Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Грановская P.M., Конфликт и творчество в зеркале психологии.doc
Скачиваний:
4
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
2 Мб
Скачать
☆

Глава 10. Доминантность полушарий головного мозга: влияние на специфику конфликтов

Дорога к истине заказана Не понимающим того,

Что суть не просто глубже разума,

Но вне возможностей его.

И. Губерман

Влияние левополушарной и правополушарной доминантнос­ти на возникновение взаимного непонимания пока мало изучено. Однако эта особенность организации психики настолько сильно сказывается на характере творческих достижений и способах вза­имодействия с коллегами, что мы считаем необходимым посвя-

тить ей отдельную главу. Мы постараемся показать, как отлича­ются видение мира и переработка информации у людей с доми­нированием левого полушария и людей с доминированием пра­вого. Специфика восприятия приводит к формированию у них столь своеобразных Моделей Мира, что их поведение, зависящее от организации этих моделей, может служить источником взаим­ного непонимания и даже конфликтов.

  1. Конфликт, обусловленный разными приемами работы с информацией

Есть два рода бессмыслицы: одна происходит от недостатка чувств и мыслей, заменяемого словами; другая — от полноты чувств и мыслей и недостатка слов для их выражения.

А. Пушкин

А. Восприятие — перцептивное и концептуальное

Восприятие начинается с общего, а не с частного. Человек раньше узнает собаку как таковую, нежели ее породу.

А. Арнхейм

Полушария головного мозга взрослого леворукого человека воспринимают информацию практически из разных миров. Пра­вое — из реального внешнего мира. Здесь ограничения, обуслав­ливающие отличия воспринимаемого мира от реального, связа­ны главным образом с разрешающей способностью анализаторов и физическим состоянием человека. Левое полушарие перераба­тывает информацию, полученную из правого. В этом случае вклю­чаются дополнительные ограничения: восприятие свойств мира осуществляется не на базе целостного восприятия правого полу­шария, оно вычленяет из него только некоторые фрагменты. Раз­меры и прозрачность этих «окон» определены опытом и целевы­ми установками человека. Поскольку левое полушарие экстрапо­лирует свойства мира по отдельным фрагментам, то формирует для себя существенно иной мир. По мере развития, обучения и накопления личного опыта эти миры могут становиться все бо­лее разными за счет возрастного становления иерархии целей и все существеннее отличающейся логики обработки информации, используемой полушариями.

При этом каждая сенсорно-перцептивная модальность «вы­резает» определенный диапазон из континуума соответствующих раздражений (оптических, акустических, термических, механи­ческих и химических). При переходе обработки от правого к ле­вому полушарию внешние границы этих диапазонов, соответ­ствующие верхним и нижним порогам чувствительности анали­заторов, разрушаются. Может иметь место и первичное сужение «окна» (за счет передачи в левое полушарие только части вос­принятого), и вторичное расширение объема информации, ко­торой оперирует левое полушарие (за счет экстраполяции, т.е. пролонгирования закономерности, выявленной левым полуша­рием). Однако и в том, и в другом случае создаются условия для искажения восприятия мира левым полушарием, которое в не­которых случаях получает название схематизации, или абстра­гирования.

Непосредственность перцептивных связей правого полушария с внешней средой приводит к сохранению в образе индивидуаль­ных особенностей объекта и удерживает отпечаток самой дина­мики взаимодействия с ним [50]. Целостность этого индивидуаль­ного отпечатка несет в себе задатки предметности и целостности формируемого при этом образа. Вместе с тем такая целостность предоставляет левому полушарию широкий спектр траекторий сужения (от типа поверхности — к непрерывной линии и далее к последовательности отрезков контура, переходящей в ряд при­знаков, характеризующих объект).

При восприятии объекта праворуким человеком траектория его осмотра избирается в соответствии с сигналами, поступаю­щими из памяти и отражающими ожидания и потребности лич­ности. Тем самым образное правостороннее мышление подготав­ливает (при передаче обработки информации в левое полушарие) переход от единичных конкретных образов к обобщенным пред­ставителям класса. Их формирование становится возможным за счет линеаризации, т.е. возникновения линейного левого восприя­тия, допускающего переход к абстрактным, схематичным пред­ставлениям, ведущим к возникновению концептуального логичес­кого мышления [38,39].

Левое полушарие соотносит конкретную информацию, полу­чаемую восприятием, с понятиями, выработанными опытом че­ловечества, т.е. накопленными вне жизненного цикла отдельного человека и организованными в системы классификации. Оно опосредованно связано с реальным миром. Подобная опосредован- ность и схематизация создают существенные преимущества: в этом случае даже если воспринимаемый образ не совсем соответ­ствует хранимому в памяти, выходит за рамки класса объектов, соответствующего данному понятию, например, в связи с изме­нением пространственно-временных условий наблюдения, он все же может быть надежно опознан по совокупности признаков, хранящихся в системах классификации левополушарной памяти и содержащих перечень его качеств. Это позволяет опознавать но­вые или поврежденные объекты за счет их причисления к бли­жайшему из известных классов. Кроме того, расширение возмож­ностей восприятия происходит и путем обучения, т.е. усвоения и введения в долговременную память индивида общечеловеческого опыта классификации.

Каждое полушарие, получая информацию, собранную с по­ловины поля зрения, стремится к завершению полученной части картинки, достраивая ее на свой манер. Правое полушарие дост­раивает ненаблюдаемое с помощью экстраполяции во внешнем поле и таким путем получает впечатление о целостном объекте. Поскольку невидимая половина копирует видимую, то в образе усиливается регулярность и стереотипность. Кроме того, при вос­приятии в неблагоприятных условиях — в сумраке, тумане, дож­де — возникает упрощение образа за счет сглаживания деталей в нем. Левое полушарие достраивает объект в процессе сканирова­ния его контура. Достройка невидимой части объекта, т.е. в дан­ный момент не воспринимаемой, происходит последовательно, локально, шаг за шагом, с учетом сравнения с информацией, хранящейся в памяти. Такое фрагментарное восприятие позволя­ет удерживать отдельные детали. Эти детали важны, поскольку, сохраняя их, левое полушарие получает возможность по непол­ному образу опознавать целостный объект. Воспринятый отдель­но «носик» позволяет произвести опознание всего объекта — чай­ника. Так, если предъявлен был только черепок с носиком, пра­вым полушарием он может быть опознан как нечто с двумя носиками, а левым — как целый чайник. Видно, что ошибаются они не однотипно. Для нас существенно, что, достраивая по­врежденный предмет по разным правилам, полушария могут и опознавать его как отличающиеся предметы. Это специфическое доминантное видение и служит источником построения разных Моделей Мира.

Полушария по-разному воспринимают пространство и время.

