Глава 14. Высвобождение энергии конфликта в процессе творчества

Научная жизнь может быть исполнена страсти, красоты, надежды для всего человечества и нести откровения от­носительно нравственных ценностей.

А. Маслоу

Причин возникновения внутриличностных и межличностных конфликтов много. Анализ самых важных из них поможет нам понять, как связаны между собой конфликт и творчество.

1. Бывает ли творчество без конфликта?

Предельная целостность личности не только невозможна, но и нежелательна. Цель — не абсолютная гармония и не застой, к которому могло бы привести устранение конфликтов, а творческое превращение деструктивных конфликтов в конструктивные.

Р. Мэй

Конфликт разрастается, когда у человека не складываются от­ношения с социальной средой. Если защита личности слаба, а дав­ление социальной среды не позволяет реализовать свои потреб­ности — возникает внутриличностный конфликт, который в сча­стливых обстоятельствах оставался бы спящим. При этом будем иметь в виду, что давление среды усиливается вследствие распро­страненного в обществе страха перед всякими психическими от­клонениями. Общество усердно ограждает своих граждан от лю­дей с психическими отклонениями. Изгнание из общества лиц с показателями, отличными от средних, — грозное оружие обще­ственного мнения, используемое для обеспечения спокойствия большинства, для воспитания у людей конформности. При этом упускается из виду, что наличие акцентуации может свидетель­ствовать о таланте. Оно не всегда говорит о таланте, но всегда накладывает на человека отпечаток неповторимой оригинальнос­ти. Тем самым внутриличностный конфликт создает условия для выявления таланта, но не всегда: при разном сочетании обстоя­тельств он может привести и к формированию гения, и к разви­тию бреда. Это зависит от гармоничности соотношения между различными чертами характера [140].

Такой конфликт не всегда бедствие. Как отмечал известный психиатр Кречмер, люди, носящие в себе задатки внутреннего конфликта, являются наиболее творческими натурами. Великому Горацию принадлежит высказывание, что несчастье имеет свой­ство вызывать таланты. Психологи установили, что направление развития внутреннего конфликта зависит от умения человека раз­водить реальные и идеальные цели, формировать мотивы, на­правляющие его поведение к определенному совпадению между позывом «Я хочу» и призывом «Я должен». При радикальном рас­хождении между этими мотивами разряд конфликта в творчество тормозится невозможностью процесса эффективной сублимации.

Иногда причина такого жестко капсулированного конфликта, затрудняющего эффективную сублимацию, имеет глубокие дет­ские корни и связана с неудачей реализации детских потребнос­тей. Например, типичное детское сексуальное любопытство при вытеснении может сублимироваться по-разному. Благоприятное, в плане данной книги, направление ведет через первичное пре­вращение любопытства из сексуального в другой вид интереса тоже конкретной направленности, затем наблюдается иррадиация и превращение частной любознательности в общую и, наконец, последняя перерастает в мощное влечение к исследовательской деятельности. В этом случае место сексуального удовлетворения в конечном счете замещает удовлетворение от чувства овладения своим мыслительным процессом. Конечно, причины, активизи­рующие сублимацию, возникают не только в детстве. Однако дет­ские запасы энергии мощнее и поэтому сублимация в творчес­кий процесс может быть эффективнее.

Не только детские проблемы, но и конфликты взрослых иногда несут в себе существенный энергетический заряд. Он осо­бенно велик при трагическом несовпадении между мечтой и дей­ствительностью, приводящем к ломке идеалов. При самом небла­гоприятном развитии процесса разрушение идеалов и целостной Модели Мира выливается в самоубийство. Анализ причин суици­дов показывает, что в их основе — глубокое неудовлетворение жизнью и разбитое, пусть и идеалистическое, представление о своих возможностях. Если в этот момент энергетический запас человека мал — он сникает, развитие прекращается и он регрес­сирует. Избыточный энергетический запас тоже опасен, он мо­жет побудить его к бунту — неуправляемой внешней агрессии, или самоубийству — аутоагрессии. В оптимальном варианте чело­век способен справиться с возникшими проблемами продуктив­но — он сублимирует энергию конфликта, перестраивает Модель Мира и формирует новые виды поведения в соответствии с но­выми жизненными ценностями. Таким образом, если не доводить конфликт до крайности, встреча с неразрешимым, как полагает человек, противоречием, вызывающим предельное эмоциональ­ное напряжение, может способствовать катарсису, прорыву. Ин­туитивно возникают новые ценности и соответствующие им фор­мы деятельности и отношений со средой. Эти новые отношения снимают противоречие за счет изменения исходной ситуации, тем самым избавляя человека от ощущения диссонанса, давая ему возможность примириться с ситуацией и даже наслаждаться ею. Тогда можно считать, что человек творчески справился с си­туацией. Эти переживания могут иметь следствием импульс к раз­витию и совершенствованию.

Работа практического психолога часто сталкивает меня с про­блемами, когда для того, чтобы экстренно вывести страдающего человека из кризиса, необходимо разработать индивидуальную стратегию. Анализируя множество подобных ситуаций, можно увидеть, что самый продуктивный путь вывода клиента из глу­бокого конфликта — это построение с его помощью и на поле его интересов новой жизненной перспективы, способной оправ­дать его усилия по нормализации своего состояния. При этом главная трудность состоит в организации этой новой перспекти­вы клиентом как бы самостоятельно, без давления извне. При этом его актуальное состояние — полная потеря сил и интереса к жизни. Приведу один пример из своей практики.

Ко мне обратилась одна знакомая с просьбой помочь ее мужу. Он был крупным инженером в одном из закрытых ин­ститутов, конструктором детали изделия, которую я условно буду называть «прокладкой». Когда всю тему закрыли и его уволили из института, то, потеряв интересы, статус и сферу значимого профессионального общения, он сделал попытку самоубийства. Жена опасалась повторения суицида. Кроме того, перед попыткой суицида в его поведении появились колебания между агрессивностью и тягой к алкоголю. По­этому после того, как он пришел в себя, жена «притащила» его ко мне. Он смотрел на меня весьма скептически, совер­шенно не понимая, о чем можно говорить с таким про­фаном, как я. Однак#жена настаивала, и он согласился поддерживать беседу.

Это был крупный, вальяжный, самовлюбленный мужчи­на, смотрящий на всех «сверху вниз». Он долго рассказывал мне, что он — натура творческая и совсем не похож, напри­мер, на тех, которые разводят на даче клубнику и помидо­ры, а машину используют как грузовик. Постепенно с помо­щью вопросов я подобралась к тому, как он проводит вре­мя, когда бывает на своей даче. Оказалось, он ухаживает за цветами. Углубившись в эту тему, удалось выявить, что это не всякие цветы, а его любимые астры. Далее выяснилось, что об астрах он знает очень много. Поняв, что удалось на­щупать живой интерес, не связанный с перспективами «про­кладки», и достаточно настырно натоптавшись на поле этой темы, я перевела беседу в другое русло. Мой интерес теперь сконцентрировался на компьютерах. Есть ли он у него дома, какой марки, работает ли Интернет? На все вопросы я по­лучила положительные ответы, правда, в достаточно презри­тельном тоне: «У специалистов такого масштаба, как я, это­го и не может не быть!» Далее мы долго и скучно беседова­ли о преимуществах компьютерной почты и общения через нее. На этом наше непосредственное общение закончилось.

