чего надо избегать. Существо их конфликта в том, что они идут к решению в пространстве разных контекстов и намерений и поэтому придают одним и тем же событиям разное значение. Например, вопрос «Вы положили все ножи и вилки на стол?» с одинаковой вероятностью может означать и «все, которые понадобятся», и «все, которые есть в ящике». Выбор значения будет зависеть от того, собирается ли человек почистить ящик или поесть. Поэтому критик делает ошибку, когда на ранних этапах решения настаивает на использовании различных ускоряющих методов и пытается доказать мечтателю, что «пора кончать придуриваться и начинать работать!». Для мечтателя все усилия критика пока преждевременны и поэтому сильно его раздражают. Тогда между ними вспыхивает вражда, и с этого момента они перестают усиливать друг друга в решении задачи.
При этом обычная типовая ошибка, ведущая к конфликтам, обусловлена перенесением позиции по частному вопросу на личные отношения, т.е. начинается с того, что критик становится непримиримым не только к «завиральным» идеям мечтателя, но и к нему самому. Он критикует не план реализации идеи, а ее автора, что постепенно побуждает и мечтателя к аналогичному отношению. На правостороннего бесполезно давить. Только когда решение будет найдено, и найдено интуитивно, обратная связь, говорящая о достижении желаемого результата, поступит через возникающие эмоциональные ощущения. Вспышке проницательности предшествует возбужденное состояние, связанное с окончанием творческого процесса, венчает который чувство удовлетворения.
Когда сроки поджимают, эффективна замена чисто оценочных левосторонних суждений описаниями своих эмоциональных состояний (не «ты вообще такой-сякой», а «я так тревожусь и боюсь, что мы не справимся!»). Такая замена ослабляет необходимость психологической защиты. В этом контексте интересны списки выражений, которые в США запрещено употреблять в разговоре с творческими людьми, чтобы не провоцировать у них отторжения. Вот несколько вопросов из такого списка: «А кто будет этим заниматься?», «Не понимаю, чего вы добиваетесь?», «Замечательно, но...», «К сожалению, окружающие не доросли до этого...», «Наверное, это не понравится такому-то», «Слишком рискованно!», «Кто вас об этом просил?», «Вы что — смеетесь?» и т.п.
Леводоминантные: «Он ведет себя непонятно, и это
меня пугает».
Праводоминантные: «Он не хочет терпеть поведения, отличного от его собственного!»
Приближаясь к решению, многие люди ведут себя не только странно, но и невнятно. Причина этого — непременно сопутствующее творческому процессу эмоциональное напряжение и даже лихорадочное состояние, которое порой выглядит как замешательство. Обусловлено это тем, что нарастание количества неадекватных попыток получить желаемый результат ведет к снижению степени осознанности действия. Вместе с тем переживание неупорядоченности действий служит указанием на то, что человек приближается к решению. Подобное замешательство предполагает, что человек переработал множество данных, но они еще не организованы способом, который позволяет понять их, т.е. дело не в том, что чего-то не хватает, — просто то, что накоплено, плохо организовано. В этом смысле замешательство порождается не недостатком информации, а ее избытком. Именно в этот момент критик начинает делать мечтателю выговоры: «То, как ты себя ведешь, ни в какие ворота не лезет!», «Почему ты ничего не делаешь?», «Почему сидишь и смотришь в окно?», «Поработал бы в библиотеке, ведь осталось так мало времени!» Когда в процессе непрерывной переработки информации мечтатель достигает искомой организации, возникает инсайт. Нахождение решения снимает напряженность, освобождая энергию, до этого связанную необходимостью преобразования материала, и поведение мечтателя нормализуется.
Внутреннее напряжение критика связано с переживанием риска. Он не очень верит в успех коллеги-мечтателя, поскольку тот все еще «витает в облаках», и считает, что у того нет чувства ответственности. Критику трудно отличить игру воображения от действительности, поскольку его восприятие опосредованно. Он убежден: для того чтобы справиться с рискованной и выполняемой в дефиците времени задачей, от фантазий и воображения надо избавиться.
Леводоминантные: «Они прекратили всякую работу
и бездельничают!»
Праводоминантные: «Они не понимают — мне сейчас
для дела так надо!»