Процесс первичной интеграции психики реализуют эмоции, обуславливая перевод реального физического времени в отража­емое психическое [27]. В целом локализация, т.е. пространственная ориентация как привязка объекта на местности, — скорее функ­ция правого полушария, поскольку для этого надо сразу видеть все поле и место объекта в нем. В отличие от этого временная привязка — темпорализация — теснее связана с левым, посколь­ку анализ поля восприятия оно осуществляет последовательно. Полушария работают и в разном пространстве. Правое осуществ­ляет локализацию в реальном пространстве и времени. Левое ло­кализует объект в концептуальном пространстве. Такая локализа­ция осуществляется в процессе описания объекта с помощью ряда признаков и сравнения их совокупности с понятиями, хра­нящимися в структуре памяти. Из сказанного понятно, что пра­водоминантные люди в качестве объектов экспозиции предпочи­тают картинки, схемы и графики. Пространственные композиции они узнают скорее и точнее слов. Для леводоминантных, наобо­рот, удобнее последовательные словесные описания, их они опознают быстрее и точнее. Для людей с невыраженной доминан­тностью особой разницы нет, но и картинки, и слова они будут опознавать медленнее, чем праводоминантные — картинки, а ле­водоминантные — слова.

При доминировании правого полушария человек живет в реаль­ном пространстве. Это проявляется в том, что, попадая в то же место, он ощущает его знакомостъ, получая сведения о нем от своей эпизодической памяти, как один из эпизодов своей жизни.

Б. Внимание — глобальное и локальное

Для нас в первую очередь ясны и явны скорее слитные вещи, и уж затем из них путем их расчленения становятся известными элементы и начала. Поэтому надо идти от вещей, воспринимаемых в общем, к их составным частям.

Аристотель

Внимание правополушарное — это включение в среду, пере­живание полного слияния с внешним объектом. Оно знаменует пассивную погруженность в стихию, поглощенность чем-то: музы­кой, наукой и т.п. Процесс такого внимания неуправляем, в этом случае нельзя говорить о его соответствии осознанным целям, скорее надо учитывать влияние на него мощности эмоциональ­ного настроя. Акт такого внимания возникает без намерения (он весь «поместился» в больном зубе!). Здесь имеется в виду общая настройка организма. Среди правополушарных больше сангвини­ков и холериков, т.е. людей с мощными или подвижными эмо­циональными импульсами, а среди левополушарных — флегма­тиков и меланхоликов, у которых эти импульсы или слабее, или растянуты во времени.

Левополушарное внимание частичное и избирательное. Оно может быть представлено как световое пятно малого диаметра, перемещающееся по полю восприятия. Вследствие жестких огра­ничений площади пятна одномоментного восприятия его даже называют «бутылочным горлышком». Оно вынуждает к рас­щеплению целостности, вычленению компонентов (при полном внимании в каждый момент воспринимается что-то одно). Ор­ганизуя цепочку этих компонентов с помощью языка, сознание превращает мир из переживания в описание. За счет многократ­ного прохождения по разным траекториям одного поля восприя­тия и анализа информации, получаемой при этом, левополушар­ное линейное восприятие постепенно сближается с целостным правополушарным. При таком многократном выделении детали приобретают все большую однозначность, их становится все больше и соответственно возрастает количество связей. Есте­ственно, что возможность проанализировать один объект мно­гими способами представляет мир все более дифференциро­ванным и сложным.

В. Память — эпизодическая и семантическая

Я не сочиняю содержания книги, но вижу его и записываю.

Ч. Диккенс

Накопление информации в долговременной памяти связано с процессом архивации, которая в полушариях организована по- разному. В правосторонней эпизодической памяти хранится вся ин­формация о событиях нашей жизни, и поэтому она автобиогра­фична (это похоже на набор фотографий в семейном альбоме). Эта память не только автобиографическая, но и процедурная. Пер­вая связана с запоминанием того, что происходило из пережи­тых и лично значимых событий, сохраняемых в виде «автобио­графических вех», вторая — с тем, как нечто делается — с при­обретением, сохранением и применением навыков и умений. Она хранит моторные навыки, такие как письмо от руки и способ­ность ездить на велосипеде.

Эпизодическая память контекстна. Ее использование дает воз­можность быстро локализовать объект в пространстве и времени и, призвав на помощь индивидуальный опыт, быстро его узнать, восстанавливая целостную картину соответствующего эпизода, где этот объект выступал как часть. Воздействие личного опыта ярко продемонстрировано в работе Бэгби [37, с.212]. Он предъяв­лял для опознания в дефиците времени мексиканским и амери­канским детям одновременно две картинки. На одной был тореа­дор, на другой — игрок в бейсбол. Мексиканские ребята чаще запоминали только первую из них, а американские — вторую. Каждый вначале улавливал образ, наиболее привычный по лич­ному опыту.

События в эпизодической памяти датируются и привязаны к автобиографическим подробностям — времени и месту их полу­чения. Тем самым эта память содержит ссылку на себя как на участника некоего события, который находился в определенном физическом и психическом состоянии, и на уникальный кон­текст, связанный с ситуацией в окружающей среде. Эти привяз­ки на фоне уточнения места объекта в прошлом контексте по­вышают предсказуемость ситуации благодаря экстраполяции знакомого способа ее разрешения на новую ситуацию. Для пра­востороннего обобщения характерна тенденция склеивания по­вторяющихся впечатлений, сливания в одно усиленное впечатле­ние, формирующее их обобщенный портрет. Характер разрушения информации при хранении в этой форме памяти имеет свои особенности. Для этой памяти типична и особая форма забыва­ния — «выцветание» этих обобщенных портретов. Если все они выцветают синхронно, без выделения наиболее значимого, то при воспоминании возникают «тени минувшего».

Левополушарная память классифицирована по различным ос­нованиям и дана вне контекста. В левосторонней семантической па­мяти информация структурирована культурными клише — поня­тиями. Такая память позволяет человеку жить в двух мирах одно­временно — в прошлом и настоящем и, сопоставляя их, разбираться с возможным будущим. В этом случае человек актив­но действует в концептуальном пространстве с помощью слов, по­нятий, правил и абстрактных идей. В отличие от эпизодической памяти семантическая не чувствительна к интерференции, по­скольку описания сохраняются вне контекста. Это позволяет по­мещать событие на любой фон произвольно и в искусственно со­зданной ситуации экстраполировать его развитие. «Достраивая» невидимые части объекта или предвидя дальнейшее развитие ситуации, эта форма памяти дает возможность создать несколько версий развития событий и вычислить наиболее вероятную из них.

Информация, находящаяся в семантической и эпизодической памяти, в различной мере подвержена забвению. Восстановлен­ная по памяти информация будет отличаться по точности пред­ставления исходного события. Правополушарная группировка си­туативна. Она опирается на практический опыт индивидуума. Левополушарная — категориальна и базируется на логике и по­нятийном мышлении. Важно подчеркнуть, что оба способа обоб­щения страдают неполнотой: первый — вследствие ограниченно­сти опыта конкретного человека, второй — из-за потери инфор* мации об индивидуальных особенностях объектов. В памяти левого полушария точность воспоминания ниже, зато надежность кате­горизации (и опознания) выше. Оптимальна и надежна только их совместная работа.

