Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Грановская P.M., Конфликт и творчество в зеркале психологии.doc
Скачиваний:
4
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
2 Мб
Скачать
☆

Глава 16. Интуиция и интеллект

Логика и аргументация лишь поспевают вдогонку за ин­туицией, хотят восстановить, проверить, оправдать ее смысл.

А. Ухтомский

  1. Представления об интуиции

Иногда интуиция действует так, словно нет пространства, а иногда — словно нет времени.

К. Юнг

Анализ феномена интуиции предполагает рассмотрение ее субстрата, связей с внешней и внутренней средой и ре­зультатов.

Субстрат. Основным субстратом интуиции считается особая динамическая организация правого полушария мозга. В момент инсайта осуществляется спонтанное включение всей правосто­ронней зоны. При этом резко возрастает объем восприятия и меняется режим переработки информации. Считается, что интуи­ция — это акт непосредственного восприятия специализирован­ной нервной тканью правого полушария.

Организация связей. Интуиция характеризуется неосознанным восприятием как внешних событий, так и внутренних процессов. Поэтому человек, обладающий развитой интуицией, мгновенно синтезирует все сигналы из внешней среды — неосознаваемые об­разы, и из внутренней — скрытые значения переживаемого по поводу этих образов, т.е. их личную значимость. Это описывается как проявления особой наблюдательности, чуткости и проница­тельности. Такая особая организация процесса переработки инфор­мации позволяет предвидеть возможности, которые несет в себе внешняя среда. Однако, говоря об интуиции, нельзя забывать, что она должна иметь питательную среду, и этой питательной средой является личный опыт. Как отмечал С.Цвейг, мастер в своем деле становится тупицей, когда пытается проникнуть в чуждую ему сферу. Причина этой метаморфозы в том, что озарение возникает не на пустом месте, а только на базе личного опыта.

Условия развертывания процесса. Начнем с тех обстоятельств, которые мешают проявлениям интуиции. Во-первых, застревание на деталях и подробностях. Удерживание внимания на мелочах препятствует активизации подсознательных правосторонних про­цессов. Во-вторых, все поле восприятия лучше рассматривать из­далека или когда оно находится как бы в тумане. Любым спосо­бом организованная «плохая видимость» исключает застревание на деталях и помогает извлекать информацию из бессознательного. В процессе интуитивного познания взгляд человека скользит как бы по поверхности вещей, не сосредотачиваясь, пренебрегая де­талями, зато охватывая все вокруг во всей его полноте. Когда удается охватить ситуацию целиком, человек неожиданно обна­руживает нечто новое, какие-то связи и зависимости, которые проступают, вырываются из этой целостности. В-третьих нежела­телен замедленный просмотр, поскольку он снова концентриру­ет внимание на частностях. Нужна очень высокая скорость вос­приятия, особенно когда ответственные, жизненно важные реше­ния должны приниматься в жестком дефиците времени и инфор­мации, например, у летчиков-испытателей. Так же и хоккейный вратарь рассчитывает траекторию полета шайбы уже в момент удара по ней. Очевидно, что в этих условиях удается в микросе­кунды осуществить сложную обработку зрительной информации, которая возможна только благодаря интуиции.

В качестве результата интуитивного процесса выступает ин- сайт — проникновение в суть объекта или ситуации. Такое оза­рение возникает, когда ситуация вдруг предстает как нечто но­вое, целостное и значимое. Интуиция позволяет преодолеть ог­раниченность известных подходов к решению, выйти за рамки привычных, одобряемых логикой и здравым смыслом представ­лений. Обычно озарение внезапно и молниеносно. Это особое пе­реживание, невыразимое словами. То, что казалось туманным и неопределенным, вдруг становится ясным и очевидным. Инсайт может «настигнуть» человека в разных обстоятельствах. В одном случае ум, беременный идеей, вдруг находит способ ее разреше­ния среди посторонних впечатлений. В другом — интуиция реа­лизует синтез большого объема сведений низкого качества по­этапно и за счет этого осуществляет ряд подсказок в решении. Тогда человек периодически слышит «шепот интуиции». Однако любой результат нуждается в осмыслении. Только путем последо­вательного анализа информации, полученной в момент озарения, человек познает истину.

А. Интуиция как прорыв

подсознательного в сознание

Интуиция — скрытый, бессознательный первопринцип творчества.

3. Фрейд

В жизни каждого человека, независимо от его профессии, встречаются ситуации, когда необходимо быстро разрешить глубокое внутреннее противоречие или принять ответственное решение. Острый недостаток информации и времени не позволя­ет спокойно, методично и рационально учесть все обстоятельства. В этих условиях спасти может только интуиция. Но как она мо­жет так быстро учесть все обстоятельства? С давних времен инту­ицию связывали с таинственными явлениями. Внезапность появ­ления идеи потрясала. Не находя никакого приемлемого объяс­нения происхождению идеи, человек относил результат к дару неведомых сил. Больше всего поражало то, что еще за несколько мгновений до озарения человек не ощущал никаких его пред­вестников.

В проблеме творчества интуиция — одно из ключевых поня­тий, поэтому мы проанализировали разнообразие определений и выделили некоторые ее главные качества [39].

