Глава 15. Индивидуальные особенности и творческий процесс

Ничто так не делает жизнь легко переносимой, как деятельность, направленная к одной цели.

Ф. Шиллер

Как подчеркивалось в предыдущей главе, творческий подход к задаче характеризуется особым интересом к ней, при котором происходит сдвиг мотива на цель. Что это значит? Если вначале некоторые действия выполняются под внешним давлением, то в дальнейшем, при возникновении устойчивого интереса, они вы­полняются под влиянием внутренней мотивации. В этой главе мы постараемся показать, какую задачу полезнее предложить одно­му из ваших специалистов с учетом отличий его мотивации и как это удобнее сделать, приняв во внимание его индивидуальные особенности.

1. Влияние возраста на динамику и размах идей

Великий Леонардо всю жизнь во многих отношениях был ребенком. Он играл, даже будучи взрослым, и из-за этого казался иногда своим современникам зловещим и непонятным.

3. Фрейд

А. Специфика творчества молодых

Каждое дитя до некоторой степени гений, и каждый гений до некоторой степени дитя.

А. Шопенгауэр

Когда высшие потребности человека не удовлетворены, он за это мстит обществу. Вероятно, творчество для человека как вита­мины: их нужно очень немного, но если их нет совсем, болезни и нарушение развития неизбежны. Как и в случае с витаминами, дефицит творчества опаснее всего для молодого, растущего спе­циалиста.

Какие черты молодого специалиста создают хорошие предпо­сылки его творческой продуктивности? Во-первых, то, в какой степени у него сохранились детские черты — любознательность, непосредственность восприятия и реакции. Во-вторых, кроме дет­ского типа восприятия, на творческую успешность положитель­но влияет раннее выявление и развитие способностей. Некоторые задатки, такие, например, как художественные или математичес­кие, выявляются достаточно рано, и тогда же их можно начать развивать. Однако способности не являются чем-то неподвижным и стабильным. Если они своевременно не развиты, то использо­вать их становится все труднее. Поэтому так важны усилия по их тренировке. Однако не всякие усилия .плодотворны — выращен­ные в тепличных условиях вундеркинды нередко к зрелым годам «перегорают». Если все же удается сохранить особые плоды ранне­го развития, то впоследствии специалист имеет серьезные пре­имущества. Он выражает себя с детским простодушием, без зас­тенчивости и сомнений в своих возможностях, например, как Лев Ландау, который уже в 13 лет окончил школу. В качестве доказательства сохранения у Леонардо да Винчи детской любо­знательности Фрейд отмечает сохранившуюся у него и в зрелом возрасте страсть к конструированию сложных механических иг­рушек.

Ярким примером проявления детской непосредственности могут служить достижения известного физика Роберта Вуда.

Однажды, когда у него засорилась длинная и узкая труба спектроскопа, он взял кошку, засунул ее в трубу и закрыл вход. Кошке не оставалось другого пути к спасению, как ползти на свет далекого выхода, собирая своей шерстью весь мусор и паутину. В другой раз, когда рядом с Вудом в песок ударила молния, он расплавил олово и залил его в ее след, получив таким образом ее «автограф». Моделируя сложное физическое явление, Вуд насыпал на железные листы песок, подогрел их снизу газовыми горелками, поставил игрушеч­ные пальмы и получил «лабораторный» мираж. По мнению С.И.Вавилова, «этот сверходаренный американский мальчик за всю свою жизнь не стал взрослым» [37, с.63].

Для молодого человека естественно восторженное удивление, умение по-детски просто смотреть на мир и откликаться даже на незначительные явления. Такой повышенный резонанс связан с присущим некоторым молодым негативизмом и обостренным чувством протеста против недостаточности своих возможностей. Эти отличия создают во внутреннем мире молодого человека до­полнительную напряженность, обостряющую чувствительность к внешним событиям, что, по мысли Эйнштейна, очень важно для формирования способности к нетрадиционному мышлению. Именно обостренная чувствительность позволяет им видеть и слышать. Зрелые люди только думают, что они все воспринима­ют объективно, на самом деле это не так. Ведь с годами у них часто появляются запрограммированный взгляд на вещи, избы­точный рационализм, «умственная жвачка», сухое, абстрактное мышление.

Почему перечисленные качества важны для творчества? Их совокупность «сдвигает» исходную доминантность вправо, и вос­приятие становится более целостным, меньше искаженным про­тиворечиями. Конечно, с годами все равно непременно форми­руется устойчивое доминирование категорий пространства, вре­мени и причинности, классификация опыта в понятиях и абсолютизация рационального, логического и объективного. Од­нако в пиковые моменты творчества, когда напряжение растет до уровня, приближающегося к экстремальному, логика человека, долго сохранявшего непосредственность восприятия, быстрее регрессирует к детской. У лиц с детским взглядом на мир ускоря­ется процесс прорыва в творчестве за счет возможности времен­ного перехода на иную логику.

Сохраняющийся у некоторых молодых эгоцентризм обусловли­вает ряд особенностей их логики — переход от частного к част­ному, минуя общее; нечувствительность к противоречию; несог­ласованность объема и содержания и синкретизм, используемый и для анализа, и для синтеза; замена классификации уподобле­нием, которое применяется для перехода от одного объекта к другому с приписыванием последнему всех свойств прежнего. Вследствие синкретизма два явления, воспринятые совместно, сразу включаются в общую схему, а причинно-следственные свя­зи подменяются субъективными, навязываемыми восприятием. Все эти операции ведут к двум следствиям — с одной стороны, они влекут за собой специфические ошибки формирования ло­гических классов, но с другой — они же создают новые возмож­ности, расширяя пространство допустимых решений.

Молодых отличает смелость идей. Из общеупотребительных понятий молодые способны строить конструкции, изумляющие своей оригинальностью. Их не смущает использование существен­но новых принципов для достижения, с точки зрения представ­лений окружающих, чего-то неочевидного. Зная еще мало в сво­ей области, они не теряются в чужой. Иллюстрируем это поло­жение примером.

Группа опытных специалистов разрабатывала самолет вер­тикального взлета. Возникли трудности. Тогда решили пригла­сить консультантом специалиста со стороны. Молодой специ­алист по холодильным установкам стал знакомиться с про­ектом и высказал около 300 рацпредложений. Сработала не только его непредвзятость, но и смелость молодости.

С. В. Образцов по похожему поводу отмечал, что его отец, академик, говорил, что новое чаще всего открывает любитель, потому что у нового нет профессии.

Повышенная амбициозность. При прочих равных условиях в молодости самооценка выше. Поэтому начинающие исследовате­ли часто имеют неадекватное представление о своих достижени­ях. Не удивительно, что они немедленно публикуют полученные результаты, даже если с позиции зрелых специалистов те недо­статочно обоснованны или не подтверждают принятых гипотез. Такая стратегия иногда может создать молодым преимущества, поскольку научные открытия нередко совершаются в результате того, что одни ученые не побоялись публиковать, а другие не поленились задуматься над результатами, которые оказались про­тивоположными ожидаемым.

Б. Особенности творчества зрелых специалистов

То, что мы называем добротой в моральном аспекте, чрезвы­чайно тесно связано со способностью становиться на точку зрения другого человека.

А. Малиновский

Вкус к форме решений. Специалисты старшего поколения представляют особую ценность, поскольку достигают целостно­го взгляда на проблему за счет накопленного опыта. Эта целост­ность обеспечивается всесторонним знанием проблемы и позво­ляет им порождать не локальные, а комплексные идеи, совершая открытия и создавая изобретения высокого уровня. В процессе многолетнего и углубленного изучения своей области у специа­листа вырабатывается специфический вкус к форме решений,

который помогает ему находить красивые решения. Это экономит много сил, поскольку дает возможность сразу отмести все вари­анты, недостойные внимания.

Нерешительность. У натур, склонных к рефлексии больше, чем к действию, развивается осторожность. Излишняя требо­вательность к самому себе не столько помогает раскрывать свои возможности, сколько их ограничивает. Известные ученые, за­воевав имя в науке, с каждым годом становятся осторожнее, т.к. боятся за свою репутацию (им есть что терять). Давление подоб­ных страхов может привести к ограничению полета мысли. В этом случае скептик в ученом подавляет романтика. Однако такое положение не фатально. Талантливые люди могут отдавать себе отчет в подобных изменениях своей личности. Так, например, через 33 года после опубликования Периодического закона Д. И.Менделеев писал, что теперь у него уже нет ни нужной яс­ности, ни прежней уверенности в себе, поскольку он завоевал в науке такое высокое положение, что боится им рисковать. Он по­нимал, что теперь для выдвижения радикально новой идеи ему требуется большая решимость. Сравнивая специалистов разных поколений, Гегель заметил, что в молодом даровании есть что- то наивное и смелое, напоминающее прелесть детства и его сча­стливое равнодушие к условностям, тяготеющим над людьми зрелого возраста. Молодым в большей степени свойственны не­реальные мечты, и поэтому они рассматривают любую гипотезу без предубеждения; у зрелых людей такие мечты появляются ред­ко, поэтому они должны стремиться продолжать мечтать. При­ятно удивляет, когда смелость обнаруживают знаменитые масте­ра на склоне своего творческого пути. Мечтать и дерзать, когда рискуешь уже достигнутыми в прошлом завоеваниями, — бес­спорно, признак большой силы.