Попутно отметим, что декларативное описание, используемое в компьютером мире, ближе к правополушарным свойствам па­мяти, т.к. адекватно качественным оценкам при использовании образной (сенсорной) информации. Оно применимо в тех случа­ях, когда ситуация определяется категориями (понятиями), не имеющими численной меры, но выраженными в системе упоря­дочивания.

Г. Эмоции — отрицательные и положительные

Жизнь — трагедия для того, кто чувствует, и комедия для того, кто мыслит.

Ж. Д. Лабрюйер

Правое полушарие играет преимущественную роль в органи­зации безотчетных, чаще отрицательных эмоций. В этом случае интеграция эмоциональной реакции связана с лимбической сис­темой мозга. Тогда, как отмечал Э. Костандов [76], раздражите­ли, даже словесные, сигнализирующие о конфликтной ситуации, порождающие внутреннюю напряженность, могут вызывать воз­буждение связей лимбической системы без заключительной ак­тивации связей в коре, т.е. без осознания раздражителя, вызвав­шего эти реакции.

Возбуждение правого полушария чаще приводит к ухудшению настроения, к нагнетанию отрицательных эмоций, безотчетному беспокойству и страху. Это связано с тем, что воспринимаемый мир реален, сложен и поэтому страшен. На фоне беспокойства наблюдается повышение бдительности как особой формы внима­ния и наблюдательности, которая станет направлять дальнейшие поиски решения и предопределит действия человека. В особо трудных ситуациях возникшая напряженность играет роль дето­натора глубинных эмоциональных взрывов, разряжающих очаги напряженности. Тогда лавина отрицательных чувств может вре­менно подавить способность человека к поиску рациональных решений, и он осуществит прорыв — найдет выход из положе­ния с помощью иной логики. В менее критических ситуациях че­ловек становится мрачным, пессимистически оценивает свое по­ложение и перспективы. В отличие от лиц праводоминантных, оптимально чувствующих себя при полноценном включении «в поток жизни», для многих леводоминантных одиночество играет позитивную роль, т.к. делает их свободными от традиций и при­вязанности к прошлому.

Возбуждение левого полушария приводит к повышению на­строения, вплоть до благодушия. Это объясняется тем, что вос­принимаемый мир кажется достаточно простым, понятным, в некоторой степени предсказуемым и управляемым. В этом случае отношение к миру улучшается, человек становится мягче, при­ветливее, веселее. Положительной стороной леводоминантных людей можно считать то, что даже во время стрессового состоя­ния их не захлестывает волна страхов и тревог, они остаются способными к обдумыванию, нахождению объяснений, в конеч­ном счете — к построению различных стратегий выхода из поло­жения.

Такая реакция связана с тем, что полушария различаются и эмоциональными оценочными шкалами. Правополушарные шкалы — метафорические, они описывают одни объекты на языке свойств других. Например, геометрическая форма: спокойная или глупая, а человек: хищный, прозрачный или бескрылый. Метафоричность этих шкал содержит большую долю неопределенности. Левополу­шарные шкалы — смысловые, описывающие объекты и явления на языке их воздействия на человека и отношений с ним. Это шкалы с меньшей долей неопределенности, с большей вероят­ностью допускающие позитивную оценку ситуации. Акцентиро­вание мыслительной деятельности, замещая реальные поступки, может приносить человеку некоторое облегчение. Полученные при этом интеллектуальные результаты не предполагают обяза­тельной их реализации, и человек может оставаться пассивным (если известно, как выйти из затруднения, то не надо суетиться и сразу что-то делать, — может быть, и вообще не придется). Кроме того, леводоминантных часто отличает слабая чувстви­тельность к состоянию своих партнеров по общению' и, как следствие, недостаточность деликатности и тактичности в отно­шениях. Испытывая трудности в понимании партнера и умении сочувствовать ему, леводоминантные замещают эмпатию расче­тами и планированием, т.е. слабую способность к эмоциональным связям они заменяют рациональностью и активностью смысло­вого и мыслительного конструирования. Такие люди легче рас­суждают, чем действуют, легче объясняют, как надо сделать, чем выполняют задание сами.

В контексте данной книги важно подчеркнуть, что эмоцио­нальное возбуждение не только предшествует процессу творче­ства, но и завершает его, способствуя осознанию полученного результата. Если в начале преобладают тревога и замешательство (работает правое полушарие), то в завершающей фазе, при ра­боте левого, когда оформляется полученный результат, домини­руют положительные эмоции.

Д. Язык — образный и вербальный

И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины.

Иоанн

Наше мышление не только отражается в родном языке, но и ограничено им, причем эти ограничения имеют полушарную специфику. Правое полушарие оперирует образами, понимание которых неоднозначно. Скульптуры или картины могут содержать в себе более глубокий смысл и передавать больше его оттенков, чем словесный текст, однако они передают эти оттенки в более расплывчатой форме. Поэтому при использовании языка образов могут возникать существенные трудности в ходе расшифровки и объяснения в словесных понятиях результатов, полученных в об­разном языке и соответственно в другой логике. Так как право­доминантный человек использует преимущественно образы, он несколько хуже владеет речью, что особенно ярко проявляется в состоянии повышенной напряженности и возбуждения. Тогда он с трудом подбирает слова и вспоминает названия предметов, хотя может объяснить их назначение. Он вообще немногословен и часто использует мимику и жесты.

В книге Д. Фаулза «Башня из черного дерева» описан ста­рый художник, несчастье которого состояло в том, что он был неспособен адекватно выражать свои мысли словами. «О чем бы он ни рассуждал, он либо произносил пошлости, либо неимоверно искажал смысл того, о чем говорилось. Общаясь с ним, нужно было постоянно напоминать себе, с какой точностью он мог выражать свои мысли красками: раз­рыв между этими двумя способами был словно пропасть. Его живопись доказывала, что художник — человек сложный и тонко чувствующий, но почти все в нем, если судить по его речам, опровергало это впечатление».

Левое полушарие организует мысль как совокупность слов, как предложение, последовательно разворачивая информацию в дискретный ряд элементарных знаков. Такая организация способ­ствует однозначности и воспроизводимости информации. «Укоре­нившись» в левом полушарии в виде речевого сообщения, мысль привносит туда новые формы переработки — последовательный анализ. Природа левостороннего внимания несет расщепление целостности, вычленение компонентов. В дальнейшем с помощью слов выстраивается последовательность этих компонентов. Диск­ретность и линейность этого описания приводят к превращению непрерывного мира в совокупность отдельных объектов, и за счет этого мир опредмечивается. Даже слова, не имеющие предметных аналогов, такие как Бог, Любовь, ограничивают и тем самым на­правляют нашу мысль. Возникает соразмерность слова и полноты переживания, т.е. язык превращает мир из переживаемого в опи­сываемый. Потребность в полноте описания приводит к тому, что у левополушарных словарный запас богаче и их высказывания более развернуты и детализированы. Иногда такие люди излишне многословны и даже болтливы.