Главное утверждение критика: «Надо заканчивать» или «Надо довести до конца!» — звучит для мечтателя не совсем понятно. Ведь он только начал генерировать самые интересные идеи. Он внутренне протестует. Поэтому полезнее было бы сказать: «Надо временно прерваться, отвлечься и написать отчет на базе твоих предварительных соображений. Потом можно будет вернуться к получению фундаментальных результатов». Надежно установлено, что непрерывные, упорные сознательные попытки добиться решения проблем часто оказываются бесплодными. Наоборот, плодотворным может стать прекращение попыток, переключение. Эффективность перерыва выступает как одно из доказательств роли включения в процесс подсознательных компонентов. Морган даже давал творцам прямую рекомендацию: «Насыщайтесь полностью своим предметом... и ждите» |щит. по: 151]. Критик должен показать мечтателю: представление о том, что начатое должно быть завершено, сколько бы времени это ни потребовало, — предрассудок, распространенный, но вредный, т.к. он препятствует развитию творческого процесса. Неправда, что человек должен продолжать начатое дело, пока не скончается. Известный психолог М. Эриксон подчеркивал: «Кто сказал, что тебе нужно что- либо закончить? Ничто по-настоящему не заканчивается, пока мы живы» [160, с.33]. Такая позиция критика, исключая жесткое давление, помогает мечтателю снять сковывающее его чувство, которое блокирует спонтанность и творчество. Полезно останавливаться в соответствии со своим собственным ритмом. Только в этих условиях человек сможет увидеть ресурсы, о существовании которых он и не подозревает, и это поможет ему, войдя в соприкосновение со своими собственными неиспользованными знаниями, завершить начатое и решить задачу.
Леводоминантные: «Они тратят время на глупости!»
Праводоминантные: «Они упрекают, что наши попытки
бесперспективны!»
Критик часто не учитывает, что причина многих трудностей творческих личностей — в тех ограничениях, которые разум накладывает на воображение. Логика многое отрицает с излишней легкостью и судит чересчур сурово. Тем самым тормозится подсознательная творческая работа. Когда интеллект слишком пристально начинает рассматривать новые идеи, он гасит их еще при рождении. Поэтому иногда критику полезно согласиться с тем, что на время «стража будет отозвана от ворот», чтобы идеи возникали в беспорядке. И только потом включиться и помочь мечтателю рассмотреть их во всем разнообразии, обсудить и упорядочить в соответствии со структурой задачи.
Когда возникает ситуация полного отсутствия плодотворных идей, до сознания мечтателя доходит мысль, что полезно позволить себе переключиться и некоторое время заниматься чем-то другим. Действительно, психологи установили, что переключение снимает прессинг сознания, включается освобожденное подсознание, и ранее смущавшие и «как бы случайные блуждания» оказываются совсем не такими случайными, поскольку направлялись глубинной установкой на требуемое решение. Тогда могут появиться внезапные результаты после предшествующих произвольных усилий, представлявшихся совершенно бесплодными, когда казалось, что движение идет по ложному пути. Однако эти усилия запустили в ход бессознательную «машину». Без них она оставалась бы без движения и ничего не могла бы произвести. Услышав от мечтателя, что у него «затык» и поэтому хорошо бы переключиться, критик моментально оживляется: «Ура! Займись пока вот этой работой. Хоть какой-то прок от тебя будет!» Однако не всякая работа годится для переключения. К ней предъявляются тоже определенные требования, обсуждение которых может вновь обострить отношения.
Леводоминантные: «Прежде чем начинать, надо все
тщательно взвесить!»
Праводоминантные: «Кончай болтать и двигайся
к цели, что-то делай!»
Праводоминантных людей настолько влечет к достижению целей, что они пробиваются к ним, не разбираясь в средствах, не считаясь с затратами усилий. Это представители крайних «художественных» типов: таковы Дон-Кихоты. Принцип энтузиазма в Дон-Кихоте доведен до комизма. В противоположность этому в леводоминантном Гамлете до трагизма доведен принцип анализа. Однако Дон-Кихот — деятель, а Гамлет — консерватор, поскольку изучение и анализ всегда представляются ему незавершенными, а действие — преждевременным. Среди явно леводоминантных лиц попадаются такие, у которых склонность размышлять и взвешивать настолько превалирует над желанием решать и действовать, что это угрожает эффективности их действий. Ярко выраженный леводоминантный человек часто логичен до крайности, без какой-либо спонтанности. Он склонен к серьезности и стремится планировать все виды деятельности до мельчайших деталей. Это — фигура, которой пристало не действовать, а беспощадно, даже по отношению к самому себе, осмысливать действия остальных. Он поступает так не потому, что стремится уйти от выбора, а потому, что для действия требуется устранить полутона и двусмысленности, а его призвание состоит в том, чтобы выпячивать двусмысленности и освещать их.