  1. Глубинная связь интуиции со зрением. (Слово «интуиция» происходит от латинского intuitis, буквально означающего созер­цание, видение, т.е. получение результата с помощью зрения). Однако не у всех людей интуиция опирается на зрение. У неко­торых ведущим в процессе интуиции может выступать обоняние или слух. Человек с ведущим анализатором обоняния может ска­зать: «Я чую что-то неладное», а с ведущим слуховым анализа­тором: «Это был внутренний голос...» Все это разнообразные ро­стки будущего, когда интуиция предупреждает, например, о ка­кой-то опасности. Таким образом проявляет себя ведущий канал восприятия человека.

  2. Непосредственность интуитивного познания, достижение его без рассуждения, в отличие от опосредствованного характера логического мышления. Попытки проанализировать этапы инту­итивного решения ни к чему не приводят — оказывается, что вспоминается время, когда еще не было никакого решения, за­тем разрыв... и момент, когда оно появилось в готовом виде.

  3. Достоверность как очевидность. Безоговорочная уверенность в правильности результата, не подкрепленная никакими умозак­лючениями.

Кроме упомянутых трех основных особенностей, полезно от­метить еще два существенных обстоятельства.

• Во-первых, озарения достаточно для усмотрения истины, но совсем не достаточно для того, чтобы убедить в этой истине других — для этого необходимы доказательства.

• Во-вторых, для запуска интуитивного процесса необходим большой объем предварительно накопленных знаний. Длительная и углубленная работа в конкретной области выступает необходи­мым (но не достаточным) условием интуитивного озарения. Это важно подчеркнуть, поскольку распространено дилетантское представление, что для интуитивного обретения результата не требуется серьезной предварительной подготовки и длительного накопления знаний. Так, кристалл, попадая в пересыщенный раствор, мгновенно вызывает его кристаллизацию.

Многие из великих ученых смущались и даже огорчались, когда кто-то считал их гениями, достигшими всего быстро и за счет интуиции, т.е. как бы без углубленной работы. Д. И. Менде­леев писал: «Ну, какой я гений. Трудился, трудился, всю жизнь трудился. Искал, ну и нашел!» [100]. Эйнштейн: «Я думаю и ду­маю месяцами и годами. Девяносто девять раз заключение невер­но. В сотый раз — я прав» [158]. Пастер: «Случай помогает лишь умам, подготовленным к открытиям путем усидчивых занятий и упорных трудов» [цит. по: 124]. Ньютон: «Исследуемый предмет я постоянно носил в уме, обращая его разными сторонами, пока не удавалось наконец найти ту нить, которая приводила меня к ясному представлению» [цит. по: 136].

Анализ свойств интуиции наводит на мысль, что они имеют самое тесное отношение к правополушарным процессам. Дей­ствительно, чувственная непосредственность, независимость от рациональных рассуждений, ощущение достоверности, пережи­вание внезапности — все это говорит в пользу задействованное - ти правого полушария. С другой стороны, интуиция, несмотря на всю ее внезапность, опирается на жизненный опыт человека. От­меченные свойства делают обоснованными как представления тех ученых, которые связывают интуицию с правым полушарием, так и тех, кто отстаивает приоритет левого полушария в творчес­ком процессе.

Многолетние исследования механизмов и свойств интуиции привели нас к следующему рабочему определению.

Интуиция — это получение результата таким путем, проме­жуточные этапы которого не осознаются [39, 40].

В связи с этим необходимо вспомнить отмеченную Л. С. Вы­готским прерывистость работы сознания. В этом же плане может быть понята позиция Дьюи [164], который подчеркивал, что творческий процесс имеет периодическую динамику и некоторые фазы этого процесса (инкубация) не осознаются. Таким образом, интуитивный процесс неосознанно фиксирует новую идею. Пос­ле этого логическое мышление уточняет и оценивает эту идею, а чувство, сопровождающее интуитивный скачок и этап осозна­ния его результатов, информирует о его ценности.

Б. Проявления интуиции

Лишь интуиция бросает свет, пронизывающий сумрак ночи, в котором нас оставляет интеллект.

А. Бергсон

Инсайт традиционно рассматривается как следствие некоего разрыва в мышлении, когда человек обнаруживает результат, не вытекающий однозначно из посылок. Хотелось бы обратить вни­мание на то, что ощущение неожиданности в инсайте, по наше­му мнению, создается не только самым феноменом скачка, но и его величиной. Чем питается ощущение неожиданности? Вообра­жение поражает только большой скачок. Субъективное состояние внезапности озарения объясняется тем, что результат получен в правом полушарии с его специфическими подсознательными механизмами и особой логикой. Тогда ощущаемый разрыв — это скачок не только между неосознаваемым и осознаваемым резуль­татами, но и между разными способами обработки информации.

Напомним, что мышление определяется как обнаружение новой связи в процессе индуктивного или дедуктивного продви­жения. Тогда интуитивно обнаруженная новая связь может быть понята как результат и интуитивного, и мыслительного процес­сов. Это их сближает. А что отличает? Способ образования новой связи и отдаленность позиций. В период активизации правосто­ронних способов обработки информации человек может увидеть «дальний берег», т.е. преодолеть значительный разрыв в данных и усмотреть результат. Если интуиция позволяет сделать большой скачок, то мышление дает возможность продвигаться малыми шагами — с одной ступени на другую — в поле данной логики. Когда шаги очень мелкие, то полученные таким образом резуль- тэты обычно не удивляют и иногда вовсе не рассматриваются как творческие. А если процесс и воспринимается как творческий, то результат его субъективно не воспринимается как полученный интуитивно. Таким образом, скачок, пусть микроскопических размеров, присущ любому творческому процессу, поскольку зна­менует организацию новой связи.