В целом можно сказать, что с помощью левополушарных опи­саний любой материал (и вербальный и невербальный) органи­зуется путем создания однозначного контекста, который всеми может быть понят одинаково, что необходимо для продуктивно­го анализа и закрепления знаний, а также для успешного обще­ния между людьми. В то же время вербализация связана с вклю­чением материала в связи объективного мира путем причинного объяснения, при этом смысл сужается и укладывается в опреде­ленные рамки, т.е. его пластичность теряется. В отличие от этого образный язык приводит к формированию многозначных контек­стов, которые не поддаются исчерпывающему объяснению в тра­диционной системе общения. Тем не менее они необходимы для целостного постижения мира и проникновения в суть внутрен­них связей между предметами и явлениями. Люди с невыражен­ной доминантностью, свойства которых ближе к центру этого пространства, — гармоничны, они могут выступать как посред­ники между лицами ярко доминантными, общение которых без такого посредника может стать весьма напряженным, даже конф­ликтным.

Е. Мышление — предметное и понятийное

Истину нельзя рассказать так, чтобы ее поняли; надо, чтобы в нее поверили.

У. Блейк

Мышление определяется как обнаружение или установление новой связи (зависимости) в процессе индуктивного или дедук­тивного продвижения. Выявление связи может быть результатом и право-, и левостороннего мыслительного процессов. Отличает их способ образования этой связи. Как известно, мышление левополушарное дает возможность нашей мысли развиваться, продвигаясь шаг за шагом. Думая о некоторой задаче и осознан­но используя логические операции, человек может получить сколь угодно сложное решение с помощью пошагового движения в поле данной логики. Если шаги очень мелкие, то полученные таким образом результаты обычно не рассматриваются как твор­ческие.

В правом полушарии мышление развертывается либо во внеш­нем поле, в реальном пространстве путем манипулирования, т.е. сближения и объединения объектов, либо посредством подобного реального действия с образами. В обоих случаях это действие осу­ществляется «здесь и теперь». Тем самым отношения выявляются не с помощью логических операций, а с помощью оперирования объектами, непосредственно через движение и динамику их после­довательных состояний. Манипуляция образами делает процесс

16 Конфликт и творчество мышления гибким, поскольку, перемещая образы, легко менять точку зрения при рассмотрении конкретной ситуации.

Для запуска процесса образного мышления необходимо ощу­тить некоторое рассогласование во внешнем или внутреннем об­разном поле. Тогда процесс решения связан с такой реорганиза­цией этого поля, которая избавляет от исходного напряжения, возникшего как ощущение дисбаланса. Этот способ помогает пре­одолеть потенциальную избыточность в материале и снизить его неопределенность. В этом контексте важно напомнить, что в поле, где разворачивается правосторонний мыслительный про­цесс, все объекты в той или иной степени личностно значимы, т.е. эмоционально окрашены. Такая окраска существенно влияет на направление динамических преобразований — в некоторый момент перемещения объектов или их образов возникает притя­жение или отталкивание.

За счет эмоциональной насыщенности правостороннего ре­шения при приближении к нему возникает чувство правильного направления, движения к чему-то значимому. Это чувство трудно выразить словами, поскольку оно еще не вступило в зону созна­тельных усилий, но уже отграничено от последующих размыш­лений и рациональной формы решения. Повышение чувствитель­ности творческой личности к подобному «продуктивному» на­правлению позволяет ей быстро, уже после первых шагов, отказаться от непродуктивного поиска и тем самым радикально ускорить продвижение к искомому результату. Вслед за появле­нием чувства движения в нужном направлении условия восприя­тия ситуации изменяются, и вдруг происходит «схватывание» ее новых целостных черт, предстающих в виде зрительного образа. Достигнутая в этот момент в зрительном поле гармония меняет подсознательное эмоциональное ощущение с отрицательного на положительное. Изменение эмоциональной оценки ситуации зна­менует завершение правостороннего процесса и переключение его на левосторонний, осуществляющий осознание правильно угаданного результата.

Поскольку в правом полушарии задача возникает как усмот­рение некоего рассогласования, как чувственная, образная не­удовлетворенность, для открытий эмпирического характера иног­да достаточно наблюдательности, и ощущаемые несоответствия

могут быть эстетического, а не логического характера. В этом слу­чае согласованность может достигаться путем изменения взаим­ного положения частей материала — переструктурирования. Тог­да нечто становится прекрасным за счет изменения расположе­ния его компонентов, дающего наслаждение композицией. Эстетическая оценка выступает как комплексный способ, позво­ляющий более оперативно производить умственные преобразова­ния имеющейся информации. Напомним, что смещение акцен­тов и заполнение пробелов — это феномены, характерные для любого интеллектуального решения.

К сильным сторонам правостороннего мышления можно отне­сти не только целостность и оперативность, но и его изначаль­ную нечувствительность к противоречию. Как известно, реаль­ность сама по себе не знает логических противоречий, они воз­никают лишь в мыслительном поле, как результат потребности социально-ориентированного человека, нуждающегося в одно­значном понимании. Ярко выраженная леводоминантная личность живет в мире, где классы и концепции имеют четко обозначен­ные границы и являются взаимоисключающими и несовместимы­ми: мужское — женское, корысть — бескорыстие, взрослый — ребенок, добрый — жестокий, хороший — плохой и т.п. Право­доминантный, напротив, постигает, что противоположности проникают друг в друга и составляют единое целое. Для него лю­бой человек выступает одновременно как хороший и плохой, взрослый и ребенок. Такой человек видит, что всю личность нельзя представлять одним абстрактным ее аспектом, противопо­ложные тенденции не исключают друг друга, а совокупность при­знаков не соизмерима с целым.

Упомянутая нечувствительность к противоречию выступает как результат выполнения одной из ведущих операций правосто­роннего мышления — уподобления. Эта операция имеет модифи­кации: идентификация (уподобление целостное, но при подсоз­нательном акценте на определенный критерий), заражение (упо­добление частичное, главным образом по форме поведения или представлению) и сопричастность (уподобление частичное, но не по форме, а главным образом эмоциональное). Поскольку эти операции, используемые как основа объединения и обобщения, не чувствительны к противоречию и обладают вневременным характером (прошлое и будущее для них сосуществуют), то пра­востороннему мышлению эта чувствительность не свойственна.

Мышление в левом полушарии реализуется всегда во внут­реннем поле с помощью операций последовательного вскрытия логических отношений между понятиями. Эти отношения высту­пают как независимые от времени и пространства. Понятия воп­лощают в себе уже не «обобщенный портрет» класса как генера­лизованную образную структуру, возникающую в правосторон­нем мышлении, а собственно логический класс со всеми его специфическими отличиями. Такой класс отражает объект через соотношение с другими объектами, с которыми связана его «сущность». Продуктивность левостороннего мышления зависит от меры обобщенности понятий, с которыми (как с объектами) оно оперирует. Поэтому для развития левосторонних форм мыш­ления столь большое значение имеет тренировка в элементах де­дукции, т.е. разложения сложной задачи на составляющие, све­дение нерешенных задач к решенным ранее, выявление логичес­ких дыр и их исключение.