Концентрация интересов. По мере того как специалист стано­вится все более знающим, он начинает относиться к информа­ции излишне избирательно — закрывает шлюзы восприятия на­столько, что практически ничто новое не может уже попасть в его мозг. Сужение круга интересов ведет к тому, что он заведомо не приемлет некоторые предположения Как вероятные и отсека­ет многие продуктивные ассоциации. Например, П. Дирак вплот­ную подошел к решению вопроса о существовании античастицы — позитрона, но не мог поверить, что она существует [14]. Сде­лать открытие ему помешало безупречное знание классических законов физики, из пут которых он так и не смог освободиться. Аналогично и Резерфорд до последних дней жизни сомневался в реальности практического использования энергии своего «дети­ща» — атомного ядра. Он писал: «Всякий, кто видит в превраще­нии атома источник энергии, — болтает чепуху» [14, с.302]. Глу­бокая убежденность маститых профессионалов в своих знаниях перекрывает им возможность дальнейшего профессионального роста.

Учитывая негативное влияние инерционности взглядов своих именитых коллег, Ч. Дарвин сразу после выхода книги «Проис­хождение видов путем естественного отбора» направил сопрово­дительные письма тем ученым, которые могли проявить макси­мальную агрессивность по отношению к его детищу: «Представ­ляю себе, как Вы рассвирепеете после чтения моего сочинения, как кровожадно будете мечтать о том, чтобы зажарить меня жи­вьем». Он надеялся таким путем исключить влияние инерцион­ности взглядов и связанные с ними закулисные интриги, пре­доставляя каждому возможность открыто выразить свои взгляды. Это действительно помогло теории выдержать первый жестокий натиск. Один из знакомых писал ему: «Твой бывший друг, а те­перь — потомок обезьян» [14, с.275].

Некоторые ученые осознавали последствия возрастной дефор­мации и пытались корректировать инерционность своего мышле­ния. Так, В. Паули пригласил к себе на работу молодого и перс­пективного физика Р. Кронинга, поставив перед ним задачу — противоречить всем его мыслям, взглядам и идеям. С этой же це­лью Эренфест носил с собой на научные дискуссии по кванто­вой физике попугая, который произносил коронную фразу: «Но, господа, ведь это не физика!» [14, с.305]. Именно преодоление устаревших представлений помогало многим ученым продвигать­ся вперед.

Умение использовать старые идеи. Опыт повышает вероятность столкновения со старой идеей после нескольких лет разлуки. Та­кая встреча похожа на встречу со старым знакомым: сразу ви­дишь в нем много изменений. С годами число знакомых идей уве­личивается. Надо с пониманием относиться к тому, что все эти годы идеи жили и развивались сами по себе, и сейчас они могут иметь иную ценность. Поэтому старая идея на фоне современных открытий и в новых обстоятельствах может снова оказаться пло­дотворной.

Снижение способности рисковать. Пока новые идеи еще не обрели формы популярного изложения и обоснования, к ним предъявляются очень высокие требования по аргументации; кро­ме того, необходима значительная смелость для их отстаивания. И то и другое противоречит потребности зрелого специалиста в экономии сил. Поэтому он усиливает субъективный контроль си­туации, и если он не обеспечивает достаточного снижения внут­ренней напряженности, то включается психологическая защита по типу рационализации и изыскивается достойное обоснование того, почему «этого» делать не надо. При этом может происхо­дить дискредитация цели, когда она становится «не настолько желательной, чтобы рисковать». Это частично снимает напряже­ние, заменяя принятие решения бездействием.

Чувство юмора. Для повышения эффективности творчества человек должен уметь укрощать здравый смысл, сопротивляться искушению мыслить стандартно. В этом плане необыкновенно целебное воздействие на творчество зрелых специалистов оказы­вает чувство юмора. Юмор требует гипотетичности взглядов на окружающую действительность. Для юмора необходима доброта к себе и другим, поскольку именно она противостоит преувеличен­ной значимости собственных взглядов.

Чувство одиночества. Во-первых, это осознание дефицита сил для решения тех задач, которые когда-то перед собой поставил. Во-вторых, к этому добавляется нарастающая трудность приспо­собления к новым идеям. В-третьих — это драма одиночества у того, кто преодолел первые две преграды. Трагедия Эйнштейна была в том, что он вопреки возрасту следовал своим путем, ста­новящимся все более пустынным, в то время как почти все называли этот путь тупиковым. В конце жизни А. Эйнштейн пи­сал: «Современники видят во мне еретика и одновременно реак­ционера, который, так сказать, пережил самого себя. Конечно, это мода и близорукость. Но неудовлетворенность поднимается и изнутри. Да иначе и не может быть, когда обладаешь критичес­ким умом и честностью, и только юмор и скромность создают равновесие вопреки внешним влияниям» [78, с. 136].

Эффект «паники закрытых дверей». В процессе выбора твор­ческой задачи и при определении способов продвижения к ее достижению большое значение имеет отношение к перспективам. Чем короче остаток жизни, тем меньше человек интересуется будущим. Экономия сил и времени заставляет сужать круг значи­мых целей. Ч.Дарвин отмечал, что сужение его собственных ин­тересов было столь радикальным, что во второй половине жизни он уже был совершенно не способен интересоваться поэзией, искусством или религией.

Из сказанного понятно, что при прочих равных условиях да­лекие задачи больше волнуют молодых. При этом паспортный возраст не всегда соответствует психологическому. Некоторые люди, особенно ученые, в любом возрасте способны оставаться молодыми душой. Поэтому хотелось бы подчеркнуть, что актив­но работающие ученые и в очень пожилом возрасте могут быть творчески продуктивными. Наличие у человека долговременной цели продлевает плодотворную фазу жизни.

В заключение этого раздела сравним два типа открытий и изобретений — «молодежные» и зрелых специалистов, — кото­рые обычно имеют разную судьбу. Открытия «молодежные» часто весьма радикальны, но не всегда плодотворны. Они предполага­ют ускорение темпов развития науки и техники, недопустимое для общества, и поэтому требуют разрушения существующих ин­фраструктур, что не всегда возможно и желательно. Потребитель боится изобретений с непредсказуемыми последствиями. Будет ли эффект от их внедрения и когда — вопрос открытый, а вот пла­та может оказаться чрезмерной. Поэтому если новый эффект мо­жет быть получен за счет изобретения не самого высокого уров­ня, результат может оказаться более приемлемым, чем внедре­ние изобретения высокого уровня.Таким образом, открытия, ус­ловно названные нами «зрелыми», даже имеющие меньший мас­штаб, порой оказываются более ценными и перспективными для внедрения.

2. Темперамент и организация творчества

Кроме всяких свойств, у человеческой личности есть как бы своя душевная мелодия, которую каждый из нас носит повсюду с собою, и если мы захотим изобразить человека и изобразим его свойства, а этой душевной мелодии не передадим, — это изображение будет ложь и клевета.

К. Чуковский

Эффективность творческой деятельности связана с темпера­ментом. Наш анализ показал, что в первую очередь полезно при­нимать во внимание следующие качества, по-разному проявляю­щиеся у людей с разными темпераментами:

1. способность услышать и понять задание;

2. прогностические способности;

3. умение переносить неопределенность;

4. способность продуцировать идеи («мощность фонтана идей»: его КПД и степень новизны);

5. навык преодоления трудностей, возникающих на пути к решению;

6. желание и умение работать в творческом коллективе.

В каких обстоятельствах руководителю творческого коллекти­ва полезно учитывать перечисленные качества? Во-первых, когда какому-то специалисту надо создать оптимальные условия для творчества, во-вторых, когда надо распределить рабочие задания. Как известно, существуют задачи, для решения которых реально составить точный набор правил или действий (алгоритм). Одно­временно имеются другие задачи — творческие, или эвристичес­кие, для которых такой набор правил неизвестен, можно только сформулировать пожелания, которые содержат большую степень неопределенности. В-третьих, когда надо решить, на какой срок это задание может быть рассчитано, и, наконец, когда надо най­ти исполнителя для организации контроля за реализацией зада­ния и оценки его результата.

А. Условия творчества для сангвиника

Излагая задание сангвинику, надо учитывать, что он имеет тенденцию прерывать собеседника, чтобы увести разговор от не­приятной темы. Поэтому прежде всего надо обеспечить непрерыв­ность его внимания до конца постановки задачи. Кроме того, предлагая ему задачу, полезно взвесить, сможет ли он пройти дистанцию сразу целиком или только частями.

Подвижность психики сангвиника может его подводить, обуславливая снижение сосредоточенности, приводя к поспеш­ности и поверхностности решений. Поэтому большая, требующая продолжительных усилий задача морально трудна для него и ре­шается значительно успешнее, когда представлена как несколь­ко отдельных успехов и достижений. Эти качества делают полез­ным разбиение всей проблемы на части и периодическую поста­новку перед сангвиником новых, по возможности интересных задач, каждая из которых требует концентрации и напряжения на приемлемое для него время. При этом надо иметь в виду, что придется систематически поощрять его усилия. В противном слу­чае ему станет скучно, и он переключится на что-нибудь другое. Кроме того, чтобы избежать такого преждевременного переклю­чения, желательно периодически подчеркивать перспективы, возникающие для него после успешного решения этой задачи, убеждать в скорой и грандиозной победе.