Когда человек размышляет, субъективным сигналом замыка­ния необходимой связи выступает осознание результата мысли­тельных операций. Иное дело, когда в процессе предсказания наблюдается разрыв. Даже если этот разрыв не велик, эффект его преодоления уже можно отнести к творчеству, хотя полученный результат не ошеломляет и не объясняется интуицией. Как-то И. П. Павлов сказал по поводу внезапно пришедшей ему в голо­ву мысли: «Я результат помнил и ответил правильно, а весь свой ранний путь мыслей позабыл. Вот почему и казалось, что это интуиция» [112]. Если, работая над задачей и получив решение, человек не может объяснить его с помощью осознаваемых логи­ческих шагов, он поражается непредсказуемости результата. Од­нако непредсказуемость интуитивного результата не является аб­солютной. Наблюдательные люди неоднократно отмечали у себя эмоциональное предчувствие приближения к чему-то значимому.

Предвестники интуитивного решения. Предчувствие вызрева­ния результата связано с эмоциональными изменениями, сопро­вождающими возникновение чего-то нового. Есть люди с повы­шенной чувствительностью к своим внутренним состояниям, точно различающие даже слабые изменения своих ощущений. Они обладают безошибочным предчувствием и безотчетной про­ницательностью — решение приближается. Что же они при этом чувствуют? Многие творцы в момент предвидения переживали странные состояния, например, шум в ушах или холод в груди. В одном из своих писем И. Бунин так писал об этом состоянии: «Какая-то странная мысль вдруг зашевелилась во мне. Я вздрогнул, и сердце мое как будто облилось в это мгновение горячим клю­чом крови, вдруг вскипевшей от прилива могучего, но доселе не­знакомого мне ощущения. Я как будто что-то понял в эту минуту, до сих пор шевелившееся во мне, но еще неосмысленное; как буд­то прозрел что-то новое, совершенно новый мир, мне незнако­мый и известный по каким-то таинственным знакам».

27 Конфликт и творчество

Важно отметить, что особые ощущения или эмоциональные импульсы предшествует осознанию интуитивных результатов. Когда вновь поступившая информация продвигает решение в нужном направлении — к желаемому результату, возникают по­ложительные эмоции, стабилизирующие движение в нужном направлении. (Все ближе и ближе.) Нарастает волнение от при­сутствия чего-то нового, пусть неясного. Еще ничего не просту­пило, но есть ощущение счастья от сигнала, выступающего как предвестник творческой лихорадки. Многие творцы отмечали, что этот толчок может настигнуть в самый неожиданный момент и принять самый необычный облик. Известный психолог

В. Вундт писал: «Чувство является пионером знания. Многие из лучших мыслей, вероятно большинство из них, появляются на­подобие проблеска, но начинаются смутными чувствами, “тус­клой интуицией”, нуждающимися в поддержке и уговорах, прежде чем они могут уверенно переживаться и определяться» [33]. Дж. Дьюи отмечал, что вначале проблема может представ­ляться в виде «более или менее смутного чувства, неожиданно­го, чего-то странного, чуждого, забавного или смущающего» [166]. Секрет удачи в том, чтобы в этот момент не стремиться поскорее это нечто выразить словами. В этот момент надо поста­раться сделать свое чувство наиболее отчетливым. Это не долж­но страшить, поскольку обычно появление подобного импуль­са, свидетельствующего о приближении момента творческого успеха, доставляет удовольствие и наслаждение. Человек жаждет его повторения, а если импульс и создает ощущение напряже­ния, то напряжение это приятное. Только в редких случаях оно достигает особой мощности и приводит к пиковым, экстатичес­ким переживаниям.

Указанием на то, что человек приближается к решению, яв­ляется усиление эмоционального напряжения. Оно связано с тем, что человек уже обработал множество данных, но они еще не организованы способом, который позволяет понять их. Дело не в том, что чего-то не хватает, чаще наоборот: то, что накоплено, плохо организовано, и замешательство порождается скорее не недостатком информации, а ее избытком. Когда в процессе не­прерывной переработки материала все лишнее удалено, а остав-

шееся стоит на своих местах, организация достигает гармонии и, как ее усмотрение, возникает инсайт. Инсайт снимает напряжен­ность, освобождая энергию, до этого связанную прежней, часто избыточной, организацией материала. Когда решение интуитив­но найдено, то обратная связь, свидетельствующая о достижении желаемого результата, замыкается через эмоциональное ощуще­ние, связанное с окончанием творческого процесса, — чувство удовлетворения. Людям творческого труда знакомо ощущение счастья и радости в момент озарения, когда после длительных, порой мучительных переживаний, вызванных нерешенной про­блемой, при самых неподходящих обстоятельствах вдруг возни­кает решение.

Таким образом, эмоциональное возбуждение не только предваряет, но и завершает процесс творчества, способствуя осознанию полученного результата. Если в начале преобладают тревога и замешательство, то в завершающей фазе доминируют положительные эмоции. Приведем пример возникновения завер­шающих эмоций. Дж. Уолесс [173] констатировал: «Когда я осоз­нал, что мой ум активно работает над чем-то, у меня возникло смутное чувство, которое очень трудно описать. Оно было подоб­но неясному впечатлению об умственной активности. Но когда ассоциация всплыла на поверхность, это чувство развилось в чув­ство радости».