В дальнейшем его жена информировала меня о положении дел по телефону. Сначала она сказала, что, вернувшись от нас, он не выключает компьютер, занимаясь каким-то сай­том. Затем сообщила, что он, обложившись литературой, си­стематизирует свои сведения об астрах. Потом упомянула, что настроение мужа несколько улучшилось, когда пошли отклики на его материалы о рассаде и семенах. Затем сама позвонила мне и сообщила, что в гости к ним приедет дама из Голландии, интересующаяся астрами. После этого долго связи не было, а потом я узнала, что он уже полноправный член нескольких международных организаций цветоводов и успешно работает на этом поле. Однажды мы случайно встре­тились в общей компании, и он так же снисходительно об­щался со мной, поскольку я так же мало знала об астрах, как о тех «прокладках».

Сумеет ли человек творчески разрешить кризисную ситуацию, выйти из нее победителем и стать более подготовленным к после­дующим ударам судьбы? Это зависит от многих факторов. Преж­де всего от энергетического потенциала (есть ли силы для про­рыва?). Далее от организационных особенностей личности, опре­деляющих направление прорыва (созрело ли представление — куда двигаться?). Если два указанных необходимых условия вы­полнены, человек готов не только к изысканию новых путей к давно известным целям (для этого большой мощности не требу­ется), но и к усмотрению новых, что требует большей энергии. Понятие психологической силы и психологического напряжения ввел П. Жане. Он отмечал, что в норме организация психики мас­кирует энергетический потенциал, работающий на поддержание этой организации, но в экстремальных условиях он становится явным. Тогда энергетическая сторона мотивационного процесса становится видной тем более отчетливо, чем сильнее акцентуа­ция характера личности, поскольку направление прорыва тесно связано со спецификой акцентуации, т.к. она определяет избира­тельную чувствительность в отношении определенного рода пси­хогенных воздействий. Если от силы психики зависит, проявится ли интуиция, то от акцентуации — в чем именно она проявится и как. В общем случае процесс будет скатываться к слабым мес­там психики, к местам максимальной чувствительности. Поэтому на нестабильность и изменчивость окружающего мира первыми и особенно остро реагируют лица с наличием доминирующего интереса (зоной искусственно созданной повышенной чувстви­тельности) или вообще повышенно чувствительные и тревожные люди, среди которых много творчески одаренных.

Исходный, врожденный энергетический запас личности мо­жет как бы пополняться (эффективнее использоваться) вслед­ствие влияния успеха, осознания масштаба цели, ее личной или общественной значимости. Ощущение пополнения энергетическо­го запаса может быть представлено так: осознание грандиознос­ти поставленной перед собой цели постепенно трансформирует всю Модель Мира, поднимая эту цель на вершину иерархии сис­темы ценностей и тем самым концентрируя вокруг нее ресурсы организма — делая его все более способным к этой цели продви­гаться. Поэтому при ориентации на проблему, поставленную выше всех других, проблему, которую человек считает своей жизненной миссией, он обретает максимальные возможности. Полная сосредоточенность на проблеме минимизирует или даже исключает побочные траты энергии. Например, Рибо [80] описал больного, страдавшего в течение ряда лет меланхолией. Его здо­ровье было весьма ослаблено, но когда он внезапно сделался одержимым манией величия и должен был реализовать глобаль­ные замыслы, организм претерпел глубокие изменения и его силы существенно окрепли. В творчестве, поставив перед собой значимую цель, человек себя тем самым интуитивно лечит. Мно­жество примеров убедительно показывает, что абсолютная кон­центрация человека на проблеме, его приверженность задаче, долгу, призванию или полная поглощенность любимой работой исключают центрированность на себе и своих проблемах. Таким образом, актуальный запас сил человека организуется не только его врожденными особенностями, но и его успешностью. Если запас исходной энергии определяет масштаб формулируемой за­дачи, то значимо и обратное влияние. При ощущении успеха в продвижении к решению имеет место суммирование исходного импульса и поддержки от достигнутого успеха. В результате ощу­щение силы возрастает, а возникающий катарсис способен пре­образить человека.

2. Периодичность успехов и поражений в творчестве

Несерьезно думать об отношении Пастера к награде, здоровью, пище, сну или семье как о первоисточнике его преданности своему делу. Длительное время он забывал обо всем этом, растворяясь в белой горячке исследовательской работы. И та же страсть прослеживается в историях гениев, которые при жизни так мало или вовсе ничего не получали в награду за свой труд.

Г. Олпорт

Даже при наличии достаточного энергетического ресурса и сформированных интересов не в каждый момент может произой­ти творческий прорыв. Уже в древности была подмечена опреде­ленная цикличность творческих взлетов и падений. В чем ее при­чины? Источником периодичности процесса творческой активно­сти личности в последние десятилетия стали считать пульсации ее Модели Мира. В соответствии с представлениями Дж. Келли [72], система элементов, включенных в Модель Мира, постоян­но пульсирует от состояния расслабления к возбуждению. В со­стоянии расслабления связи между элементами этой системы ос­лабевают и тогда чувствительность к новому возрастает. Изме­ненная чувствительность позволяет перегруппировать старые све­дения, образовать между ними новые связи и включить в Модель Мира новую информацию. Стадия сжатия их закрепляет новые связи и завершает творческий цикл. У разных людей периодич­ность пульсаций может существенно различаться, и эти различия определяют интервалы творческой мобильности.

Коль скоро на разных фазах цикла проницаемость Модели Мира разная, то важна длительность периода повышенной чув­ствительности и мера открытости представлений. Ведь в эти пе­риоды у человека можно наблюдать повышенную готовность к пересмотру своих позиций под давлением опыта [135]. В периоды повышенной чувствительности рассматриваемые человеком гипо­тезы не так быстро затвердевают, они не сразу превращаются в концепции, а тем более — в аксиомы, т.е. имеется время для их уточнения и коррекции.

Длительность периода спада творческой активности может быть связана не только с указанной периодичностью, т.е. инди­видуальной динамикой обменных процессов, но и с объемом полученной за определенное время новой информации. Если не­который личный порог превзойден, то новые сведения, требую­щие дальнейшей перестройки Модели Мира, встретят мощное сопротивление, а идея, появляющаяся на этапе спада, покажет­ся фантастической. В этот период у человека обостряется чувство ограниченности своих возможностей, старые способы представ­ления будущих событий теряют прогностическую силу и тогда затруднения вызывают даже те типы задач, которые решались ранее. Вместе с тем пределы, ощущаемые в этот период челове­ком как абсолютно непроходимые, — непроходимы временно! Ведь они предопределены не структурой реального мира, а со­циально закрепленными и принятыми концепциями этого мира.