Преимущества левополушарного мышления в том, что оно способно выявить отношения, которые зрительно не представимы. Это достигается посредством умственных действий — операций анализа, синтеза, отождествления, различения, абстрагирования и обобщения. Такие операции обеспечивают рассмотрение объекта вне контекста, путем помещения его в другое пространство, вскры­тия у него новых свойств и признаков путем включения в новые, актуально отсутствующие, связи. Подобные связи обнаруживают­ся не в процессе реального действия во внешнем или мыслен­ном поле (как это происходит при правостороннем мышлении), а вскрываются анализом логических отношений. Логическое пре­образование очищает воспринятое от индивидуального, превра­щая его в типичное. Такое очищение в процессе абстрагирования представляет собой отвлечение мысли от тех предметов, свойств, связей, которые в определенном отношении несущественны. Аб­стракции ведут к познанию сути вещей, но они заключают в себе и известный отход от действительности, производя разрыв объек­тивных связей — тогда целостные предметы и ситуации представ­ляются только отдельными их сторонами, фрагментами. По срав­нению с правосторонними формами познания левостороннее мышление связано с внешним миром опосредованно и поэтому имеет большую возможность отхода от реальности.

Результатом мышления выступает понимание. Чем больше свя­зей человек обнаруживает между новым и прежним опытом, тем сильнее ощущение, что это новое ему понятно. Зависимость про­цесса понимания от включения в систему связей у леводоминант­ного человека нагляднее, поскольку мысль облекается в слова и словесные логические конструкции. Вклад правого полушария в этот процесс менее заметен и традиционно рассматривался как незначительный. Однако, по нашему мнению, его роль ключевая. Без него понимание вообще не может быть достигнуто, т.к. че­ловек первично понимает словесно выраженную мысль только путем перевода слов в код образов и ощущений тела, где посред­никами служат кинестетические, слуховые и зрительные образы. Например, предложение «на тарелке лежит лимон» понятно, если в памяти человека есть образ тарелки, образ лимона, т.е. он когда-то видел и лимон, и тарелку, и ему показали, что значит «лежит на тарелке». В данном случае понимание достигается ак­тивизацией образов и отношений между ними при обращении человека к своему личному опыту.

Ж. Самовосприятие — подсознательное и осознанное

Как только зрители, слушатели заражаются тем же чувством, которые испытывал сочинитель, это и есть искусство.

Л. Толстой

Обнаружено, что не полностью автоматизированные действия и мыслительные процессы сопровождаются устойчивой локали­зацией фокуса максимальной активности в левом полушарии. Напротив, осуществление полностью автоматизированного навы­ка, т.е. чего-то привычного, приводит к перемещению фокуса в правые отделы. Это обусловлено тем, что полушария активизи­руют разные программы и ценности: одно — программы отрабо­танные, другое — еще находящиеся в процессе становления, одно — ценности личных целей, другое — принципы общепри­нятых норм. По мере взросления и социализации личности при­емы обучения, формирование навыков, произвольные действия автоматизируются, становятся непроизвольными, и знание, ре­гулирующее этот процесс, становится неосознаваемым и реали­зуются уже правым полушарием.

  1. Разное восприятие одной и той же проблемы как причина конфликта

Возможность и случайность — лишь недостатки нашего разума.

Б. Спиноза

Из приведенного материала вытекает, что конфликт у лиц с выраженной доминантностью может быть спровоцирован разной формой реакции на ситуацию по ряду объективных причин, из которых главными являются следующие.

Разные люди:

  • по-разному видят одни и те же объекты;

  • существуют и действуют в различных временном и про­странственном континуумах;

  • окрашивают ситуацию разными, часто противоположными эмоциями;

  • по-разному формируют цели, наделяя их разной ценностью;

  • воспринимают и понимают представленный материал по- разному: одним надо, чтобы он был в словах, другим — в картинах и схемах;

  • чувствительны к разному: там, где у одного человека есть проблема, требующая решения, другой ее может не усматри­вать.

Ситуация выглядит особенно проблематичной, когда необхо­димость решения творческих задач ставит руководителя в зави­симость от «творческих людей», т.е. людей часто трудно понима­емых, слабо управляемых, мало склонных к работе в команде. Вместе с тем руководитель стремится сделать творческий процесс максимально планомерным и управляемым, что достижимо толь­ко при значительных усилиях по налаживанию взаимопонимания. Учет разницы организации Модели Мира у лиц разной доми­нантности позволяет и предсказать, и сгладить вероятные шеро­ховатости общения. Как известно, на возможность получать зна­чимые результаты негативное воздействие оказывает предчув­ствие отрицательного отношения окружающих к усилиям и ожидаемым результатам. Отметим здесь только самые обычные взаимные претензии, которые невозможно исключить, и поэто­му надо уметь с ними справляться.

Леводоминантные: «Они не сдают работу вовремя

и не переносят критики!»

Праводоминантные: «Они давят мне на психику!»

Предположим, что некую задачу решают два специалиста с разной доминантностью. Назовем условно одного из них, право­доминантного, мечтателем, а второго, леводоминантного, кри­тиком. Рассмотрим, какие взаимные претензии могут возникать между ними. Если критик включает свои усилия на слишком ран­них этапах продвижения мечтателя к решению, когда задача еще весьма далека от практического завершения, он может радикаль­но задавить его воображение и тем самым исключить появление плодотворного результата. Мечтателя нежелательно контро­лировать на каждом шагу, поскольку он ориентирован на «конеч­ные причины», т.е. руководствуется критериями более отдален­ного будущего. Это требует от руководителя масштабного мыш­ления и разбиения задачи на крупные блоки, что создает оптимальные условия для концентрации на общем плане и замысле решения.

Критик, как выраженный реалист, больше ориентирован на краткосрочные критерии. Кроме того, он дополнительно сосре­дотачивается не только на том, «что» делать, но и на средствах и способах осуществления плана. Для этого он широко привлекает логический анализ того, что может не получиться и чего надо избегать. Существо их конфликта в том, что они идут к решению в пространстве разных контекстов и намерений и поэтому при­дают одним и тем же событиям разное значение. Например, воп­рос «Вы положили все ножи и вилки на стол?» с одинаковой вероятностью может означать и «все, которые понадобятся», и «все, которые есть в ящике». Выбор значения будет зависеть от того, собирается ли человек почистить ящик или поесть. Поэто­му критик делает ошибку, когда на ранних этапах решения на­стаивает на использовании различных ускоряющих методов и пытается доказать мечтателю, что «пора кончать придуриваться и начинать работать!». Для мечтателя все усилия критика пока преждевременны и поэтому сильно его раздражают. Тогда между ними вспыхивает вражда, и с этого момента они перестают уси­ливать друг друга в решении задачи.

