Глава 19. Стратегия личного развития творчества

(Диагностика и техники культивирования)

Воображение важнее знания, ибо знание ограничено. Воображение же охватывает все на свете, стимулирует прогресс и является источником его эволюции.

А. Эйнштейн

По мнению автора, творчество является наиболее эффектив­ным способом не только самореализации, но и обретения душев­ного равновесия. В данной главе рассмотрены индивидуальные ме­тоды раскрытия способностей и стимуляции интеллектуальных возможностей человека, способствующие снятию психологических барьеров и преодолению стереотипов, необходимых для творчества.

1. Этапы творческого процесса

Смыслами я называю ответы на вопросы. То, что ни на какой вопрос не отвечает, лишено для нас смысла.

М. Бахтин

Для начала рассмотрим представления исследователей об эта­пах творческого процесса, которые необходимо принимать во внимание для организации эффективной поддержки на каждом из них. Обобщая выводы многих работ в этой области, творчес­кий процесс можно разделить на четыре основных этапа:

• формулировка проблемы в форме вопроса;

• выдвижение гипотезы (предположительного ответа на воп­рос);

• проверка гипотезы на фактах, подтверждающих или опро­вергающих ее;

• интерпретация фактов, привлекаемых для выдвижения и проверки гипотезы с целью создания новой или корректи­ровки известной теории.

Дьюи выделил следующие этапы: осознание наличного зат­руднения, определение его характера и отбор вариантов возмож­ного решения, определение продуктивности выбранного вариан­та, вывод о доверии или недоверии к избранному решению [110, с.271].

Самая простая и устоявшаяся классификация творческого процесса делит его на три этапа — ориентировка в проблеме, выбор способов решения и исполнение.

Этап ориентировки связан с рассмотрением тех идей и подхо­дов, которые можно использовать для проникновения в существо данной ситуации. Когда логический анализ исчерпывает подходя­щие гипотезы, процесс переходит на следующий этап.

На этапе выбора происходит сравнительный анализ продук­тивности разных подходов. При этом отбирают подход, который с большей вероятностью приведет к расширению возможностей и достижению желаемого результата.

На заключительном этапе — исполнения — осуществляется продвижение по выбранному направлению и оценивается его правомерность.

Несомненное сходство основных позиций приведенных клас­сификаций говорит об их достоверности, но одновременно на­водит на мысль, что их создавали люди леводоминантные, лю­бящие и умеющие классифицировать явления. Не было бы уди­вительным, если бы оказалось, что такие классификации в большей степени пригодны для людей этого типа. А что право­доминантные? Можно найти и результаты их усилий. Примером последовательности этапов творчества, сформулированной с уче­том правосторонней специфики, может явиться система Рагга [171]. В этом случае в творчестве тоже выделяют три основных этапа.

• Этап переработки информации по проблеме. Он осуществ­ляется в ходе свободного и безоценочного поиска вариантов ре­шения.

• Этап инкубации, вынашивания идеи. Он предполагает времен­ное отстранение от проблемы для снятия груза усталости и соз­дания условий для привлечения к работе механизмов целостного и образного подсознательного мышления.

• Этап решения. На этом этапе человек запрашивает свое под­сознание, и если процесс шел эффективно, он достаёт готовый результат, как фокусник — кролика из шляпы.

Уже из приведенных описаний видно, что людям с разной доминантностью процесс творчества и представляется по-разно­му, и скорее всего включает специфические механизмы. По­этому для оказания содействия им в личном творческом разви­тии следует использовать стратегии, оптимальные для каждой группы.

Возможно, что похожие соображения (о специфике твор­чества у лиц с разной доминантностью) привели А. Маслоу [98] к разделению творцов на две группы. Личность из первой груп­пы он характеризовал импровизацией и вдохновением. В состо­янии вдохновения такой человек утрачивает прошлое и будущее и живет только настоящим моментом. Он полностью погружен в предмет, захвачен происходящим «здесь и сейчас». Творец из этой группы только на заключительном этапе открытия присту­пает к разработке или логическому развитию идей, возникаю­щих в первой стадии. Источник новых идей для людей первой группы — бессознательное. Ко второй группе он отнес людей практичных, придерживающихся в своей жизни строгого поряд­ка, осторожных, всегда контролирующих свои эмоции. У первой группы начальная фаза интуитивного процесса может быть соот­несена с преобразованием в правом, а у второй — в левом полу­шарии.

Большой вклад в анализ научного творчества внес Т. Кун [81]. Он выделил четыре его стадии: наблюдение явления, его кон­цептуализация, осознание его действительного смысла, включе­ние его идеальной модели в соответствующую фундаментальную теорию. Здесь все этапы, кроме первого, представляют собой те­оретическое осмысление новой информации, полученной эмпи­рическим путем. Похожие этапы открытия выделял Хэнсон: об­наружение нового объекта, эмпирическая фиксация его характе­ристик, выявление качественно нового класса объектов и его концептуализация. Отмечая близость позиций Куна и Хэнсона в представлениях о начале процесса творчества, акцентируем вни­мание на том, что стартует как «усмотрение» (справа — слева — справа).

2. Поддержка творчества на отдельных этапах

Диккенс выбрал для рыбалки место на Темзе недалеко от своего дома. Как-то соседка сказала ему: «Вы тут ничего не поймаете. Вам надо подняться выше по течению. Там после каждого заброса вы будете вытаскивать форель». — «Это мне известно, — ответил Диккенс, — но постоянное вытаскивание удочки мне будет мешать».

Решение задачи начинается с появления намерения прило­жить свои усилия именно к ней — с установки. Уже на этой ступени — формирования установки на творческое решение за­дачи — необходима поддержка. При этом не обязательно, чтобы человек понимал, что такое установка или творчество. Иллюст­рируем это положение таким примером.

Одной группе студентов дали установку на использование известных им способов работы с материалом, другой — на оценку этих способов, а третьей — на творческое улучшение материала, причем существо творчества не определялось. Лучшие творческие результаты показала третья группа. Даже не понимая существа творческого процесса, человек так ори­ентирует свое сознание и подсознание, что добивается луч­шего результата.

Установку можно укрепить, помогая человеку сначала разоб­раться в ряде общих вопросов: «В чем заключается данная зада­ча?», «Актуальна ли она для вас лично в данный момент?», «Что вы будете делать с решением, если его удастся получить?». Пос­ле этого полезно получить ответы на ряд вопросов, более тесно связанных с данной задачей:

1. Правильно ли определена последовательность подзадач?

2. Можно ли поставленную задачу вообще решить с помощью известных методов и пользуясь наличной информацией?

3. Удачно ли сформулирована задача? Часто неудачная формулировка провоцирует непреодолимую психологическую инерцию.

4. Может быть, не удается сформулировать интуитивно най­денное решение?

Минимальным итогом работы с подобными вопросами долж­на явиться уточненная формулировка задачи, в идеале представ­ляющая собой одно предложение — т.е. краткая, убедительная, легкая для чтения и понимания. Задачи, которые требуют для формулирования больше одного предложения, обычно являются совокупностью задач, к каждой из которых надо применить пре­дыдущий алгоритм уточнения. Допустим, что формулировка за­дачи отточена, однако чтобы ее решить, надо иметь не только формулировку, но и определенный энергетический запас. Тогда после возникновения установки на решение, определяющей на­правление усилий, надо обеспечить энергетический запас, дос­таточный для прорыва в этом направлении, для достижения ре­зультата.

Если сил недостаточно, то для повышения энергетического запаса полезно усилить эмоциональную значимость задачи. На­пример, для холериков и для части сангвиников эмоциональный прессинг достигается активизацией потребности преодолеть пре­пятствие. Их можно раззадорить дефицитом информации, необ­ходимой для получения результата («очень надо, но никто не знает, как это сделать!»), или недостатком времени («чрезвы­чайно важно, но возможно ли сделать это в такие сжатые сро­ки?» — в этом плане любопытно, что некоторые шахматисты ус­пешнее играют в цейтноте), или создавая обстановку эмоцио­нального давления («что с нами будет, если тебе решить не удастся?»). Самолюбивых сангвиников стимулирует грандиозность не только задачи, но и вознаграждения.

В качестве стимулятора энергетических выбросов могут выс­тупать не только разные формы «подначки», но и активизация воображения. На лиц меланхолического темперамента с развитой фантазией воображаемые картины порой воздействуют мощнее самых захватывающих реальных ситуаций. Для формирования энергетического импульса у некоторых флегматиков иногда целе­сообразно создать условия усиления тревоги, поскольку тревога и ощущение неопределенности стимулируют их и побуждают за­полнять пробелы в структуре материала. Например, для большин­ства зрителей самой страшной сценой фильма «Челюсти» явилась не та, в которой акула пожирала одного из действующих лиц, а другая, в которой плывущая девушка почувствовала, что под во­дой что-то происходит. Ужас ситуации порождается собственным воображением зрителя о том, что ожидает героиню.

На этапе инкубации для большинства творческих личностей типично ощущение неуверенности. Этот этап проходит плодо­творнее, если он переживается в обстановке определенного ин­теллектуального одиночества. Ситуация одиночества особенно сильно напрягает холериков и флегматиков, стимулируя их фан­тазию. В результате активизации воображения и фантазии у них появляются или новые образы, идеи и композиции, или они об­наруживают новый порядок в старых идеях или образах.

Если для праводоминантных второй — инкубационный — этап творчества связан с работой подсознания, то для леводоми­нантных он протекает в осознанном переборе промежуточных ва­риантов решения, каждый из которых может быть неудовлет­ворительным и чреват огорчениями. В этом случае ему может ока­зать поддержку внимательное выслушивание всех «за» и «против» каждого варианта решения и их дружественная критика. Столк­новение с иным мнением открывает такому человеку возмож­ность существенного продвижения. Совсем иная ситуация возни­кает при критике в адрес праводоминантной личности. Она чрез­вычайно болезненно реагирует на требования все разъяснить и привести в соответствие с общепринятыми, формальными кри­териями. Контроль убивает в ней изобретательность и стремление к совершенствованию решения.

Условием продуктивности помощи, оказываемой человеку, выступает его согласие на ее получение. Если леводоминантных располагает к человеку и стимулирует их размышления возмож­ность услышать новую критическую аргументацию в предложен­ных им логических доводах, то для того, чтобы быть услышан­ным праводоминантным, нужно сблизиться с ним, «присоеди­ниться» к нему. Только в этом случае можно направлять его внимание, концентрируя на определенных фрагментах прошлого опыта и личных ресурсах. «Присоединиться» помогают ходьба в ногу (единый ритм), синхронизация дыхания, подстройка свое­го тона и темпа речи, выражение лица, касание. Присоединив­шись, можно вести человека к изменению, поскольку это дает ему ощущение общности восприятия мира, порождает доверие.

Помощью правосторонним могут быть условия поддержания их особого предстартового состояния. У них достижение резуль­тата часто связано с ощущением, что идея появилась «ниоткуда». При этом творец испытывает какое-то невыразимое лихорадоч­ное состояние. Эту лихорадку нельзя вызвать по своему желанию. В таком состоянии важно продержаться некоторое время, не стремясь понять и выразить словами механизмы нахождения ре­шения, т.к. эти попытки нарушают правосторонний творческий процесс. Такой срыв тем более вероятен, что ощущение появле­ния идеи может быть связано с состоянием самогипноза, возни­кающим при особо сильном эмоциональном стремлении к реше­нию, когда человек может без критики использовать доступ к полноте своих хранилищ памяти.

Большинство творческих личностей плохо переносит заверша­ющий этап решения — осуществление тщательной проверки и оформления результата. Для них трудно сохранять устойчивую мотивацию при выполнении технических элементов творческой работы, им быстро становится скучно, и они теряют бдитель­ность. Вместе с тем известно, что в труде ученого и изобретателя много исполнительских компонентов и только тщательно офор­мленный результат знаменует успех. Поэтому на этом этапе так важна поддержка путем превентивного развертывания перед ними близости возможных преимуществ и удовольствий, если они смогут еще немного потерпеть. Кроме того, на заключитель­ном этапе полезно повысить значимость доказательности ориги­нальности результата. Это тем более важно, что в последние годы в области научно-технического развития сложилась парадоксаль­ная ситуация: сейчас для научного работника подчас легче сде­лать открытие, чем убедиться в том, что оно состоятельно. По­этому все больше ценится не столько одаренность, сколько уме­ние разобраться в обилии информации и найти в ней зерна, которые способны дать ценные всходы.

Особенно сложная ситуация возникает на этапе публикации работы. Изобретатели высокого уровня представляют красивые решения, основанные на использовании новых принципов, глу­боко изменяющих исходную систему. Неординарность идеи при­водит к тому, что ученый или изобретатель вступает в область, не поддающуюся интерпретации в русле современных представ­лений о мире. Это вызывает ощущение неопределенности, испуг, страх, панику. («Может быть, все неверно и публиковать не надо?») Для понимания и принятия достигнутого надо сбросить балласт старых представлений, разрушить привычную Модель Мира. Подобная необходимость встречает самое мощное внутрен­нее сопротивление. Человеку в этом состоянии нужна поддерж­ка, чтобы справиться с новизной своих результатов. В этих обсто­ятельствах надо обратить его внимание на тот факт, что красота и сила научного творчества лежат в его индивидуальности: чем свободнее и независимее ум, тем глубже его завоевания.

Когда изобретатель не решается открыто и в полном объеме опубликовать результат, можно рекомендовать представить его в иной, зашифрованной форме или частично. Так или иначе важ­но помочь творцу преодолеть страх и подготовить публикацию. Даже гению иногда страшно высказать новую идею. Тогда ис­пользуется ряд приемов: принятие псевдонима, шифрование от­крытия в анаграммах (так Галилей скрыл открытие Венеры), прием запечатанного конверта, положенного на хранение (так делали во французской Академии) [137, с.95]. Вместе с тем нельзя игнорировать тот факт, что общественность должна быть подготовлена к восприятию новой идеи, иначе публикация прой­дет незамеченной.

3. Уровень одаренности и успешность

Ученый без дарования подобен тому бедному мулле, который изрезал и съел Коран, думая исполниться духа Магометова.

А. Пушкин

В последние годы происходит поворот в стратегии усиления творческой продуктивности. Раньше эта стратегия развертывалась так: вначале с помощью батареи тестов проводили объективное изучение исходных способностей человека, затем его обучали с учетом выявленных результатов так, чтобы максимально ориен­тировать в дальнейшем на конкретную деятельность, к которой он способен. Считалось, что это — оптимальный путь к высокой творческой отдаче, а следовательно, с одной стороны, к само­реализации личности, с другой — к максимальной пользе для общества. Такая стратегия порождает два вопроса. Во-первых, на­сколько объективно тесты выявляют творческие способности че­ловека? Во-вторых, если способности реально имеют место, то обязательно ли человек захочет их использовать?

Отвечая на первый вопрос, приходится признать, что суще­ствующие тесты нельзя считать надежным средством оценки спо­собности к научной деятельности [122, с.54]. В настоящее время с их помощью нельзя измерить ни академическую, ни интеллек­туальную, ни практическую компетентность. Они измеряют толь­ко сиюминутное владение небольшими и произвольно подобран­ными фрагментами информации низшего уровня, выхваченными из обширной системы, сложившейся в соответствующих научных дисциплинах. Тем более что элементарные знания, достаточные для успешного прохождения школьного тестирования, устарева­ют уже на момент тестирования. Как показал Тейлор, существу­ет 12 различных типов выдающихся ученых, обладающих разны­ми видами компетентности, и ни один из них не получил высо­кие баллы по традиционным тестам достижений. Таким образом, на первый вопрос однозначно положительно ответить пока нельзя.

Теперь обратимся к личным пожеланиям. В настоящее время ключевым моментом считаются не способности, а мотивация че­ловека и его жизненные цели. Именно мотивы и глубинные уста­новки личности определяют ее творческие перспективы. Поэтому усилия педагогов и психологов в первую очередь должны быть направлены на развитие тех способностей, которые важны для успешного продвижения к цели, поставленной самим человеком. Подобная стратегическая переориентация позволила существен­но повысить удовлетворенность результатом. Многочисленные данные подтверждают, что люди исходно менее способные, но целенаправленно решающие собственную задачу, зачастую ока­зываются творчески более продуктивными, чем более способ­ные, но менее заинтересованные. Внимательный подход к инте­ресам каждого меняет и распределение ролей, и методы коллек­тивной работы. Вместо того чтобы повышать способности каждого члена группы, надеясь, что этот усредненный уровень обеспечит эффективность работы каждого и группы в целом, стремятся максимально учесть личные интересы и цели. Органи­зуется такое взаимодействие, когда участник группы, эффек­тивно продвигаясь к своей цели, одновременно вносит суще­ственно больший вклад в решение общих для группы задач.