Ситуация в период спада обостряется тем, что при крити­ческом рассогласовании возможностей индивидуальной Модели Мира с новой информацией активизируется психологическая защита.

В рассказе Р. Джоунса «Уровень шума» психолог Бэрг с го­речью говорит: «Мы постепенно взрослеем, и по мере того, как мы учимся в школе и получаем образование,)в наших фильтрах шума появляются ограничительные уровни, кото­рые пропускают лишь ничтожную часть сведений, приходя­щих из внешнего мира и из собственного воображения. Фак­ты окружающего мира отвергаются, если они не подходят к установленным уровням, и тем самым творческое воображе­ние суживается».

Восприятие новостей, носящих фундаментальный характер, вызывает у человека глубинную тревогу, приближая его к грани­це привычного и понятного ранее. У каждого существует свой предел способности переносить необычное, за которым наступа­ет реакция панического страха и беспомощности, автоматически приводящая к включению психологической защиты. Эти негатив­ные ощущения связаны с тем, что разрушению сопротивляется индивидуальная Модель Мира, поскольку с исчезновением ядра неадекватной становится система усвоения и синтеза информа­ции, сформировавшаяся в ходе взаимодействия человека с его средой. А ведь только используя ее, человек может удерживать психику в уравновешенном состоянии, понимая, что может про­изойти. Разрушение этой системы делает невозможным целенап­равленное действие, и для его восстановления надо перестраи­вать Модель Мира, а новые включенные в нее ценности потре­буют перестройки всех форм взаимодействия с людьми. Приведем один случай из нашей практики.

Однажды ко мне обратился молодой человек, только что вернувшийся с афганской войны. Поводом к обращению было нарушение сна. В ходе беседы с ним обнаружились и другие проблемы. Уходя в армию, он оставил дома невесту 18 лет. Однако после возвращения он обнаружил, что все, ранее имевшее для него смысл и значение (в том числе и невеста), теперь представляется детскими игрушками. Невес­та не понимала, в чем провинилась, его родители осуждали такое его отчуждение. На вопросы «Почему?» и «Не появил­ся ли кто-то другой в твоей жизни?» он ответил, что теперь он просто не представляет себе, о чем можно говорить с этой «куколкой ясельного возраста». Теперь он совсем ины­ми глазами смотрит на жизнь, навидался и натерпелся та­кого, что всякое общение даже с родителями и то весьма затруднительно, не говоря уж об «этом котенке»! Он был убежден, что родителям предстоит примириться — и не только с этим.

Из сказанного понятно, что в указанной периодичности пе­риоды спада могут быть продолжительнее периодов подъема творческих возможностей личности. При этом имеет значение и то, что новым вспышкам активности предшествует интервал кризиса. Сигнал наступления кризиса для человека, его пережи­вающего, — нарастание тревоги. Негативные переживания выс­тупают результатом подсознательного заключения о том, что ги­потезы, которыми человек пользовался ранее, уже не примени­мы для предвидения событий. В этой тягостной ситуации растет чувствительность и повышается вероятность размывания старых программ поведения и формирования новых, соответствующих возникшей ситуации. Именно тревога и потрясение от вдруг по­явившейся беспомощности помогают сформировать новый взгляд на мир и подготовить качественный скачок — например, пере­ход от левополушарного к правополушарному восприятию мира. Если кризис затягивается, то успевают включиться защитные ме­ханизмы, представляющие собой отрицание, отсрочку или мас­кировку проблем, с которыми, как считает человек, в данный момент справиться невозможно. В этом случае человек может уйти из поля конфликта, не решив проблему.

Колебательный процесс творчества, связанный с собственны­ми пульсациями Модели Мира, может модулироваться и пере­менным успехом борьбы внутренних мотивов с социальными ценностями. Часто перед человеком встает какая-нибудь серьез­ная проблема, например такая: чему отдать предпочтение — про­екту лично интересному, но весьма проблематичному с точки зрения достижений, или непривлекательному, но реалистичес­кому, социально поддерживаемому, т.е. такому, который ведет к получению вознаграждения? Если для флегматика более приемлем первый путь — приоритета собственных интересов, и вознаграж­дением для него служит появление нового ощущения — чувства познания, то сангвинику всегда нужно быстрое и ощутимое об­щественное признание, что и усиливает сомнения и колебания.

Совокупность таких факторов, как врожденный и накоплен­ный запас энергии, влияние акцентуации и периода пульсаций Модели Мира, формирует характерные конфликтные черты твор­ческой личности. Здесь мы отметим только некоторые из них: неуступчивость, внутреннюю рассогласованность, определенную эгоистичность и склонность к сомнениям.

Неуступчивость, свойственная одаренным людям, связана с их стремлением утвердить новое, вырвавшись за пределы устояв­шегося и общепринятого. Вполне естественно, что такое стрем­ление вызывает ожесточенное общественное сопротивление. Воз­никает конфликт с коллегами. Бунтари не находят понимания и вызывают раздражение даже у близких им людей. Вследствие сво­ей принципиальности и нежелания идти на компромисс (как считают окружающие, из-за своего упрямства, достойного луч­шего применения), они становятся мишенью и дают повод для «охоты на ведьм», когда всякий их поступок, идущий вразрез с интересами других, воспринимается как агрессия. Здесь имеет место глубокое непонимание того, что самореализация в творче­стве требует умения упорно отстаивать свою позицию. Такая рас­становка сил вызывает ответную агрессию, поскольку творческая личность должна быть способна набраться духу и сказать: «А ведь все совсем не так, как считали до сих пор».

Внутренняя неуступчивость часто трактуется окружающими не только как упрямство, но и как эгоизм. В принципе самоакту­ализация не может быть полностью бескорыстной. Автор, влюб­ленный в свою идею, которая кажется ему логичной и изящной, все время пытается ее отстаивать. При этом из группы достаточ­но неоднозначных фактов и аргументов он стремится сделать вы­бор в свою пользу, т.е. в пользу своей идеи.

Бытует мнение, что у творческих людей плохой характер. В этом есть доля правды. В отсутствие необходимых ресурсов, когда не хватает сил довести решение задачи до конца, нередко, не отдавая себе отчета в том, что делает, пытаясь привести себя в нужное возбужденное состояние, человек может сам провоциро­вать конфликт и из него черпать энергию. Это вызывает раздра­жение окружающих, которые видят, что для достижения постав­ленной цели человек специально «нарывается на неприятности». Тогда он любую ситуацию оценивает как негативную, а потом с удовольствием на все лады «пережевывает» последствия, возбуж­дая себя и оправдывая свои действия.