При этом обычная типовая ошибка, ведущая к конфликтам, обусловлена перенесением позиции по частному вопросу на лич­ные отношения, т.е. начинается с того, что критик становится непримиримым не только к «завиральным» идеям мечтателя, но и к нему самому. Он критикует не план реализации идеи, а ее автора, что постепенно побуждает и мечтателя к аналогичному отношению. На правостороннего бесполезно давить. Только ког­да решение будет найдено, и найдено интуитивно, обратная связь, говорящая о достижении желаемого результата, поступит через возникающие эмоциональные ощущения. Вспышке прони­цательности предшествует возбужденное состояние, связанное с окончанием творческого процесса, венчает который чувство удовлетворения.

Когда сроки поджимают, эффективна замена чисто оценоч­ных левосторонних суждений описаниями своих эмоциональных состояний (не «ты вообще такой-сякой», а «я так тревожусь и боюсь, что мы не справимся!»). Такая замена ослабляет необхо­димость психологической защиты. В этом контексте интересны списки выражений, которые в США запрещено употреблять в раз­говоре с творческими людьми, чтобы не провоцировать у них от­торжения. Вот несколько вопросов из такого списка: «А кто бу­дет этим заниматься?», «Не понимаю, чего вы добиваетесь?», «Замечательно, но...», «К сожалению, окружающие не доросли до этого...», «Наверное, это не понравится такому-то», «Слиш­ком рискованно!», «Кто вас об этом просил?», «Вы что — смее­тесь?» и т.п.

Леводоминантные: «Он ведет себя непонятно, и это

меня пугает».

Праводоминантные: «Он не хочет терпеть поведения, отличного от его собственного!»

Приближаясь к решению, многие люди ведут себя не только странно, но и невнятно. Причина этого — непременно сопутству­ющее творческому процессу эмоциональное напряжение и даже лихорадочное состояние, которое порой выглядит как замеша­тельство. Обусловлено это тем, что нарастание количества не­адекватных попыток получить желаемый результат ведет к сни­жению степени осознанности действия. Вместе с тем пережива­ние неупорядоченности действий служит указанием на то, что человек приближается к решению. Подобное замешательство пред­полагает, что человек переработал множество данных, но они еще не организованы способом, который позволяет понять их, т.е. дело не в том, что чего-то не хватает, — просто то, что на­коплено, плохо организовано. В этом смысле замешательство по­рождается не недостатком информации, а ее избытком. Именно в этот момент критик начинает делать мечтателю выговоры: «То, как ты себя ведешь, ни в какие ворота не лезет!», «Почему ты ничего не делаешь?», «Почему сидишь и смотришь в окно?», «Поработал бы в библиотеке, ведь осталось так мало времени!» Когда в процессе непрерывной переработки информации мечта­тель достигает искомой организации, возникает инсайт. Нахож­дение решения снимает напряженность, освобождая энергию, до этого связанную необходимостью преобразования материала, и поведение мечтателя нормализуется.

Внутреннее напряжение критика связано с переживанием риска. Он не очень верит в успех коллеги-мечтателя, поскольку тот все еще «витает в облаках», и считает, что у того нет чув­ства ответственности. Критику трудно отличить игру воображения от действительности, поскольку его восприятие опосредованно. Он убежден: для того чтобы справиться с рискованной и выпол­няемой в дефиците времени задачей, от фантазий и воображе­ния надо избавиться.

Леводоминантные: «Они прекратили всякую работу

и бездельничают!»

Праводоминантные: «Они не понимают — мне сейчас

для дела так надо!»

Главное утверждение критика: «Надо заканчивать» или «Надо довести до конца!» — звучит для мечтателя не совсем понятно. Ведь он только начал генерировать самые интересные идеи. Он внутренне протестует. Поэтому полезнее было бы сказать: «Надо временно прерваться, отвлечься и написать отчет на базе твоих предварительных соображений. Потом можно будет вернуться к получению фундаментальных результатов». Надежно установлено, что непрерывные, упорные сознательные попытки добиться ре­шения проблем часто оказываются бесплодными. Наоборот, пло­дотворным может стать прекращение попыток, переключение. Эф­фективность перерыва выступает как одно из доказательств роли включения в процесс подсознательных компонентов. Морган даже давал творцам прямую рекомендацию: «Насыщайтесь пол­ностью своим предметом... и ждите» |щит. по: 151]. Критик дол­жен показать мечтателю: представление о том, что начатое долж­но быть завершено, сколько бы времени это ни потребовало, — предрассудок, распространенный, но вредный, т.к. он препятству­ет развитию творческого процесса. Неправда, что человек должен продолжать начатое дело, пока не скончается. Известный психо­лог М. Эриксон подчеркивал: «Кто сказал, что тебе нужно что- либо закончить? Ничто по-настоящему не заканчивается, пока мы живы» [160, с.33]. Такая позиция критика, исключая жесткое давление, помогает мечтателю снять сковывающее его чувство, которое блокирует спонтанность и творчество. Полезно останав­ливаться в соответствии со своим собственным ритмом. Только в этих условиях человек сможет увидеть ресурсы, о существовании которых он и не подозревает, и это поможет ему, войдя в со­прикосновение со своими собственными неиспользованными знаниями, завершить начатое и решить задачу.

Леводоминантные: «Они тратят время на глупости!»

Праводоминантные: «Они упрекают, что наши попытки

бесперспективны!»

Критик часто не учитывает, что причина многих трудностей творческих личностей — в тех ограничениях, которые разум на­кладывает на воображение. Логика многое отрицает с излишней легкостью и судит чересчур сурово. Тем самым тормозится под­сознательная творческая работа. Когда интеллект слишком при­стально начинает рассматривать новые идеи, он гасит их еще при рождении. Поэтому иногда критику полезно согласиться с тем, что на время «стража будет отозвана от ворот», чтобы идеи воз­никали в беспорядке. И только потом включиться и помочь меч­тателю рассмотреть их во всем разнообразии, обсудить и упоря­дочить в соответствии со структурой задачи.

Когда возникает ситуация полного отсутствия плодотворных идей, до сознания мечтателя доходит мысль, что полезно позво­лить себе переключиться и некоторое время заниматься чем-то другим. Действительно, психологи установили, что переключение снимает прессинг сознания, включается освобожденное подсоз­нание, и ранее смущавшие и «как бы случайные блуждания» ока­зываются совсем не такими случайными, поскольку направлялись глубинной установкой на требуемое решение. Тогда могут по­явиться внезапные результаты после предшествующих произволь­ных усилий, представлявшихся совершенно бесплодными, когда казалось, что движение идет по ложному пути. Однако эти уси­лия запустили в ход бессознательную «машину». Без них она ос­тавалась бы без движения и ничего не могла бы произвести. Ус­лышав от мечтателя, что у него «затык» и поэтому хорошо бы переключиться, критик моментально оживляется: «Ура! Займись пока вот этой работой. Хоть какой-то прок от тебя будет!» Одна­ко не всякая работа годится для переключения. К ней предъяв­ляются тоже определенные требования, обсуждение которых мо­жет вновь обострить отношения.

Леводоминантные: «Прежде чем начинать, надо все

тщательно взвесить!»