При рассмотрении прогностических возможностей сангвини­ков не упустим из виду, что они преуспевают и в тактике, и в стратегии, но все же они лучшие тактики. Крах карьеры сангви­ника чаще всего имеет причиной неумение предвидеть отдален­ные последствия своих действий, чрезмерно радужные надежды, неразборчивость в выборе средств и склонность к авантюрам. Од­нако при неудачах сангвиник не отчаивается, а ищет новое по­прище для применения своей кипучей энергии.

Сангвиник достаточно легко переносит неопределенность, поскольку умеет переключаться на другие задачи или другие сфе­ры деятельности. Его отличает разнообразие интересов, поэтому ему скучно в рамках узкой проблемы. Когда цель труднодостижи­ма, он производит ее переоценку. Тогда на вершину иерархии водружается новая ценность («Теперь для меня работа не глав­ное, главное — это семья»). Совершить такой кульбит ему не­сложно. Примером подобной реакции на трудности может слу­жить поведение героя пьесы Б. Шоу «Скандальное происшествие с мистером Кетлом и мисс Мун»: Кетл, преуспевающий руково­дитель крупного банка, в одно прекрасное утро решает не идти на работу, порывая с ней навсегда. Это качество сангвиника — допускаемая им возможность в любой момент сменить направле­ние — и позволяет ему дольше переносить неопределенность.

Генерируя идеи, сангвиник не очень озабочен их достоверно­стью и реализуемостью. Ему нравится процесс использования скорее фантазии, чем своих знаний, и скорее своя роль в этом мероприятии, чем его результативность. Поэтому он свободен и раскован и в его предложениях много поверхностных идей. Такая его позиция, даже не принося личных плодов, благотворно вли­яет на самочувствие и продуктивность других сотрудников. Когда сангвиник убежден, что цель для него лично значима, перед ним можно ставить весьма сложные и энергоемкие задачи, поскольку особенностью сангвиника является умение концентрироваться на главной цели. Когда цель ясна, он предстает как энергичный че­ловек, сильная личность и прекрасный лидер.

Умение работать в коллективе является одной из сильных сто­рон сангвиника, поэтому он часто выступает в роли лидера. В этом качестве он обладает достаточными знаниями, чтобы вос­принять проблему, и достаточной самоуверенностью, чтобы пе­редать состояние уверенности другим. Работая в группе, сангви­ник предпочитает стратегию сотрудничества, поскольку облада­ет, с одной стороны, энергетическим ресурсом и потребностью в напряженной работе, а с другой — пониженными эмоциональ­ными порогами и внутренним локусом контроля при позитивном отношении к себе и другим. При этом важно, что он не только честолюбив и прагматичен, но умеет представить вышестоящему руководству значимость собственной работы и работы своих под­чиненных.

Итак, на первое место сангвиники выходят по двум критери­ям. Первый — умение работать в коллективе, второй — умение работать в ситуации неопределенности. Они могут решать как тактические, так и стратегические задачи. В стратегических про­гнозах и умении «держать удар» они уступают флегматикам, в чувствительности к новым направлениям их опережают меланхо­лики, а по мощности фонтана идей — холерики.

Б. Условия творчества для холерика

Выслушивая задание, холерик, как и сангвиник, часто пере­бивает собеседника, но не потому, что хочет увести от неприят­ного продолжения. Просто он беспокоится, что забудет идеи, которые пришли ему в голову, и торопится их высказать. Поэто­му и стратегия изложения задания для холерика иная: надо пре­рываться столько раз, сколько необходимо, и в заключение все изложить еще раз с самого начала. Обдумывая задание для холе­рика, надо иметь в виду, что ему, как человеку весьма подвиж­ному, противопоказаны монотонные виды деятельности, требу­ющие терпения и усидчивости. Поэтому задание не должно быть рассчитано на долгий срок. А если это необходимо, то весь объем надо дробить на мелкие куски, каждый представить как отдель­ную задачу и по каждому требовать отчета, всесторонне оцени­вая достигнутое.

Холерик скорее тактик, чем стратег. Он человек порывистый и всегда устремлен вперед, прошлое его интересует мало, и он с трудом переключает свое внимание на пройденное. Это ослабля­ет его способности к анализу полученных им результатов.

Сталкиваясь с неопределенностью, холерик стремится побы­стрее от нее избавиться. Но, затрачивая мало времени на обзор ситуации и всецело доверяя себе, при росте неопределенности (увеличении числа задач или числа параметров) он не меняет стратегию. Вследствие этого количество ошибок у него быстро нарастает.

Холерику нравится комбинирование абсолютно различных, несходных идей и создание на их основе нового, оригинально­го. Когда у него появляется интересная мысль, он готов пове­дать ее всему миру. Он неутомимый проповедник своих идей и поэтому способен многих увлечь за собой. При этом важно иметь в виду, что в процессе генерации идей холерик критику не вос­принимает.

При выполнении заданий холерик более терпим к порождае­мому творчеством стрессу, чем представители иных темперамен­тов, не пугается нагрузок и поэтому выигрывает при необходи­мости работать с большими массивами информации. Холерики стремятся к решению задач, превышающих среднюю трудность, и часто успешно с ними справляются. Так как холерик не спосо­бен долго ждать, он ограничивается тем, что начинает дело, а затем его оставляет или продает, теряя на этом время или день­ги. Так же часто он изобретает, но не способен ничего извлечь из своего изобретения. Имея в виду эти качества, полезно ста­вить его на прорыв. За ним должна идти команда, «закрепляю­щая» и оформляющая результаты.

Поскольку у холерика субъективная уверенность в своих ре­зультатах существенно выше, чем у флегматиков или меланхоли­ков (при склонности быстро принимать решения без тщательно­го анализа), контроль и оценка должны быть поручены другому человеку. Вместе с тем проверки должны быть организованы до­статочно тактично, т.к. холерик плохо переносит дисциплинар­ные ограничения, регламент и контроль. Контроль лучше осуще­ствлять по письменным материалам, вне контакта с исполните­лем, учитывая вспыльчивость и конфликтность холерика.

Общение холерика с коллективом имеет специфику. В отли­чие от представителей других темпераментов его не раздражает и даже стимулирует ситуация соперничества. У него имеется тен­денция слишком быстро выносить суждения, сразу же отвергая идеи, которые не очень совершенны.

Итак, холерики сильны в тактических задачах. Они не стра­шатся трудных задач, экстремальных ситуаций и критики. Их сти­хия в прорыве. С другой стороны, доля полезных идей у них меньше, чем у флегматиков и сангвиников. Они уступают флег­матикам в стратегическом планировании и умении контролиро­вать себя на долгом пути к решению задачи. В творческом кол­лективе могут быть полезны как катализатор и опасны своей кон­фликтностью.

В. Условия творчества для флегматика

В процессе восприятия задания флегматик старается класси­фицировать информацию и вписать ее в свою схему, восприни­мая только то, что укладывается в нее, даже если для этого при­ходится упустить часть изложения. Он долго думает над услышан­ным и на вопрос нередко дает неполный ответ с последующим после длительной паузы дополнением. Поэтому в конце беседы желательно попросить его сформулировать задание, как он его понял. Слушая собственный пересказ, флегматик с помощью уточняющих вопросов заполняет возникшие пробелы. Подготав­ливая задание флегматику, надо учесть, что он нуждается в ве­сомой задаче на длительный срок. Он убежден, что в спешке не­возможно сделать ничего существенного. Его надо постепенно увлекать задачей, т.к. он в нее долго втягивается и плохо перено­сит переключение на другие задания. Поэтому, когда это необ­ходимо, можно представить новую задачу как продолжение или развитие старой.

Прогностические таланты флегматика связаны с тем, что он интересуется прошлым и поэтому может хорошо учитывать раз­нообразие линий развития на длительных интервалах будущего. Цель его предположений — сведение к минимуму непредвиден­ного, снижение неопределенности. Поэтому он гораздо больше стратег, чем тактик. Ученый-флегматик намечает стратегические направления деятельности и нередко посвящает всю жизнь одной теме. В том случае, если тема перспективна, он добивается выда­ющихся успехов.

Флегматик способен справляться с задачами большой слож­ности даже при их высокой неопределенности. Поскольку он пло­хо и медленно переключается и долго привыкает к новой зада­че, ему надо выделять больше времени на первый этап работы. Флегматик много времени тратит на сбор информации и на оценку своих исходных данных. Однако в дальнейшем ему не придется менять направление работы и возвращаться к началу. Для эффективности его работы желательно, чтобы новое задание шло в русле предыдущих.

Главная стратегия преодоления трудностей флегматика — ме­тодичность. Это человек трудолюбивый, усердный, имеющий по-

25 Конфликт и творчество

требность доводить начатое дело до конца. Выносливость и терпе­ние обычно делают его профессионалом в своей области. Он лю­бит раз и навсегда заведенный порядок: все должно находиться на своем месте и происходить в свое время. Идеал флегматика — распланированная, предсказуемая жизнь, ему не по душе «сюр­призы» и изменения привычного хода событий. Преимущество флегматика в том, что при увеличении числа анализируемых ги­потез и решаемых задач количество ошибочных решений у него практически не увеличивается. Кроме того, он может сам осуще­ствлять достаточно тщательный контроль своих результатов.