Например, так поступал Резерфорд. Когда у него возни­кали явные противоречия между результатами экспериментов и существующими теориями, он шел на явную конфронта­цию с коллегами, публично оценивая свои результаты поло­жительно, поскольку был уверен, что именно эти противо­речия между теоретическими положениями и практикой по­могут ему достигнуть дальнейшего прогресса в науке.

Внутренняя рассогласованность и некая двойственность харак­тера в принципе присущи любому творческому человеку. По мне­нию К. Юнга [163], в начале творческого процесса человек и должен быть неуравновешен, а при указании ему на его непос­ледовательность — даже «взрывчат». Такая взрывчатость связана с тем, что, принимая некое решение, он переживает сожаления по отринутому. Подобная двойственность помогает ему продви­гаться к открытию. И чем сложнее научная проблема, чем выше интеллектуальный и творческий потенциал занятого ею челове­ка, тем менее предсказуемы его поступки. А окружающими такая непредсказуемость действий воспринимается как поведение, на­правленное против социальных норм.

Человек творческий часто пропитан жгучим соком сомнений. Ему свойственны терзания и колебания по любому поводу. У на­тур, больше склонных к рефлексии, чем к действию (флегмати­ков и меланхоликов), вкус к полноте и гармоничности решения развивает нерешительность. Требовательность к самому себе в этом случае не столько помогает им раскрыть свои возможнос­ти, сколько их ограничивает. Тем не менее нередко люди и дру­гих темпераментов специально воспитывают в себе потребность к постоянному критическому переосмыслению незыблемых истин. Как неоднократно отмечал Ж. Ренар: «Всегда оставаться неудов­летворенным — в этом сущность творчества». Например, Г. Ко­зинцев писал, что заканчивает все свои постановки с ощущени­ем непереносимой боли от того, что «не так», «не то», с ощу­щением тоскливого неудовлетворения [65, с. 104].

3. В чем проявляется творчество?

Творчество — универсальная функция человека, которая ведет ко всем формам самовыражения.

А. Маслоу

В чем проявляется творчество? Во всем! Возможность про­явления творчества существует повсюду. Например, если еще столетие назад человек мог только пассивно слушать музыку на концерте, то с появлением первых граммофонов он получил возможность сам формировать репертуар концерта для себя, по­том — управлять громкостью, потом — тембром и оттенками зву­чания. С появлением «караоке» человек получил возможность уча­ствовать в исполнении. Еще большие возможности дают музы­кальные синтезаторы, которые становятся все более доступными для непрофессионалов.

Вопрос «Как оно проявляется?» мы разделим на части. Сна­чала обсудим меру проявления. Для нас это принципиально, по­скольку применительно к творчеству редко употребляют слова «более» или «менее». В обыденном сознании творческие про­явления редко бывают относительными, они всегда абсолютны: человек либо творческий, либо нет, третьего не дано. Такое отрицание разной меры проявления творчества приводит к лож­ному впечатлению невозможности изменения и развития имею­щихся когнитивных способностей. Хотя такая позиция связана с существенными особенностями творческого процесса (неосо­знаваемое™ некоторых его этапов), она препятствует внедре­нию методик развития творческого потенциала личности. Имен­но неспособность осознания подробностей процесса приводит к представлению о нем как о неуправляемом, неожиданном и не­предсказуемом. Мы стоим на иной точке зрения, исходя из того, что уровень творческих возможностей можно не только измерять, но и развивать. Соответственно имеет смысл приме­нение различных технологий, способствующих углублению этих способностей.

Теперь обратимся к ответу на вопрос, «где» проявляется творчество. Полигон для развития творческих способностей

23 Конфликт и творчество

уменьшается все большим вытеснением из системы труда ин­теллектуальных операций. Прогресс ведет к тому, что техника постепенно берет на себя все больше функций, ранее выпол­нявшихся человеком. Следствием этого являются формализация процессов и упрощение алгоритмов, исключающие для испол­нителя необходимость творческого подхода. Одновременно с транслированием определенных функций технике происходит передача их человеком-универсалом высокой квалификации группе технических исполнителей. Потребность в творцах сужа­ется. Однако творчество не ограничивается разработкой ориги­нального продукта. К творчеству относится и умение посмот­реть на мир с иной точки зрения, т.е. особый тип восприятия. И ученый, создающий новый продукт в виде оригинальной гипотезы, соединяя в одно целое противоречащие друг другу факты, и мальчик, сказавший, что «король голый», восприни­мают мир творчески.

На фоне сужения поля приложения творческих способнос­тей исподволь, но повсюду обнаруживается тяга к иным фор­мам творческой деятельности. Во имя чего? Такая деятельность позволяет удовлетворять глубинные потребности личности. Бес­численные описания творцами ощущений, сопровождавших открытия, говорят о том, что они связаны с эмоциональными и даже энергетическими переживаниями, с мощнейшими вспышками или озарениями. При этом творцы обычно идут к своим достижениям долгие годы, накапливая информацию в определенной области знаний, поддерживаемые целеуст­ремленным интересом, направляющим их продвижение к вож­деленной цели. Сторонники иных, патологических или соци­ально неприемлемых путей самоактуализации не способны к столь длительным усилиям. Однако при современном уровне развития технологии обучения творчеству скорость получения результатов может быть существенно увеличена, а эмоциональ­ное сопровождение достижения — существенно усилено. По­этому и возрастает вероятность заменить патологические пути удовлетворения самоактуализации — творчеством. (Эти тех­нологические возможности мы рассмотрим в заключительных главах книги.)

4. Преимущества самореализации в творчестве

Если кому-либо удается решить подлинно творческую задачу, в полной мере пережить состояние инсайта, то он переживает мощный эмоциональный подъем, который можно сравнить с религиозным экстазом или влюбленностью.

А. Эйнштейн

Почему лучше найти самовыражение в творчестве, чем в других формах? Большинство считает, что главным преимуще­ством творчества является отсутствие формирования зависимо­сти. Это не верно. Все, что доставляет человеку эмоциональное удовлетворение, ведет к зависимости — и любовь к Богу, и лю­бовь к человеку, и секс, и наркотики, и власть. Здесь важнее другие отличия. Во-первых, творчество — социально приемле­мый и поддерживаемый способ самоактуализации. Во-вторых, оно может дать длительное, практически не ограниченное во времени удовлетворение, не сопровождаемое самоистреблением. Важно подчеркнуть: тяга к творчеству определяется не только возможностью получения новых ощущений, но и достаточно продолжительным поддержанием себя в этом состоянии — пла­то. В отличие от этого способы достижения этих состояний, свя­занные с наркотическим экстазом, сексом и т.п., обеспечива­ют только кратковременное, пиковое достижение желаемых со­стояний — пунктир. Если же возникает непреодолимое стремление удерживать себя в одном из этих состояний, это приводит к возникновению не только психологической, но и физиологической зависимости.