Несколько вариантов тестов творческого мышления разрабо­тал Е. Торренс [172]. Он применил их в исследовании школьни­ков и показал, что способность к творчеству имеет некую пери­одичность — обнаруживаются максимумы с интервалом в четыре года: в 5, 9, 13 и 17 лет. Кроме периодичности, он выявил сти­муляторы творчества и тормозящие факторы. (Здесь хотелось бы напомнить о пульсациях Модели Мира.) Изучая психические особенности одаренных людей, Торренс показал, что они чаще склонны к дивергентному мышлению, т.к. быстрее решают зада­чи со многими ответами, при этом предлагая ряд оригинальных вариантов. Эти данные подтвердили некоторую корреляцию та­ланта с терпимостью к неопределенности. Есть основание пред­полагать, что тренинг решения дивергентных задач может не только развивать способности, но и изменять отношение к неопределенности, повышая число нетривиальных решений и снижая урон, наносимый мышлению стандартизацией. С учетом этих достижений при тестировании уровня мышления стали ис­пользовать два варианта вопросов. В первом по каждому вопросу формулируются альтернативные решения, во втором — может быть предложено большое разнообразие ответов. Оказалось, что менее одаренным людям присуще конвергентное мышление — они лучше справляются с задачами, имеющими одно правильное решение.

К настоящему времени психологам удалось выделить основ­ные черты, присущие талантливым людям. Главные из них — бег­лость и гибкость мысли, оригинальность, любознательность, му­жество. Уточнение определений этих черт позволяет направлять процесс развития творчества.

Беглость определяется как количество идей, возникающих у человека в определенный период времени.

Гибкость — это способность быстро и без внутренних усилий переключаться с одной мысли на другую и использовать полу­ченную информацию в различных контекстах.

Оригинальность — это способность к генерации нестандартных идей, проявляющаяся в парадоксальных, неожиданных решени­ях, а также в выражении полученных результатов в неординар­ной форме.

Любознательность — это сохраняющаяся у взрослого челове­ка детская способность удивляться, поддерживающая чувстви­тельность к новым проблемам.

Мужество — способность принимать решения в ситуации неопределенности, не бояться собственных выводов и доводить их до конца, рискуя личным успехом и репутацией. Известный физик П. JI. Капица отмечал, что в науке не эрудиция является основной чертой, главное — воображение, конкретное мышле­ние и смелость [68].

Перечисленные особенности творческой личности показыва­ют, что некоторые из них соотносятся с функциями правого по­лушария. Действительно, что есть беглость? Это подвижность способностей, обеспечивающая понимание абстрактных и новых отношений, проявляющихся в индуктивных рассуждениях и ана­логиях. Оригинальность может рассматриваться как одно из свойств целостности восприятия. Сохранность в зрелом возрасте детской способности смотреть на мир непредвзято и с наивным любопытством говорит о снижении роли подсознательных барье­ров, облегчающих свободу восприятия. Обнаружены и факторы, тормозящие проявление творческих способностей. К ним отно­сятся: обостренная ориентация на достижение социального успе­ха, повышенная конформность в поведении, приводящая к бо­язни задавать вопросы, и противопоставление работы как серь­езной деятельности и игры как развлечения.

В последние годы количество разработанных и применяемых тестов, используемых для измерения интеллекта, растет как снежный ком. При этом не всегда отдается отчет об адекватнос­ти используемого теста. Насколько надежна полученная инфор­мация? Прежде всего надо отметить, что тесты разработаны для людей средних способностей. Действительно, до уровня 1Q = 120 считается, что зависимость линейная — чем этот коэффициент выше, тем выше креативность. Однако на более высоком уровне связи неизвестны, поскольку стандартные тесты для одаренных людей не подходят. Тем более что измерение IQ (коэффициента интеллекта) по известным тестам может быть осуществлено толь­ко для осознаваемых операций и в значительно меньшей степе­ни для подсознательных. Поэтому в рамках принятого в данной работе определения «Интеллект характеризуется динамическими особенностями взаимодействия сознания и подсознания» извест­ные тесты измерить интеллект не могут. Высший балл по IQ по­лучил бы компьютер, формальная логика которого творчески мало продуктивна.

Такая ситуация возникла вследствие того, что разработчики тестов ориентировались на левосторонние осознанные операции. Так, например, наиболее известный из них, Дж. Гилфорд, счи­тал, что мышление предполагает способность ума разложить на части изучаемое явление и извлечь из них то, что может привес­ти к правильному выводу. В соответствии с таким пониманием он рассматривал проявления ума как осуществление операций ана­лиза, синтеза, сравнения, абстрагирования, обобщения, систе­матизации. Результатом этих операций являются только умозак­лючения о принадлежности к определенному классу и причин­но-следственных связях. Однако творчество предполагает умение не только находить оригинальные ответы в рамках предложенных критериев, но и создавать новые оригинальные критерии. Суще­ственно и то, что в тестах часто интеллект измеряется скоростью выполнения определенных заданий. В то же время понятно, что скорость не исчерпывает понятия интеллекта, а является только одним из его проявлений.

Понятно, что при таком подходе к оценке творчества за бор­том остаются все праводоминантные и все лица с темперамен­том, не предполагающим быстроты решения при одновременной его точности. В свете сказанного перестают удивлять факты из жизни великих ученых. Знаменитый математик А. Пуанкаре пока­зал столь убогий результат по тесту Вине, что его посчитали ум­ственно отсталым. Т. Эдисон в школе славился своей медлитель­ностью. Он вспоминал: «Отец считал меня туповатым, и я почти свыкся с этой мыслью». А. Эйнштейн в детстве казался ущерб­ным. Его учитель греческого как-то воскликнул: «Ты никогда ни­чего не добьешься!» Позднее Эйнштейн был исключен из шко­лы и завалил вступительный экзамен в колледж [28, с. 16].

Здесь хотелось бы вспомнить один пример из моей прак­тики. Как-то мне попался в руки том тестов для поступаю­щих в высшие учебные заведения Израиля. Каждое задание из приведенных в нем для того, чтобы быть зачтенным, должно было быть выполненным правильно и в фиксирован­ное время. Группа моих друзей и учеников принялась за вы­полнение предложенных задач, а затем мы проанализирова­ли результаты, соотнеся их с темпераментом участников это­го марафона. Что обнаружилось? Лучше всего справлялись сангвиники. Холерики уложились в отведенное время, но сде­лали слишком много ошибок. Меланхолики слишком трево­жились, что не успеют, поэтому часть из них вообще пере­стали стараться и сошли с дистанции. Флегматики решали задания правильно, но не уложились в срок.

Из изложенного в предыдущих главах совершенно понятно, что каждый темперамент имеет свои преимущества в творческих решениях и если поступать в вузы будут только сангвиники, то общество потеряет 3/4 перспектив.

Таким образом, проблема в том, что пока тесты не учитыва­ют подсознательные операций мышления, динамику взаимодей­ствия полушарий и особенности темперамента личности. Кроме того, они не принимают во внимание того, что большинству лю­дей с раннего детства, вследствие влияния школы, навязывается конвергентное мышление. Соответственно построены и тесты, оценивающие не путь к ответу, а сам ответ. Если он соответству­ет стандартам — человек считается умницей. Тем самым тесты отбирают людей не творчески мыслящих, а тех, которые хорошо принимают ценности и предложенные обществом схемы. Однако способность понимать, разделять и использовать стандартные схе­мы и понятия вступает в противоречие с необходимостью и по­требностью иметь свой взгляд на мир. Известно, что А. Эйнштей­ну и У. Черчиллю было трудно учиться в школе не потому, что они были рассеянными или слабо дисциплинированными, как считали учителя. Преподавателей бесконечно раздражала их мане­ра вместо ответа на поставленный вопрос задавать неуместные вопросы: «А если бы этот треугольник был перевернутым?», «А если бы время не было временем?». Именно для таких людей эф­фективны инструкции, предписывающие проявление оригиналь­ности.

4. Техники индивидуального развития творчества

От одаренности зависит не успех в выполнении деятельности, а только возможность достижения этого успеха.

Б. Теплое

Из множества техник мы рассмотрим те, которые ориенти­рованы на стимуляцию работы правого полушария (рольфинг, мантры и моделирование), на развитие возможностей левого по­лушария (коаны и психосинтез) и комплексную технику, вклю­чающую элементы многих методик (компьютерные игры). Но нач­нем мы с нормализации состояния тела, поскольку именно это прежде всего и существенно ограничивает творческие возможно­сти личности.

А. Рольфинг — снятие телесных зажимов

Иногда мы испытываем гнев или страх, не имея возможности что-либо сделать по этому поводу, использовать излишнюю энергию. Эта энергия должна куда-то деться, и, раз нормаль­ный путь ее применения блокирован, она воздействует на сердечную мышцу, другие мышцы и внутренние органы, вызывая сердцебиение и другие неприятные ощущения. Из­лишняя энергия не может просто исчезнуть и, не израсходо­ванная, припасается до того момента, когда сможет проявить­ся в прямой или косвенной форме.

Э. Берн

Процесс упаковки. Проявления психических травм в телесных симптомах впервые были описаны в психоанализе. Когда реаль­ные движения под воздействием психологической защиты блоки­руются, в соответствующих группах мышц накапливается и зас­тывает определенное напряжение. В результате в них возникает повышенный тонус, т.е. состояние, близкое к судорожной готов­ности. Тогда в телесной топографии и физическом состоянии че­ловека происходят изменения, поскольку длительные телесные зажимы скелетной мускулатуры формируют симптомы внутрен­них заболеваний, которые символизируют неприемлемые для че­ловека устремления. Подавленные мысли «говорят» на языке рас­строенной функции мышц или какого-то органа. Например, от­вращение, неприятие чего-либо выражается рвотой.

Постоянная мышечная напряженность — издержки нервно­го перенапряжения. Оценка ситуации проявляется в замирании и неподвижности, которые обнаруживаются при попытках скрыть признаки раздражения, любви, ненависти или иной сильной эмоции, которой человек стесняется или боится. Воз­никающие при этом мышечные зажимы — это концлагеря, где заключены переживания, не прошедшие цензуру. Множествен­ные мышечные зажимы приводят к быстрой утомляемости. Не­редко появляются ночные кошмары (пока цензура спит, подпо­лье устраивает дебош). Мышечные зажимы ведут к ограничению

33 Конфликт и творчество подвижности, а стереотипно повторяемые движения (например, на работе) их закрепляют.

Известна жесткая зависимость подвижности тела человека от его психического состояния. Надежно установлено, что у здоро­вого человека телесная скованность в поведении возникает как следствие его неуверенности в целесообразности своих действий. Когда человек всматривается или вслушивается, у него напряга­ются мускулы в районе глаз и ушей. Он чешет затылок, когда озабочен, и хмурится, когда пытается сосредоточить внимание. Он скрежещет зубами, подавляя боль, сжимает кулаки, пытаясь внут­ренне собраться, и напрягает мышцы живота, сдерживая беспо­койство. Например, двигательный эквивалент застенчивости — неуклюжесть.

Субъективные эмоции (страх, злость, отвращение, печаль) вызывают объективные изменения работы внутренних органов. Нарушения дыхания, сердечно-сосудистой деятельности, работы желудочно-кишечного тракта, мускулатуры — все эти психосо­матические расстройства возникают в конфликтных ситуациях, концентрируясь прежде всего в областях раннего перехвата эф­фектов психологической защиты (не крикнуть, не сказать, не обнаружить и т.п.) — глотки, пищевода и желудка. У. Джеймс сформулировал закон, в соответствии с которым не существует ни одного психического изменения без сопровождающей его или следующей за ним телесной реакции [54, с.341]. Отсюда стано­вится понятным,, почему ограничения в мыслях и действиях оп­ределены не только сформированными в опыте психологически­ми барьерами, но и снижением степеней свободы тела, явившим­ся следствием мышечных упаковок. Для того чтобы творить и испытывать радость от жизни, необходимо вернуть себе свободу движений.

Таким образом, тело накапливает в себе все свидетельства прежних перегрузок и травм, снижая свободу движений. Одновре­менно с этим снижаются творческие способности человека. Здесь уместно напомнить, что способность к конструированию образов изначально трансформировалась из способности свободно преоб­разовывать свое тело (уподобляться и подражать). Образы внача­ле превращались в визуальные метафоры, а только затем в вер­бальные. Скованность тела, снижая число степеней свободы, на­рушает начальные этапы всех этих преобразований. К счастью,

обнаружено, что зажимы до некоторой степени обратимы и для освобождения от них требуется либо пережить боль, либо осуще­ствить определенные физические упражнения. При этом развязы­ваются скрытые узлы прежних травм и происходит высвобожде­ние энергии.

Для снятия подобных зажимов В. Райх и А. Лоуэн разработали технику телесно-ориентированной психотерапии, сделав акцент на преодолении хронических энергетических блокировок. Они обратили внимание на такие внешние проявления, как скован­ность, стереотипная улыбка и т.п., объяснив их действием силь­ных защитных процессов в прошлом. Для описания совокупнос­ти этих симптомов был введен термин броня характера. Эта «бро­ня», или хроническое мышечное напряжение, служит для устранения или сведения до минимума эмоциональных пережи­ваний (когда мышцы напряжены, чувства притупляются). «Мы­шечная броня» препятствует свободному течению энергии по телу, приводя к эмоциональному напряжению, в процессе кото­рого человек огромную часть своей энергии расходует на психо­логическую защиту.

За массированную защиту человек платит потерей значитель­ной части своей способности к самореализации. Поэтому мы с энтузиазмом разделяем позицию В. Райха, который пришел к выводу, что мышечный и психологический панцирь — одно и то же. Он понял, что панцирь, возникающий сначала как защита, становится «смирительной рубашкой», ограничивающей свобод­ный поток энергии и свободу самовыражения человека. Поскольку панцирь не дает человеку пережить сильные эмоции, блокируя их, то они не могут быть полностью выражены и пережиты. В ответ на правильно построенное физическое воздействие зажатые мышцы высвобождают камуфлированные ими чувства. Одновре­менно осуществляется процесс «распаковки» травмирующих смыслов [99, с.226]. Таким образом, роль панциря противоречи­ва: с одной стороны, с его помощью человек лучше приспосаб­ливается к социальной среде, а с другой — теряет непосредствен­ность реакций, необходимую для творчества.

С помощью специальных упражнений и массажа достигается освобождение зажатых мышц, сопровождаемое ощущениями теп­ла, покалывания и эмоциональным подъемом в результате выс­вобождения энергии. Снятие мышечных блоков снимает защиту и позволяет осознать вызвавшие их причины. Работа над опреде­ленными мышцами высвобождает соответствующие воспомина­ния, способствуя глубокой эмоциональной разрядке. С этой це­лью чаще всего используется специальный массаж. Тот же резуль­тат можно получить с помощью танцев, которые снимают блоки и способствуют спонтанному проявлению индивидуальности, пе­реводя чувства в действия.

В связи с этим мне вспоминается один случай из моей практики. Однажды мы с мужем были на одной отдаленной турбазе в Дагестане. Кроме нас, в это время там находилось еще несколько пар пожилых людей. По вечерам молодежь ус­траивала танцы. Спастись от оглушительной музыки было невозможно. Возмущение и огорчение немолодых отдыхаю­щих людей только усугубляло их состояние. Тогда я нашла заброшенную танцевальную площадку и как-то вечером при­гласила их всех туда. Там я предложила им в полной темноте танцевать поодиночке под эту музыку, ни о чем не думая и позволяя телу двигаться, как оно хочет. Сначала они повор­чали на меня за эту сумасбродную идею, но потом пошли на площадку и пропали в темноте. Примерно через час они вышли на свет усталые, но умиротворенные и сказали, что завтра обязательно придут сюда снова. На самом деле каж­дый из них провел сеанс снятия внутренних зажимов, и эф­фект не заставил себя ждать.

Б. Модель как инструмент творчества

Был ребенок, который гулял каждый день,

И, увидев какой-нибудь предмет,

Он становился этим предметом,

И этот предмет становился частью его На весь день или часть дня,

Или на многие годы, или на целые века.

У. Уитмен

Понимание существа объекта изучения предполагает воспро­изведение, т.е. построение работающей модели. Для одних это — идеальное, мыслительное моделирование, для других — матери­ально реализованные модели. Мысленное и реальное моделиро­вание имеет общее основание, поскольку интеллектуальные про­цессы, связанные с пониманием и решением задач, основыва­ются на уподоблении. Все действия человека с моделями опира­ются на способность использовать для уподобления свое тело. Возможный размах мысленного моделирования можно проиллю­стрировать отрывком из книги Никола Тесла, подробно описав­шего свой метод:

«Я не спешу приступать к практической работе. Когда у меня рождается идея, я сразу в воображении начинаю стро­ить прибор. Я изменяю конструкцию, произвожу усовершен­ствования и у себя в мозгу привожу в действие этот прибор.