Типичным флегматиком можно считать Б. Франклина. Он о себе писал так: «Я имею обыкновение, разделив лист бу­маги чертой на две колонки, заносить в одну резоны “за”, а в другую — резоны “против”. Затем, после трех или четырех дней размышления, я коротко записываю под нужными за­головками разные мысли “за” и “против”, которые пришли ко мне в разное время. Собрав их таким образом воедино перед глазами, я отваживаюсь начать судить о присущей им весомости. Когда попадаются мне два резона (по одному с каждой стороны), которые представляются равными, я вы­черкиваю их оба. Если попадается один резон “за”, равно­значный двум резонам “против”, я вычеркиваю все три и, двигаясь так, отыскиваю, что может иметь решающее значе­ние. И хотя весомость резона не может быть измерена с точ­ностью, присущей алгебраическим величинам, все же, ког­да размышляешь о каждом отдельно и сравниваешь его со всеми прочими, лежащими перед глазами, можно вынести более разумное суждение. Я обнаружил огромные достоин­ства в составлении таких уравнений, в занятии, кое назвать позволительно будет поучительной алгеброй благоразумия»

[37, с.413].

Обсуждая позицию флегматика в коллективе, надо помнить — он скорее добьется успеха в единоличных разработках. При этом он — надежный член группы, т.к. не любит менять ни место, ни характер работы. Однако в совместной работе с ним нужно быть осторожным: он может, не вникая, согласиться с ошибочным мнением окружающих и не отстаивать свое, правильное, только потому, что ему лень ввязываться в обсуждение. Но если вник-

нет, уже не будет слушать ничьих мнений. Другие еще дискути­руют, а он уже поступает по-своему.

Итак, флегматик опережает других в определении стратеги­ческих направлений, у него не так много идей, но большинство их продуктивны. Флегматик способен преодолевать значительные трудности на длительном пути к решению задачи. Однако он не стремится к коллективной работе, слаб в тактике и не может быстро справляться с заданиями.

Г. Условия творчества для меланхолика

При постановке задания меланхолику надо иметь в виду, что он часто настолько погружен в себя и свои переживания, что почти не слышит или не воспринимает собеседника. Поэтому прежде всего надо убедиться в том, что меланхолик включен в ситуацию. Удачное включение меланхолика в работу позволяет воспользоваться его максимальной восприимчивостью к новым веяниям. Он обладает повышенным интуитивным восприятием, первым ощущает новые веяния во всех областях и науки и тех­ники, «ловит ветер в паруса». Еще А. Блок отмечал, что каждой эпохе свойственна своя музыка, но очень немногим людям дано ее слышать: остальные живут в старых ритмах. Блок, сам будучи меланхоликом, чувствовал и выражал в своих стихах то, что вскоре должно было случиться. В этом плане меланхолик высту­пает как сейсмический инструмент для измерения слабых коле­баний. Однако даже уловив эти колебания, он слишком часто не доверяет себе и не вызывает доверия у других. Поэтому так важ­но внимательно прислушиваться к его даже робким рекоменда­циям и не требовать их углубленного обоснования и самостоя­тельного воплощения, предоставив эти обязанности другим. Вме­сте с тем, подготавливая для него задание, надо помнить, что главное — не испугать его и всячески подчеркивать, что задача достаточно простая и у него есть все шансы с ней справиться.

Прогнозов и планирования меланхолики избегают, т.к. боят­ся разочарования. Но когда меланхолик осмеливается увидеть свое будущее, у него прибавляются силы для достижения результатов. Прогностические способности меланхолика существенно зависят от ощущаемой величины угрозы, порождаемой неопределеннос­тью. Когда эта напряженность превосходит некое пороговое зна­чение, у меланхолика разрушается целенаправленное поведение и начинает нарастать желание использовать спонтанные, случай­ные стратегии (если он не прячется, то мечется).

Любую жизненную задачу меланхолик рассматривает как очень значимую и важную, считая, что она потребует от него неимоверных сил. При этом он заранее уверен, что у него не хва­тит ни физической, ни психической энергии для ее решения. Тогда перед ним встает вопрос: «Как оградить себя от чрезмер­ных нагрузок?» При благоприятном развитии событий меланхо­лик, по существу, не допустит ситуаций, с которыми ему не справиться. Вне экстремальных ситуаций он умеет хорошо орга­низовать разные подходы и приемы решения задачи и выполняет намеченную программу аккуратно и экономично. Он значитель­но реже, чем сангвиник и холерик, попадает в ситуации цейт­нота, т.к. более тщательно готовится к работе, рассматривая воз­можности возникновения неблагоприятной ситуации и продумы­вая свое поведение.

Меланхолики в конфликте предпочитают стратегию избегания. Это связано с их повышенной эмоциональной чувствительностью. Кроме того, они предпочитают задачи с большей надеждой на успех. Вместе с тем меланхолики отличаются большим соответ­ствием уровня притязаний уровню реально выполняемых ими за­дач, т.е. их притязания реалистичнее, чем у сангвиников и холе­риков, которые характеризуются нереалистическим, чаще завы­шенным уровнем притязаний.

Итак, меланхолики не «фонтанируют» идеями, поскольку не­достаточно уверены в себе. Однако в комфортных условиях могут сказать новое слово. Их единственное предложение обычно ока­зывается эффективным. Неопределенность они практически не переносят и «держать удар» не в состоянии. В коллективе с бла­гоприятным психологическим климатом могут оказаться неза­менимыми.

2. Доминантность и структура творческого поля

Доверять следует прежде наблюдению, а затем уже теориям, а таковым лишь настолько, насколько они подтверждаются наблюдаемыми фактами.

Аристотель

Неоднократно отмечено, что в науке одно и то же решение может быть получено принципиально разными путями, по нашей терминологии — «правым» и «левым». И. М. Яглом проанализиро­вал открытие векторного исчисления Г. Гроссманом и У. Гамиль­тоном, сосредоточив внимание на различии способов их мышле­ния. Четкие логические построения и философские суждения от­личают труды Гроссмана («левое»). Противоположностью ему являются труды Гамильтона, обладавшего образным типом мыш­ления («правое»). Таким образом, выявляются различия в орга­низации творческой активности у лиц с разной доминантностью. Леводоминантных отличает постоянное стремление к ясности за счет упрощения и упорядоченности. У праводоминантных выяв­лено стремление к обесцениванию привычного благодаря целост­ному видению, игнорирование деталей. Эти различия обуславли­вают их восприимчивость к разным видам аргументации. Если конкретность статистики больше убеждает левосторонних, то «рассказы из жизни» выступают как концептуальные аргументы для правосторонних. Особенности восприятия прослеживаются также в восприятии научных и религиозных постулатов. При этом на вершине сознания обосновалась наука, а на вершине бессоз­нательного — религия, и только их взаимодействие определяет духовное развитие человека.

Отмечая различия подходов к решению творческих задач у ярко доминантных личностей, не упустим из виду, что большин­ство людей не имеют безусловно выраженной доминантности, а только некий сдвиг в сторону одной из них, и поэтому могут до некоторой степени (пропорциональной этому сдвигу) использо­вать стратегии обоих типов. Тем не менее для оптимального вос­приятия нового материала надо учитывать преимущественные возможности данной личности. Еще древний ученый Присциан в своей знаменитой латинской грамматике [134, с.82] в одной фразе концентрирует основные грамматические принципы, а затем пос­ледовательно приводит примеры, совмещая таким образом тео­ретическое и практическое описания. Разница в доминантности нашла свое отражение во многих классификациях творческих лич­ностей. Например, А. Маслоу [98] разделил их на две группы: эм­пириков и творцов.

Эмпирик отличается выраженной способностью к вдохновению и импровизации. В состоянии вдохновения эмпирик утрачивает прошлое и будущее и живет только настоящим моментом, «здесь и теперь», полностью погружаясь в предмет своих занятий, — работа ли это, игра или мечта. Он умеет быть спонтанным и от­крытым для бессознательных побуждений. Эмпирика отличает большая наблюдательность, любознательность и виртуозное ис­пользование метода аналогий. Он с большим доверием относит­ся к своим наблюдениям. Его вера, пусть не всегда достаточно обоснованная, питается повторяемостью и воспроизводимостью фактов. Сделанные им открытия и изобретения часто служат ис­ходной информацией для научного прорыва, реализуемого тео­ретиками.

Творец требует в своей жизни строгого порядка, боится по­рывов, осторожен, не расположен к играм и стремится контро­лировать свои эмоции. Творца отличают аналитическое мышление, рационализм, меньшая эмоциональность. Творцы устремляются в прорыв и делают доказательным и убедительным результат.

А. Творчество праводоминантных

Tat tvam asi — классическая формула индусов.

Познающий и то, что он познает, — СУТЬ ОДНО.

И. Экхарт

Привычка к аналитическому мышлению гибельна для интуи­тивного мышления.

О. Хаксли

В качестве инструмента творчества праводоминантных прежде всего выступает тело и его способность к пластическим преоб­разованиям. Уподобляясь другому, в какой-то мере можно пере­жить его состояние. Подобие форм создает возможность сближе­ния позиций разных людей и помогает вскрыть новизну содер­жания. Всем приходилось слышать такие выражения, как «туск­лое будущее», «раздуть пустяк до непомерных размеров». Обычно это не просто метафоры, а отражение того, что испытывает че­ловек внутри себя. Состояние человека при идентификации даже с простым предметом можно иллюстрировать следующим опытом Ч. Тарта [74].