Леводоминантные: «Эта работа не идет, пусть
займутся иными делами!»
Праводоминантные: «Они не знают — не всякое
переключение плодотворно!»
Праводоминантные мечтатели не только сопротивляются переключению, но и не хотят мотивировать свое сопротивление. Некоторые из них даже понимают, какое большое облегчение от сильных переживаний приносит выполнение мелких дел, поскольку в этом случае эмоциональное напряжение постепенно получает разрядку. Однако они чувствуют и то, что размен на «мелкие дела» притупляет их интеллектуальную впечатлительность. Мелкие дела, в силу их близости, постепенно могут заслонить значительные вещи в жизни человека.
Левосторонние критики возмущены: «Опять капризы!» Дело в том, что критики воспринимают жизнь как возможность действовать открыто и требуют открытости от других. Они рассматривают неудачу как новую возможность и не отступают от своего мнения. Если с ними не согласны, они ждут развернутой аргументации другой стороны, рассматривают ее доводы и ищут шанс уладить дело. Вместе с тем они способны понять и учитывать, что взаимоотношения и позиции — вещи разные.
Леводоминантные: «Все должны считаться со сроками!»
Праводоминантные: «Они требуют уточнить и конкрети
зировать идею сразу!»
Критик обычно грешит тем, что не использует в должной мере принцип отсроченного суждения. Как известно, результаты правосторонних мечтателей чаще опираются не на факты, которые легко перечислить и ранжировать, а скорее на усмотренные и предчувствуемые возможности, плохо поддающиеся не только развернутой аргументации, но даже внятному изложению. Творческая личность в начале пути к решению часто просто что-то чувствует. А разуму трудно угнаться за интуицией.
Если же в качестве творческой фигуры выступает леводоминантная личность, она имеет то преимущество, что может предложить решение в абстрактном поле. Это тем более значимо, что в науке появляется все больше понятий, формируемых разумом, которые вообще исходно непостижимы для интуитивного восприятия.
Леводоминантные: «Их предложения сырые».
Праводоминантные: «Они не ценят общности предло
женного подхода и возможного результата».
При первой встрече с недоразвитым решением мечтателя критику необходимо проявить выдержку и оценивать только перспективность общего направления. Обычная же его ошибка в том, что, видя все слабости и недостатки решения, он не может представить себе, почему этих «очевидных» вещей мечтатель не замечает. Он не понимает, что в состоянии восторга творческая личность зачастую утрачивает критичность к собственным озарениям и не может ограничить зону применимости полученного решения. Чувство изумления в связи с обретением решения обладает тормозящей функцией. Возникающая на начальных этапах повышенная оценка первого варианта решения мешает увидеть другие. С течением времени такая повышенная оценка ослабляется, и это позволяет увидеть иные подходы. Только тогда приходит время ревизовать предыдущее предложение.
До этого момента, т.е. на этапе появления первого приемлемого решения, мечтателю требуется, чтобы его поддержали, убеждая в несомненных достоинствах этого варианта. Именно такая реакция оптимальна со стороны лиц, принимающих работу, поскольку она, с одной стороны, не позволяет ему ослабить себя сомнением и сохраняет энтузиазм для продолжения усилий, а с другой — снимает психологическую защиту, т.е. необходимость отстаивания еще слабенького «дитяти». На этом этапе создатель идеи в принципе понимает, что любые решения имеют недостатки, но любит и защищает свое решение настолько глобально, что не дает ему развиваться дальше. Тем более что его всегда точат сомнения: сможет ли он изобрести нечто лучшее. Для признания ограниченности своего достижения человек должен быть уверен, что он будет способен предложить что-то более удачное. Поэтому полезно напомнить о прошлых достижениях, выразив уверенность, что и в дальнейшем мечтатель будет генерировать множество полезных идей. Тем более что многие праводоминантные люди в порядке психологической защиты негативную оценку вообще не воспринимают, как бы не слышат (включается механизм отрицания), считая собственную оценку достаточной для признания успехов в выполняемой деятельности.