И мне абсолютно безразлично, запускаю ли я свою турбину у себя в мыслях или испытываю ее в мастерской. Я даже могу заметить, что нарушилась ее балансировка. При этом не су­ществует никакой разницы в результатах. Таким образом, я быстро развиваю новую концепцию и могу усовершенство­вать ее, ни до чего не дотрагиваясь. И как только я дойду до такой стадии, когда произведу в изобретении все возможные улучшения и уже не вижу никаких недостатков, только тог­да я воплощаю в конкретной форме продукт своего вообра­жения. Мое устройство неизменно будет работать так, как я и рассчитывал, и результат эксперимента всегда получается таким, каким я его запланировал. За двадцать лет у меня не было ни одного исключения. Почему должно быть по-друго­му? Почти не существует проблем, которые не поддаются математической обработке и результаты которых не могут быть рассчитаны или определены заранее на основе имею­щихся теоретических и практических данных. Я утверждаю, что воплощение на практике сырой идеи, как это обычно делается, является не чем иным, как потерей энергии, де­нег и времени» [цит. по: 54, с.336].

Уровень точности мысленного моделирования виден на таком факте.

Однажды Тесла построил одну воображаемую турбину, а другую настоящую. Обе машины были запущены одно­временно (одна — мысленно, другая — реально). Через ме­сяц после этого Тесла «разобрал» свою воображаемую турби­ну и назвал детали, которые износились. Когда разобрали и осмотрели реальную машину, оказалось, что описание Тес­ла точно совпало с тем, что обнаружилось в реальности.

Работу с реальными моделями и их изготовление можно рас­сматривать как практику уподобления, развивающую способность «думать руками». Многие выдающиеся ученые любили строить модели и макеты, понимая необходимость этого для своей твор­ческой деятельности. Ньютон еще мальчиком мастерил механи­ческие модели, а став ученым, изготовлял приборы и инстру­менты. Максвелл собственноручно мастерил технические устрой­ства. Даже теоретик Эйнштейн всю жизнь принимал участие в конструировании различных механизмов и приборов. К сожале­нию, современная система образования порой воспитывает пре­небрежительное отношение к рукоделию, мастерству, тем самым снижая творческий потенциал специалистов, — их руки недоста­точно развиты, чтобы помогать им думать. Но есть и отдельные энтузиасты. Так, в Волгоградском технологическом институте под руководством О. А. Куликова разработаны специальные конструк­торы, которые используются для развития творческих способно­стей студентов. С их помощью создают действующие модели и макеты. Практика работы студентов с этими моделями приводит к радикальному увеличению числа внедренных в производство дипломных работ.

Каковы преимущества использования модели? Во-первых, она обеспечивает предсказуемость. Объект включается в систему закономерностей, становясь предсказуемым в каждой отдельно взятой ситуации внутри этой системы. Во-вторых, она обеспечи­вает точность. В-третьих, модель может выступать в роли микро­скопа и телескопа, увеличивая или приближая отдельные элемен­ты и создавая оптимальные условия для их изучения.

Для творчества важна еще одна возможность модели. Когда формально описанная внутренняя структура объекта принципи­ально недоступна сенсорному аппарату человека, возникает тен­денция к отрицанию ее реального существования, к растворению ее в математических формулах. Тогда модель служит посредни­ком, облегчая соотнесение формул с объективными явлениями. Именно в этом случае стратегия внутренней визуализации позво­лила Н. Тесла эффективно работать с неосязаемыми объектами (например, такими, как магнитные поля), находящимися за пре­делами достижения непосредственного сенсорного восприятия. В этом разделе для нас важно подчеркнуть, что в достаточно слож­ных ситуациях мысленное моделирование позволяет переносить понимание из одной области знаний в другую, т.е. выступает как трансдуктор.

В. Способы концентрации и переключения

Тот, кто умеет хорошо сосредоточиться, но не обладает достаточной энергией, не сможет преодолеть лень, поскольку природа сосредоточенности сходна с природой лени. Тот, кто обладает большой энергией, но не способен сосредоточиться, не сможет справиться с отвлекающими факторами, поскольку по природе своей энергия порождает отвлекающие факторы. Стало быть, умение сосредоточиться и энергичность должны быть равны друг другу, поскольку из этого равенства рождают­ся созерцание и экстаз.

Буддхагхоша

Для возможности перехода в одно из рассматриваемых в этом разделе особых состояний человек должен чувствовать безопас­ность, поддержку и понимание. Такая позиция не только лишает процесс обучения угрозы и делает его интересным, но тормозит активность левого полушария и на время предотвращает течение мыслей по проторенным путям. В этих условиях активизируется работа правого полушария, что меняет распределение возбужде­ния по коре, создавая новый рисунок его функционирования и облегчая процесс абстрагирования от старых мыслей, чувств, поступков. Следующие приемы направлены на облегчение пере­ключения и разрушение стереотипов.

Медитация. Человек, спокойно предающийся созерцанию и размышлению и не имеющий никакой иной цели, кроме пере­живания своего единства с миром, считается «пассивным». На самом деле состояние сосредоточенной медитации представляет собой высшую форму активности, которая возможна только при условии внутренней свободы от внешних и внутренних воздей­ствий. Медитация предполагает полное сосредоточение на внеш­нем или внутреннем объекте. При этом левосторонние механиз­мы мышления затормаживаются, прекращается словесная ин­терпретация переживаемого, его логический контроль, оценка и критика. В состоянии медитации возможно безграничное расши­рение поля восприятия, позволяющее осуществить «выход» из границ своей оболочки, постичь сущность предмета.

Поскольку в этом состоянии человек полностью отключается от внешних и внутренних раздражителей, то он теряет возмож­ность правильно оценивать временные промежутки. У него воз­никает ощущение пустоты и иллюзии слияния Я с беспредель­ностью. На этом фоне может появиться субъективное ощущение целостности, описываемое иногда как переживание просветлен­ности, «растворения в солнечном свете», «парения» и т.п. В ме­дитации выделяют несколько стадий. На первой происходит от­речение от всех земных удовольствий и освобождение от печалей. На второй — человек находит в себе все духовные источники существования. На третьей стадии возникает чувство удовлетво­ренности, происходящее от любви к себе, которое в четвертой стадии переходит в полнейшую психическую опустошенность. На заключительной стадии медитирующий парит над удовольствием и болью, освобождается от любви и ненависти, становится без­различным ко всему миру, в том числе к самому себе.

Установлено, что разные стадии медитации соответствуют разным уровням мозговой активности, которая постепенно пе­реходит от альфагритма к тета- и дельта-ритмам. Вторая стадия вначале обнаруживается как состояние созерцательной пассив­ности особого рода и описывается соответственно (мне видит­ся, мне слышится). Условием такого самоуглубления служит временное отключение от внешней среды — функциональное прерывание афферентных связей. Уменьшение связей с внешней средой и изменение их организации во внутренней среде про­являются в изменении ритмов, фиксируемых электроэнцефало­граммой. Нормальная частота 5-ритма, 15-30 Гц, в период ме­дитации возрастает до 30-45 Гц при одновременном резком воз­растании амплитуды. В то же время a-ритм уменьшает и частоту, и амплитуду.

Важно отметить, что в условиях глубокой медитации этот ритм не обнаруживает обычной межполушарной асимметрии, что может говорить о переходе работы мозга в режим одновременно­го функционирования обоих полушарий. При рассмотрении структуры интуитивных решений нами были показаны многие преимущества такого режима. Однако в представленных там при­мерах этот режим возникал только в экстраординарных ситуаци­ях и мог быть крайне непродолжительным. Что дает медитация? Во-первых, она оставляет ощущение обновления, радости и све­жести бытия. Во-вторых, с ее помощью вырабатывается способ­ность концентрироваться и отличать существенное от несуще­ственного, т.е. укрепляется воля. В-третьих, в этом состоянии меняется режим работы памяти, и человек становится способным вспомнить все обстоятельства своей жизни до мельчайших де­талей. При этом он может осуществить так называемый «пере- просмотр» — проиграв в воображении ранее пережитое, вскрыть и вычистить старые капсулированные проблемы и тем самым, окончательно стереть следы травмирующих воспоминаний [133, с.244].

Погружение в глубокие стадии медитации осуществляется с помощью концентрации внимания на одной точке, сосредоточе­ния на стимуле или предмете. Инсайт-медитация основана на полном погружении в мир спонтанно возникающих внутренних образов. При этом наступает релаксация и появляются гипноид- ные фазовые состояния. Субъективно это напоминает состояние дремоты и отдыха, отличаясь только тем, что в такой медитации человек может управлять содержанием своих грез. Это метод са­мовнушения ярких, образных, эмоционально положительно ок­рашенных представлений на фоне общей релаксации, т.е. сни­женного тонуса мышц и снижения уровня бодрствования вслед­ствие повышенной внушаемости. Можно медитировать, концентрируясь и на внешних образах или состояниях. Обычно внимание фиксируют, пристально рассматривая пламя свечи, вазу, лист дерева, картину. Обсуждая этот метод, надо прежде всего иметь в виду, что остановка внутреннего монолога, достиг­нутая любым способом, способствует творческому раскачиванию, приближает интуитивное видение решения, т.к. человек стано­вится чувствительнее к реальности фактов.

Мантра — звуковое ритмическое воздействие по типу жест­кого кодирования. Она представляет собой повторение слова или короткого текста и может быть произнесена мысленно или вслух. Внутренний смысл мантры заключается в совпадении ее вибра­ций с основной вибрацией объекта или процесса, на который она воздействует. Поэтому главное условие правильности произ­несения — это искусство нужного сочетания ритма, мелодии и тональности. Мантра служит способом центрирования, т.е. успо­коения мысли, достижения остановки потока сознания в про­странстве и времени, и за счет этого позволяет абстрагироваться от мыслей, чувств и поступков, выступая как средство разруше­ния привязанностей.

Ритм. Роль ритма как переключающего фактора определяет­ся повторением действий в такт дыхательным движениям. Он является эффективным способом повышения чувствительности к подсознательным импульсам. Во всех религиях ритм выступает средством достижения медитативного состояния для отключе­ния рассудочного анализа и формирования чувства отстранен­ности. Опустошенность сознания субъективно ощущается как потеря своего Я, как деперсонализация, которая может сопро­вождаться ощущением потери частей тела и нечувствительности к боли. Если безразмерная проза доходит до человека в режиме «моно», затрагивая главным образом левое полушарие, то мер­ный язык стиха доходит в режиме «стерео», раскрывая одновре­менно как словесные запасы левого, так и ритмические — право­го полушария. В форме ритма и рифмы смысл получает облег­ченный доступ в подсознание, минуя психологическую защиту. Именно ритм служит связующим звеном между полушариями. Музыкальный ритм и темп «захватывает» один из ритмов мозга и усваивается им. Некоторые психологи считают, что воздей­ствие поэзии на сознание связано с влиянием трехсекундной строки, соотносимой с интервалом настоящего в кратковре­менной памяти [159]. Именно поэтому ритмы могут служить пе­реключателями за счет снижения, размывания смысла повторя­емого текста.

Использование музыки, в частности барабанов, на частоте альфа-ритма мозга (8-14 Гц) активизирует выработку нейро­медиаторов, в том числе эндорфинов, вызывающих состояние радости, блаженства, энергетического подъема. Выброс эндор- финов приводит к изменениям в системе АТФ — основной энергетической базы. При этом меняется ритм дыхания, приво­дя к гипервентиляции легких и отключению механизмов созна­ния. Происходящее при этом автономное включение вегетатив­ной нервной системы может устранять некоторые мышечные за­жимы, являющиеся следствием зажимов психологических. J1. Купер и М. Эриксон [28, с.254] обнаружили, что у людей, слушающих звуки метронома в ритме 60 ударов в минуту, на­ступает «альфа-состояние», идеальное для обучения и запоми­нания.

Музыка обладает свойством непрерывности и бесконечности, т.к. состоит из элементов, которым невозможно придать конеч­ное значение. Музыка — один из стимулов творчества, посколь­ку оказывает глубинное влияние не только на психику, но и на физиологию — под ее воздействием происходит изменение сер­дечной деятельности, мышечной активности, ЭЭГ. Многие люди склонны слушать музыку во время работы над проблемой. Воз­можно, что на физиологическом уровне музыка, активизируя отдельные участки нервной системы, помогает глубокому погру­жению в проблему. Музыка способствует согласованной работе правого и левого полушарий [28, с.252].

Учеными Калифорнийского университета показан рост 1Q на 8-9 баллов в результате 10-минутного прослушивания сонаты Моцарта до-мажор (К448), однако через 15-20 минут IQ возвра­щался к прежнему значению [26, с.5]. Исследования Лозанова и Новикова показали, что прослушивание медленной музыки в стиле барокко с ритмическим размером 60-64 такта в минуту об­легчает восприятие информации, которая усваивается столь же эффективно, как и при обучении во сне.

Цвет. Один из методов развития образного восприятия связан с тренировкой ярких цветовых представлений. Занятия «музы­кальной графикой», т.е. зарисовкой впечатлений от восприятия музыки в красочных и беспредметных формах, практикуемые в ряде зарубежных консерваторий, являются эффективным спосо­бом развития творческих способностей [19].

Г. Коаны: смещение в поле иной логики

Мир, который мы создали как результат некого уровня мышления, породил проблемы, которые невозможно разрешить с помощью того же уровня. Единственный способ, которым мы можем решить их, — создать новый уровень мышления.

А. Эйнштейн

Зачем надо менять логику? Стереотипные подходы мешают продвигаться вперед. Если задача не решается, возникает необхо­димость обратиться к другим, известным из прежнего опыта подходам. Успех тоже может существенно сузить диапазон рас­сматриваемых подходов. Возникают клише, которые в дальней­шем ограничивают разнообразие применяемых стратегий и мето­дов. Оскар Уайльд сказал: «Трагедии бывают двух типов. Одни — когда вы не получаете желаемого. Другие — когда вы его полу­чаете».

Коаны — это специально организованные высказывания, ис­пользуемые в системе «дзен» как задачи, неразрешимые с помо­щью обыденного мышления. Они требуют отказа от привычной логики, от категорий, использующих понятия объекта, причины, следствия и т.д. Однако учитель, предъявив такую задачу, насто­ятельно требует сосредоточиться и найти решение. Повелитель­ная, авторитарная, жесткая манера, в которой предъявляются коаны, способствует отключению рационального мышления. Уче­ник вынужден делать попытки решить задачу до тех пор, пока не ощутит полную несостоятельность обычных способов подхода к проблеме. Тогда ему приходится отказаться от них, что позволя­ет решить задачу за счет иного ее восприятия. Существо коанов в том, что они заводят в тупик логическое рациональное мышле­ние (которое мешает непосредственному интуитивному восприя­тию) и повышают интеллектуальные способности за счет облег­чения перехода от дедуктивного мышления к индуктивному.

Дополнительным условием успешности использования коанов является «безмолвие ума». Вхождение в это состояние достигает­ся выполнением особого рода упражнений, дающих возможность пробиться в сознание событиям слабой интенсивности. В сос­тоянии «безмолвия ума» эти сигналы становятся осознаваемыми. При этом незначительное событие может стать источником но­вой идеи.

Коан — это своеобразная загадка, на первый взгляд кажуща­яся совершенно абсурдной. С позиции здравого смысла ни понять коан, ни найти ответ на него невозможно. Над коаном не раз­мышляют, его созерцают. Внимание сосредотачивается на нем до тех пор, пока не наступает просветление. Это своеобразная ин­теллектуальная шокотерапия. Никаких стадий постижения коана не существует. Ответ или есть, или нет. Причем ответ не обяза­тельно словесный. Например, ответом на один из приведенных ниже вопросов является пощечина. Практика созерцания коана помогает избавиться от представлений, вошедших в плоть и кровь. Цель коанов — показать, что обычные понятия о мире и самом себе — не более чем условность. В результате человек ста­новится способен признать право на существование принципи­ально иной картины мира.

Полезно обратить внимание, что приемы использования коа­нов не противоречат обычной логике — просто они вне ее. На­ставник не объясняет, он лишь указывает, что и как делать, до­биваясь состояния «здесь и теперь». Настаивая на обращении только к конкретным фактам, он избегает губительного вторже­ния интеллекта, стремящегося к аналитическому расчленению. При этом переживается удивительное состояние слияния объек­та и субъекта, приводя к полному и объективному отражению объекта в сознании.

Приведем несколько примеров коанов:

«Покажи мне твое истинное лицо, которым ты обладал, прежде чем отец и мать зачали тебя». Иначе говоря, покажи мне твое истинное, глубочайшее Я, не зависящее от семьи или условий жизни, от знаний или опыта, в общем, от все­го искусственного.

«Флаг развевается на ветру. Что движется — ветер или флаг?» Ни ветер и ни флаг. В движении находится сознание.

«Обладает ли собака природой Будды?»

«Каков звук от хлопка одной ладонью?»

Таким образом, коаны освобождают от принятого в обществе конвенциального мышления. Это особые задачи, требующие ре­шения, но не имеющие его в рамках обычной левосторонней ло­гики. При этом нельзя сказать, что они вообще не имеют реше­ния. Учителя дзен на практике показывают ученикам, что реше­ние имеется, но для этого надо расстаться со старыми способами восприятия мира. Главная цель — привести к полному отказу от всех общепринятых, рутинных представлений и заставить понять, что в представлениях нет ничего абсолютного и они легко вытес­няются новым опытом.

Д. Психосинтез: объединение внутренних личностей

Талант и слеп и слишком тонок,

Чтоб жизнь осилить самому.