Он поставил посередине комнаты сумку и попросил при­сутствовавших сосредоточить на ней внимание и попытаться идентифицировать себя с ней. Спустя пару минут он неожи­данно шагнул вперед и сильным ударом ноги сбил сумку. Этот поступок вызвал у присутствовавших мощный аффект, они вскочили с возмущенными лицами и стали обвинять эк­спериментатора в жестокости, а некоторые говорили, что почувствовали боль в теле.

Уже из этого простого примера видно, что лежащая в основе творчества правосторонних идентификация с объектом не долж­на быть глобальной, иначе могут возникать проблемы. Например, Э. Хемингуэй в «Зеленых холмах Африки» рассказывает, как од­нажды ночью настолько вжился в образ, что пережил все то, что переживает раненый лось, начиная с шока от пули и до конца его страданий [37].

Насколько опасна полная идентификация?

Полисмен на лондонском мосту Ватерлоо увидел челове­ка, который собирался прыгнуть в реку. Он остановил его и попросил рассказать ему, в чем дело. «У тебя проблемы с деньгами?» Тот покачал головой. «Может быть, с женой?»

Тот снова покачал головой. «Тогда в чем же дело?» — «Меня тревожит состояние мира», — ответил несостоявшийся само­убийца. «Послушай, все не так уж плохо, давай прогуляемся по мосту и все обсудим», — сказал полисмен. Около часа они бродили взад и вперед, обсуждая мировые проблемы, после чего с моста прыгнули оба.

Поскольку у праводоминантных главным инструментом выс­тупает тело, имеющее громадное число степеней свободы, то процесс мышления происходит в многомерном пространстве. Та­кая многомерность определяет использование иной логики и иного языка, только частично переводимых в разговорный язык. Используя другой язык и иную логику, правое полушарие в зна­чительной мере оставляет обычную логику не затронутой, а со­бытия — не маркированными принятыми ценностями и потому свободными для возможности иного их восприятия. С учетом этой специфики в программах развития творчества праводоминантных уместно применять не столько словесные воздействия и инструк­ции, сколько музыку, цвет и форму. Подобные воздействия не­обходимы в связи с тем, что волевым способом включить пра­вое полушарие в творческий процесс невозможно, а эти стиму­лы непроизвольно переключают доминирование. Сдвигаясь вправо, восприятие меняет режим работы — теряет жесткую це­леустремленность и становится пассивным и неагрессивным. В та­ком состоянии оно способно подстроиться под природу вещей, подобно тому как вода исподволь проникает в любые трещины. У такого восприятия исчезает тенденциозность, и оно не иска­жает реальность социальными или историческими клише. Все поле зрения воспринимается одновременно, и это позволяет ус­мотреть все аспекты объекта через его связи с контекстом, т.е. видеть его сразу с разных сторон при полной концентрации вни­мания. Такое восприятие близко к эстетическому, поскольку оно позволяет Я раствориться в объекте и, не будучи обремененным желаниями и представлениями о целесообразности, стать объек­тивным и точным.

Изменение организации внимания. Как формируется поле пра­востороннего внимания? Восприятие целостное, одновременное и одинаково четкое по всему полю. Но величина этого поля ме­няется. Если у человека создана творческая доминанта, то про­цесс выбора поля восприятия становится автоматическим. Возни­кает зона притяжения, делающая поведение устойчивым благо­даря подсознательной заинтересованности.

Равнодушие к противоречию. Праводоминантный не пугается, сталкиваясь с противоречиями в теориях и мировоззрении, т.к. не усматривает с их стороны угрозы для своей Модели Мира. Когда человек целиком находится в настоящем, его сознание не огра­ничено происходящим, а просто отражает его. В этом состоянии становится понятной неправомерность самой постановки некото­рых вопросов, возникших из ложных предпосылок, и они исчер­пывают себя как проблемы. За счет соответствующих изменений логики человек обретает видение зависимостей между такими вещами, которые находятся на значительном расстоянии и не связаны между собой непосредственной причинной связью.

Фантазирование. Доминирование правого полушария создает предпосылки, позволяющие воображению не следовать прото­ренной дорогой и не связывать себя правилами, имеющими ло­кальную значимость. При этом мышление становится образным и выявляет множественность отношений к объектам мысли. Ви­зуализация выступает как способ, позволяющий оперативно про­извести умственные перестановки в имеющейся информации и увидеть результат. (Например, Аристотель был убежден, что единственным надежным доказательством любого первоначала может быть только демонстрация.) Так как правосторонняя Мо­дель Мира представлена ансамблями символических полей, то такая организация дает уникальную возможность воображению улавливать, синтезировать и превращать в символ самые необыч­ные объекты.

Особые формы обобщения. Созерцательное внимание позволя­ет иногда увидеть ответ без выполнения промежуточных проце­дур. Если сразу усмотреть результат не удается, то может быть осуществлено обобщение и выявлено подобное за счет измене­ния расстояния от объекта. Вблизи мы видим только дерево, а на расстоянии — лес. Преобразуя рисунок, человек переносит дей­ствие в сферу визуального мышления и создает условия для укруп­нения элементов — меняя позицию в поле восприятия, подчер­кивая, выделяя цветом и т.д. наиболее важные элементы. Транс­формация всей картины или отдельного образа путем его свертки, сужения, ограничения, размещения на меньшей площа­ди способствует зрительному обобщению. Одним из приемов пра­восторонней мыслительной свертки выступает гармонизация как движение от структурной напряженности между исходными ком­понентами к равновесию между ними. При этом для большинства людей достижение объектом гармоничности, облегчающей его восприятие, выступает как обретение им красоты.

Операторы мышления. Правостороннее мышление оперирует образами, обладающими достаточной устойчивостью, а послед­няя зависит от их эмоциональной окрашенности. Широко извест­ны нагруженные символическим смыслом и эмоциональной ок­раской такие сочетания, как «черная зависть», «зеленая тоска», «серая личность», «малиновый звон». Эмоциональная окраска образа способствует приобретению им нового значения, которое и определяет устойчивость. Нельзя долго оперировать образом, если человек к нему безразличен; когда образ не наполнен лич­ностным смыслом, он размывается. Кроме того, в качестве опе­раторов мышления могут выступать образы, выполняющие роль эталонов или символов и тем помогающие формированию схем. Тогда столкновение двух или более таких образов может способ­ствовать рождению нового смысла. Поэтому красивые примеры- аналоги, выступая как целостные символы, способны «заряжать» праводоминантное мышление материалом, необходимым для принятия решения.

Правостороннее символическое мышление нелинейно и в этом смысле удачно дополняет линейное левостороннее. Символ выступает в качестве «средства переправы на другой берег», от подсознания правого полушария к осознанности левого, и об­ратно. Оперируя символами, психика приобретает возможность преодолеть конфликт противоположностей путем выработки сим­волического решения, делающего обе враждующие позиции вза­имодополняющими. Огромную роль в формировании объединяю­щих символов выполняет искусство, облегчая построение нового образа благодаря эстетическому восприятию формы, простран­ства, цвета, фактуры, композиции.

Прогнозы, формируемые полушариями, тоже имеют специ­фику. «Здесь и сейчас» руководит поведением правого полушария. На средней временной дистанции управление передается в левое полушарие, позволяющее все точно рассчитать. Когда же дистан­ция слишком велика, в связи с чем возникает неопределенность, то управление возвращается правому полушарию, которое акти­визирует интуицию. Лица праводоминантные скорее разработают новый план, чем будут думать, как осуществить старый. Их де­виз: «Слишком поздно соглашаться со мной. Я уже изменил свое мнение».

Б. Творчество леводоминантных

Абстрагирование — это процесс, в результате которого

удаляются частности и извлекается общее.

Аристотель

Абстрагирование — главная операция логической работы левого полушария. Оно предполагает одно кардинальное допуще­ние — все взаимодействия в мире в этот момент произошли и прошлое дано в завершенном виде. Тем самым в неявном виде вводится предположение о представимости актуальной бесконеч­ности и человек получает право что-то утверждать о бесконеч­ном, которое он не способен охватить конечным числом опера­ций. Тем не менее в результате операции абстрагирования осуще­ствляется формирование идеальных объектов — понятий, т.к. в мире не существует прямых линий, идеально твердого тела, окружностей, несжимаемого газа, чисел. Использование понятий создает ряд преимуществ. Во-первых, операции с ними позво­ляют использовать дедукцию и индукцию в актах рассуждения. Во-вторых, использование понятий позволяет человеку выделить себя из среды (в противоположность правостороннему слиянию). Выделение создает условия для осуществления базовых операций — классификации (категоризации) и транспонирования (осо­знанного переноса принципа решения в иные смысловые поля). В-третьих, с использованием понятий формируются классифика­ции, когда сознание концентрируется на одностороннем воспри­ятии объектов, со стороны значимых для человека свойств при пренебрежении чертами их индивидуальности. Подобная группи­ровка позволяет достигать свертки, т.е. сведения множества объектов к малому числу категорий — классов. Использование классов создает платформу для превентивной настройки на пред­ставителя определенного класса, заостряя ожидание.

Конвенциональное мышление. Если при правостороннем вос­приятии объект встроен в отношения со всем, что имеет к нему касательство, то при левостороннем имеет место рубрикация, т.е. объект выступает не сам по себе, а как представитель некого класса, как частный пример какой-то категории. Это своего рода таксономия, которая опирается на социально обусловленное мышление, т.е. представляет собой подмену конкретного мира природы концепциями вещей и событий, их культурными сим­волами. Лингвистические символы в левосторонней памяти орга­низованы в древовидные структуры, продвижение по которым осознается человеком как возникновение ассоциаций. Эффектив­ность мыслительного процесса тесно связана со структурой и ди­намикой ассоциативных связей. Свободное и быстрое пользова­ние большим репертуаром ассоциативных связей помогает дос­тигнуть решения.