Праводоминантные: «Кончай болтать и двигайся

к цели, что-то делай!»

Праводоминантных людей настолько влечет к достижению це­лей, что они пробиваются к ним, не разбираясь в средствах, не считаясь с затратами усилий. Это представители крайних «худо­жественных» типов: таковы Дон-Кихоты. Принцип энтузиазма в Дон-Кихоте доведен до комизма. В противоположность этому в ле­водоминантном Гамлете до трагизма доведен принцип анализа. Однако Дон-Кихот — деятель, а Гамлет — консерватор, посколь­ку изучение и анализ всегда представляются ему незавершенны­ми, а действие — преждевременным. Среди явно леводоминант­ных лиц попадаются такие, у которых склонность размышлять и взвешивать настолько превалирует над желанием решать и дей­ствовать, что это угрожает эффективности их действий. Ярко вы­раженный леводоминантный человек часто логичен до крайнос­ти, без какой-либо спонтанности. Он склонен к серьезности и стремится планировать все виды деятельности до мельчайших де­талей. Это — фигура, которой пристало не действовать, а беспо­щадно, даже по отношению к самому себе, осмысливать действия остальных. Он поступает так не потому, что стремится уйти от выбора, а потому, что для действия требуется устранить полуто­на и двусмысленности, а его призвание состоит в том, чтобы вы­пячивать двусмысленности и освещать их.

Леводоминантные: «Эта работа не идет, пусть

займутся иными делами!»

Праводоминантные: «Они не знают — не всякое

переключение плодотворно!»

Праводоминантные мечтатели не только сопротивляются пе­реключению, но и не хотят мотивировать свое сопротивление. Некоторые из них даже понимают, какое большое облегчение от сильных переживаний приносит выполнение мелких дел, по­скольку в этом случае эмоциональное напряжение постепенно получает разрядку. Однако они чувствуют и то, что размен на «мелкие дела» притупляет их интеллектуальную впечатлитель­ность. Мелкие дела, в силу их близости, постепенно могут зас­лонить значительные вещи в жизни человека.

Левосторонние критики возмущены: «Опять капризы!» Дело в том, что критики воспринимают жизнь как возможность действо­вать открыто и требуют открытости от других. Они рассматрива­ют неудачу как новую возможность и не отступают от своего мнения. Если с ними не согласны, они ждут развернутой аргу­ментации другой стороны, рассматривают ее доводы и ищут шанс уладить дело. Вместе с тем они способны понять и учиты­вать, что взаимоотношения и позиции — вещи разные.

Леводоминантные: «Все должны считаться со сроками!»

Праводоминантные: «Они требуют уточнить и конкрети­

зировать идею сразу!»

Критик обычно грешит тем, что не использует в должной мере принцип отсроченного суждения. Как известно, результаты право­сторонних мечтателей чаще опираются не на факты, которые лег­ко перечислить и ранжировать, а скорее на усмотренные и пред­чувствуемые возможности, плохо поддающиеся не только развер­нутой аргументации, но даже внятному изложению. Творческая личность в начале пути к решению часто просто что-то чувствует. А разуму трудно угнаться за интуицией.

Если же в качестве творческой фигуры выступает леводоми­нантная личность, она имеет то преимущество, что может пред­ложить решение в абстрактном поле. Это тем более значимо, что в науке появляется все больше понятий, формируемых разумом, которые вообще исходно непостижимы для интуитивного вос­приятия.

Леводоминантные: «Их предложения сырые».

Праводоминантные: «Они не ценят общности предло­

женного подхода и возможного результата».

При первой встрече с недоразвитым решением мечтателя кри­тику необходимо проявить выдержку и оценивать только перспек­тивность общего направления. Обычная же его ошибка в том, что, видя все слабости и недостатки решения, он не может предста­вить себе, почему этих «очевидных» вещей мечтатель не замечает. Он не понимает, что в состоянии восторга творческая личность зачастую утрачивает критичность к собственным озарениям и не может ограничить зону применимости полученного решения. Чув­ство изумления в связи с обретением решения обладает тормо­зящей функцией. Возникающая на начальных этапах повышенная оценка первого варианта решения мешает увидеть другие. С те­чением времени такая повышенная оценка ослабляется, и это позволяет увидеть иные подходы. Только тогда приходит время ревизовать предыдущее предложение.

До этого момента, т.е. на этапе появления первого приемле­мого решения, мечтателю требуется, чтобы его поддержали, убеждая в несомненных достоинствах этого варианта. Именно та­кая реакция оптимальна со стороны лиц, принимающих работу, поскольку она, с одной стороны, не позволяет ему ослабить себя сомнением и сохраняет энтузиазм для продолжения усилий, а с другой — снимает психологическую защиту, т.е. необходимость отстаивания еще слабенького «дитяти». На этом этапе создатель идеи в принципе понимает, что любые решения имеют недостат­ки, но любит и защищает свое решение настолько глобально, что не дает ему развиваться дальше. Тем более что его всегда то­чат сомнения: сможет ли он изобрести нечто лучшее. Для при­знания ограниченности своего достижения человек должен быть уверен, что он будет способен предложить что-то более удачное. Поэтому полезно напомнить о прошлых достижениях, выразив уверенность, что и в дальнейшем мечтатель будет генерировать множество полезных идей. Тем более что многие праводоминант­ные люди в порядке психологической защиты негативную оцен­ку вообще не воспринимают, как бы не слышат (включается ме­ханизм отрицания), считая собственную оценку достаточной для признания успехов в выполняемой деятельности.

Таким образом, они пытаются сохранить веру в себя и отгора­живаются от всего, что вызывает у них неприятные чувства. Их ругают, а они не расстраиваются и все равно довольны собой. Та­кая реакция и непонимание окружающих могут провоцировать конфликт.

Леводоминантные: «Пусть их результат будет

не оптимален, но сегодня!»

Праводоминантные: «Нельзя “выдирать” из живого

не созревшее решение!»

Если есть крайняя необходимость, то на некотором этапе продвижения проекта надо помочь мечтателю заставить себя вы­давать варианты идей и решений проблемы, не оценивая ни од­ной из предложенных альтернатив. Здесь важно смягчить боль от силового обрыва незавершенного дела. Пусть свободно блуждает среди разнообразных возможностей. Однако нежелательно выска­зывать суждения относительно промежуточных результатов, не вполне продуманных идей или предварительных решений. Если удержаться не удается, надо иметь в виду, что лучший эффект дают оценки в виде пожеланий и предложений, чем в форме ука­заний на недостатки. Нельзя упускать из виду, что обычно рабо­та продвигается неравномерно. Так, Леонардо да Винчи творил всегда и везде, однако и у него работа продвигалась толчками. Когда его упрекали в том, что он не может закончить «Тайную вечерю», он объяснял, что в течение года ищет натурщика для Иуды и как только найдет — закончит фреску в один день.

Леводоминантные: «Это они не видят проблему

во всей сложности!»

Праводоминантные: «Они не способны увидеть пробле­

му во всей сложности!»