И хам, стяжатель и подонок Всегда сопутствуют ему.

И. Губерман

Теперь рассмотрим техники стимулирования творческих спо­собностей для леводоминантных личностей. Этих людей отличает прежде всего жесткая система осознанных социальных и личных норм и табу. Они стремятся к внутренней непротиворечивости и логичности, вытесняя все, что не укладывается в их стройную систему. При этом в действие вступает изоляция, как одна из характерных для этих лиц форма психологической защиты. Для активизации не доминантного (в данном случае правого) по­лушария можно предварительно произвести психосинтез суб­личностей.

Этот метод разработан Р. Ассаджиоли [10] и ориентирован главным образом на преодоление психологического барьера — изоляции. Возникновение нескольких субличностей вместо цело­стной индивидуальности приводит к деформации поведения и нарушению душевного равновесия. Поэтому данный метод пре­дусматривает приемы обнаружения этих изолированных остров­ков психики и интегрирования их в целостное мировосприятие. Занятия начинаются со знакомства с внутренним разнообразием

психической организации человека. С этой целью ему предлагает­ся следующая инструкция:

1. Рассмотрите одну из ваших главных черт или один из главных мотивов.

2. С закрытыми глазами, осознанно, представьте себе эту часть вас. Затем позвольте появиться образу, представляюще­му ее (его).

3. Когда образ появится, не мешайте ему. Пусть он изме­няется, если у него есть такая тенденция, и пусть он пока­жет вам какие-то другие свои аспекты, если ему этого хо­чется.

4. Пусть образ говорит и выражает себя. Уступите ему ме­сто. Мысленно поговорите с ним. Узнайте, что ему нужно. Перед вами субличность — существо со своей жизнью и ра­зумом.

5. Откройте глаза и запишите все свои впечатления. Дайте этой субличности имя.

6. В следующий раз попытайтесь идентифицироваться с другой субличностью.

После того как человек познакомился с одной из. своих суб­личностей, он способен временно слиться с ней и понаблюдать за другой. Как только участник ясно видит некий образ, он спо­собен распознать те его негативные качества, осознание которых было под запретом, поскольку подсознательно порождало страх и тревогу. В психосинтезе этот процесс назван дисидентификаци- ей, в противовес идентификации, когда человек отождествляет себя с некоей личностью. Один из способов разрешения подоб­ного конфликта — локализация конфликта в прошлом для сни­жения его остроты в настоящем. В этом случае становится воз­можным растождествление. Его облегчает концентрация внимания на таких положениях:

• у меня есть тело, но я не есть мое тело;

• у меня есть чувства, я испытываю эмоции, но я не есть эти чувства и эмоции;

• у меня есть разум, но я не есть мой разум;

• мое Я — центр абсолютного самосознания, центр воли, способный наблюдать и подчинять себе все психические процес­сы, свое тело и управлять ими.

Таким образом, дисидентификация — это отказ от идентифи­кации с одной из своих субличностей. Это возврат к своему Я, своей сущности. После дисидентификации человек начинает чув­ствовать себя лучше и радостнее, облегчаются контакты с людь­ми. Человек осознает, что он действительно входил в эту сублич­ность, на время отождествлялся с ней. Происходящие в человеке изменения заметны и ему самому, и окружающим. За осознани­ем этих изменений следует власть над собой и над своими суб­личностями. Иногда осознание какой-либо субличности сопро­вождается шоком. Однако надо понимать, что возникновение каждой субличности обусловлено какой-то жизненной необходи­мостью. Тогда можно сконцентрироваться на позитивных сторо­нах субличности, например, на умении сказать «нет», когда хо­чется сказать «да», и, опираясь на эти полезные черты, вытащить ее на поверхность. Н. Пезешкиан [113] показывает позитивные грани ряда человеческих недостатков и рекомендует рассматри­вать: депрессию — как способность к глубокому эмоционально­му реагированию, лень — как умение избегать требований сре­ды, агрессивность — как смелость и умение не затормаживать эмоциональное реагирование, а фригидность — как способность сказать «нет» своим телом.

Метод дает осознание того, что нет плохих и хороших суб­личностей, все они — выражение существа одной личности. Суб­личности становятся вредны тогда, когда они контролируют по­ведение. Поэтому одна из задач метода — предотвратить подчи­нение одной из них. После такой процедуры один из участников увидел во сне, что сидит среди хижин, в каждой из которых живет одна из его субличностей. Тогда он осознал, что теперь они не так сильны, чтобы по очереди делать его своим пленни­ком. Что означает быть пленником субличности? Это значит, что она на некоторое время навязывает человеку свой характер. Ког­да субличности «примиряются», то на основе их синтеза форми­руется новая жизненная стратегия. Работа с субличностями по­лезна для душевного здоровья. Человек учится распознавать свои разнообразные и противоречивые субличности и подвергать их анализу, обнаруживая при этом, что каждая из них несет в себе и положительные зерна. Тем самым он освобождается из-под контроля этих сил и учится ими управлять. Данный метод цемен­тирует личность, формирует положительную самооценку, снима­ет защиту, отключает непрерывный сознательный самоконтроль и активизирует работу правого полушария.

Е. Компьютерные игры: комплексная стимуляция творчества

Интеллектуальное знание — «интерпретация» — благоприят­ствует изменению человека лишь постольку, поскольку оно является эмоциональным.

Б. Спиноза

С появлением компьютерных технологий в руках человека оказался мощный инструмент, позволяющий усиливать интеллек­туальный потенциал за счет автоматизации сбора, накопления, обработки и хранения информации. Компьютерные игры стали предметом обихода. Поэтому настало время использовать их воз­можности захватывать внимание, удерживать высокий и постоян­ный уровень мотивации и вырабатывать достаточно устойчивые установки. Надо отметить, что эти игры развивают детское отно­шение к миру, временно подавляя внутренние запреты, что не­обходимо творческой личности [42]. Обратим внимание на то, что игра — это всегда моделирование действительности при утрате ответственности за ее результаты. Она, как любая творческая де­ятельность, представляет собой свободное от принятых норм преобразование пространства, времени, материи, т.е. игру с ними. Поэтому игра выводит человека за рамки обыденности и переносит его в «магическое» измерение, выступая одновремен­но как деятельность в иллюзорном и реальном мире. Если кто-то хочет обследовать поверхность Марса, он может сделать это че­рез виртуальную реальность. Кардиолог с помощью компьютер­ной программы может обследовать сердце пациента с точностью, недоступной медицинским инструментам.

Логические игры — прекрасный инструмент развития интел­лекта. Особый интерес для развития творческих способностей представляют игры, требующие конструирования механизмов. Примером может служить игра «Невероятная машина», развива­ющая способность к нестандартному использованию элементов. Игроку необходимо собрать немыслимый механизм из заданного

34 Конфликт и творчество комплекта частей. В дело идут шестеренки, мячики, вентиляторы, воздушные шарики, куски веревки, ножницы, боксерские пер­чатки. Из всего этого хлама и требуется собрать машину. Суще­ственно, что число попыток не ограничено. Собранный механи­ческий монстр, в котором все части на первый взгляд нефунк­циональны, в итоге способен выполнять свои функции, что и доставляет большое и законное удовольствие, служащее подкреп­лением затраченным усилиям.

Ролевые игры дают возможность в игре выбрать профессию, исходя из своих личных предпочтений. Делая подобный выбор неоднократно, играющий постепенно осознает свои мотивы и потребности. Такие игры обладают развивающимся сюжетом, где непредсказуемость следующего шага требует догадки и стимули­рует интуицию. Важно, что большинство таких игр выпускается в виде сериалов с продолжением. Существо их влияния в том, что они позволяют вжиться в ситуацию, создавая условия для выз­ревания необходимых установок.

Управленческие игры развивают стратегическое мышление. Иг­рок может стать мэром большого современного города и руково­дить его развитием в неблагоприятных условиях, заняться боль­шим бизнесом, стать правителем первобытной страны и постро­ить на ее территории цивилизованное государство.

Для нас полезно обратить внимание на развитие важного для руководителя и менеджера умения задавать вопросы. Так, в игре «Лохаузен» преимущества показывали не только те игроки, кото­рые задавали больше вопросов и с их помощью проверяли боль­ше гипотез, но особенно те из них, кто больше спрашивал «По­чему?», а не «Есть ли?». Эти игроки были способны учесть больше отдаленных влияний. Подобные игры позволяют получить некото­рый навык в использовании полезных советов и подсказок, содер­жащихся в инструкции (исчерпание условий задачи), а также на­учиться взаимодействовать с командой и распределять в ней обя­занности (организация внешних ресурсов).

Компьютерные игры меняют технологию творчества. Они ин­тенсифицируют продвижение за счет чередования информацион­ного и практического обучения с включением эмоциональных моментов, повышающих привлекательность и удовлетворенность деятельностью. Такие игры увеличивают подвижность нервной

системы, повышая скорость реакции и ее точность. В этих усло­виях процесс познания ускоряется не только за счет нагляднос­ти, динамичности, красочности изображения, но и вследствие освобождения интеллекта от рутинной работы, позволяя скон­центрировать внимание на творческой стороне задачи.Одновре­менно в игре может происходить изменение в мотивации — сдвиг игровых мотивов на познавательные. Такой сдвиг облегчается бла­годаря изменению отношения человека к своим ошибкам, неиз­бежным при освоении новых областей знаний. Многовековая тра­диция привила человеку страх наказания за сделанные ошибки, который парализует творческие порывы. В компьютерной игре ошибки не влекут за собой последствий. Хотя возможности ком­пьютерных игр мы рассматриваем в разделе индивидуального творчества, необходимо упомянуть, что в игре могут принимать участие и несколько участников. Соревнование в группе в пол­ной мере усиливает вовлеченность игроков и приводит к быст­рому усвоению и запоминанию.

Общение с компьютером может вести к улучшению самовос- приятия. Но при этом сохраняется вероятность, что человек ос­танется асоциальным, поскольку благодаря Интернету он спосо­бен устанавливать связи с далекими людьми, оставляя за собой возможность прервать отношения в любой момент, не неся за это никакой ответственности.

* * *

Человек, узнавший вкус творчества, не расстанется с ним, потому что оно дает чувство самоуважения и гордости. Это чув­ство охраняет человека от саморазрушения и защищает в беде. Творчество является наиболее продуктивным из всех социально приемлемых путей выхода из личного кризиса. Внутренний мир человека зачастую подобен его внешнему миру: «внешние» про­блемы, которые он пытается решить «научным путем», отража­ют внутренние противоречия человека. Решая творческие задачи, человек решает свои личностные проблемы.

Люди, идущие в одном направлении (команда), могут достичь цели быстрее, потому что им помогает момент движения группы.

Г. Лазарус

В настоящее время все чаще используются групповые формы работы с коллективами. Групповые тренинги дают возможность решать различные задачи: улучшать внутреннее состояние коллек­тива, повышать творческую продуктивность, снижать стереотип­ность мышления и многие другие.

1. Снижение стереотипности мышления

Подпольно, исподволь, подспудно,

Роясь, как в городе цветы,

Растут в нас мысли, корчась трудно,

Сквозь битый камень суеты.

И. Губерман

А. Руководство творческим коллективом

Ответственность неразрывна со свободой, так как свобода есть свобода выбирать характер ответственности.

В. Франкл

Системы воспитания и образования основаны на конформиз­ме — самом надежном пути к обеспечению единства группы и самом верном способе подавления творчества. Положение твор­ческой личности в коллективе всегда противоречиво. Она позво­ляет себе то, на что не осмеливаются другие. Представления твор­ческого человека о мире неоднозначны. Общепринятые ценности он принимает только в том случае, если они совпадают с его собственными ценностями. Все это осложняет его вхождение в коллектив.

Предположим, что некая творческая группа включает пред­ставителей всех темпераментов. Меланхолики первыми почувству­ют, в каком направлении надо начинать поиск. Холерики выпол­нят функции пионеров, бесстрашных разведчиков нового. Они двинутся в сторону, указанную меланхоликами, и организуют прорыв. Сангвиники выступят источником положительных эмо­ций, тепла, дружбы и мира, постоянно генерируя не всегда глу­бокие, но неожиданные идеи. Флегматики на завершающем эта­пе внимательно изучат полученные результаты, взвесят все «за» и «против», проведут их коррекцию, предложат взвешенное ре­шение и включатся в доведение дела «до ума».

Однако это — идеальная ситуация. Ее реализация требует от руководителей и менеджеров виртуозного мастерства управления. При неправильном распределении усилий можно подойти к про­блеме с предвзятыми ожиданиями и приступить к ее решению в неблагоприятных условиях. Это особенно вероятно, когда руко­водитель изначально уверен, что его подчиненные пассивны, за­висимы и требуют авторитарного управления. Такой руководи­тель, не отдавая себе в этом отчета, своими действиями поддер­живает их зависимое поведение. В подобных обстоятельствах эф­фективность работы сотрудников снижается из-за излишней на­пряженности или опасения критики. Для создания условий совместного творчества руководителю или менеджеру необходи­мо исключить взаимную враждебность и обеспечить и индивиду­альный подход, и групповую поддержку. Однако и выполнения всех этих условий бывает недостаточно. Те, кто когда-либо управ­лял творческими натурами, знают, что среди них много людей странных и их странности порой приходится учитывать.

Например, один ученый, только что начавший свою ра­боту в фирме, заявил, что наиболее яркие идеи приходят ему в голову тогда, когда его собака сидит рядом. Его начальник нуждался в творчески мыслящих людях. Его условие выпол­нили, несмотря на то, что в учреждение запрещено было приводить собак.

Воспитание и подготовка коллектива, состоящего из ярких индивидуальностей, — дело непростое. Ведь каждого из них вре­мя от времени посещает чувство неуверенности и разочарования. В этот период он представляет собой ядро конфликта. Конфликт­ная ситуация назревает, когда ему не хочется погружаться в но­вую проблему, когда обесценены результаты предыдущей рабо­ты, когда все не клеится и т.п. Тогда руководитель должен уметь оказаться рядом, помочь пережить трудный момент и конструк­тивно решить проблемы. Поэтому одна из постоянных забот ру­ководителя — сохранение внутригрупповой совместимости. Такая совместимость рассматривается как показатель сплоченности группы, отражающий возможность бесконфликтного общения и согласованности действий в процессе общей работы. Непремен­ным условием ее достижения выступает доверительность обще­ния, требующая от руководства поощрения элементов свободной дискуссии. Кроме того, руководству необходимо знакомить со­трудников с долгосрочной стратегией развития фирмы и такти­кой решения оперативных задач.

Особенно сложная ситуация возникает, когда в коллективе необходимы преобразования, которые не для всех его членов бу­дут благоприятными. Такие ситуации грозят развалом единства.

Если ситуация меняется не слишком радикально, то изложение руководителем своей позиции перед сотрудниками может быть та­ким: «Изменить решение не в нашей власти, так что попробуем как-то с этим справиться. Не обязательно, чтобы вам нравилось это. Все, что от вас требуется, — сделать это». В ситуации ради­кальных перемен руководству приходится своевременно и профес­сионально подготовить почву для изменений. Для облегчения структурных преобразований, задевающих многих сотрудников, иногда целесообразно предварительно создать определенный уро­вень напряженности. Этого можно добиться, например, обсуждая мрачные перспективы сохранения прежних условий работы или вычисляя количество дней, «которые остались до дня “X”». В об­становке напряженности люди меньше сопротивляются переменам (когда спасают утопающего, важно, чтобы он не сопротивлялся!).

Одной из сложных задач руководителя творческого коллекти­ва выступает преодоление стереотипного мышления у своих со­трудников. Для расшатывания стереотипов используют обычно групповые процедуры, облегчающие «сброс фасада» на фоне ощущения полной защищенности и единения с группой. Возни­кающее после «сброса фасада» раскрепощение позволяет выраба­тывать новые стратегии решения задач. Для укрепления чувства единения с коллективом опытные руководители планируют про­межуточные победы и не упускают случая их отмечать, создавая положительное подкрепление при достижении каждой цели. Тог­да сотрудники видят, что их усилия приносят плоды, которые высоко оцениваются. Отсутствие праздников, мрачность и серь­езность могут сделать почти невыносимой атмосферу внутри организации и ограничить ее созидательный потенциал.

Б. Групповые формы преодоления конфликтов и стереотипов

Мир будущего будет миром все более упорной борьбы за устранение барьеров, ограничивающих наш разум.

Н. Винер

С помощью групповых тренингов решают два типа задач — нормализации внутреннего состояния коллектива и активизации его творческой продуктивности. Рассмотрим их последовательно.