Появляющаяся после эмоциональных предвестников ново­рожденная интуитивная идея воспринимается и переживается скорее чувственно и в образах, чем мысленно. По свидетельству известного физика А. Б. Мигдала, «иногда во время бессонной ночи, вызванной напряженной работой, кажется, что ты присут­ствуешь при этом процессе и наблюдаешь его со стороны. Под­сознание представляется как собрание знакомых и полузнакомых людей, в образах представляющих различные понятия. Надо, что­бы они заинтересовались друг другом и начали общаться. Нужно почувствовать атмосферу этого собрания, и это дает ключ к на­хождению недостающих идей» [цит. по: 65, с.48]. Из приведенных описаний понятно, что требуются значительные усилия, чтобы полученный результат понять и интерпретировать словами. Труд­ности возникают потому, что человек должен расшифровать и объяснить в осознаваемых понятиях результаты, полученные в ином языке и другой логике.

Большинство серьезных ученых с годами все смелее доверя­ют своему, как они говорят, инстинкту, предчувствию или нюху. В последние годы все чаще говорят о том, что интуицию можно тренировать, как мышцы, поскольку она говорит с человеком через образы, символы, чувства и физические ощущения.

  1. Структуры интуитивных решений

В основе всех великих открытий, когда-либо сделанных человеком, лежит догадка.

И. Ньютон

Мы исходим из допущения, что мыслительный процесс, при­водящий к получению новой информации об отношениях и свя­зях объектов, в случае, когда решается достаточно сложная зада­ча, связан с последовательным подключением обоих полушарий. Оказалось, что этот процесс имеет несколько последовательных этапов, в которых по очереди доминирует то одно, то другое полушарие. За передачей ведущей функции из одного полушария в другое в процессе решения задачи можно наблюдать по дина­мике ЭЭГ. Последовательное включение полушарий обеспечива­ет высокую надежность мозга за счет активного отдыха в процес­се решения задачи. Каждая смена значима, поскольку представ­ляет собой полное изменение способа анализа задачи и появление новой перспективы в достижении ее решения. Оказа­лось, что творческий труд совершается за счет обострения исход­ной доминантности, т.к. в этом состоянии мозг обнаруживает максимальную работоспособность и наименьшую утомляемость. При этом мера участия каждого полушария в решении задачи определяется не только исходной доминантностью, но и уровнем активизации коры. Экспериментально доказано, что напряженная умственная работа усиливает функциональную асимметрию, а утомление и расслабление, а также стрессовое состояние — при­водят к ее выравниванию [92].

Итак, такие понятия, как мышление и интуиция, связывают­ся нами с величиной скачка. Размышление характеризуется мел­кими скачками, обеспечивающими замыкание связи между смежными посылками. Напряженный творческий процесс — не­сколько большими скачками, облегчающими организацию связей между сходными позициями в зоне профессиональных интересов. Интуиция — это громадные скачки, допускающие объединение частичного подобия в весьма отдаленных сферах науки и техни­ки. Если доминирует левое полушарие, то результаты мыслитель­ной деятельности, достигнутые к этому моменту, могут быть тут же осознаны и сформулированы. Если доминирует правое — ког­нитивный процесс развивается в подсознании, следовательно, до смены доминирования результат не может быть осознан и сфор­мулирован.

А. Задача возникает слева — решается справа(Вариант А)

Ученого без интуиции можно сравнить с писателем, который безупречен в орфографии, но у которого нет своих мыслей.

III. Пуанкаре

Самый таинственный момент интуитивного решения задачи, поражающий воображение человека настолько, что заставляет его думать о вмешательстве внешних сил, — это скачок. Человек только что был на одном берегу, где никакие знания не приво­дили его к решению задачи, и вот он уже на другом берегу, где владеет ответом. В этом все таинство озарения. Коль скоро резуль­тат получен, он задним числом может быть проверен последова­тельностью логических шагов, и чем больше шагов требует про­верка результата, чем больше величина скачка, тем сильнее по­ражен человек. Мы предполагаем, что невозможность осознать промежуточные этапы решения связана с передачей обработки информации из левого в правое полушарие и обретением резуль­тата в нем. I

В пользу частого развития интуитивного процесса по этой схе­ме свидетельствует ряд научных открытий. Отмечено, что непре­рывные, упорные сознательные попытки добиться решения про­блем часто оказываются бесплодными, а нарастание количества неадекватных попыток ведет к снижению степени осознанности действий. Наоборот, плодотворным может стать прекращение по­пыток, переключение. Эффективность перерыва выступает как одно из доказательств роли включения в процесс подсознатель­ных компонентов. Морган даже давал творцам такую рекоменда­цию — насыщайтесь полностью своим предметом... и ждите. В со­ответствии со схемой варианта А неосознаваемость процесса ин­туиции может выступать не только как источник новых, правосторонних, возможностей добывания результата, но и как защита от преждевременного вмешательства сознания. Без этой защиты здравый смысл и догматизм прочно установленных норм душили бы «гадкого утенка» в момент его зарождения, не дав ему превратиться в «прекрасного лебедя» открытия. Поэтому в данной схеме за сознанием оставлены функции вторичного от­бора и аргументации порождаемых подсознанием результатов.

По этой схеме интуитивное решение предстает как следую­щий процесс:

  • Сначала вполне осознанно в левом полушарии формирует­ся постановка задачи. Для открытий, совершаемых таким спосо­бом, характерно наличие отчетливо осознаваемой цели и отсут­ствие необходимых способов и средств ее достижения.