Достижение однозначности понимания. Использование поня­тий в качестве элементов мышления, выраженных словами, со­здает условия для упрощения действия, устранения его неучтен­ных вариаций. Для формирования таких элементов специальный дешифратор левого полушария переводит символический образ объекта, выработанный в правом, в привычные и вразумитель­ные для личности понятия. Вместе с тем достижение однознач­ности взаимопонимания имеет и оборотную сторону — предска­зуемость. Такая предсказуемость может выступать и как слабость. В качестве примера напомним эпизод из фильма «Семнадцать мгновений весны» (конец 10-й серии), который демонстрирует роль предсказуемости логики человека.

Мюллер с помощниками едет в приют с целью захвата Кэт и сбежавшего с ней солдата. Когда они опрашивают сес­тер в приюте, то ничего не могут понять, и, приходя в ярость, Мюллер выкрикивает очень точную мысль: «Невоз­можно понять логику непрофессионала». Ему возражают: «Но, может быть, это хитрый дилетант?» Тот отвечает: «Хит­рый дилетант в приют бы не поехал!»

Итак, сильные стороны такого мышления — способность к абстрагированию, классификации и достижимость однозначное- ти. Однако есть и оборотная сторона этой медали. Во-первых, любая абстракция устарела, т.к. создавалась когда-то, при других обстоятельствах. Во-вторых, абстрактное мышление ограничено социально обусловленной языковой системой, диктующей фор­мы классификации. Поэтому, овеществляя обособленные назва­ния, человек имеет тенденцию навязывать событиям свои зако­ны. Определенные мысли практически не могут прийти в голову человеку, если он не владеет соответствующим языком: он не только не сможет выразить их, но даже родить. Надо понимать, что, используя язык, человек не столько познает природу мира, сколько организует ее в соответствии со своими понятиями, вы­страивая внешнюю среду в соответствии с общественными стан­дартами. Однако эти стандарты создавались не сейчас, поэтому и говорят, что понятие абстрактного проникнуто духом статики. А статический объект не может долго удерживаться в поле внима­ния. Тогда, после многократных встреч с таким объектом, по­скольку он не обогащается непрерывно за счет изменения вос­приятия, он начинает казаться пустым. Ведь он уже занесен в определенную рубрику и информации о нем не прибывает, по­этому он может даже перестать восприниматься.

Особенности левостороннего мышления определяют динами­ку поиска решения. Иногда используют замену исходной задачи более общей с одновременным расширением поля возможных решений. В другом случае производится обесценивание какой- либо части информации. Это приводит к смещению общей оцен­ки ситуации в этом новом поле и позволяет сузить поле анали­за, избавившись от полного перебора вариантов. Когда ни рас­ширение, ни сужение поля не обеспечивают продвижения, задача расчленяется на ряд подзадач. В качестве главной страте­гии при столкновении со сложной задачей, на начальном этапе ее решения, среди переменных выделяется центральная и про­изводится редукция всех остальных к ней, т.е. в качестве основ­ной рассматривается одна переменная. Такая стратегия позволяет сэкономить силы и время, т.к. преобразование задачи — процесс энергоемкий, предполагающий напряжение и приводящий к ус­талости, а в последнем случае анализ ситуации и планирование решения производятся только относительно центральной пере­менной.

Поскольку у левосторонних логическое мышление выступает как ведущая функция, личность ориентирована на построение рациональных суждений и теорий. Создание теории позволяет радикально упростить восприятие мира и повысить уравновешен­ность личности за счет некоторой уверенности в будущем. Ведь теории выполняют две важные функции — они объясняют и предсказывают. Сотворив эти теоретические системы, наука на­деляет их магической силой, которая становится истоком преду­бежденности, поскольку трактует гипотезы, правильные только при определенных условиях, как абсолютные. При этом упуска­ют из виду тот факт, что если распространить теорию на явле­ния, которые она не описывает, то даже самая плодотворная те­ория становится препятствием на пути дальнейшего научного прогресса. Тогда теории быстро костенеют, превращаясь в аксио­мы. Например, Солнечная система не так очевидна для челове­ка, как родная улица. Нечто о Солнечной системе ему говорит не собственный опыт, а теоретические выводы, без сомнения вер­ные, но это лишь выводы, тогда как человек склонен видеть в них что-то безусловное. Если бы сведения о Солнечной системе оказались неверными, то на его улице ничего не изменилось бы. Однако человек имеет тенденцию эти теоретические и практичес­кие явления смешивать, и теория формирует предубежденность.

Прогресс науки зависит от нравственности ее творцов. Иног­да исходят из неверного допущения, что истина, открытая уче­ным, обязательно перестроит и его внутренний мир, и его пос­ледователей. (Лишь бы ученые показали нам путь, и мы все друж­но двинемся в указанную ими сторону.) Вместе с тем это не всегда возможно, т.к. для восприятия и постижения истины не­обходимо особое состояние — отстраненности и непривязаннос- ти к прагматической стороне результатов. Стремясь к истине «в последней инстанции», левосторонние будут взвешивать все «за» и «против». Если идея покажется логичной или практически по­лезной, будут продумываться последствия и планироваться всё до мельчайших деталей. При этом велика вероятность, что на этом пути человек отговорит себя от ее осуществления, даже еще не приступив к реализации. Это связано с особой чувствительнос­тью леводоминантных к ошибкам.

2. Стиль мышления и креативность

Стиль проходит далее через всю жизнь, подобно странной и своеобразной мелодии собственного сочинения.

А. Адлер

Стиль — один из самых обобщенных показателей поведения человека, поскольку характеризует не отдельные его особеннос­ти, а поведение в целом. В его основе лежат специфические при­емы переработки информации, соответствующие индивидуаль­ным возможностям личности — доминантности, полу, темпера­менту и возрасту; поэтому он исключительно устойчив. По мнению Г. Олпорта [110], для его понимания важно не столько, что человек делает, сколько — как делает. В этом смысле стиль — это преимущественный способ реализации человеком своих про­фессиональных и общественных обязанностей. Собственный стиль ощущается человеком как различение подходящих и не подходя­щих для него задач, т.е. как мера адекватности ситуации его индивидуальным особенностям и возможностям. Именно стиль ответственен за то, что лица с разными темпераментами дости­гают одинаковых результатов в деятельности с разными психи­ческими затратами. Минимальны затраты у тех, чьи привычные способы деятельности при решении задачи в максимальной сте­пени адекватны задаче. Когда у человека такое совпадение имеет место в подавляющем числе ситуаций, то говорят о цельности его личности и в народе величают везунчиком и счастливчиком, поскольку экономное расходование энергии приводит и к успе­ху, и к большей эмоциональной удовлетворенности. Когда совпа­дения нет, достижение результата требует больших усилий, что ведет или к поражению, или к быстрому утомлению и истоще­нию. Частое несовпадение стиля и задачи переживается челове­ком как «дискомфортное состояние», а повторение подобных ситуаций осознается им как «неподходящая среда» для усилий.

Таким образом, стиль связан с энергосберегающей стратеги­ей, оптимизирующей затраты сил при данных индивидуальных возможностях личности. Эта стратегия используется для достиже­ния поставленных задач индивидуально-оптимальным способом, в соответствии со своими личными ценностями. Найти себя — значит найти свой стиль. Поскольку наша цель — помочь твор­ческой личности в решении стоящих перед ней задач, очень важ­но найти основной стиль человека и направлять работу в соот­ветствии с этим стилем.

Проиллюстрируем эту мысль рассказом М. Эриксона [160] о лошади, которая забрела к ним во двор. У лошади не было никаких особых признаков, по которым ее можно было бы опознать, а надо было вернуть ее хозяину. Чтобы сделать это, отец Эриксона просто сел на нее верхом, вывел на дорогу и предоставил ей самой выбирать путь. Лошадь пришла к дому одного из соседей.

Из сказанного понятно, что при необходимости обеспечить максимальную творческую продуктивность индивидуального тру­да, целесообразно учитывать, к каким задачам и способам реше­ния склоняется человек.

Стиль и уровень притязаний. В ситуации выбора человек без явно выраженного стиля при правильном решении предыдущей задачи обычно переходит к более сложной, а при неправильном — к задаче попроще. Но люди с выраженным стилем последователь­ны в своем выборе. Один из них при успехе возьмет задачу по­легче, а другой и при неудаче выберет более трудную задачу. При заниженном уровне притязаний человек оценивает себя как не­способного к решению сложных задач, тогда и при успешном результате, считая его случайным, берет следующее задание бо­лее простое. Иная картина у лиц внешне самоуверенных, но под­сознательно боящихся не справиться с заданием. Такие люди даже при неудаче выбирают еще более трудное задание. Если сно­ва последует неудача, можно будет сказать себе: «Зато я пытался играть по-крупному, а не размениваться по мелочам». Стиль про­является и в предпочитаемом репертуаре защитных механизмов, и в способе переживания трудностей. При этом работает вся группа защитных механизмов, но какой-то из них берет на себя главенствующую роль и играет «главную скрипку» в ослаблении типовых для личности конфликтов. Однако в нештатных ситуаци­ях такой стиль защиты значительно ограничивает возможности реагирования личности. Таким образом, стиль способен не толь-

ко помогать, но и препятствовать возможности справляться с за­дачами и конфликтами.