В решении первой задачи эффективны такие методы, как тран- зактный анализ, гештальт-терапия, нейролингвистическое про­граммирование (НЛП) и другие. При этом арсенал используемых с этой целью методов все время пополняется. Целью первых групп, описанных еще К. Левиным [59], являлось целенаправлен­ное повышение способности участников к осознанию и преодо­лению травмирующей ситуации. Так, у ветеранов вьетнамской войны были выявлены расстройства, которые проявлялись в по­вышении социальной отчужденности, нарушениях сна, агрессив­ности, депрессии, обостренном чувстве вины, усилении семей­ных и профессиональных конфликтов. Впоследствии было обна­ружено, что групповая терапия продуктивна и при многих других ситуациях. Оказалось, что влияние группы на каждого участника обладает терапевтическим эффектом — присутствие других уси­ливает мотивацию каждого участника. Усваивая их оценки, он расширяет свой репертуар решений, повышает степень риска принимаемых стратегий поведения. В этом смысле группа высту­пает как эффективный инструмент воздействия, оказывающий катализирующее влияние на личность [10].

Когда группа тренинга сформирована, ее участники хотят знать, для чего они собраны и каковы возможные результаты. Тренер объясняет, что тренинг поможет участникам повысить свою компетентность в деловом общении, они приобретут навык аргументированного обоснования своей точки зрения и разовьют умение конструктивного поведения в конфликтах. Однако реше­ние этих задач потребует от участников усилий для расширения привычного репертуара поведения с целью преодоления особо стойких и неосознаваемых стереотипов. Подобные разъяснения не снимают страхов участников, опасающихся вторжения в их внут­ренний мир. Поэтому начало работы требует создания в группе спокойной, благожелательной атмосферы, позволяющей участни­кам снять психологическую защиту. Для этого оговаривается, что каждый может отказаться от работы. При этом тренер активизи­рует участников группы, подчеркивая, что сам факт работы в группе облегчает преодоление поведенческих стереотипов благо­даря разделению ответственности.

Атмосфера взаимного доверия ослабляет психологическую за­щиту, а ощущение эмоциональной поддержки группы обеспе­

чивает готовность к восприятию нового знания о себе. Получен­ные сведения о себе позволяют корректировать привычки и со­вершенствовать отношения с окружающими. В этом случае разви­тие самосознания протекает на фоне удач и успехов, т.е. идет при непрерывном снижении барьеров психологической защиты и па­дении уровня личной неискренности. Скорость преодоления сте­реотипов участниками группы зависит от их индивидуальных осо­бенностей, но независимо от них для продвижения к поставлен­ным целям все нуждаются в возможности продуктивного общения, в процессе которого инструментом их преобразования выступает единство группового мнения, необходимое для форми­рования новых норм. Общая платформа организуется либо сбли­жением различных точек зрения в процессе обсуждения различ­ных проблем, либо путем уменьшения влияния «инакомысля­щих». Диссонанс обычно возникает, когда в начале работы группы под давлением социальных норм и вопреки личным убеж­дениям участник дискуссии говорит или делает не то, что дума­ет, становясь соучастником заведомого обмана. Тогда у него на­растает внутреннее напряжение. Это напряжение и порождаемый им диссонанс тем сильнее, чем слабее силы воздействия. При благоприятном развитии событий внутреннее давление приводит к взрыву — катарсису, который порождает ощущение очищения, облегчения и свободы. Переживание катарсиса усиливает спло­ченность группы.

Наблюдая поведение других участников, каждый узнает, как он выглядит со стороны. Ф. Перлз [170] описал два уровня, в которых живет человек, как публичный и личный. Первый представляет наши поступки, поэтому он наблюдаем и проверя­ем, второй представляет действия на воображаемой сцене, на которой человек готовится к будущим ролям. В дальнейшем эти два уровня были детализированы и превратились в четыре, полу­чившие названия «арена», «видимость», «слепое пятно» и «неиз­вестное».

«Арена» — то, что знает о себе сам человек и знают о нем другие (осознаваемая часть).

«Видимость» — то, что человек о себе знает, но другие о нем не знают (осознаваемая часть). Она определяется тем, что другим непосредственно недоступно: ощущения, переживания, воспоми­нания, которые он может скрывать от всех. Например, это мо­жет быть тайный любовный роман или страх перед каким-то ав­торитетным лицом.

«Слепое пятно» — то, что человек о себе не знает, но другие о нем знают или видят по стилю поведения. Например, оно мо­жет включать информацию о неприятном запахе изо рта или при­вычке перебивать собеседника (неосознаваемая часть).

«Неизвестное» — то, что ни сам, ни другие не знают о нем (подсознание).

Обсуждение меняющейся ситуации в группе позволяет не только получить новые сведения о себе и других, но также ин­тегрировать эту информацию. Основа постижения собственных проблем — это сопереживание подобным состояниям другого. Группа помогает почувствовать, что проблемы есть у всех, зача­стую еще более сложные. Тогда человек ощущает, что его труд­ности могут быть преодолены. Демонстрируя большую уверен­ность в себе и независимость в своих мнениях, человек обнару­живает уважение к мнению окружающих.

Влияние группы на ее участников может усиливаться рядом специально организуемых условий, и прежде всего — хорошо организованной обратной связью, высвечивающей переживания каждого участника: гнев, ярость, ревность. Благодаря обратной связи и способности к идентификации возникает возможность видения изъянов .своего и чужого поведения. Дополнительным фактором может выступать дефицит времени, используемый в методике «марафон». По этому методу работа группы продолжа­ется 24-28 часов без перерывов. Обнаружилось, что совместно проведенные бессонные ночи и совместно накопленная усталость быстрее заставляют участников группы умерить влияние защит­ных механизмов, и это не только ускоряет процесс, но и улуч­шает полученные результаты.

Специальные упражнения расширяют возможности и диапа­зон общения благодаря использованию интонации, мимики и жестикуляции.

Например, с этой целью участники разбиваются на трой­ки. Каждый участник последовательно участвует в одной из трех ситуаций: общение глухого с немым (выделяются воз­можности зрения и мимики); общение глухого и парализо­ванного (расширяются возможности речи и зрения); обще­ние слепого и немого (используются возможности речи и же­стикуляции).Во всех случаях предлагается договориться о ме­сте встречи, или о подарке имениннику, или о цвете, в который надо выкрасить стены.

Тренируясь в проигрывании различных ситуаций, участник учится прогнозировать поведение партнера, изменяя привычные взгляды человека на себя и на других. Важно отметить существен­ный сдвиг точки зрения — тренинг позволяет увидеть себя со стороны, а других — изнутри. После этого легче понять и оправ­дать свои и чужие поступки. Человека покидает страх остаться непонятым. Теперь он готов гибко реагировать на ситуации и пе­реключаться на новые способы действий.

В. Групповая динамика

Одним из первичных элементов сплочения является защита от психической тревоги.

Ж. Эллиот

Одна из первых задач при работе с группой — усиление в ней напряженности. Как это достигается? Сначала общение вялое, т.к. преобладает ожидание указаний и активных направляющих дейст­вий тренера. Однако группа четкого и однозначного руководства не получает, и у ее членов возникают растерянность, недоверие и тревога. Истинная причина тревоги — отсутствие компе­тентного руководства. Из соображений такта это не обсуждается, но вскрывается отсутствие ясной и убедительной цели работы группы. В ситуации напряженности участники ведут себя по-раз­ному: одни сохраняют пассивность и вежливо игнорируют ин­дифферентное поведение тренера, другие, потеряв терпение, настойчиво пытаются растормошить его и получить его одобре­ние или протест по конкретным поводам. И те и другие исходят из предположения, что руководитель может и должен прекратить этот бедлам. Такая неприятная ситуация удерживается до тех пор, пока самые настойчивые члены группы не исчерпают свой сте­реотипный поведенческий репертуар, приносивший им успех в прошлом. На этом этапе достигается полная вовлеченность чле­нов группы в происходящие события.

Несмотря на давление, тренер не удовлетворяет потребности участников группы в руководстве, и они, исчерпав попытки зас­тавить его активно включиться, делятся на две части. Одни счи­тают, что руководитель все же должен немедля приступить к исполнению своих обязанностей, другие — что он профессио­нально бессилен, бесполезен и должен быть убран из группы. На этом фоне враждебность выходит из-под контроля и создает не­приятную и даже стрессовую обстановку. Некоторые настаивают на смене некомпетентного тренера. Они стремятся сменить его, желая обрести привычную структуру группы. Другие противятся этому, но игнорируют ведущего как лидера. В группе выделяются лидеры и аутсайдеры. Проблема новой власти порождает у каж­дого не только чувство включенности, но и групповой солидар­ности. Возникает ощущение сопричастности. Подчеркнем, что в этом случае поступки каждого не анонимны. Если поступок ано­нимен, совершен по принуждению или в таких коллективных решениях, когда мера личной ответственности не ясна, то ког­нитивный диссонанс может не возникнуть. Здесь же требуется устойчивое изменение стратегии поведения, поэтому тренером всеми силами поддерживается развитие конфликта, возникающе­го под давлением противоречия между своими поступками и сво­им представлением о себе. Усиленный до предела конфликт выс­тупает генератором новой организационной структуры группы.

Разрешение нарастающего конфликта обычно происходит в процессе обсуждения и формулирования уточненных целей груп­пы и выработки новой стратегии действий: превращения руково­дителя в «козла отпущения» и назначения другого. (Когда веду­щий не организует конфронтацию против себя, появляется опас­ность, что группа изберет жертву из своих рядов.) Агрессивность, излившаяся на «козла отпущения», в значитель­ной степени избавляет группу от напряжения. Когда человек об­наруживает, что его поведение противоречит социальным уста­новкам, у него нарастает чувство личной ответственности (а именно это и организуется в группе для эффективного измене­ния внутренних установок, которые определяют направленность будущих поступков). В этой ситуации у каждого участника резко возрастает чувствительность к оценке своего и чужого поведения, возникает потребность изменить свои установки для оправдания собственных действий. Поэтому у каждого повышается степень точности восприятия внутригрупповых структур и межличност­ных отношений. Внутри группировок возникают отношения вза­имной поддержки. Сам факт помощи другому повышает самоува­жение и доверие. Обсуждение нейтральных тем и внешних собы­тий сменяется анализом ситуации «здесь и теперь».

Неопределенность поведения тренера пробуждает инициативу участников. Активизируясь, они объединяются. Тогда возникает осознание общего, группового «мы». При этом всякое отклоне­ние от групповых норм ведет к санкциям, которые выступают как инструмент сплочения. На фоне обретенной сплоченности меняется понимание поведения ведущего. Теперь становится ясно, что он не имеет и не может иметь магических способов решения индивидуальных и групповых трудностей, но добивает­ся мобилизации внутренних конструктивных сил в самой группе. Кроме того, он является моделью поведения для участников, де­монстрируя, что руководитель может руководить не всеми и не всегда, но всегда имеет возможность безусловного, теплого при­нятия другого. Такая позиция постепенно усваивается группой, способствуя устранению внутренней тревоги и ускорению само­раскрытия. Авторитет ведущего повышается. Теперь он может за­щитить любого участника от чрезмерной критики со стороны группы.

В группе, пережившей эмоциональный кризис, усиливается сплочение. Переживание сплочения порождает большое число конструктивных предложений и радикально меняет их стиль с негативного на позитивный. Новый стиль ведет к положительным переживаниям, поскольку участники начинают принимать груп­пу как свою. Если «мы все свои», то нечего и закрываться. Так в группе возникает нетерпимость к психологическим защитам участников, побуждающая к «ломке фасадов» и «вентилированию внутренних проблем». Таким образом, разрешение стресса ведет к катарсису.

Принимая участие в установлении групповых норм, участни­ки учатся конструктивному поведению. В этот период они еще не чувствуют, что жесткая направленность усилий на общие цели способствует развитию факторов принуждения. Принуждение тем сильнее, чем больше необходимость в единообразии поведения и чем сильнее каждый зависит от всей группы в приближении к своим личным целям. Примером возникновения мощного груп­пового чувства может служить классический эксперимент Зим- бардо [60].

Группу из 24 молодых, здоровых и психически уравнове­шенных людей методом жеребьевки разделили на две под­группы. Одну поставили в позицию заключенных, другую — тюремщиков. Эксперимент проводился в помещении универ­ситета. В первый день атмосфера была сравнительно веселая и дружеская. Участники только входили в свои роли. Но уже на второй день обстановка изменилась. «Заключенные» пред­приняли попытку бунта: сорвав с себя тюремные колпаки, они забаррикадировали двери и стали оскорблять «охрану». «Тюремщики» в ответ применили силу, а зачинщиков бро­сили в карцер. Это разобщило «заключенных» и сплотило «тюремщиков», поскольку возникла общая ответственность за совершенные действия.

В эксперименте Зимбардо испытуемые в роли охранников вели себя жестоко не в силу личных особенностей, а в согласии со своей ролью и ситуацией. Большинство покорно и бессозна­тельно отыгрывало сценарий поведения тюремщиков, навязан­ный через ТВ и кино. Многие из них в жизни были мягкими и сами оказались шокированными своим поведением в экспери­менте. Они говорили, что не могли даже представить себе, что были способны на такое поведение. Таким образом, принятие общей ответственности помогает радикально и быстро отказать­ся от старых стереотипов общения.

Надежным показателем степени идентификации группы при достижении состояния сплоченности служит частота употребле­ния личных местоимений: «мы», «нас», «они», «их». Осознание групповой ответственности ведет к тому, что автономия группы возрастает. Появляется ощущение границы между «Мы» и «Они». В сплоченной группе создается атмосфера очарования: ощущение связи, чувство принадлежности. Среди участников царит единство и согласие. Возникает добровольно поддерживаемая всеми систе­ма норм, растет терпимость к различным индивидуальным целям. Принятие совместно созданных групповых норм способствует повышению самооценки участников. При этом руководитель по­могает каждому почувствовать уважение и заботу.

Главным результатом преобразований в группе выступает го­товность принятия новых стратегий поведения и достаточная идентификация с другими участниками. Теперь группа счастли­ва, сплочена и расслаблена. Любое напряжение разряжается шут­кой и смехом. Решения принимаются единогласно. Развивается групповое творчество. Однако слишком тесная идентификация с группой ведет к утрате чувства личной ответственности за по­ступки и ослаблению самоконтроля. Постепенно очарование сплоченностью снижается, а давление групповых норм усилива­ется. На этом фоне начинает обнаруживать свои негативные сто­роны принудительность жестких групповых норм. Принудитель­ность связана с тем, что только ограничение личной свободы каждого поддерживает стабильность мнений, разделяемых всеми членами группы, облегчая внутригрупповое общение. Какое-то время это ограничение свободы не ощущается, но постепенно у некоторых участников нарастает неудовлетворенность. Они начи­нают чувствовать, что утрачивают свою личностную аутентич­ность. В процессе уточнения позиции происходит изменение внут­ригрупповых контактов, и целостный коллектив вновь развали­вается на обособленные группки. Солидарность становится иллюзорной. Затем недовольство отдельных участников группы усиливается. Дальнейшее нахождение в группе для них означает принесение в жертву своей личности.

На этом этапе участники начинают остро воспринимать раз­личия между собой, но, пройдя весь путь группового развития, уже не связывают эти различия с примитивной оценкой «хоро­шо» или «плохо». Поэтому наступающий период распада и деста­билизации групповых ценностей им не страшен, т.к. означает подстройку к реальной жизни. К этому моменту участники созре­ли для того, чтобы рассматривать различия не в эмоциональном, а в рациональном плане, понимая, что согласие достигается не принуждением, а договоренностью, компромиссом в дискуссии. Все это ведет к пониманию друг друга на новом уровне. За счет увеличения способов взаимодействия снимаются ограничения, определявшиеся ранее ролевыми ожиданиями, а не личностны­ми особенностями. Описанные изменения совершаются как ре­зультат смены позиции благодаря переходу к другим установкам.

2. Разрушение стереотипов и групповые нормы

Все, что перестает удаваться, перестает и привлекать.

Ф. Ларошфуко

А. Гештальт-группы

С помощью этого метода можно освободить человека от неот- реагированных когда-то эмоций. Это очень важно, поскольку эти старые очаги сохраняют мощный энергетический заряд. Если не удалось осуществить что-то лично значимое, то в психике может сохраниться фиксация на прошлом. Следствием этого могут быть нарушения поведения и собственной идентификации. Повторное осознание старых проблем на фоне своих актуальных потребнос­тей способствует формированию нового адекватного образа, иск­лючающего необходимость переноса старых проблем в будущее. Эта методика побуждает к повторному переживанию старых кон­фликтов «здесь и теперь», завершая незавершенные в прошлом события и внося осознание такого завершения во все телесные и эмоциональные процессы. При этом усилия направлены на то, чтобы «то, что раньше было оттеснено, заключено в прошлое, теперь возродилось в моторной и сенсорной реальности настоя­щего». Одним из приемов данной методики выступает рефрейминг [54, с. 172]. Смысл этого приема — перенос старой травмирую­щей ситуации в новый контекст или иную временную рамку. Су­щество другого приема — создание образа соответствующего переживания.