  • Когда задача не находит непосредственного решения с по­мощью логики и имеющихся ресурсов, то под давлением нарас­тающей необходимости получения результата и огорчения от его недостижимости реализуется вторая фаза и скачкообразно задача передается для решения в правое полушарие с его совсем ины­ми ресурсами. Тогда правое полушарие реализует зрительные и пространственные преобразования всех данных задачи, с целью достижения гармоничного состояния поля проблемы и снятия исходного противоречия.

  • Когда гармония достигнута, напряженность падает, возни­кает второй — положительный — эмоциональный всплеск и осу­ществляется переключение процесса снова в левое полушарие, где результат осознается и формулируется.

Приведем несколько примеров такой последовательности раз­вития событий.

В работе, посвященной психологии математического твор­чества, Адамар [1] на основе самонаблюдений известных уче­ных приходит к заключению, что их открытия происходили на бессознательном уровне, как некая вспышка идей после предварительной сознательной работы, и слова совсем не участвовали в процессе их творчества. Похожих взглядов при­держивался и Луи де Бройль. Он писал: «Разрыв с помощью иррациональных скачков... жесткого круга, в который нас заключает дедуктивное рассуждение и индукция, позволяет, основываясь на воображении и интуиции, осуществить вели­кие завоевания мысли. Он лежит в основе всех истинных до­стижений науки» [21]. Пуанкаре писал: «Логика говорит нам, что на таком-то пути мы, наверное, не встретим препят­ствий, но она не говорит, каков путь, который ведет к цели.

Для этого надо издали увидеть цель» [124].

Из приведенных описаний видно, что сначала идет накопле­ние исходной информации, а затем формулирование задачи. Если на пути к первым вариантам решения возникает непроходимое препятствие, рекомендуется перестать биться об него лбом и по­дождать. При следующей попытке вероятность увидеть результат существенно возрастает. В этой схеме логике отводится вспомога­тельная роль. Пуанкаре уточнял эту мысль так: «Бессознательная работа плодотворна только тогда, когда, с одной стороны, ей предшествует, а с другой — следует за ней период сознательной работы. Никогда эти внезапные результаты не возникают без предшествующих произвольных усилий, исходно представляв­шихся совершенно бесплодными. Иногда казалось, что при этих условиях1 ничего хорошего не достигнешь и даже стоишь на со­вершенно ложном пути. Однако эти усилия не так бесплодны, как это думается: они пускают в ход бессознательную машину; без них она оставалась бы без движения и ничего не могла бы произвести» [121].

Итак, в этой схеме следует очередность основных фаз:

  1. Формулирование и попытка решения (слева). Уточняется фор­мулировка, цель действия и реализуются первые попытки решить ее традиционным путем. Если не получилось, то заново осуще­ствляется переработка информации в расширенном объеме. На этом этапе надо накапливать варианты идей и решений пробле­мы, не оценивая ни одной из предложенных альтернатив.

  2. Инкубация — уход в себя или отвлечение. Это переключе­ние сознания на другую деятельность. Проблема переведена в подсознание, и процесс поиска решения продолжается («Утро вечера мудренее»). Временное отстранение сознания от проблемы снимает груз усталости и дает подсознанию возможность, отдох­нув, творить чудеса.

  3. Озарение. Проникновение в суть происходит, когда вслед­ствие какой-то трансформации исходная информация, прошед­шая период инкубации, преобразует весь материал в нечто важ­ное и понятное. Идея или образ вдруг с неописуемой ясностью и подробностью встают перед глазами, проникая в самую глубину души, открываясь с такой отчетливостью, что остается все это только описать. Когда это состояние заканчивается, человек еще некоторое время может всматриваться в увиденное и мысленно его достраивать.

  4. Осознание. Полученное интуитивное решение обладает субъективной достоверностью, но не концептуальной стройнос­тью. Поэтому требуется проверка, т.е. точная разработка и пред­ставление решения проблемы в окончательном виде.

Б. Задача возникает справа — решается слева (Вариант Б)

Ты знаешь, моя дорогая, я не особенно ясен, когда говорю. Мысль моя делает большие логические скачки, и мало людей, которые меня понимают.

П. Капица

Следующий шаг в развитии идей о механизмах интуиции сде­лали исследователи, подметившие случаи, когда задача первона­чально появлялась как что-то неясное. Для понимания творчес­кого озарения данного типа особое значение имела эксперимен­тально установленная возможность возникновения ассоциативной связи между подсознательными очагами возбуждения. Допускают, что возникновение некоторых из таких связей и приводит накоп­ленную в подсознании информацию в удобный для последующе­го осознания вид. Многие изобретатели отмечают, что самое пер­вое представление о проблеме возникает в виде расплывчатого об­раза, а не в словах и точных понятиях. Вот как Ф. Достоевский описывает творческий процесс молодого ученого Ордынцева: «...в душе его уже мало-помалу вставал еще темный, неясный, но какой-то дивно-отрадный образ идеи, воплощенный в новую просветленную форму, и эта форма просилась из души его, тер­зая эту душу; он еще робко чувствовал оригинальность, истину и самобытность ее; творчество уже сказывалось силами его; оно формировалось и крепло» [55, с.425].

Такую последовательность событий описал В. Вундт, а

А. С. Кармин и Е. П. Хайкин [69], опираясь на его представления, выделили в интуиции уже две формы: эйдетическую и концепту­альную. При этом допускалось, что в обеих внезапную реоргани­зацию материала знаменует инсайт. Поскольку исходно реоргани­зуемый материал может быть и образным, и символическим, и словесным, то и инсайт может иметь разные формы. При эйде­тической форме интуитивного процесса (по схеме варианта А) подсознание, превращая знакомые понятия в зрительные обра­зы, на их основе формирует новые образы, которые потом де­шифруются и переводятся в словесное описание.