Исторический опыт показывает, что творчество успешно про­тивостоит иным способам получения удовольствий. Однако про­никновение этого факта в сознание тормозится влиянием систем массовой информации. Слишком часто на экранах мы видим, что творческому процессу сопутствуют курение, алкоголь и наркоти­ки. Это не удивительно, поскольку для художественных произ­ведений нужен яркий образ и ряд каких-то видимых действий. Поэтому и происходит смещение акцентов — нечто второстепен­ное, сопутствующее выходит на первый план. При этом на самом деле большинство изобретателей отмечают, что в периоды про­дуктивной творческой активности потребление этих веществ у них резко понижалось. Если допустить, что творчество конкурен­тоспособно, то почему так много людей ищут иных путей само­реализации?

Одной из главных причин внутренней напряженности высту­пает переживание одиночества, и представляется, что творчество не может его преодолеть. Однако вспомним, что, с одной сторо­ны, человек тяжело переживает чувство одиночества, поскольку оно поддерживает его в состоянии тревожности, но с другой — полное слияние с другим может мешать становлению индивиду­альности. Возникают противоречивые тенденции: быть со всеми и не испытывать одиночества и тревоги или переживать разоб­щенность с людьми, но зато самоактуализироваться и стать ин­дивидуальностью. Уже Фромм [143] отмечал, что человечество выработало несколько способов разрешить это противоречие.

Первый — переход в органистическое состояние, достигаемое с помощью секса или наркотика. В этом состоянии человек ощу­щает полное слияние с другим человеком или даже слияние со всеми — полное растворение во внешнем мире. Это слияние на короткое время. избавляет человека от тревоги, но не снимает проблему (все прекрасно, но на миг!).

Второй — максимальное приспособление к группе, требующее от человека предельного конформизма. Для полного слияния с группой необходимо поступиться своим личным достоинством и в значительной степени утратить свое Я. Эти уступки приносят спокойное, надежное положение и понимание окружающих, но без взлетов. Такой путь дает впечатления менее яркие, но более стабильные, чем состояния транса («все прочно, но нет упое­ния!»).

Третий — любовь. Это самый полный способ преодоления оди­ночества. Духовно и физически сливаясь с любимым человеком, любящий объединяет себя с ним и делает существенный шаг к объединению со всем миром. При этом удается сохранить собст­венную целостность и индивидуальность. Однако не все в равной степени способны к движению этим путем, т.к. для него требует­ся развитая эмоциональная сфера личности и способность к са­моотдаче, а это дано не каждому.

Четвертый способ, который мы и будем подробно рассматри­вать в дальнейшем, — погружение в творческую деятельность. Сливаясь с предметом своего творчества, человек объединяет себя с миром. При этом нет утраты ни внешнего мира, ни свое­го Я. Для нас важно подчеркнуть, что этот путь проходит через формирование и удовлетворение высших потребностей.

5. Высшие ценности и творчество

Человек может проявлять творчество в своих общественных отношениях, в своем умении общаться с другими людьми, в способности экспериментировать в любой области знания.

Андерсон

Как известно, ведущими компонентами Модели Мира явля­ются мотивы, или ценности. Они обладают не только силой, но и направленностью. Каждый мотив побуждает возникновение ак­тивности, направленной на удовлетворение определенной по­требности, т.е. целенаправленное поведение. Личность характери­зуется не просто совокупностью мотивов, но их иерархической организацией — системой, в которую они объединены. Для ощу­щения полноты жизни человеку требуется не столько удовлетво­рение уже имеющихся у него потребностей, сколько появление новых — все более высоких. Именно потребности побуждают че­ловека действовать, создавая определенное напряжение, но смысл действию придает мотив. В этом аспекте потребности пред­ставляют собой нечто ситуативное, изменчивое, ценности же более стабильны и менее зависимы от ситуации. Кроме того, век­тор их воздействия на личность противоположен. Если потребно­сти толкают человека к чему-то, то ценности — притягивают.

Именно ценности и их иерархия формируют мировоззрение лич­ности как интегральное самосознание.

Что же представляют собой эти высшие ценности, одна из которых находится на вершине иерархии ценностей конкретного человека? Г. Олпорт [110] выделил 6 основных групп.

Теоретические. Человек, придающий особое значение этим ценностям, заинтересован в установлении истины в избранной им области науки и техники. Его характеризует рациональный и критический подход к жизни. Он в высшей степени интеллектуа­лен и чаще избирает для себя деятельность в области фундамен­тальной науки и философии.

Экономические. Человек, направляемый экономическими цен­ностями, избирает такое поле деятельности, которое связано с пользой или выгодой. Его характеризует исключительная практич­ность. Знания, не находящие применения, он считает бесполез­ными. Тем не менее его достижения в избранной области, где он проявляет энтузиазм и творческие способности, нередко откры­вали дорогу к блестящим достижениям в науке и технике.

Эстетические. Люди, вознесшие на вершину иерархии своих ценностей эстетические, больше всего ценят форму и гармонию. Они трактуют жизнь как ход событий, при котором каждый от­дельный человек наслаждается жизнью ради самого себя. Среди представителей этого типа много поэтов, музыкантов, художни­ков и творцов художественного склада.

Социальные. Высшими приоритетами для лиц, избравших со­циальные ценности, являются любовь и уважение со стороны ок­ружающих людей. Они считают любовь единственно приемлемой формой человеческих взаимоотношений и направляют свои твор­ческие усилия на соответствующее преобразование общества. Эта установка является альтруистической и бывает тесно связана с религиозными ценностями. Часто такие люди рассматривают те­оретические, экономические и эстетические подходы к жизни как холодные и негуманные.

Политические. Доминирующим интересом этого типа людей является власть. Лидеры в любой области обычно выше всего це­нят власть и влияние. Их творческие возможности направляются на обретение личной власти, влияния, славы и известности. И хотя на пути к этим целям они могут проявить творческий под­ход к достижению общественно значимых результатов, в целом эта дорога ведет к деградации личности.

Религиозные. Представители приверженцев этого класса цен­ностей стремятся к пониманию мира как единого целого. Для них религия является средством построения особой Модели Мира, позволяющей найти ответы не на вопросы «Как?» и «Что?», а «Зачем?» и «С какой целью?». Такая позиция воспитывает в них способность понимать и принимать любые формы проявления ок­ружающей среды, стремясь к пониманию высшего смысла миро­здания.

Мера влияния цели на поведение субъективно выступает обычно как мера осмысленности действия. Однако не все цели в равной степени могут быть осмыслены, поскольку высшие, ду­ховные ценности с трудом могут быть представлены в виде иерархии, их сложно упорядочить, придав им разное личное зна­чение. В этом плане осмысленность жизни положительно связана с глубинными религиозными убеждениями, т.е. с ценностями, которые выходят за пределы собственного Я и не требуют соот­несения с другими.