Они говорят как будто одно и то же, но не могут понять друг друга, поскольку понятие «сложность» предполагает для них от­личное содержание. Главным достоинством абстрактного, ана­литического'мышления Является максимально возможное упроще­ние — формула, диаграмма, чертеж, схема и т.п. В результате ра­стет понимание связей данной задачи с иными, но за это приходится расплачиваться неспособностью воспринимать все богатство объекта. Это связано с тем, что выраженный левосто­ронний интеллект критика подчинен логике и линейному виде­нию. Если такой человек нечто принимает за истину, то у него возникает сильная тенденция отрицать все остальное, отличное от этой истины. Такое суждение всегда фрагментарно и не может представить истину в целом, раздробляя ее на мелкие куски. За пределами левосторонней абстракции остается значительная часть реальности, что дает возможность лучше видеть одни вещи, не позволяя разглядеть другие.

Подобное отчуждение от группы свойств и признаков явля­ется следствием односторонней ориентации в рамках объекта. Та­кая ориентация абсолютизирует рациональность, логику и грани­цы между объектом и познающей его личностью. Достижения та­кой позиции — в отчетливом видении главных связей и зависимостей в их схематическом представлении. Недостатки — в том, что человек упускает из виду, что его восприятие мира — всего лишь следствие социального соглашения, определенных правил, по которым он должен интерпретировать события и свои ощущения так, чтобы считаться полноценным членом общества. Критик в значительной степени подвержен давлению обществен­ных взглядов и поэтому не столько наблюдает, сколько трактует в общепринятом смысле. При этом возникает акцент на конвен­циональное мышление, представляющее собой подмену конкрет­ного мира природы концепциями событий и культурными сим­волами. Интерпретация не только резко сужает возможности по­нимания, но вводит ряд не уточненных знаний. И то и другое может вести к ошибкам. Проиллюстрируем это положение при­мером. «Ни один человек не попал на футбольный матч без би­лета». Обычно человек не интерпретирует такое утверждение бук­вально, в точном соответствии со значением «ни один». Он не делает вывод, что все служащие стадиона и игроки тоже имели билеты. При интерпретации подобных высказываний «по умолча­нию» и часто бессознательно используются дополнительно раз­нообразные знания о реальной действительности.

  1. Формы представления задачи для людей с разной доминантностью полушарий

Всякая оценка в качестве своей меры предполагает определен­ную цель и имеет смысл и значение только для того, кто эту цель признает.

М. Хайдеггер

Из материала, представленного в этой главе, понятно, что форма задания должна соответствовать доминированию. Человек способен «правильно» воспринимать и, следовательно, видеть

только то, что организовано по законам его внутреннего мира. Поэтому люди нормально себя чувствуют и успешно функциони­руют лишь в ареале близких миров. Выход из привычного ареала, связанный с желанием принять и применить нечто новое, дается тяжело. Для этого требуются или специальные усилия, или осо­бые побуждающие ситуации. Цена может быть высока, т.к. пред­полагает решительный отказ от системы прежних ценностей. Это означает, что осознанно пойти на этот шаг могут только силь­ные личности. Но результат того стоит! Пережитое напряжение почти всегда вознаграждается новыми, творческими решениями, обновлением поведения. Если человек позволяет новому войти в свое восприятие, то мир для него уже никогда не будет пре­жним, это новое в какой-то степени его преобразует.

В общении с праводоминантными надо помнить, что они быстрее откликаются на конкретные и образные указания и хо­рошо воспринимают примеры из практики. Кроме того, легче усваивают материал в настоящем времени. Они избегают любой односторонней идентификации, т.е. они терпимее к одновремен­ному существованию полярных точек зрения и особое значение придают чувству пропорции.

В общении с леводоминантными надо иметь в виду: им нуж­на аргументация! Поэтому общие эмоционально окрашенные высказывания типа «Так делать нельзя!» или «Ты злой, недалекий и ненадежный человек» вредны и опасны. Они приносят мало пользы тем, кому они адресованы, поскольку для них остается неясным, на чем они основаны и что конкретно имеется в виду. Тем более что подобные высказывания провоцируют не конструктивную переработку критики, а самозащиту, т.к. под сомнение ставится положительное представление человека о са­мом себе. Только локальные, частные характеристики могут быть предметом замечаний — тогда возникает ощущение объек­тивности и остается меньше поводов для защиты, отторгающей критику.

Однако что такое объективность? Считается, что она связана с правдивым отражением реальности Конкретной ситуации. Од­нако то, что кажется реальностью, при рассмотрении с опреде­ленной позиции может оказаться неправомерным с точки зрения

17 Конфликт и творчество отстаивания более высоких ценностей или только в данном ра­курсе рассмотрения проблемы. Проиллюстрируем это положение на примере.

Два священника поспорили, можно ли курить и молить­ся одновременно. Один утверждал: «Да», второй: «Нет». Что­бы решить этот спор, они решили написать Папе Римскому. Получив ответ, каждый из них утверждал, что Папа поддер­жал именно его точку зрения. Это привело их в недоумение. Наконец один спросил: «Как ты сформулировал свой воп­рос?»

Тот ответил: «Можно ли курить во время молитвы?»

Ответ Папы гласил: «Конечно же нет, молитва — это серьезное занятие, и отвлекаться во время молитвы непоз­волительно».

  • А как сформулировал вопрос ты?

  • Можно ли молиться во время курения?

Ответ Папы был: «Конечно, молитва к месту в любое время».

Правосторонние специалисты должны сами видеть и слышать заказчиков. Им недостаточно общаться через «дупло», т.е. воспри­нять заказ через посредников. Это не прихоть и не проявление самомнения, а учет того факта, что они способны уловить ис­тинные потребности заказчика по невнятно сформулированному запросу. В противном случае велика вероятность решать не ту за­дачу, которая действительно значима для заказчика, а только ту, которую он решился высказать. Часто недовольство заказчика результатом связано именно с тем, что не догадались, чего именно он хотел на самом деле.

* * *

Подводя итог анализу различия подходов к задаче людей с ярко выраженной доминантностью, можно сказать, что ядро не­понимания, приводящее к конфликтам между ними, связано с тремя факторами.

• Во-первых, с тем, что они используют несовместимые оце­ночные шкалы. Если праводоминантные чаще используют

метафорические, описывающие одни объекты на языке свойств других (например, могут характеризовать геометри­ческую форму как спокойную иди глупую), то леводоми­нантным такое описание представляется абсурдным, по­скольку они не столько чувствуют, сколько вербализуют, описывают объекты и явления на языке их взаимодействия между собой и человека с ними.

  • Во-вторых, сама вербализация существа задачи связана с включением его в связи объективного мира путем причин­ного объяснения, при этом его объем сужается и укладыва­ется в определенные рамки, т.е. его пластичность теряется.

  • В-третьих, на вершине иерархии у них располагаются раз­ные ценности. Если у леводоминантных это описание конеч­ной цели, то у праводоминантных это способы и принци­пы продвижения к ней.