Разработанные в данной методике приемы позволяют сделать подсознательную «фигуру» конфликта более отчетливой. Типич­ная инструкция: «Интенсифицируйте чувство, сохраняйте его, усиливайте, идите назад через время и... что вы видите сейчас?» При этом активизируется старый опыт и его кинестетическая составляющая — ощущения. Человек осознает проблемы, долгое время находившиеся на периферии его сознания. Благодаря осоз­нанию становится возможным снятие внутренних преград, меша­ющих саморазвитию. Техника раскрытия старых очагов подсозна­ния достигается с помощью концентрации внимания участника на своем состоянии. Например, у человека болит голова. Ему предлагают предельно усилить ощущение боли. Далее его просят представить боль в зрительном или ином образе. Определив, на кого или на что это похоже, можно понять причину головной боли (в случае ее психосоматического происхождения).

Переживания, возникающие в подсознании, вначале выража­ются в образах и в символах, а только затем в словах [50]. Поэто­му образное представление пугающей ситуации позволяет снизить напряженность при ее возникновении. С этой целью применяется имаготерапия. Она предполагает актуализацию воображения и мысленную обработку образа пугающей ситуации. Не только страх уменьшается при мысленном переживании. Многие люди умеют настроить себя на выполнение работы, представляя ее в привлекательном виде. Представление достигнутой цели помога­ет им достичь ее в реальности благодаря феномену «незакончен­ного действия». В этом случае подсознание производит работу, которая необходима для успешного продвижения к заветной цели. Приведем несколько характерных упражнений:

Мудрец. Закройте глаза. Представьте старый дуб на краю зе­леного луга. Под деревом сидит мудрец, который ответит вам на любой вопрос. Подойдите к нему и задайте вопрос. Выслушайте ответ. Позади мудреца на дубе висит календарь. Прочитайте чис­ло и запомните. Откройте глаза и расскажите, что произошло. Это упражнение помогает осознать актуальность проблем, удержива­емых в подсознании, и тем самым приблизить их разрешение.

Таможенники и контрабандисты. «Контрабандист» несколько раз выходит из комнаты и быстро возвращается. В один из захо­дов он должен пронести на себе контрабанду. «Таможенники» (все остальные) должны ее обнаружить. Контрабанда может пред­ставлять собой конверт на прищепке, помещенный под одеждой. Таможенники могут задавать контрабандисту вопросы и давать

35 Конфликт и творчество задания: присесть, поднять руки, пройтись, улыбнуться. Это уп­ражнение помогает осознать малозаметные внешние проявления напряженности внутреннего состояния в поведении, не контро­лируемые самим человеком, но улавливаемые другими. Это по­вышает чувствительность.

Заброшенный магазин. Закройте глаза и расслабьтесь. Пред­ставьте, что вы идете вниз по городской улице поздно ночью. Что вы ощущаете? Что видите? Что слышите? Вы замечаете малень­кую боковую улочку, на которой старый заброшенный магазин. Окна его грязные, но кое-что разглядеть можно. Вы видите не­кий предмет. Рассмотрите его. Отойдите от витрины и возвращай­тесь в город. Опишите увиденный предмет и чувства, которые он пробудил в вас. Упражнение приводит к осознанию мотивов и потребностей.

Направленное фантазирование. На фоне полного расслабления представьте себя перед дверьми тронного зала. Вы выросли в ко­ролевстве. Король и королева поручили вам важную миссию. Вы возвратились, и сейчас они оценят вашу деятельность. Вы не знаете, что вас ожидает, — награда или наказание. Уже открыва­ются двери тронного зала, стражники с алебардами расступают­ся, давая вам возможность войти туда. Вы подходите к трону. Внимательно следите за событиями (свет гаснет на 5 минут). Расскажите, как прошла встреча с королем и королевой. Нари­суйте ее.

Это упражнение способствует отреагированию детских пере­живаний, поскольку образы короля и королевы символизируют мать и отца. Интерпретация рисунка стандартная — оцениваются размеры фигур, их расположение, цветовое решение.

Повышение вероятности достижения. Произносят 5-6 слов, соотносимых с состоянием максимальной расслабленности (пляж, теплая кровать, теплая ванна в плохую погоду и т.д.). За­тем добиваются релаксации с помощью концентрации на дыха­нии и этих словах-образах. Когда появляются признаки расслаб­ления, человека просят представить то, чего он хотел бы достичь. При этом нужно воздержаться от активных поисков, представив себя в роли рыболова, который сидит на берегу и ждет, что по­явится из глубины. Может появиться картина будущего, когда цель достигнута. Войдите в эту картину. Ваша мечта реализована. Опишите свои ощущения.

Б. Группы транзактного анализа

Метод транзактного анализа, разработанный Э. Берном [13], позволяет исследовать поведение личности, состояние Я, в зави­симости от таких базовых жизненных сценариев, как «ребенок», «родитель» и «взрослый». Стратегии человека, направляемые эти­ми сценариями, формирующимися в раннем детстве, в значи­тельной степени определяют его актуальное поведение в дальней­шем. Соотношения между этими сторонами Я особенно отчетли­во проявляются в кульминационные моменты жизни при необходимости принимать ответственное решение или делать аль­тернативный выбор. Нас особенно интересует та часть этого ме­тода, которая развивалась после работ Берна и позволила у взрослого человека, с помощью его новых, взрослых ресурсов, преобразовать или трансформировать влияние авторитетных фи­гур, закрепившихся в детстве.

Если в гештальт-терапии главное — вернуться к моменту воз­никновения проблемы и мысленно разрешить ее, то этот метод направлен на преобразование прошлого, создание его нового ва­рианта и сохранение его в памяти. Используя возможности гип­ноза, человека можно возвратить в определенный период про­шлого и там это прошлое трансформировать. Например, вернув взрослого в детство, в котором возникло ощущение несовмести­мости с родителями, допустимо предложить ему выбрать других родителей. При этом, добравшись до старого очага напряженнос­ти или страха, важно простить себя, признав, что тогда других сил и возможностей не было.

Возвращение в прошлое с новым ресурсом приводит к изме­нению личностной истории [132], позволяя частично реконстру­ировать картину Мира. В этом случае человек вновь переживает прошлое, но по-новому — за счет накопленного опыта. Теперь он обладатель двух вариантов истории: реальной, когда еще не было ресурса, и новой, когда он использовал ресурс. Полнота пережи­вания во втором случае поддерживается специальным приемом — установкой якоря. Впредь обе истории будут служить основой бу­дущего поведения, обогащенного новыми реакциями.

Иллюстрируем продуктивность использования нового ресурса примером [167].

У Эриксона была пациентка, мать которой умерла, когда девочке было 12 лет. Затем она воспитывалась несколькими гувернантками. Став взрослой, эта женщина захотела выйти замуж и иметь детей, но была уверена, что не сможет пра­вильно реагировать на своих детей («Я не знаю, как должна вести себя мать»).

Эриксон загипнотизировал ее и произвел возрастную рег­рессию, появляясь в разные периоды ее детства в роли ро­дителей и давая ей возможность пережить все то, чего она реально никогда в детстве не переживала. Он создал ей но­вое прошлое, новую личную историю. Это новое прошлое послужило дополнительным ресурсом для проявления жела­тельного материнского поведения.

Существует множество упражнений, помогающих изменить личностную историю без применения гипноза. Приведем два из них, показывающих, как можно менять оценку своего прошлого на фоне новых ресурсов.

Гробница фараона. Известно, что фараоны свои гробницы превращали в памятники истории всей своей жизни. В гробницу складывались предметы, символизирующие ее главные события. Задание: «Если бы вы были фараоном, то какие вещи послужи­ли бы памятниками главных событий вашей жизни и почему?» Это упражнение показывает, как происходит присвоение предме­там определенного личностного смысла и направляет поведение в дальнейшем. Например, выполняя это упражнение, я вдруг ре­шила положить в гробницу несколько любимых книг. Каждая из них стала мне близкой в определенном возрасте. Обдумывая этот факт, я осознала, что каждая из них определяла мою жизнь в соответствующем интервале времени, а некоторые определяют ее до сих пор.

Некролог. Постарайтесь написать собственный некролог, из­ложив жизнь от рождения до смерти. Укажите возраст, в котором вы умерли. Напишите о субъективно важных событиях и факто­рах, формировавших вашу личность. Затем прочтите его и ответь­те себе на вопрос: «Того ли я хочу от своей жизни?» Обдумайте новый вариант жизни и напишите новый некролог. Опишите ос­новные этапы нового варианта жизни. Это упражнение способ­ствует преодолению страха и помогает представить свою жизнь как единое целое.

В. Нейролингвистическое программирование (НЛП)

Центральное понятие этого метода — контроль над языком. Для эффективного применения метода необходимо не только понимание того, что сказано, но и уточнение состава использо­ванных для выражения смысла слов. Не все отчетливо представ­ляют себе, что слово имеет самодовлеющее влияние на человека. Так, царь Эдип, как известно, всеми силами стремясь избежать свершения мрачных предсказаний оракула, сделал все, чтобы эти предсказания сбылись. Отсюда и рекомендация из народной муд­рости: не говори о том, чего хочешь избежать. Реакции человека на определенные слова являются рефлекторными, поэтому, ме­няя стимул (слово), можно управлять этими рефлексами. Этот метод позволяет не только через организацию речи управлять по­ведением, но и выявить репертуар поведенческих реакций лич­ности на подсознательном уровне.

В начале работы группы обычно уточняют специфику проблем каждого для построения программы их разрешения. Уточнив си­туацию, начинают целенаправленную работу. Здесь важно иметь в виду, что НЛП позволяет влиять на человека незаметно для него. Эффект достигается специально подобранными словами, на первый взгляд не несущими никакого скрытого смысла. Одно из важнейших правил состоит в максимальном использовании лич­ных местоимений. Их включение в речь выступает как эффектив­ный прием усиления персональной ответственности за результат. Подстановка личных местоимений на место безличных оборотов, например слова «человек», всякий раз порождает эмоциональную реакцию: «Мы — одной крови, я и ты», «А это ваша проблема», «Какое мне дело до вас до всех, а вам — до меня». Такое акцен­тирование личных местоимений связано с тем, что они могут предотвращать вторжение психологической защиты. Используя личные обороты, человек ощущает повышение осознания окру­жающей действительности и своей ответственности за поступки. В процессе тренировки становится очевидной разница в самоощу­щениях при замене: «Я должен» на «Я предпочитаю»; «Я не могу» на «Я не хочу»; «Я боюсь, что...» на «Я хотел бы...».

Другое важное правило состоит в осознании непродуктивно­сти отрицания и противопоставления («НО»). Обнаружено, что изменение формулировки вызывает изменение видения ситуации. Это, в свою очередь, ведет за собой изменение предполагаемой программы преодоления трудностей и способа продвижения к цели. Поэтому и учат в деловом общении и размышлениях заме­нять союз «НО» на союз «И». В чем смысл подобной рекоменда­ции? Когда две части предложения соединяются союзом «НО», т.е. противополагаются, допускается возможность первую часть предложения отвергнуть. Например: «Я хочу, но я боюсь». Это значит «Я хочу... следовательно, не хочу». Предложение «Я хочу заниматься этой проблемой, и я боюсь» имеет совсем другое зна­чение. В этом случае акцент падает на «хочу»: «Хочу, хотя и бо­юсь». Здесь отсутствует «НО», поэтому говорящему легче принять ответственность за самого себя и перейти к конкретным шагам для достижения цели.

В этом методе особое внимание уделяется правилу вынесения суждения. Выделены три вида источников ошибок в словесном оформлении суждения: опущение, генерализация (обобщение) и искажение.

Опущение. Достаточно часто смысл утверждения опускается. Например, человек утверждает: «Опасно высказывать свои соб­ственные идеи». Здесь в поверхностной структуре отсутствует ряд понятий, которые можно выявить вопросами. Опасно для кого? Опасно высказывать кому? Ответы на подобные вопросы позво­ляют восстановить элементы, которые были удалены из вербаль­ных, поведенческих и эмоциональных структур. Особенно отчет­ливо проявляется опущение при употреблении высказываний, включающих сравнительные и превосходные степени: лучше, наиболее, наименее. «Лучше всего не задавать лишних вопросов». Лучше для кого? Кому? Каких вопросов? Ответы на подобные вопросы показывают, что в высказывании сделано опущение, и тогда можно перейти к выяснению этих недостающих, подразу­меваемых компонентов опыта, управляющих выводами данной личности.

Генерализация обнаруживается в речи как необоснованное расширение понятия. Например: «Власти не интересуются новы­ми идеями». Какие власти? При анализе таких конструкций нуж­на концентрация на том опыте, который привел человека к подобной генерализации. Подразумеваемая здесь значимость ут­верждения может быть поставлена под вопрос и путем поиска ис­ключений: «А существует ли ситуация, когда они начинают ин­тересоваться новыми идеями?»

Искажение обнаруживается, когда действие или отношение (глагол или наречие) представляются предметом или существи­тельным. «Страх охватил меня». Страх не существо, а сложное эмоциональное состояние, процесс, а не объект. Такие слова, как «тревога», «агрессия», выражают отношения и оценки, которые разные люди могут испытывать совершенно по-разному. Когда язык слишком отдаляется от опыта, возникает возможность не­верной коммуникации. Требуется возврат к глагольной форме: «Чего вы боитесь?»

В методе НЛП считается, что ведущий канал восприятия оп­ределяет лексику данного человека. Для определения ведущей сенсорной системы человека надо наблюдать за движениями его глаз и задавать вопросы: «Вот вы сказали, что почувствовали это, а как именно?», «Как вы это узнаете?». Ответы на эти вопросы дают информацию о том, какой анализатор является ведущим у данного человека. Если ведущий канал восприятия — визуальный, то в речи часто будут встречаться слова: смотреть, видеть, пока­зывать, фокус, перспектива, «для меня это выглядит...», «смес­тить фокус сознания...». Когда ведущий канал восприятия — ки­нестетический, чаще будут употребляться слова: ухватить, заце­пить, ощутить, тяжелый, мягкий, «я просто почувствовал...». У человека с аудиальным, т.е. слуховым, каналом восприятия в речи будут преобладать слова: созвучно, услышать, отклик, «я говорю себе...». Проявляется доминирующий анализатор и в бытовых привычках поведения. «Визуал» следит за тем, чтобы в доме были порядок и красота. «Кинестетик» мало внимания обращает на то, что у него перед глазами, зато ему важны удобный диван, тапоч­ки и свободная, мягкая одежда. «Аудиал» все время занят внут­ренним диалогом и жалуется на то, что его никто не слышит. Таким образом, для выявления ведущей сенсорной системы надо наблюдать за движениями глаз и прислушиваться к тому, как человек описывает свой прошлый опыт. Весь этот анализ необхо­дим для того, чтобы говорить с человеком на его языке, т.е. при установлении контакта использовать слова из той же системы.

Кроме того, задача НЛП в том, чтобы обнаружить скрытый ресурс, сделать его доступным и перенести в нужный контекст. Например, человек жалуется на глубокую неуверенность в себе, однако не уверен он только на работе, а в спорте вполне реши­телен и настойчив. Чтобы он осознал это противоречие и в даль­нейшем использовал это новое представление о себе, применя­ется прием «наведения мостов».

Приведем примеры типичных для НЛП упражнений.

Перенос в другое время. На полу обозначена «линия време­ни» от настоящего к прошлому и от настоящего к будущему. Че­ловек встает в точке «настоящего» лицом к будущему. Его просят двигаться спиной в «прошлое», отмечая возникновение ассоциа­ций и воспоминаний. Р. Дитлс [54, с. 154] приводит пример с опытным ныряльщиком, который боялся погружаться в грязную или мутную воду. По мере продвижения в прошлое у него воз­никло воспоминание. Он вместе с другом плавает в озере. Недав­но прошел шторм, и вода была мутной. Мальчик нашел тело утопленника. Он испытал страх, впоследствии вытесненный в подсознание. Переживая этот страх заново, человек отреагировал аффект как часть прошлого. Для этого он встал в позицию на­блюдателя и, с позиции взрослого, дал советы мальчику. Данное состояние было «заякорено» прикосновением к плечу.

Вставленные сообщения. Сообщение, которое хотят передать, сначала формулируют, затем придумывают историю, которая служит маскировкой для этого сообщения. Сообщение упаковы­вается в несколько формул. Каждая формула предъявляется три раза: один раз она выделяется интонацией, второй раз — жестом и третий раз касанием. Ключевой прием метода — якорение, т.е. связывание некоторого переживания или состояния с конкрет­ным условным стимулом. Под якорем можно понимать любой сигнал, который вызывает в человеке определенную реакцию и превращает ее в ритуал. Таким образом, с помощью одного эле­мента переживания в дальнейшем можно вызывать его целиком.

Волшебный магазин. В нем можно купить Любовь, Смелость, Мудрость и т.д. В упражнении выявляется соотношение значимо­сти понятий. Покупатель: «Дайте уважение». Продавец: «Сколько? Какого? К кому? Дайте что-либо взамен». Покупатель: «Даю со­гласие с людьми».

Свадьба. Каждый из «гостей» говорит тост в честь молодых от лица нескольких присутствующих: от отца, матери, друга, млад­шего брата, бабушки, дедушки и т.д. Это упражнение показывает богатство смыслов речи и их связь с позицией и статусом гово­рящего.