Концептуальная (по схеме варианта Б) форма интуиции пред­полагает, что ответ находится не при правостороннем обнаруже­нии ответа для ранее хорошо сформулированной в левом полу­шарии задачи, а путем подсознательного разрешения ранее воз­никшего зрительного конфликта. Из этого следует, что в ядре этого процесса — исходная неуравновешенность в зрительном или в ином чувственном поле, когда в нем представлены все состав­ляющие задачи.

Обнаружение зрительного рассогласования способно запустить творческий процесс. Если рассогласование не может быть реше­но только преобразованием во внешнем поле (например, зритель­ном), то усилия переносятся в левое полушарие и продолжаются в понятийном поле, где и достигается искомый результат. Дан­ная точка зрения уже допускает понимание скачка, лежащего в основе интуиции, как перехода при дефиците ресурсов обработ­ки информации не только из левого полушария в правое, но и обратно — из правого полушария в левое.

В основе концептуальной интуиции лежит особый взгляд на проблему, позволяющий понимать ее без предварительной сло­весной формулировки, т.е. представить ее как непосредственный конфликт («Как бы увидеть в этом хаосе нечто понятное?»). Для этого необходимо смотреть на ситуацию особым образом до тех пор, пока все вдруг соединится и человек увидит нечто целое в том, что было до этого фрагментарным и разрозненным. Упоря­дочивание фрагментов в единую картину освобождает энергию, провоцирующую внутреннее возбуждение, и дает начало субъек­тивно достоверному знанию, выступающему как новый синтез. Достижению подобного состояния способствует так называемая «жизнь в объекте» — не столько знание о предмете, сколько тож­дество с ним, переживание целостности. Отмечено, что для от­крытий эмпирического характера иногда требуется только тонкая наблюдательность, поскольку возникающие при этом противоре­чия могут быть не столько логические, сколько эстетические. Ведь нечто прекрасно, когда его компоненты имеют надлежащие про­порции. Тогда и возникает переживание гармонии. С помощью ва­рианта Б человек решает перцептивные задачи, гармонизируя исходную ситуацию и преодолевает таким образом потенциаль­ную избыточность среды, снижая ее неопределенность. При этом устанавливаются новые отношения со средой, ведущие к снятию диссонанса за счет реорганизации исходной композиции.

Близкие идеи изложены Ньютоном. Он считал, что новые по­нятия (явные начала) первоначально угадываются. Их правиль­ность в момент возникновения не всегда может быть подтверж­дена формально-логическими построениями, поскольку в их об­разовании участвуют сугубо эмоциональные, субъективные факторы. Из его описания следует, что вначале необходимо иметь некоторое рассогласование, побуждающее подсознательный про­цесс, осознаваемый впоследствии как угадывание. Тем самым в неявной форме предполагается, что толчок (задача) задается справа. К близким представлениям приходят и другие исследова­тели, выделяющие в качестве первой фазы творческого процесса наблюдение и обнаружение конфликта в поле задачи.

Таким образом, согласно схеме варианта Б, решение задачи состоит из нескольких этапов:

  1. Задача возникает как образная, чувственная неудовлетворен­ность, зрительный конфликт, усмотрение некоего рассогласова­ния. «Здесь что-то не так. Что можно сделать, чтобы стало краси­вее и правильнее? Попробуем изменить конфигурацию. Ага! Вот теперь гармонично».

  2. Возникающее при этом эмоциональное напряжение пере­водит доминирование в левое полушарие, где осознанно форму­лируется найденное Я.

В. Задача возникает справа и решается справа (Вариант В)

Мы принимаем решения и действуем на основании того, как представляем действительное положение вещей, но действительное положение вещей представляется нами в прямой зависимости от того, как мы действуем!

А. Ухтомский

В этом случае интуитивное решение можно представить как двухфазный процесс: 1) Сначала формируется постановка зада­чи как некоторый неосознаваемый чувственный правополушарный этап, например, усмотрение противоречия в поле условий (как в варианте Б). 2) Затем осуществляется поиск решения как мыс­ленное пространственное преобразование условий и исходных дан­ных с целью снятия противоречивости. Эта фаза в отличие от ва­рианта Б осуществляется в правом полушарии. Где же скачок? Здесь под скачком понимается изменение масштаба анализируе­мого пространства при переходе от плана исходного противоре­чия к поиску способов его разрешения в ином плане. При этом скачком происходит расширение или сужение поля анализа. Этот скачок определяется организацией ведущей доминанты и ее энергетическим потенциалом. Когда гармония в поле задачи дос­тигнута, возникает эмоциональный всплеск, и процесс прекра­щается.