Стиль мышления. Условия проявления стиля связаны с нео­пределенностью ситуации и личными возможностями ее «пере­варивать». Когда деятельность жестко регламентирована и алго­ритмизирована, то стилю трудно проявиться; он обнаруживает­ся, когда есть свобода выбора стратегии решения задачи или способа самовыражения. Субъективно зона неопределенности обусловлена тем, что человек осознает разнообразие способов решения и может из него выбрать наиболее удобный для себя. При этом объективно эта зона может быть значительно шире — там, где один человек видит множество решений, другой видит только одно. Это различие кроется в личной способности увидеть в сложной системе скрытый порядок. Как правило, человек счи­тает события случайными, потому что сложность системы пре­восходит его личные возможности и он не в состоянии охватить мысленным взором ее всю.

Предложено несколько классификаций стилей мышления. Все они в разной степени представляют синтез рассмотренных нами ранее по отдельности темперамента и доминантности. Так, Ф. Торн [135, с.25] выделил пять стилей в зависимости от преоб­ладающего способа адаптации: агрессивный (тигр) — холерик; конформный (хамелеон) — сангвиник; защитный (черепаха) — меланхолик; индивидуалистический (яйцо) — флегматик; сопро­тивляющийся (лосось) — чаще холерик. По К. Хорни [148], сти­лей три: агрессивный (против людей) — холерик и иногда санг­виник; уступчивый (к людям) — меланхолик и иногда сангви­ник; отстраненный (от людей) — флегматик и иногда меланхолик.

Как бы ни определялся и ни квалифицировался стиль мыш­ления, обнаружено, что в течение жизни он несколько меняется под влиянием возраста и уровня успешности. Значимый успех или устойчивый неуспех несколько сдвигают исходный стиль: при не­успехе — в сторону полезависимости, после ряда успехов — к поленезависимости. С возрастом стиль тоже претерпевает измене­ния: полезависимость сначала — от детства к юности — падает,

26 Конфликт и творчество достигая минимума в подростковом и юношеском возрасте, а к старости снова растет. В целом же исходно поленезависимые в больших пределах, чем полезависимые, могут менять свой стиль, они легче переходят к своим более ранним стратегиям, регрес­сируют к ним.

Кроме темперамента, доминантности и возраста, при рас­смотрении стилей надо учитывать, на какие сигналы человек бо­лее ориентирован — на внешние или на внутренние. Если для внутренне-ориентированного человека (интроверта) его соб­ственное мнение весьма весомо, то для внешне-ориентированно­го (экстраверта) оно не имеет решающего значения, т.к. внешняя ориентация фокусирует внимание человека на социальных по­следствиях его действий. Такой человек заметит: «Не важно, что сам я чувствую по поводу данной ситуации, важно, добился ли я внешнего результата и одобрения других». Человек с внутрен­ней мотивацией стремится к собственному оцениванию удовлет­ворения. Он мог бы сказать: «Не важно, добьюсь ли я внешнего результата. Я знаю, что старался, и чувствую, что хорошо потру­дился, независимо от того, что мне скажут другие». В соответ­ствии с определяющей ориентацией различают полезависимый и поленезависимый стили. Постараемся показать, что оба стиля имеют свои достоинства и недостатки.

А. Полезависимые

Полезависимый стиль поведения более свойственен праводо­минантным, т.к. теснее связан с пространственными преобразо­ваниями материала, с оценкой впечатлений в соответствии с объективными свойствами ситуации, с опорой на «здесь и те­перь». Лица, обладающие им, характеризуются большей фикса­цией на прошлом и настоящем и обостренной чувствительнос­тью к структуре поля восприятия, например к цвету, у них цвет побеждает форму и слово. Однако их способность к децентрации мала, т.е. они практически не способны переместиться на другую позицию и оттуда посмотреть на ситуацию, для них характерна одна точка зрения — их собственная. Делая обобщение без раз­личения одной ситуации от другой и тяготея к ориентации на настоящее, они склонны распределять.свое внимание по всему

объему видимого поля и фокусироваться не только на главных, но и на второстепенных элементах. В связи с этим могут опирать­ся в своих решениях на дополнительные значения группы объек­тов или признаков, но данного поля. Обладая меньшей способ­ностью к переводу образов в слова и иногда даже будучи косно­язычными в объяснениях, они не готовы мыслить в терминах гипотетических ситуаций.

Фромм называл полезависимого, ориентирующегося на дру­гих человека «рыночной личностью». Такой человек оценивает себя исключительно в соответствии с тем, как оценивают его другие, и стремится быть таким, каким хочет видеть его окруже­ние. Он получает жизненные цели в раннем детстве от родителей и изменяет их в соответствии с требованиями окружающей сре­ды, формируя к ним повышенную восприимчивость. Постепенно он обучается реагировать на сигналы все более широкого круга лиц, что приводит к мобильности поведенческой конформности. Он может чувствовать себя везде «как дома» за счет своей отзыв­чивости и установления близких, но поверхностных отношений с окружающими. Когда человек привыкает ориентироваться на традиции и принятые нормы, то мотивом его поведения стано­вится страх перед осуждением.

Примером человека, «ориентированного на других», может служить Стива Облонский из романа Jl. Н. Толстого «Анна Ка­ренина».

«На каждом званом обеде Стива проявлял необычайный социальный талант». «Степан Аркадьевич получал и читал либеральную газету, не крайнюю, но того направления, ко­торого держалось большинство. И, несмотря на то, что ни наука, ни искусство, ни политика, собственно, не интересо­вали ёго, он твердо держался тех взглядов на все эти предме­ты, каких придерживалось большинство и его газета, и из­менял их, или, лучше сказать, не изменял их, а они сами в нем незаметно изменялись». «Степан Аркадьевич не избирал ни направления, ни взглядов, а эти направления и взгляды сами приходили к нему, точно так же как он не выбирал формы шляпы и сюртука, а брал те, которые носят. А иметь взгляды ему, жившему в известном обществе, при потреб­ности некоторой деятельности мысли, развивающейся обык­новенно в лета зрелости, было так же необходимо, как иметь шляпу. Если и была причина, почему он предпочитал ли­беральное направление консервативному, какого держались многие из его круга, то это произошло не оттого, что он находил либеральное направление более разумным, но по­тому, что оно подходило ближе к образу его жизни» [139, с. 281].

Из приведенного описания видно, что, понимая зависимость такого человека от контекстных влияний и изучив этот контекст, можно достаточно точно предсказать его поведение, а направлен­но меняя контекст — можно управлять его поведением.

Б. Поленезависимые

Поленезависимый стиль более свойственен леводоминантным личностям. Он проявляется в аналитичности мыслительных про­цессов, склонности детализировать и дифференцировать свои впечатления. Кроме того, для лиц с этим стилем типична ориен­тация на внутренний, личный опыт в объяснениях физического и социального мира. Эти люди не обладают способностью испы­тывать сильные эмоциональные переживания, получать чувствен­ное удовлетворение от жизни. У лиц с преобладанием этого сти­ля слово побеждает цвет. Их отличает свобода от непосредствен­ных свойств ситуации, поскольку отчетливо выражена тенденция к децентрации, т.е. умение смотреть на события с нескольких разных точек зрения, легко перемещаясь из одной в другую, и оценивать свои впечатления в терминах вероятного и ожидаемого. Поленезависимые аналитически фильтруют информацию, раз­бивают ее на мелкие куски и категоризуют, ориентируясь на то, как действия в настоящем влияют на будущие результаты. Вмес­те с тем они склонны застревать на доминирующих, централь­ных для них деталях и не чувствительны к побочным, перифери­ческим элементам ситуации.

Человек, «ориентированный на себя» (поленезависимый), значительно меньше зависит от сигналов, получаемых от совре­менников, СМИ, их наставлений, ожиданий и одобрений. По­этому он идет по жизни независимо, подчиняясь внутреннему управлению. За счет этого, с одной стороны, он может оставать­ся стабильным даже в том случае, когда он изолирован от при­вычного окружения и нет постоянного подтверждения социаль­ного одобрения, с другой — может ощущать себя одиноким. Так, в своей автобиографии Б. Рассел отмечал, что все детство испы­тывал сильное чувство одиночества и тщетно надеялся встретить человека, с которым мог бы поговорить. Только математика и книги спасли его от глубокой подавленности, создав возможно­сти общения — через общие ценности и идеалы. Разделяя эту позицию, Эрих Фромм подчеркивал, что моральное одиночество определяется не только как неспособность индивида соотносить­ся с другими людьми, но и как непонимание их идеалов и цен­ностей. За счет этих особенностей поленезависимый часто доби­вается относительной внутренней автономии от общественного мнения. Психологическим критерием его душевного равновесия выступает чувство оправданности поступков перед собой.

Таким образом, если полезависимые эффективнее в задачах, требующих интуитивного решения, а не аналитического, то по­ленезависимые «разрешают» проблему путем анализа. Они целе­направленно выстраивают несколько посылок, на основании ко­торых, как ожидается, естественно сделать вполне определенный вывод. Однако поскольку подобная стратегия для лиц такого сти­ля предсказуема, она может быть использована как ловушка.