Императрица. На стол ставится стул, и на него усаживается одна из участниц — «императрица» (обычно на эту роль в группе избирают лицо с низкой самооценкой). Все остальные участники располагаются у подножия ее трона — они ее подданные. Их за­дача — выразить «императрице» свое восхищение по поводу ее личных качеств, манеры держаться, удачных решений и т.п. Ком­плименты должны иметь некоторую основу в реальности, поэто­му изыскиваются и усиливаются все зачатки достоинств «импе­ратрицы». Надо отметить, что публичное выражение похвал по­лезно всем участникам, т.к. у них вырабатывается умение говорить комплименты. «Императрица» может переживать при этом чувство неловкости. Но при этом и самооценка, и группо­вой статус участницы возрастают.

3. Групповые формы стимуляции творчества

Без любознательности нормальное развитие человека, по- моему, немыслимо. Отсутствие этого драгоценного качества зримо при всяком столкновении с куцым интеллектом, со скучным старичком любого возраста.

Л. Ландау

А. Как не задушить творческий порыв

Надо создавать наиболее благоприятные условия, чтобы возможно чаще просыпалось вдохновение.

Г. Товстоногов

Совершенствование логического мышления еще не гаранти­рует успешного воплощения идеи, потому что каждая ситуация требует, помимо знаний, творческого подхода и интуиции. При­мером использования тренингов, ориентированных на развитие правосторонних способностей, служит эксперимент, проведен­ный в одном американском университете.

Студентов физического факультета разделили на две груп­пы. В первой (контрольной) учили традиционно, во второй (экспериментальной) наряду с обычными дисциплинами были включены различные искусства, причем участники не только слушали музыку или рассматривали картины, но и сами учились играть на одном из инструментов, занимались живописью, лепили и т.д. Затем обе группы получили оди­наковое задание по физике. Студенты экспериментальной группы и успешнее справились с ним, и решения их были более оригинальными.

Тренинговые упражнения позволяют создать в группе ситуа­ции, имитирующие реальность. Например, психологическая игра «Робинзон» в искусственных условиях воссоздает следующую си­туацию.

Молодых специалистов, поступивших на работу после вуза в крупную японскую фирму, направили не в учебные аудитории или в производственные цеха, а высадили на нео­битаемый остров Мацу во Внутреннем Японском море. Руко­водство компании посчитало, что в экстремальных условиях претенденты за короткий срок полностью проявят себя. Каж­дый специалист имел право взять с собой только 15 вещей на выбор и пять спичек. Важно было узнать, как поведут себя будущие служащие фирмы в столь неожиданной ситуации. В ходе эксперимента стало очевидно, кто сумел преодолеть стресс, нашел выход в безвыходной ситуации, поладил с партнерами, кому удалось подчинить свои интересы интере­сам коллектива. При этом особое внимание обращалось на умение из всей приехавшей группы подобрать себе партне­ров для успешного выполнения задания. Особо учитывались добросовестность и доброжелательность в отношениях с кол­легами. По оценкам руководителей корпорации, этот экспе­римент себя полностью оправдал.

После проведения игры или упражнения участники имеют возможность обсудить свои чувства и действия, проанализировать свое поведение.

Одним из элементов группового тренинга выступает развитие навыка схематического представления проблемы или задачи (кто предложит наиболее понятную, наиболее запоминающуюся, включающую наибольшее число ограничений схему?). Целост­ность восприятия, обеспечиваемая правым полушарием, позво­ляет увидеть не только элементы, но и общую структуру предме­та, явления. Отсюда непосредственно вытекает значимость схема­тической записи задачи. Схема обозрима, а одновременный охват взглядом всей проблемной ситуации позволяет построить мост между проблемой и ее решением путем согласования мысленно­го образа цели и наличного образа ситуации. Навык построения схем облегчает проникновение в существо любой задачи или проблемы. Важным компонентом навыка построения схемы выс­тупает «метод снежного кома», который приучает к проверке ряда условий, вместо того чтобы последовательно анализировать и проверять каждое из них. При достаточной практике этот на­вык становится автоматическим и подсознательным.

Новой формой тренинга выступает возможность работы груп­пы на общий процессор. Это облегчает взаимопонимание и прин­ципиально меняет характер взаимодействия членов творческого коллектива. В этом случае общение реализуется не путем перего­воров, а непосредственным действием, поскольку каждый мо­жет, не обосновывая свои предложения, произвести действия по их реализации с клавиатуры индивидуального терминала. В такой ситуации все участники работают, как бы положив руки на об­щий ком глины, стараясь совместными усилиями вылепить об­раз, отвечающий общему пониманию цели, без боязни совер­шить ошибку, которая в иных формах общения парализовала бы творческие порывы.

Б. Мозговая атака и синектика

В последние годы внимание специалистов по развитию твор­чества привлекает задача преодоления психологических барьеров. С этой целью были разработаны методы активного обучения. Идея, находящаяся в эмбриональном состоянии, может выгля­деть непривлекательной [41]. Поэтому мозговая атака включает приемы, снижающие самокритичность человека и повышающие уверенность в себе. Снижение критичности в мозговой атаке дос­тигается двумя путями. Первый апеллирует к сознанию. Он воплощается в прямой инструкции: быть свободным, подавить критичность, не бояться оценки окружающих. Такая инструкция настраивает на изменение внутренней позиции, создает более позитивную установку личности по отношению к своим способ­ностям. Постепенно участник привыкает к тому, что можно выс­казать любую мысль без боязни, что ее признают нелепой. Вто­рой путь обращен к подсознанию. В процессе атаки создается ат­мосфера сочувствия, поддержки и одобрения партнеров. При этом ослабевает внутренний контроль и облегчается включение в творческий процесс, когда интеллектуальные возможности всех участников атаки могут суммироваться.

В ходе подготовки мозговой атаки можно разбить проблему на ряд более мелких. При затруднении ведущий предлагает участни­кам тему для обсуждения. Психологические барьеры преодолева­ются легче в разнородной группе. Поэтому целесообразно вклю­чать в группу непрофессионалов, которые более терпимы к но­вым подходам. Благодаря разнообразию профессионального опы­та и установок участники задают друг другу вопросы, какие не могли бы задать самим себе.

Для облегчения непредвзятого подхода к задачам и поощре­ния оригинальности мышления предлагают придумать примеры необычного употребления предмета, разнообразных заголовков к данному рассказу, анаграмм, т.е. слов из букв, входящих в дан­ное слово. Иногда с этой целью в тренинг также включают изоб­ражение с помощью рисунков абстрактных понятий, таких как «прошлое», «юность», «счастье» и т.п. Затем, уже в рамках самой атаки, используют специальные приемы активизации мышления: список контрольных вопросов, расчленение, изложение задачи неспециалисту. Поиск направляется наводящими вопросами, за­ставляющими участников рассмотреть задачу с самых различных сторон, например: «А если сделать наоборот?», «А если изменить форму объекта?», «А если взять другой материал?» Этот прием активизирует праводоминантных.

Еще один прием — расчленение. Его смысл — в создании ус­ловий для одновременного взгляда на все элементы задачи, т.е. в активизации не только аналитических возможностей левого по­лушария, но и синтетических возможностей правого. Этот метод в большей степени эффективен для леводоминантных, посколь­ку использует их способности к классификации.

Мозговая атака активизирует творческую мысль благодаря изменению внутренней установки и уверенности в собственных силах. Это достигается с помощью прямой инструкции, а также поддержки, сочувствия и одобрения всех участников. Метод спо­собствует преодолению стереотипов мышления и социальных предрассудков.

Метод синектики опирается на правополушарные процессы в большей мере, чем все другие вспомогательные приемы атаки. Синектика активизирует базовые правосторонние операции, тре­буя некоторой исходной расположенности к идентификации и импровизации [25]. Для облегчения процесса порождения идей при синектике задачу предварительно освобождают от ее контек­ста. Цель метода — дать человеку возможность почувствовать себя частью объекта, над которым он работает. Синектика использует аналогии как средство смещения процесса с уровня осознанного мышления на уровень подсознательной активности. Здесь широ­ко используют различные аналогии, способствующие реализации базовых правосторонних операций: прямые, субъективные, сим­волические, фантастические. Прямые аналогии часто находят в биологических системах, решающих сходные задачи. Субъектив­ные аналогии заставляют особое внимание обратить на двига­тельные ощущения, например, вообразить свое тело на месте со­здаваемого объекта, почувствовать себя им. При символических аналогиях характеристики одного предмета отождествляются с характеристиками другого, а при фантастических предлагается представить себе вещи такими, какими надо их видеть, чтобы задача могла быть решена, т.е. допускается игнорирование физи­ческих законов.

В. Деловая игра

Еще одной формой групповой работы являются деловые игры. Игра — это репетиция жизни. Роль позволяет участнику преодо­левать внутренние барьеры. Игра способствует формированию иной точки зрения на ситуацию, ее переосмыслению. Ключевой момент в деловых играх — возможность представления себя пос­ледовательно в различных ролях, что исключает полную иденти­фикацию с какой-либо одной ролью. Переходя к исполнению роли, человек дистанцируется от проблемы. Полученный в игре, а затем проанализированный опыт дает ее участникам ключ к пониманию объективных и субъективных причин проблем. Игры ускоряют усвоение новых взглядов и приемов решения потому, что в них нет риска жизненной неудачи. Человек может позво­лить себе временно или частично изменить свой подход к подоб­ным проблемам.

Деловые игры обеспечивают максимальную эмоциональную и практическую вовлеченность в конкретную игровую ситуацию и тем самым создают принципиально новые возможности разви­тия, позволяя радикально сократить длительность накопления собственного опыта. Они преобразуют обобщенные и отстранен­ные знания в личностно значимые и способствуют развитию организаторских навыков.

* * *

Групповые тренинги снижения стереотипности мышления помогают проигрывать различные ситуации. Возможность видеть себя со стороны, а других — изнутри создает условия личност­ного роста. Выводы группы, в которых каждый принимал непос­редственное эмоциональное участие, принимаются, не встречая психологической защиты. Человек становится менее категорич­ным. Теперь он может лучше понимать чужие поступки. Его по­кидает страх остаться непонятым, и он обретает внутреннюю сво­боду. В этом состоянии он готов к тренингам на развитие творче­ства, которые уже прицельно шлифуют отдельные грани его мышления, стимулируя способность переключаться на новые способы действий [41].

Заключение

Мы все являемся частью творческого процесса, а сле­довательно, все мы короли, музыканты, поэты; просто нам необходимо раскрыться, обнаружить силы, спрятан­ные в глубине нас самих.

Д. Миллер

В этой книге мы хотели показать, как можно сделать жизнь каждого более приятной и плодотворной, вызывающей ощуще­ния внутреннего удовлетворения и гармонии с собой и миром. Это — условие физического и психического здоровья человека. Однако хватит ли на это сил? При разумном подходе к себе и своим задачам сил у человека всегда столько, сколько нужно для разрешения стоящих перед ним проблем. Наша задача состояла не столько в том, чтобы убеждать в этом читателя, сколько в том, чтобы показать, в чем скрыты резервы личности и как их рас­крыть.

Что мешает человеку удержаться на избранном пути и посту­пать в соответствии со своими интересами? Ему противостоят традиции общества, которое часто отвергает тех, кто не соответ­ствует общепринятым нормам и представлениям. Но если следо­вать всем нормам и представлениям, то не приходится говорить о творчестве. Поэтому творческому человеку всегда трудно сохра­нить свою индивидуальность, общественное мнение может стал­кивать его с избранного пути. И только сохраняя и развивая у себя независимость как основу творческого начала, он сможет обрести уверенность и душевные силы.

В первой части книги мы показали, как много энергии отби­рает неразрешенный конфликт. Вторая часть была обращена к рассмотрению разнообразия форм использования этой энергии. Третья часть доказывала, что именно творчество является идеаль­ным приложением этой энергии. Из всех приемлемых для обще­ства путей выхода из личного кризиса творчество является наи­более продуктивным и необходимым обществу.

В связи с этим было подробно рассмотрено влияние индиви­дуальных особенностей человека на раскрытие и использование его творческих возможностей, а также индивидуальные и груп­повые методы развития творческих способностей.

Перечислим основные положения, которые, по мысли авто­ра, должны способствовать разрешению конфликтов, личностно­му росту и самореализации.

1. Жизнь такова, какой мы делаем ее сами. Пора научиться направлять разрушительную энергию конфликта в русло духов­ного развития. Оказавшись в трудной и непонятной ситуации, человек стремится понять ее смысл. Это понимание позволяет выработать новые установки по отношению к жизни и способст­вует установлению контроля над ситуацией. Поэтому будем нес­ти ответственность за свои прошлые, но главное — за будущие поступки.

36 Конфликт и творчество

Человек, который не поднялся выше реализации своих чув­ственных желаний, все интересы которого сосредоточены на еде, сексе, агрессивных импульсах или на достижении власти над дру­гими, должен приложить усилия, чтобы обрести возможность дальнейшего развития. Мы стремились показать, что с любым конфликтом можно научиться справляться, минимизируя душев­ные травмы для себя и окружающих.

2. Источником ролевых конфликтов является либо несоответ­ствие личных возможностей требованиям профессиональной роли, либо непонимание границ своей роли. Поэтому средством улаживания такого конфликта выступает четкое разграничение функций, которое показано на примере смежных профессий — руководителя, менеджера и психолога. Различие их функций оп­ределяет различие необходимых представителям этих профессий способностей и умений (для руководителя это выбор направле­ния развития организации и целей, воодушевление коллектива, для менеджера — выбор творческих методов и средств достиже­ния цели в условиях неопределенности, для психолога — поддер­жание эффективного стиля управления коллективом).

3. Приступая к улаживанию внутриличностного конфликта, надо иметь в виду, что его главное отличие — трудность полного исчерпания. Снижение внутренней напряженности требует рас­ширения поля анализа. В расширенном поле различные подходы выступают уже как отдельные траектории, позволяющие сформи­ровать менее травмирующее понимание ситуации.

4. Налаживание отношений с партнером требует понимания того, что вынужденное согласие ведет за собой рост напряжен­ности. Вместе с тем откладывание активных действий разреше­ния конфликта до получения полной информации о ситуации может ухудшить ситуацию.

5. Что надо принимать во внимание в конфликтах, порожден­ных различием темпераментов? Для холерика пусковым механиз­мом конфликта выступает преграда на пути к желаемой цели. Ин­теллект холерика приспособлен для выполнения трудных, сроч­ных и неожиданных заданий. Руководство холериками требует со­здания для них ситуации полной загрузки и тактичного, но ре­гулярного контроля. Для сангвиника существенна социальная поддержка — признание, слава и деньги. Руководство сангвини­ком требует постоянного поощрения, особенно при выполнении рутинных работ. У флегматика решение, отвечающее его внутрен­ним запросам, созревает долго. Но когда оно созрело, он может распределить свой большой природный резерв на длительный срок, вне зависимости от социального подкрепления. Меланхо­лик, не имея большого природного энергетического ресурса, может быть эффективным, если совпадают его профессиональ­ные интересы и личные возможности.

6. Конфликты могут быть спровоцированы существенной раз­ницей в возрасте. Известно, что в молодости энергетический по­тенциал максимален, но история науки и искусства дает мало примеров взлета на вершину в молодости. Почему? Чаще всего в этом возрасте человек либо еще не нашел сферы приложения своих возможностей, либо не уверен в поддержке общества, либо не научился оптимально использовать свой ресурс. И у зрелых профессионалов есть значительные шансы получать результаты и реализовать свои идеи.

Преодоление конфликтов между поколениями облегчается пониманием стремления молодых к независимости и экспансии. Их максимализм провоцирует конфликты. В зрелости же главным источником конфликта является стремление удержать свои пози­ции на фоне роста инерционности психики. Все эти тенденции выступают причинами снижения творческой продуктивности. Для успешного решения творческих задач желателен тандем молодо­го и зрелого: трудные, но близкие цели — для молодых, дале­кие, но менее напряженные — для зрелых.

7. Интуиция у женщин развита больше, чем у мужчин. Это дает им некоторое преимущество. Поэтому, хотя количество пре­пятствий на жизненном пути женщин несколько больше, чем у мужчин, их успешность зависит только от их способностей и ха­рактера.

8. Различная доминантность тоже может выступать источни­ком конфликтов. Праводоминантным нужны конкретные и образ­ные указания в настоящем времени, а леводоминантным важнее аргументация, причем объективная и без эмоций. Правое полу­шарие, сохраняя целостность объекта, дает левому возможность его анализа и упорядочения по законам логики. Правое полуша­рие создает базу для творчества, левое несет в себе основы куль­турных ценностей, придающих форму образам. Левое полушарие способно абстрагироваться от пространства и времени, оторвать­ся от действительности; правое способно вернуть его. Насколько эффективна согласованная работа обоих полушарий — настолько успешен и творческий тандем людей с разной доминантностью.