Таким образом, они пытаются сохранить веру в себя и отгораживаются от всего, что вызывает у них неприятные чувства. Их ругают, а они не расстраиваются и все равно довольны собой. Такая реакция и непонимание окружающих могут провоцировать конфликт.
Леводоминантные: «Пусть их результат будет
не оптимален, но сегодня!»
Праводоминантные: «Нельзя “выдирать” из живого
не созревшее решение!»
Если есть крайняя необходимость, то на некотором этапе продвижения проекта надо помочь мечтателю заставить себя выдавать варианты идей и решений проблемы, не оценивая ни одной из предложенных альтернатив. Здесь важно смягчить боль от силового обрыва незавершенного дела. Пусть свободно блуждает среди разнообразных возможностей. Однако нежелательно высказывать суждения относительно промежуточных результатов, не вполне продуманных идей или предварительных решений. Если удержаться не удается, надо иметь в виду, что лучший эффект дают оценки в виде пожеланий и предложений, чем в форме указаний на недостатки. Нельзя упускать из виду, что обычно работа продвигается неравномерно. Так, Леонардо да Винчи творил всегда и везде, однако и у него работа продвигалась толчками. Когда его упрекали в том, что он не может закончить «Тайную вечерю», он объяснял, что в течение года ищет натурщика для Иуды и как только найдет — закончит фреску в один день.
Леводоминантные: «Это они не видят проблему
во всей сложности!»
Праводоминантные: «Они не способны увидеть пробле
му во всей сложности!»
Они говорят как будто одно и то же, но не могут понять друг друга, поскольку понятие «сложность» предполагает для них отличное содержание. Главным достоинством абстрактного, аналитического'мышления Является максимально возможное упрощение — формула, диаграмма, чертеж, схема и т.п. В результате растет понимание связей данной задачи с иными, но за это приходится расплачиваться неспособностью воспринимать все богатство объекта. Это связано с тем, что выраженный левосторонний интеллект критика подчинен логике и линейному видению. Если такой человек нечто принимает за истину, то у него возникает сильная тенденция отрицать все остальное, отличное от этой истины. Такое суждение всегда фрагментарно и не может представить истину в целом, раздробляя ее на мелкие куски. За пределами левосторонней абстракции остается значительная часть реальности, что дает возможность лучше видеть одни вещи, не позволяя разглядеть другие.
Подобное отчуждение от группы свойств и признаков является следствием односторонней ориентации в рамках объекта. Такая ориентация абсолютизирует рациональность, логику и границы между объектом и познающей его личностью. Достижения такой позиции — в отчетливом видении главных связей и зависимостей в их схематическом представлении. Недостатки — в том, что человек упускает из виду, что его восприятие мира — всего лишь следствие социального соглашения, определенных правил, по которым он должен интерпретировать события и свои ощущения так, чтобы считаться полноценным членом общества. Критик в значительной степени подвержен давлению общественных взглядов и поэтому не столько наблюдает, сколько трактует в общепринятом смысле. При этом возникает акцент на конвенциональное мышление, представляющее собой подмену конкретного мира природы концепциями событий и культурными символами. Интерпретация не только резко сужает возможности понимания, но вводит ряд не уточненных знаний. И то и другое может вести к ошибкам. Проиллюстрируем это положение примером. «Ни один человек не попал на футбольный матч без билета». Обычно человек не интерпретирует такое утверждение буквально, в точном соответствии со значением «ни один». Он не делает вывод, что все служащие стадиона и игроки тоже имели билеты. При интерпретации подобных высказываний «по умолчанию» и часто бессознательно используются дополнительно разнообразные знания о реальной действительности.
Формы представления задачи для людей с разной доминантностью полушарий
Всякая оценка в качестве своей меры предполагает определенную цель и имеет смысл и значение только для того, кто эту цель признает.