Значение и продуктивность этой формы интуиции высоко ценил Леонардо да Винчи. Он открыл для себя простой и эффек­тивный способ проникновения в свои бессознательные процес­сы и нашел приемы их использования. Для этого он обучился управлять своим состоянием перехода между сном и бодрствова­нием. Важно обратить внимание, что для него не было необходи­мости вербализации результата, поскольку он воспринимал ри­сование как инструмент и для формулирования, и для передачи знания в этих рисунках. Он рисовал «как это происходило» [54]. Для него, как и для Эйнштейна, язык играл второстепенную роль. Эйнштейн считал, что язык необходим для описания от­крытий, но не для того, чтобы их делать. Он отмечал, что в те­чение ряда лет у него имелось чувство направления, движения вперед по дороге к чему-то конкретному: «Очень трудно выразить это чувство в словах, поскольку оно еще не вступило в зону со­знательных усилий, но оно, безусловно, имелось, и оно должно быть отграничено от последующих размышлений и рациональной формы решения. Конечно, позади этого направления всегда име­лось нечто логическое, но я имел его в виде образа, в зритель­ной форме». Для нас важно обратить внимание на то, что для Эйнштейна изящество выступало как симптом достоверности ре­зультата. Очевидно, обратная связь от ощущения удовлетворенно­сти красотой результата служила сигналом остановки процесса. Особое значение он придавал «музыкальности» научной мысли, эстетическому впечатлению, зависящему от внутреннего совер­шенства теории. Он замечал, что Бор — человек с гениальной интуицией, поскольку он нашел законы спектральных линий и электронных оболочек атомов: «Это кажется мне чудом и теперь. Это наивысшая музыкальность в области мысли» [157, с.12]

В нашем понимании механизма интуиции важно учитывать не только в каком полушарии поставлена задача, но и в каком она решена. Во всех трех описанных вариантах (А, Б и В) шаги, ко­торые привели к интуитивному решению, самому человеку не представлены. О них можно только догадываться после, в период последующего логического оформления и систематизации полу­ченных результатов, когда на заключительном этапе решение осознается и описывается словами. Таким образом, схема В пред­полагает возникновение задачи и ее решение справа и только осознание результатов — слева. По четвертой схеме постановка задачи, ее решение и осознание результата осуществляются в ле­вом полушарии (вариант Г).

Г. Задача формируется и решается слева (Вариант Г)

Все существующие идеи в науке родились в драматическом конфликте между реальностью и нашими попытками ее понять.

А. Эйнштейн

Возникает вопрос: существуют ли открытия, развивающиеся целиком в левом полушарии, и если да, то можно ли их назвать интуитивными, если иметь в виду, что неосознаваемость проме­жуточных результатов является одним из условий интуиции? Эк­спериментально показано, что во время скачка логические опе­рации не осознаются, поэтому развивающийся по этой схеме процесс тоже может быть отнесен к интуитивному. При этом раз­личаются скачки двух типов: озарение и прогноз. Озарение озна­чает осознавание в левом полушарии решения, которое было получено справа (варианты А и В). Прогноз соответствует полу­чению конечного результата в левом полушарии без осознавания промежуточных этапов его получения (варианты Б и Г).

Вариант Г предполагает необходимость перехода (скачка) с одной линии анализа на другую, более эффективную, или пере­нос трудно решаемой проблемы из одной сферы в другую. Тогда творческое преображение задачи связано с расширением созна­ния, т.е. обретением нового ее видения, в свете иного измере­ния внутреннего пространства. Обычно об интуитивном характе­ре перехода от парадоксальных экспериментальных наблюдений, не укладывающихся в известные теории, к достаточно парадок­сальной новой теории говорят только тогда, когда возникает цепь выводов и заключений, лишающая факт его парадоксаль­ности.

Результаты опросов показывают, что только 33 % ученых на­ходят решение проблем в результате внезапных догадок, 50 % ис­пытывают «вспышки озарения» лишь изредка, 17 % даже не зна­ют, что это такое. Примером действия варианта Г, т.е. логичес­кого варианта, служат воспоминания изобретателя радиолокации П. К. Ощепкова:

«Не случайное возникновение или желание “что-то” изобрести руководило нами в то время, нет. Мы точно зна­ли, что ищем. Мы точно определили внутренние противоре­чия в решаемой нами задаче воздушного наблюдения и на основе творческого применения диалектического метода ана­лизировали ее шаг за шагом. Именно анализ привел нас к необходимости использовать для этой цели электромагнит­ную энергию, как проникающую через мрак ночи и толщу облаков, как наиболее легко управляемую в месте посылки.

Это не гениальное предвидение, а закономерный результат анализа» [111].

Аналогично и Луи де Бройль рассматривал интуицию как специфический метод «перескакивания» через определенные эта­пы логического рассуждения, благодаря чему возникает иллюзия прямого усмотрения результата [21]. Миллер, Галлантер и Приб- рам [102] считают, что главным звеном при решении творческих задач выступает появление идеи плана; эта идея может офор­миться и постепенно, в процессе сознательного логического ана­лиза, и внезапно, после безуспешных попыток и продолжитель­ных сомнений. Мышление и интуиция — два участка на шкале меры осознанности, присущие процессу умозаключения. Ведь ре­волюция от эволюции отличается только величиной скачка.

Д. Совместная работа полушарий

в экстремальной ситуации (Вариант Д)

Невозможно отрицать особое, ни с чем не сравнимое состояние собранности и в то же время отрешенности — это счастливое напряжение знающего разума и высочайшего подъема духа человека в минуты, когда он вершит дело своей жизни.