9. Конфликты часто вызваны усталостью и недостатком сил. Общество навязывает человеку нормы и табу, не позволяющие удовлетворять некоторые свои желания. Поэтому сформировалась мощная система психологической защиты, оставляющая на по­верхности поведения только приемлемые в обществе формы. Не­желательные формы поведения блокируются в подсознании, кон­сервируя запас энергии, предназначенный для реализации зап­ретного желания. Важно понять, что конфликт имеет двоякое назначение — с одной стороны, он отбирает энергию, а с дру­гой — сохраняет ее. Ведь эта энергия не рассеялась в мире, она находится внутри человека и может быть снова им использована.

10. Творчество отличается устойчивым интересом к опреде­ленным задачам. Продолжительный интерес к определенной сфе­ре деятельности активизирует соответствующие доминантные очаги, доводя их работу до автоматизма. Чем бы человек ни за­нимался, он продолжает накапливать энергию в доминантном очаге. Поэтому во второй части книги мы рассмотрели роль внешней и внутренней мотивации в творчестве.

11. Ключевым моментом перестройки поведения выступает смена системы ценностей под давлением новых мотивов. Здесь надо иметь в виду, что существенная часть любой психотерапии — формирование на той же эмпирической базе более благопри­ятной картины собственной жизни. Новый взгляд на собственную историю помогает изменить свою жизнь и свое отношение к миру. В этих обстоятельствах отпадает необходимость блокировать в под­сознании старые переживания. Их осознание высвобождает энер­гию, затраченную на их блокировку. Таким образом, творчество возвращает человеку его энергию.

* * *

Самостоятельно и человек, и коллектив редко выходят с че­стью из конфликтной ситуации. Нужны знания и навыки, позво­ляющие выйти из конфликта с минимальными потерями. В связи с этим особая ответственность ложится на тех, кто должен руко­водить деятельностью людей, выбирая для них общественно зна­чимые, перспективные цели и заботясь о создании благоприят­ного психологического климата. Поэтому люди, преследующие стратегические цели, должны изучать, понимать и использовать, как в интересах своего дела, так и в интересах общества, психо­логические особенности конфликтов и уметь их грамотно и с пользой преодолевать, направляя их энергию в нужное русло. Творческая энергия — самый драгоценный резерв человечества.

В заключение хочу сказать, что главная задача, которую я перед собой ставила, — вдохнуть в вас мужество, необходимое для освобождения от чувства неполноценности и дающее воз­можность направить свои стремления в личностно и социально полезное русло. Мне очень хотелось убедить вас попробовать най­ти резервы своей личности и понять, почему они оказались на какое-то время скрыты от всех.

Литература

1. Адамар Ж. Исследование психологии процесса изобретения в об­

ласти математики. М., 1970.

2. Адлер А. Практика и теория индивидуальной психологии. М., 1995.

3. Алыпшуллер Г. С. Творчество как точная наука. М., 1979.

4. Ананьев В. А. Введение в психологию здоровья. СПб., 1998.

5. Антонян Ю. М., Гульдан В. В. Криминальная психопатология. М.,

1991.

6. Аргайл М. Психология счастья. М., 1990.

7. Аристотель. Аналитики первая и вторая. М., 1952.

8. Арнхейм Р. Искусство и визуальное восприятие. М., 1977.

9. Асмолов А. Г. Психология личности. М., 1990.

10. Ахола Т., Фурман Б. Краткосрочная позитивная психотерапия. СПб., 1996.

11. Беличева С. А. Основы превентивной психологии. М., 1993.

12- Бергсон А. Собр. соч.: В 3-х т. СПб., 1913. Т.1.

13. Берн Э. Транзактный анализ в группе. М., 1994.

14. Бернатосян С. Г. Воровство и обман в науке. СПб., 1998.

15. Бейтсон. Г. Экология разума. М., 2000.

16. Бланчард К., Бэгхорн Т. Миссия возможного, или Как стать ком­панией мирового класса. Челябинск, 1998.

17. Болтовский И. С. Наркомании. Казань, 1989.

18. Борхес X. Jl. Письмена Бога. М., 1994.

19. Бреслав Г. Э. Цветопсихология и цветолечение для всех. СПб., 2000.

20. Братусь Б. С. Аномалии личности. М., 1988.

21. Бройль Л. По тропам науки. М., 1962.

22. Брунер Дж. Психология познания. М., 1977.

23. Бунге М. Интуиция и наука. М., 1967.

24. Бурлачук Л. Ф., Коржова Е. Ю. Психология жизненных ситуаций:

Учебное пособие. М., 1998.

13. Бурно М. Е. Терапия творческим самовыражением. М., 1989.

14. Васильев И. А., Магомед-Эминов М. Мотивация и контроль за дей­

ствием. М., 1991.

13. Веккер Л. М. Психика и реальность: Единая теория психических процессов. М., 1998.

14. Венгер В., Поу Р. Неужели я гений? Самоучитель для развития та­лантов. СПб., 1997.

15. Вилюнас В. К. Психологические механизмы мотивации человека. М., 1990.

16. Винер Н. Я математик. М., 1987.

17. Виткин Дж. Женщина и стресс. СПб., 1997.

18. Волкова Л. Женщина и карьера. СПб., 1997.

19. Вунд В. Психология душевных волнений // Психология эмоций /

Под ред. В. К. Вилюнаса. М., 1984.

13. Галлай М. Л. Третье измерение. М., 1979.

14. Годфруа Ж. Что такое психология. М., 1992.

15. Голицын Г. А., Петров В. М. Информация, поведение, творчество.

М., 1991.

13. Голованов Я. Этюды об ученых. М., 1976.

14. Грановская Р. М. Восприятие и модели памяти. J1., 1973.

15. Грановская Р. М., Березная И. Я. Интуиция и искусственный ин­теллект. JL, 1991.

16. Грановская Р. М., Крижанская Ю. С. Творчество и преодоление стереотипов. СПб., 1994.

17. Грановская Р. М. Элементы практической психологии. СПб., 2000.

18. Грановская Р. М. Развитие ребенка и компьютерные игры // Ком­

пьютерные инструменты в образовании. СПб., 1998. № 3, 4.

13. Грановская Р. М., Никольская И. М. Защита личности // Психо­логические аспекты. СПб., 1999.

14. Грановская Р. М. Стратегия предъявления открытия // Три поко­ления. СПб., 2000.

15. Грин Р. 48 законов власти. М., 2000.

16. Гришина Н. В. Давайте договоримся: Практическое пособие. СПб.,

1993.

13. Губерман И. Пожилые записки. Иерусалим, 1996.

14. Дальбум-Халл Б. Женщины и руководство. СПб., 1996.

15. Данакин Н. С., Дятченко Л. Я., Сперанский В. И. Конфликты и

технология их предупреждения // Белгородский Центр соци­альных технологий, 1995.

13. Деглин В. Л. Парадоксальные стороны человеческого мышления.

СПб., 1996.

13. Деменьтьев И. О природе национальных конфликтов. М., 1980.

14. Дёрнер Д. Логика неудачи: Стратегическое мышление в сложных

ситуациях. М., 1997.

13. Джиамбалво К. Консультирование о выходе: Семейное воздействие.

Как помогать близким, попавшим в деструктивный культ. Нов­город, 1995.

13. Дилтс Р. Стратегии гениев. М., 1998. Т. 1.

14. Достоевский Ф. М. Двойник. Собр. соч. М., 1956. Т. 1.

15. Доценко С. Л. Психология манипуляции: Феномены, механизм,

защита. М., 1997.

13. Дуко Е. Д., Титов В. А. Идеал, справедливость, счастье. М., 1989.

14. Егоров П. М. Искусство толкования: Режиссура как практическая

психология. Дубна, 1997. Ч. 1, 2.

13. Зейгарник Б. В. Теории личности в зарубежной психологии. М.,

1982.

13. Зимбардо Ф. Застенчивость. М., 1991.

14. Злотин Б. Д., Зусман А. В. Решение исследовательских задач. Ки­

шинев, 1991.

13. Знаменитые шутят. М., 1997.

14. Изречения древнейших греческих мыслителей / Сост. П. Н. Алек­сеев. Харьков, 1887.

15. Искусственный рай. Клуб любителей гашиша. М., 1997.

16. Искусствознание и психология художественного творчества / Под ред. А. Я. Зись. М., 1988.

17. Кандыба В. Сверхвозможности человека. Европейская концепция психической саморегуляции. СПб., 1997.

18. Кант И. Критика способности суждения. СПб., 1989.

19. Капица П. Л. Эксперимент, теория, практика. М., 1977.

20. Кармин А. С., Хайкин Е. П. Творческая интуиция в науке. М., 1971.

21. Касьянова К. О русском национальном характере. М., 1994.

22. Кара-Мурза С. Манипуляция сознанием. М., 2000.

23. Келли. Дж. Психология личности. Теория личных конструктов. СПб., 2000.

24. Клайн М. Математика — утрата определенности. М., 1984.

25. Конфликтология: Учебник. СПб., 1999.

26. Конфуций. Я верю в древность. М., 1995.

27. Костандов Э. А. Восприятие и эмоции. М., 1977.

28. Крижанская Ю. С., Третьяков В. П. Грамматика общения. М., 1999.

29. Кузнецов Б. Г. Жизнь и творчество А. Эйнштейна. М., 1981.

30. Кукалев С. В. Опыты Йоги. Пособие по развитию таланта. СПб.,

1998.

13. Куликов Л. В. Психология настроения. СПб., 1997.

14. Кун Т. С. Структура научных революций. М., 1975.

15. Лабрюйер Ж. Характеры, или Нравы нынешнего века. М., 1974.

16. Ладанов И. Д. Практический менеджмент // Психотехника управ­

ления и самотренировки. М., 1995.

13. Jleeu-Брюль Л. Первобытное мышление. М., 1930.

14. Левин К. Разрешение социальных конфликтов. СПб., 2000.

15. Левитин К. Е. Личностью не рождаются. М., 1990.

16. Леонтьев Д. А. Психология смысла. М., 1999.

17. Ликсон Ч. Конфликт — семь шагов к миру. СПб., 1997.

18. Лилли Д. Парный циклон. Киев, 1995.

19. Линкольн У. Ф. Переговоры. СПб.; Рига, 1998.

20. Личко А. Е. История глазами психиатра. СПб., 1996.

21. Лобачев В. И., Павлова Л. П. Парадоксы мышления. СПб., 1994.

22. Лурия А. Р. Маленькая книжка о большой памяти. М., 1968.

23. Лутошкин А. Эмоциональные потенциалы коллектива. М., 1988.

24. Лоренц К. Агрессия (так называемое «зло»), СПб., 2001.

25. Лыткин В. М., Шамрей В. К., Койстрик К. Н. Посттравматичес- кие стрессовые расстройства. СПб., 1999.

26. Мамардашвили М. Необходимость себя. Введение в философию. М., 1996.

27. Маслоу А. Психология бытия. М., 1997.

28. Меерович М. И., Шрагина Л. И. Технология творческого мышле­ния: Практическое пособие. М., 2000.

29. Менделеев Д. И. Попытка химического понимания мирового эфи­ра. СПб., 1905.

30. Мень А. Отвечая на вопросы. М., 1999.

31. Миллер Д., Галантер /О., Прибрам К. Планы и структура поведе­ния. М., 1964.

32. Митрофанов В. В. От технологического брака до научного откры­тия. СПб., 1998.

33. Мозг и разум / Под ред. Д.И.Дубровского М., 1994.

34. Налимов В. В. Спонтанность сознания. М., 1989.

35. Некрасов С. Н., Возилкин И. В. Жизненные сценарии женщин и сексуальность. Свердловск, 1991.

36. Немчин Т. А., Цыцарев С. В. Личность и алкоголизм. Д., 1989.

37. Никольская И. М., Грановская Р. М. Психологическая защита у детей. СПб., 2001.

38. Обозов Н. Н. Психология менеджмента. СПб., 1997.

39. Олпорт Г. Личность в психологии. Теории личности. СПб., 1998.

40. Ощепков П. К. Жизнь и мечта. М., 1977.

41. Павлов И. П. Избранные произведения. М., 1951.

ИЗ. Пезешкиан Н. Позитивная семейная психотерапия. М., 1992.

114. Перлз Ф. Эго, голод и агрессия. М., 2000.

115. Петровский В. А. Психология неадаптивной активности. М., 1992.

116. Пойа Д. Математика и правдоподобные рассуждения. М., 1957.

117. Поэзия и проза Древнего Востока // Библиотека всемирной ли­тературы. М., 1973.

118. Проблема разрушительного поведения // Региональная програм­ма исследований СПб. / Ред. А. И. Петровская. СПб., 1992.

119. Психологические проблемы межнациональных отношений. М., 1989.

120. Психология национальной нетерпимости. Минск, 1998.

121. Пуанкаре А. Наука и метод. СПб., 1910.

122. Равен Дж. Педагогическое тестирование. Проблемы, заблужде­ния, перспективы. М., 1999.

123. Райгородский Д. Я. Психология и психоанализ власти: Хрестома­тия: В 2-х т. Самара, 1999. Т. 2.

124. Регирер Е. И. Развитие способностей исследователя. М., 1969.

125. Риман Ф. Основные формы страха: Исследование в области глу­бинной психологии. М., 1998.

126. Роджерс К. Теория самости. М., 1976.

127. Рождение изобретения. Стратегия и тактика решения изобрета­тельских задач. М., 1995.

128. Розет И. М. Психология фантазии. Минск, 1977.

129. Романова Е. С., Гребенщиков Л. Р. Механизмы психологической защиты: Генезис, функционирование, диагностика. Мытищи, 1996.

130. Самохвалов В. Психический мир будущего. Симферополь, 1998.

131. Саморазрушающее поведение у подростков // Сборник научных трудов. JI., 1991.

132. Сидоренко Е. В. Опыты реориентационного тренинга. СПб., 1995.

133. Смирнов П., Безносюк Е., Журавлев А. Психотехнологии. Компь­ютерный психосемантический анализ и психокоррекция на нео­сознаваемом уровне. М., 1996.

134. Спивак Д. Л. Лингвистика измененных состояний сознания. Л., 1986.

135. Стиль человека: психологический анализ / Под ред. А. Либина. М., 1998.

136. Столетов А. Г. Общедоступные лекции и речи. М., 1902.

137. Творчество: Сборник. Пг., 1923.

138. Тихомиров О. К. Психологические исследования интеллектуаль­ной деятельности. М., 1979.

139. Толстой Л. Н. Собрание сочинений / Под ред. А. И. Бирюкова. М., 1913. Т. XVII, XVIII.

140. Ухтомский А. А. Интуиция совести // Письма и записные книж­ки. СПб., 1996.

141. Фестингер JI. Теория когнитивного диссонанса. СПб., 1999.

142. Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.

143. Фромм Э. Иметь или быть? М., 1990.

144. Хайдеггер М. Феноменология и трансцендентальная философия ценности. Киев, 1996.

145. Хаксли О. Вечная философия. М., 1997.

146. Хекхаузен X. Психология мотивации достижения. СПб., 2001.

147. Хеллер С., Стил Т.. Л. Монстры и волшебные палочки. Киев, 1995.

148. Хорни К. Наши внутренние конфликты. СПб., 1997.

149. Хрестоматия по телесно-ориентированной психотерапии и пси­хотехнике. М., 1997.

150. Хризман Т. П., Еремеева В. Д. Мальчики и девочки — два разных мира. СПб., 1998.

151. Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности. СПб., 1997.

152. Цицерон. О старости, о дружбе, об обязанностях. М., 1975.

153. Цуканов Б. И. Время в психике человека. Одесса, 2000.

154. Чалдини Р. Психология влияния. СПб., 1999.

155. Чутко И. Мост через время. М., 1989.

156. Шанс на приключение. Техника, молодежь, творчество. Петро­заводск, 1991.

157. Эйнштейн А., Инфельд J1. Эволюция физики. М., 1948.

158. Эйнштейн А. Памяти Пауля Эренфеста. Физика и реальность. М., 1965.

159. Энтони Р. Преодолеть невозможное (Искусство конструктивного мышления). СПб., 1997.

160. Эриксон М. Мой голос останется с вами // Обучающие истории Милтона Эриксона. СПб., 1995.

161. Эткинд А. М. Эрос невозможного // История психоанализа в России. М., 1993.

162. Юнг К. Г. Аналитическая психология. СПб., 1994.

163. Юнг К. Г. Психологические типы. СПб., 1995.

164. Якокка Л. Карьера менеджера. Тольятти, 1995.

165. Child I. L. The personality in the culture // Handbook of personality theory and research. Chicago, 1962.

166. Dewey J. How we think. N.Y., 1964.

167. Erikson E. H. Childhood and society. New York, 1964.

168. Fadiman J. Personality and Personal Growth. N. Y.; London, 1976.

169. Lewis J. Reconstructing the cult experience: Post-involvement attitudes as a function of mode of exit and post-involvement socialization // Sociological Analysis, 1986.

170. Peris F. S. Gestalt Therapy verbatim. Lafaiette, Calif., 1969.

171. Rugg H. Imagination. N.Y.; London, 1963.

172. Torrance E. R. Guilding creative talent. N.Y., 1962.

173. Wallis G The art of thought. London, 1946.