Из приведенного описания видно, что только одна группа ценностей знаменует интерес к творчеству как поиску истины во всех сферах человеческой жизни. Вместе с тем все перечисленные высшие потребности приводят человека к постановке целей, ко­торые настолько личностно значимы, что заставляют забыть о любых других, пожертвовать многими конкретными целями. Выс­шие потребности неисчерпаемы, поскольку не исчерпывает себя желание бесконечного. Перманентна потребность в добре, неуто­лима жажда поиска истины, ненасытен голод к красоте, к бес­конечно высокому.

6. Мотивация творчества

Когда имеете дело с проблемой или трудностью, старайтесь сделать эту затею интересной. Тогда сможете сосредоточиться на привлекательной стороне дела и не обращать внимания на тяжесть работы, которую предстоит сделать.

М. Эриксон

В настоящее время теории мотивации делят на два типа — теории тяги и теории толчка. Если теория толчка основана на идее необходимости внешних «стимулов», к которым относят давление обстоятельств, наличие проблемных ситуаций и конку­ренцию, то теория тяги — на понятии «потребностей», предпо­лагающих обязательное наличие внутренних мотивов поведения личности. Каждый человек действует под влиянием и внешних и внутренних мотивов, но результаты их воздействия зависят от индивидуальных особенностей. Еще К. Юнг [162] заметил, что судьбы одного типа людей — экстравертного — обуславливаются преимущественно внешними объектами их интересов, в то вре­мя как судьбы людей другого — интровертного — типа опреде­ляются прежде всего объектами их внутренней жизни.

А. Внешние мотивы

Когда не получают удовлетворения потребности, жить трудно; когда не получают пищу интересы или их нет — жить скучно.

М. Эриксон

Внешние мотивы опосредствованы культурой общества. Еди­ная культура во многом обуславливает совокупность используе­мых в ней символов, до некоторой степени одинаково понимае­мых всеми членами данного общества. С помощью этих символов организуется обобщенная Модель Мира, и те, кто овладевает этими символами, имеют общие взгляды на мир, что и служит основой для согласованных совместных действий. (Совершенно очевидно, что для современного человека восприятие жизни не может быть таким же, как оно было для Аристотеля, Канта и Достоевского. Например, было время, когда осознания индиви­дуальности еще не было. По мысли Ф. Энгельса, «человек Шекс­пира» отличается от человека античного искусства тем, что у Шекспира он уже не только тип, но и конкретный человек.) При согласованном понимании действительности у людей более конформных, находящихся под преимущественным влиянием внешних мотивов, даже творческие цели формируются под дав­лением интересов общества. Они возникают в поле наиболее зна­чимых на данный момент символов, соответствующих актуаль­ным потребностям и общим условиям жизни людей.

Внешние мотивы могут стать внутренними. Это происходит тогда, когда, кроме удовлетворения от полученного поощрения (внешнего мотива), возникает удовольствие от самого факта творческой деятельности (внутренний мотив). Исследования показали, что в самом начале любое обучение обусловлено определенным внешним поощрением (подкреплением). Однако если такое положение затягивается, подлинная любознатель­ность развиться не может. В этом случае соответствующая дея­тельность без подкрепления угасает сама собой, т.к. потреби­тельская тенденция преобладает над творческой. Такое угаса­ние мотивов достаточно часто наблюдается у людей, которым в детстве платили за успехи в учебе и уборку своей комнаты. Плодотворность воспитания и обучения в значительной степе­ни обусловлена эффективностью перехода внешних мотивов во внутренние. Такая трансформация обязана своим появлением механизму, получившему название «сдвиг мотива на цель»;

Этот сдвиг можно иллюстрировать ситуацией, когда мо­лодой человек отправляется в море, чтобы накопить денег на покупку дома. Однако постепенно море вытесняет мечту о доме, оно становится ему совершенно необходимым, т.к. только в море он чувствует себя счастливым.

Подобный сдвиг определяет формирование нового мотива де­ятельности, а следовательно, и новые потребности. Такое пре­вращение достигается в процессе воспитания, когда роль внеш­него поощрения постепенно замещается внутренним удоволь­ствием от способности справиться с задачей. Если подобного превращения не произошло, то возникает ситуация, когда внеш­нее подкрепление уже иссякло, а внутреннее еще не сформиро­вано. Тогда человек начинает жаловаться, что ему не хватает силы воли, чтобы заставить себя чем-нибудь заниматься. Однако на самом деле ему не хватает совсем другого — у него не возник интерес к самому делу.

Б. Установка на решение

Начало определяющей доминанты — предвестник деятельности, куда вскоре направится поток возбуждения.

Это раскрывает механизм влечений, интересов, интуиции: ум, беременный идеей, находит механизм для ее разрешения в ситуации другой деятельности либо даже во время сна.

А. Ухтомский

Большую роль в переходе от внешней мотивации к внутрен­ней играет укрепление осознанной установки на решение. Напри­мер, в буддийских историях подчеркивается, что ученик должен находиться в особом состоянии — состоянии готовности воспри­нимать знание. В противном случае он не способен воспринять все богатство учения. Подобная установка может быть усилена пау­зой — если жаждущего некой информации заставляют ее долго ждать, то формируется более глубинное отношение к предмету. Изменение отношения к чему-то — от восприятия его как навя­зываемого извне к восприятию его как необходимого лично — знаменует начало возникновения и постепенного углубления ме­ханизма доминанты.

Главная черта механизма доминанты — появление нового типа координации событий во времени. Этот новый тип связи обусловлен возникновением ансамбля, состоящего из главенству­ющего возбужденного очага («фокуса») и угнетенных областей. Такая организация позволяет доминанте выступать как универ­сальному механизму устранения лишних степеней свободы, фор­мирующему вектор поведения. Согласно Н. Е. Веденскому [92], механизм доминанты лежит в основе высокой и устойчивой ра­ботоспособности и творческой функции мозга, поскольку обес­печивает переход системы в новое энергетическое и информаци­онное равновесие. Установка обладает принудительным воздей­ствием на работоспособность, поскольку сама постановка некой задачи уже предполагает готовность решать именно ее и доста­точную убежденность в ее значимости и разрешимости. Однако если общая установка не подкрепляется на протяжении всего пути поиска результата, то интеллектуальные усилия человека быстро угасают. Для успешного завершения дела установка долж­на быть устойчивой, а устойчивость — определяться иерархией мотивов личности. Чем выше к вершине иерархии мотивов нахо­дится мотив решения этой задачи — тем устойчивее установка.