Эту мысль иллюстрируем на примере рассказа X. Л. Борхеса «Смерть и буссоль» [18]. В нем подобная ловуш­ка для полицейского детектива была расставлена с помощью нескольких посылок, запускающих мысль расследующего. Первая: убийство раввина произошло в северной части го­рода в ночь на третье декабря в номере отеля; на пишущей машинке найден листок с фразой: «Произнесена первая бук­ва Имени». Детектив забирает все книги из номера, чтобы отыскать «чисто раввинское объяснение» убийства. Вторая: еще одно убийство в ночь на третье января возле красильни, на стене над желтыми и красными ромбами мелом было на­писано: «Произнесена вторая буква Имени». Третья: инсце­нировка убийства (с исчезновением жертвы), которое было совершено вечером третьего февраля во время карнавала с арлекинами; один из них написал на столбе: «Произнесена последняя буква Имени». Четвертая: комиссар полиции по­лучил конверт, в котором на подробном плане города были обозначены места убийств, составлявшие правильный треу­гольник. В письме предсказывалось, что третьего марта чет­вертое убийство не совершится, ибо треугольник завершен.

Комиссар передал письмо детективу, который вниматель­но изучил присланное. А вот та догадка, на которую рассчи­тывал будущий убийца детектива: «Три указанные точки дей­ствительно находились на равных расстояниях. Симметрия во времени (3 декабря, 3 января, 3 февраля), симметрия в про­странстве... Вдруг он почувствовал, что сейчас разгадает тай­ну. Это озарение дополнили компас и буссоль. Он усмехнул­ся, произнес слово “Тетраграмматон” и позвонил комисса­ру». Его догадка состояла в том, что ключевой фигурой является не треугольник, а правильный ромб. Во-первых, ромб встречался в сюжетах убийств — на стене красильни, в одежде арлекинов. Во-вторых, поскольку «у евреев день на­чинается с заката солнца и длится до заката солнца следую­щего дня», то все убийства совершались четвертого числа, что также соответствует идее ромба. В-третьих, все вращает­ся вокруг тайного имени бога, состоящего из четырех букв (Тетраграмматон). Место и время следующего убийства теперь легко вычисляется. «Тайна была для него ясна, как кристалл, он даже покраснел, что ухлопал на нее сто дней». И он по­ехал — навстречу четвертому убийству, жертвой которого стал сам. Охотник так сказал ему: «Я предчувствовал, что вы добавите недостающую точку. Точку, которая завершит пра­вильный ромб, точку, которая установит место, где вас бу­дет ждать верная смерть».

Но логика не всегда приводит к победе. Зависимость душев­ного состояния человека этого стиля от представления о своей последовательности может сыграть с ним злую шутку и выявить все недостатки и этой стратегии. Покажем это на примере пове­дения американских солдат, которые во время Корейской войны оказались в лагерях для военнопленных, созданных китайцами [154, с.76].

Китайцы обращались с пленными не так, как северные корейцы, которые использовали суровые наказания и жесто­кое обращение для достижения повиновения. Избегая види­мого зверства, китайцы придерживались «политики терпе­ния», которая на самом деле являлась изощренным психо­логическим насилием. После войны американские психологи стали опрашивать бывших пленных, что же с ними про­изошло. Анализ показал, что фактически почти всех амери­канских военнопленных, побывавших в китайских лагерях, можно считать в той или иной форме сотрудничавшими с противниками. При этом надо иметь в виду, что американ­ских солдат специально тренировали не сообщать врагу ни­чего, кроме имени, звания и порядкового номера их воин­ской части.

Китайцы сумели заставить американцев доносить друг на друга, что поразительно контрастировало с поведением аме­риканцев во время Второй мировой войны. По этой причине планы побегов из китайского плена быстро раскрывались и были безуспешными. Исследование программы китайских ла­герей показало широкое использование давления обяза­тельств и стремления к последовательности. Поскольку фи­зическое давление исключалось, оставалось непонятным — как китайцы добывали военную информацию и превращали американцев в союзников? Опрос показал, что китайцы придерживались правила: «начинай с малого и строй посте­пенно». Они налагали на пленных мелкие обязательства, что­бы склонить их в последующем к оказанию все более серьез­ных услуг. Даже такое ничтожное обязательство, как согла­сие на интервью, служило началом «серии импульсов уступчивости». Вначале пленных просили делать антиамери­канские заявления в настолько мягкой форме, что они каза­лись не имеющими значения («Соединенные Штаты не со­вершенны», «В социалистических странах нет безработицы»). Однако, подчиняясь этим минимальным требованиям, плен­ные солдаты подталкивали самих себя к выполнению более существенных требований.

Человека, который согласился с тем, что Соединенные Шта­ты не совершенны, можно спросить: почему, по его мнению, это так? После этого его можно попросить составить список «проб­лем американского общества» и подписаться под ним. Затем его можно попросить познакомить с этим списком других пленных. Позднее этому человеку можно предложить написать очерк на данную тему. Причем имя и очерк такого солдата могли исполь­зовать в антиамериканских радиопрограммах, которые трансли­ровали на данный лагерь и на другие лагеря для военнопленных. Внезапно ни в чем не повинный солдат представал «коллабора­ционистом», оказывающим помощь врагу. Зная, что он написал этот злополучный очерк сам, без особого принуждения, человек вынужден был изменить представление о себе, чтобы оставаться последовательным, что выливалось в более тесное сотрудничество с врагом. (Его не заставляли, а он написал, значит, в его душе уже были такие идеи. И теперь надо быть последовательным и че­стным перед собой и идти по этой дороге до конца.) Таким об­разом, совершались поступки, которые казались тривиальными, но которые китайцы ловко обращали к собственной выгоде, ре­ально используя мелкие обязательства, чтобы изменять представ­ление пленных о самих себе. А как только представление челове­ка о себе становилось таким, как было нужно, он начинал авто­матически подчиняться всем требованиям, которые соответствовали его новому видению самого себя.

Отметим, что китайцы навязывали пленным письменную форму отчетов. Недостаточно было слушать или устно согла­шаться с китайской линией; подталкивали к тому, чтобы плен­ный записывал основные тезисы. Письменное заявление в каче­стве инструмента для достижения уступчивости очень важно. Во- первых, оно является материальным доказательством того, что акт признания имел место. Устные заявления можно забыть или отрицать. Написанный же собственной рукой документ заставля­ет человека быстрее менять свои убеждения и представление о самом себе в соответствии с тем, что он, без всякого сомнения, совершил. Во-вторых, письменное свидетельство можно пока­зывать другим людям, т.е. использовать для того, чтобы убедить этих людей,, что его автор действительно верит в то, что им на­писано.

Подчеркнем: не все обязательства влияют на изменение пред­ставления человека о себе, а только те, которые приняты им добровольно. «Если объективно оценить масштабы отступниче­ства, предательства, изменения позиций и убеждений, ухудше­ния дисциплины и падения морального духа американских сол­дат, — заключает доктор Сигал, — то можно с уверенностью сказать, что китайцы проделали колоссальную работу». Убежде­ния американских солдат, связанные с войной, претерпели су­щественные изменения. Представления о том, что на самом деле чувствуют люди и во что они верят, чаще бывают основаны на их поступках, чем на их словах. Пытаясь определить, что собой представляет данный человек, мы внимательно приглядываемся к его действиям. Сам человек пользуется тем же способом — сво­им поведением, — чтобы решить, что он собой представляет. По­ступки — основной источник информации о собственных убеж­дениях, жизненных ценностях и позициях. Китайцы организова­ли жизнь в лагерях таким образом, чтобы заключенные последовательно действовали желательным для хозяев лагеря об­разом, и эти действия начали заставлять пленных солдат менять свои представления о самих себе.

Мы привели развернутый пример сомнительной необходимо­сти быть всегда последовательным и логичным в своих поступ­ках. Почему нельзя было остановиться?

Рекомендации

Прилагайте усилия, чтобы сформировать и укрепить адекват­ную или даже несколько завышенную самооценку — это фунда­мент установки, необходимой для достижения успеха.

Поддерживайте готовность посмотреть на неудачу как на яв­ление временное, связанное не с дефицитом таланта, а с неосве­домленностью о том, как другие преодолевают подобные пре­пятствия.

Не смущайтесь отрицательным отношением окружающих к избранной вами задаче — оно может явиться следствием опере­жения вами своего времени. Их дружные и сугубо научные аргу-

»

менты могут опираться на устаревшие знания.

Не огорчайтесь, когда долго не удается получить результат, — условия для его получения не всегда готовы. Уточнение условий постановки, методы — это тоже серьезный и значимый ре­зультат.

Наберитесь терпения, если продвигаетесь слишком медленно, — кончилась торная дорога, проложенная другими. Теперь вы пер­вопроходец, а скальная порода — не шоссе.

Не начинайте критиковать свою идею, как только она появи­лась. Подавите на время свой критический пыл и дайте ей ок­репнуть и опериться.

* * *

Заканчивая эту главу, необходимо подчеркнуть, что про­дуктивность творческого труда и удовлетворенность им и самим специалистом, и его руководством тесно связаны с умением менеджера подобрать каждому подходящую задачу, представить ее и организовать контроль исполнения с учетом темперамента, возраста, доминантности и стиля мышления исполнителя. Если распорядитель работ не умеет принять во внимание все эти об­стоятельства, то даже собранные вместе весьма талантливые и работоспособные исполнители не смогут выдавать желаемые результаты и развивать свои творческие способности.