М. Хайдеггер
Из материала, представленного в этой главе, понятно, что форма задания должна соответствовать доминированию. Человек способен «правильно» воспринимать и, следовательно, видеть
только то, что организовано по законам его внутреннего мира. Поэтому люди нормально себя чувствуют и успешно функционируют лишь в ареале близких миров. Выход из привычного ареала, связанный с желанием принять и применить нечто новое, дается тяжело. Для этого требуются или специальные усилия, или особые побуждающие ситуации. Цена может быть высока, т.к. предполагает решительный отказ от системы прежних ценностей. Это означает, что осознанно пойти на этот шаг могут только сильные личности. Но результат того стоит! Пережитое напряжение почти всегда вознаграждается новыми, творческими решениями, обновлением поведения. Если человек позволяет новому войти в свое восприятие, то мир для него уже никогда не будет прежним, это новое в какой-то степени его преобразует.
В общении с праводоминантными надо помнить, что они быстрее откликаются на конкретные и образные указания и хорошо воспринимают примеры из практики. Кроме того, легче усваивают материал в настоящем времени. Они избегают любой односторонней идентификации, т.е. они терпимее к одновременному существованию полярных точек зрения и особое значение придают чувству пропорции.
В общении с леводоминантными надо иметь в виду: им нужна аргументация! Поэтому общие эмоционально окрашенные высказывания типа «Так делать нельзя!» или «Ты злой, недалекий и ненадежный человек» вредны и опасны. Они приносят мало пользы тем, кому они адресованы, поскольку для них остается неясным, на чем они основаны и что конкретно имеется в виду. Тем более что подобные высказывания провоцируют не конструктивную переработку критики, а самозащиту, т.к. под сомнение ставится положительное представление человека о самом себе. Только локальные, частные характеристики могут быть предметом замечаний — тогда возникает ощущение объективности и остается меньше поводов для защиты, отторгающей критику.
Однако что такое объективность? Считается, что она связана с правдивым отражением реальности Конкретной ситуации. Однако то, что кажется реальностью, при рассмотрении с определенной позиции может оказаться неправомерным с точки зрения
17 Конфликт и творчество отстаивания более высоких ценностей или только в данном ракурсе рассмотрения проблемы. Проиллюстрируем это положение на примере.
Два священника поспорили, можно ли курить и молиться одновременно. Один утверждал: «Да», второй: «Нет». Чтобы решить этот спор, они решили написать Папе Римскому. Получив ответ, каждый из них утверждал, что Папа поддержал именно его точку зрения. Это привело их в недоумение. Наконец один спросил: «Как ты сформулировал свой вопрос?»
Тот ответил: «Можно ли курить во время молитвы?»
Ответ Папы гласил: «Конечно же нет, молитва — это серьезное занятие, и отвлекаться во время молитвы непозволительно».
А как сформулировал вопрос ты?
Можно ли молиться во время курения?
Ответ Папы был: «Конечно, молитва к месту в любое время».
Правосторонние специалисты должны сами видеть и слышать заказчиков. Им недостаточно общаться через «дупло», т.е. воспринять заказ через посредников. Это не прихоть и не проявление самомнения, а учет того факта, что они способны уловить истинные потребности заказчика по невнятно сформулированному запросу. В противном случае велика вероятность решать не ту задачу, которая действительно значима для заказчика, а только ту, которую он решился высказать. Часто недовольство заказчика результатом связано именно с тем, что не догадались, чего именно он хотел на самом деле.
* * *
Подводя итог анализу различия подходов к задаче людей с ярко выраженной доминантностью, можно сказать, что ядро непонимания, приводящее к конфликтам между ними, связано с тремя факторами.
• Во-первых, с тем, что они используют несовместимые оценочные шкалы. Если праводоминантные чаще используют
метафорические, описывающие одни объекты на языке свойств других (например, могут характеризовать геометрическую форму как спокойную иди глупую), то леводоминантным такое описание представляется абсурдным, поскольку они не столько чувствуют, сколько вербализуют, описывают объекты и явления на языке их взаимодействия между собой и человека с ними.
Во-вторых, сама вербализация существа задачи связана с включением его в связи объективного мира путем причинного объяснения, при этом его объем сужается и укладывается в определенные рамки, т.е. его пластичность теряется.
В-третьих, на вершине иерархии у них располагаются разные ценности. Если у леводоминантных это описание конечной цели, то у праводоминантных это способы и принципы продвижения к ней.