На высших уровнях этой иерархии мотивы связаны с осозна­нием целей жизни личности и средств, необходимых для их дос­тижения. Когда из всей иерархии установок актуально представ­лена лишь ведущая тенденция, психика наиболее устойчива. Сле­довательно, когда возникают сомнения в устойчивости установки, надо постараться ответить на вопрос: «Чем руковод­ствуется человек в данном деле? Направляются ли его действия частными мотивами или он ориентируется на мотивы большой временной перспективы, возможно, до конца жизни?» Высший уровень дает заказ низшим (их несколько, и они в некотором смысле взаимозаменяемы), которые изменяются под его влияни­ем, обеспечивая устойчивость.

Устойчивость установки подвержена воздействию внешних и внутренних факторов. Среди внешних основное влияние оказыва­ет неверие окружающих в способности конкретного человека ре­шить избранную задачу и предчувствие их отрицательного отно­шения к его усилиям. Снижают устойчивость установки и соб­ственные сомнения в разрешимости проблемы в разумные сроки на фоне реального уровня развития знаний. Отсюда становится понятной необходимость ограждать творческую личность от все­го, что подрывает в ней уверенность в себе, лишает сил.

В. Внутренние мотивы

То, что я делаю, я не назвал бы работой. Это высокое наслаждение, удовольствие, огромная радость, ни с чем не сравнимая.

JI. Ландау

Личные ценностные шкалы подсознательных и осознаваемых мотивов разделены и могут находиться в противоречии друг к другу, порождая внутренний конфликт. Такой конфликт — след­ствие доминирования в разных полушариях головного мозга мо­тивов разной направленности. Например, человек может осознан­но стремиться к социально поощряемой цели и искренне провоз­глашать достойный мотив своих поступков, а действовать в соот­ветствии с мотивами другой направленности, доминирующими на подсознательном уровне. Когда в структуре личности верх бе­рет осознанная часть (доминирует левое полушарие), то человек попадает под жесткий контроль социальных табу и мотивы его деятельности становятся в большей мере внешними. Если же до­минирует правое полушарие, он чаще следует бессознательным влечениям и руководствуется внутренними мотивами. Это разли­чие мотивации у научных работников отмечал еще А. Эйнштейн. Как-то, отвечая на анкету, он отметил [97, с.319], что в науке работают люди по крайней мере трех категорий:

• Первая — это те, кто наделен исключительными интеллек­туальными способностями. Они занимаются наукой с таким же увлечением и пафосом, как спортсмены. Наука для них — особо­го рода увлекательная интеллектуальная игра (этих ведет азарт), приносящая успех, который измеряется как в спорте. Это очень хорошая категория работников.

• Вторая — тоже интеллектуально одаренные. Они занимают­ся наукой так, как могли бы заниматься любым другим делом, доставляющим средства к существованию. Наука их интересует прежде всего как способ материального обеспечения (этих ведет меркантильность). Такие тоже не могут быть изгнаны из храма науки, они в нем необходимы и составляют большинство.

• Третья категория — это те, для которых наука является выходом «из тягомотины» повседневной жизни с ее повторяемо­стью и пустотой стремлений, когда одно ощущение сменяется другим. Если человека охватило ощущение, что все это бессмыс­ленно, и он ищет чего-то другого — это и есть представитель тре­тьей категории ученых, тоже необходимых науке. Этих людей ве­дет познавательный интерес. (Себя Эйнштейн относил к этой ка- тегории.)

Руководствуясь в жизни преимущественно внутренними мо­тивами, человек не столько знает, что он свободен, сколько ощущает свободу, т.к. поступает в соответствии с принципом удовольствия. На подсознательном уровне он ощущает себя хозя­ином самого себя, своего окружения и своего дела. Главным уро­ком, который В. Франкл [142] вынес из концлагерей Освенцима и Дахау, состоял в том, что наибольшие шансы выжить в нече­ловеческих условиях имели те, кто руководствовался внутренни­ми мотивами, устремленными в будущее. Так будущее управляет настоящим человека. Действительно, когда к творчеству челове­ка подвигают внутренние мотивы, то растет вероятность, что он будет плодотворным, его идея родится в срок, здоровой, и, тре­буя реализации, в дальнейшем будет побуждать эмоции и под­держивать усилия.

Как догадаться, что деятельность этого человека скорее всего направляется внутренними мотивами? Часто он выглядит от­сутствующим, отстраненным. Человеку, для которого главный мир — мир его работы, некая отстраненность дает возможность расслабиться. Если постоянно находиться внутри своей задачи, то в связи с перенапряжением ослабевает способность к суждению. Дистанцирование помогает отойти от задачи на такое расстоя­ние, которое позволяет увидеть проблему в целом [26]. В этот пе­риод общение с творцом может становиться затруднительным, поскольку окружающим не ясны причины изменения его пове­дения и отношений. Они не понимают, что творческая личность, создав оптимальную дистанцию с задачей и окружением, облег­чает себе достижение границы обычного и понятного и достига­ет снижения уровня мотивации до умеренного. Когда наметки решения имеются, но представляются неправдоподобными, для осуществления работы по соответствующей перестройке Модели Мира требуются не только силы, но и некоторое душевное рав­новесие.

Среди внутренних факторов надо отметить и сомнения твор­ческой личности в значимости избранной задачи и доступности ее решения на уровне индивидуальных знаний. Такие колебания выматывают, поскольку и без сомнений творцу приходится труд­но. Ведь значительно легче и приятнее полагаться на то, что одобряется и ценится друзьями, семьей, учителями и священно­служителями. Поэтому подчас свобода самовыражения в творче­стве выступает не только как благословение, но и как проклятие [29]. Под внешним и внутренним давлением человек может поте­рять мужество, необходимое для преодоления старых шаблонов и поиска новых путей.

Уровень силы внутренней мотивации зависит от этапа реше­ния задачи. Для успешного завершения творческого процесса по­лезнее умеренная мотивация. Слишком слабая мотивация ведет к бесцельному блужданию в поле решений, а слишком сильная подавляет спонтанность выдвигаемых способов решения. При из­быточной мотивации в борьбе между решимостью идти своим путем и страхом остракизма нередко верх берет страх, особенно если тревога приобретает крайние формы вследствие нетривиаль­ного результата. Поэтому потребность завершения творческого процесса наиболее эффективно реализуется в достаточно безо­пасных условиях.

Г. Поддержание высокой самооценки

Очень немного требуется, чтобы уничтожить человека: стоит лишь убедить его в том, что дело, которым он занимается, никому не нужно.

Ф. Достоевский

Как внутренние, так и внешние мотивы эффективнее направ­ляют деятельность на фоне повышенной самооценки. Заниженная самооценка обессиливает, а завышенная может выступать важ­ным фактором мобилизации творческого потенциала и реализа­ции скрытых возможностей человека. Поэтому оправданны уси­лия, направленные на повышение самоуважения, значимости ре­шаемой задачи и уверенности в успехе. Успешность деятельности зависит от представления о своих возможностях не в меньшей степени, чем от самих способностей.

Ярким примером отрицательной роли заниженной самооцен­ки может служить история Эренфеста.

Из воспоминаний его современников понятно, что этот талантливый физик отличался острым критическим умом. Поэтому многие ученые приглашали Эренфеста обсудить свои теории и эксперименты, и его творческий вклад в их работу был весьма существенным. Вместе с тем, как отме­чал Эйнштейн, трагедией Эренфеста были значительная не­дооценка собственных идей и преобладание критического мышления над конструктивным. Эти особенности лишали его мужества до конца разработать какую-либо из своих гипотез, он никогда не был достаточно уверен в их правоте и отвер­гал их. Таким образом, заниженная самооценка не поддер­живала в нем устойчивой установки на доработку своих идей, и они развивались другими. В тяжелый период своей жизни он посчитал себя абсолютно творчески недееспособ­ным и покончил жизнь самоубийством.

Понятно, как важно для творческой личности научиться под­держивать чувство собственного достоинства, подавлять в себе критическое начало, по крайней мере до тех пор, пока идея не созреет настолько, что ее можно будет выразить в эскизе или в нескольких словах, указывающих, в каком направлении следует двигаться. В противном случае временные неудачи в процессе ре­шения задачи могут породить неверие в свои силы, в существо­вание решения, что, в свою очередь, снижает самооценку, раз­рушает установку и тем самым понижает вероятность достижения результата. Тогда нарастает внутренний кризис. В довершение к этому окружающие люди могут подлить масла в огонь, истолко­вав неудачи как дефицит таланта или следствие некорректности постановки задачи — «не тот человек и не та задача». Для повы­шения иммунитета к упомянутым трудностям надо иметь в виду, что с точки зрения современников великое изобретение всегда преждевременно, а потому рассматривается как глупость и несу­разность. Еще Ф. М. Достоевский писал, что изобретатели и ге­нии почти всегда в начале своей деятельности (а очень часто и в конце) считались в обществе не более чем дураками [55]. Поэто­му никакой аргумент, даже корректное научное доказательство, не следует рассматривать как смертный приговор новой идее. Иначе можно упустить свое главное открытие. Иллюстрируем это положение несколькими известными примерами.

Так, в 1903 г. профессор Ньюком строго, с применением математики, доказал невозможность полета человека на ап­парате тяжелее воздуха. В том же году полетел самолет брать­ев Райт.

Представление, что электрон (частица) проходит одно­временно через две щели (подобно волне), казалось физикам шокирующим: этого не может быть! Однако они должны

были это воспринять, отказавшись от старой картины мира в этой ее части.

Английский химик Прайт упорно игнорировал большое число экспериментальных результатов, противоречащих его идее — выраженности всех атомных весов элементов целыми числами. Впоследствии его идея полностью подтвердилась, а задержка с доказательствами была связана с недостаточным уровнем техники химических исследований.

Уже в наше время доктора Г. А. Илизарова обвиняли в шарлатанстве: как можно удлинить конечности на десятки сантиметров?! Главный аргумент его противников звучал так: «Этого не может быть, потому что этого не может быть ни­когда». А теперь этому уже никто не удивляется.

Если обнаруживаются противоречия с общепринятыми нор­мами, то это не означает, что надо падать духом, полагая на­правление своих усилий заведомо неправильным. Многие ученые отмечали, что на начальных этапах развития теории все ее основ­ные положения кажутся парадоксальными, противоречащими требованиям здравого смысла.

Вспоминая о рождении планетарной модели ядра, Резер­форд отмечал абсурдность ее в свете классических представ­лений. Выдвигая теорию ядерного строения атома, он впол­не отдавал себе отчет в том, что, согласно классической те­ории, электроны должны падать на ядро вследствие потерь энергии на излучение. Аналогично и Бор, излагая свои по­стулаты и допущения о частоте излучения электромагнитных волн атомом, сознавал, что они находятся в явном противо­речии с общепринятым пониманием электродинамики, но представляются необходимыми при объяснении эксперимен­тально установленных факторов. Теперь эти постулаты вошли в каждый учебник.

Иногда излишняя критичность окружающих объясняется тем, что результативность исследователя связывается в обыден­ном сознании с достижением им окончательного результата или построением готового образца. Такая оценка успешности пред­ставляется неправомерной. Для глобальной проблемы коррект­ная постановка задачи — уже великолепный результат, посколь-

ку не исключено, что в данный момент невозможно добиться большего из-за того, что в смежных областях нет еще необхо­димых сведений.

Достаточно часто самооценка снижается из-за слишком мед­ленного приближения к цели. Подобное самоедство может быть ослаблено или даже предотвращено, если принять во внимание относительность темпов. Ведь, потребляя знания, добытые нау­кой на долгом пути развития и представленные в компактной форме, человек в школьные и студенческие годы осваивает мир быстрыми темпами и к этим темпам привыкает. Когда же он вы­ходит на передний край знаний и стоит перед неизведанным, он не может продвигаться с такой же скоростью, как раньше, ког­да стоял на плечах своих предшественников. Теперь он пробива­ется медленно и с большим трудом, и это естественно: ведь впе­реди нет проторенной дороги. В этих обстоятельствах у лиц, ори­ентированных на быструю победу и социальный успех, уровень интеллектуальной активности может снизиться, поскольку само содержание творческого процесса постепенно утрачивает для них интерес.

* * *

Заканчивая эту главу, вернемся к факторам, определяющим соотношение конфликта личных мотивов и поля творчества. Для того чтобы действия человека были осмысленными и творчески продуктивными, он в своих поступках должен руководствоваться целью, способной его инициировать. Только мера влияния цели на поведение и выступает как мера осмысленности действия. При этом для достижения результативности усилий влияние этой цели на поведение должно быть достаточно устойчивым. Такое пове­дение не должно управляться потребностями, а только ценнос­тями и желательно высшими. Это объясняется тем, что потреб­ности представляют собой нечто ситуативно-изменчивое, а цен­ности соотносятся с культурными стандартами и поэтому более стабильны и менее зависимы от сиюминутной ситуации. Кроме того, вектор их воздействия на личность противоположен. Если потребности толкают человека к чему-то, то ценности — притя­гивают. Поскольку ценности более устойчивы, чем потребности,

24 Конфликт и творчество а их иерархия устойчива в еще большей степени, то необходи­мость экстренно ее изменить способна приводить к кризису лич­ности.

Когда такой критической ситуации не возникает, то осмыс­ленность жизни определяется наличием у человека не просто значимой цели, но целостной системы целей — мировоззрения, когда он действует под влиянием той части индивидуальной Мо­дели Мира, которая выражает квинтэссенцию миропорядка и общественно-исторического опыта, в достаточной мере путем свободного выбора, присвоенного личностью. Как мы надеемся показать в последующих главах, именно свобода выбора — одно из ключевых звеньев творчества.