Ю. Герман

Пятая схема — это совершенно особый, экстраординарный случай проявления интуиции. Создается впечатление, что такой режим решения задач имеет место только в самом раннем дет­стве, а у взрослых — лишь при чрезвычайных условиях и на очень короткое время. (Однако объективно короткое время в этих об­стоятельствах субъективно как бы «растягивается».) Из множе­ства описаний явствует, что в экстремальных ситуациях наблю­дается замедление субъективно переживаемого времени — перед землетрясением, взрывом гранаты, в горящем самолете. В этих случаях время кажется остановившимся, и в эти мгновения че­ловек как будто переживает заново всю жизнь. Подобное «растя­гивание» времени создает резерв — уникальную возможность по­иска спасения. Тем самым экстремальное состояние, опасность для жизни могут к изменить работу мозга путем одновременного включения правого и левого полушарий. На краткие мгновения отменяется режим жестко последовательной их работы, и, функ­ционируя совместно, они обеспечивают баланс между спонтан­ным творчеством и целенаправленным логическим анализом.

В ряду аргументов в пользу существования такого варианта интуитивного решения — тот факт, что в младенчестве режим одновременной работы полушарий является основным, а соглас­но законам развития психики, чем более сильным оказывается травмирующее воздействие на нее, тем на более ранний уровень своего функционирования она переходит под его влиянием. На новом уровне (в ситуации одновременной работы полушарий) человек временно получает способность к интеграции. Выходя из экстремальной ситуации, он снова возвращается к нормальной поочередной работе полушарий. Только возникновение сверх­мотивации при угрозе жизни или целостности личности скачко­образно меняет способ взаимодействия полушарий, и они начи­нают работать не поочередно (реципрокно), а совместно. Перед лицом опасности человек «сознательный» объединяется с бессоз­нательной частью собственного существа, но этот процесс объе­динения <?чень мало зависит от волевых усилий личности.

Отличие субъективного состояния при решении задач по дан­ной схеме в том, что все происходит непроизвольно. Нет ощуще­ния решения какой-либо проблемы — она просто перестает су­ществовать как нечто отдельное. Для достижения цели достаточ­но отождествиться: вжиться в противоречивую ситуацию, по-настоящему глубоко вникнуть в материал, так, чтобы видеть его изнутри, т.е. понять его так, чтобы стать им. Тогда решение начинает проступать из окружающих обстоятельств. Роль сознания здесь мизерна. Оно в лучшем случае способно лишь подвести к границе бессознательного, достигнув же этой границы, человек может только ждать и наблюдать за ходом событий. По отзывам специалистов в области авиационных катастроф, в сложных ус­ловиях полета человек и машина оказываются как бы вне вре­мени, и именно это дает шанс на спасение. Наблюдается двой­ной отсчет времени: реального, ситуативного, физического времени и времени, протекающего в пространстве деятельности, а не объектов. Видимым условием здесь является потеря че­ловеком контроля над собой, выключение собственного Я из си­туации.

Самое интересное, что в кульминационный момент творче­ства у человека регистрируются изменения ЭЭГ сразу в двух по­лушариях, независимо от типа решаемой задачи. (Это радикаль­но отличается от нормы, когда при решении образных, зритель­ных задач у праворуких обычно доминирует правое полушарие, а при решении логических — левое.) Предполагают, что такое изменение режима работы мозга может быть обусловлено чрез­вычайным уровнем творческого напряжения, которое ведет к взрывному росту уровня проводимости между нервными центра­ми полушарий (за счет изменения весов связей и порогов ней­ронов). В состоянии совместной работы полушарий человек ока­зывается способным исключить расчленяющее восприятие, фор­мирующее трехмерную структуру ориентации с ее линейной причинностью, рациональными схемами, которые держат в поле зрения только части и отрезки перспективы. Человек, не ограни­ченный жесткими категориями пространства и времени, сцеп­лением причин и следствий, ощущает свою способность к со­причастности, что помогает ему слиться с окружающим миром. В этой ситуации его логика смещается с категорического «или- или» на «как, так и». При этом обостряется чувство гармонии и организуются связи между противоположностями. За счет упомя­нутых изменений человек обретает единство с такими вещами, которые в пространственно-временном отношении находятся на значительном расстоянии и связаны между собой не причинной связью, а по своему конечному результату.

3. Интеллект, талант и гений

Правда, что гениальность — это болезнь? Безусловно.

Но, к сожалению, очень редкая и — увы! — совершенно не заразная.

Гиппократ

Как мы связываем проблему интуиции с вопросом о разли­чии гения и таланта? Мы считаем, что разница кроется, во-пер­вых, в доминантности, а следовательно, в использовании одной из описанных схем интуиции, а во-вторых — в способах владе­ния операционным составом левосторонних и правосторонних мыслительных действий. Наиболее распространенным является положение, что даже высокий интеллект в каком-то отношении ниже таланта — и тем более гения. По какому критерию они упо­рядочены?

Интеллект (Intellectus (лат.) — разумение, понимание, по­стижение) — это одновременно и система способностей к вы­полнению умственных действий (обладающая генетической и со­циально обусловленной индивидуальной структурой), и осуще­ствляемый с их помощью результат функционирования этой системы. Отдельный интеллектуальный акт понимается как реше­ние проблемы, которое достигается не созерцанием, а активны­ми действиями, позволяющими установить наиболее выгодную координацию между идеями и ситуациями. С одной стороны, он является условием успешного выполнения умственных действий при решении задач, а с другой — его эффект заключается в изобретательности и проницательности. Психологи различают два типа мышления: конвергентное (закрытое, нетворческое) и ди­вергентное (открытое, творческое). Мышление первого типа на­зывают «интеллектуальным», второго — «креативным». Можно полагать, что представители этих типов мышления отличаются доминантностью, поскольку интеллектуал готов решать задачи даже весьма сложные, но уже кем-то до него поставленные и имеющие известные технологии решения — так называемые «закрытые задачи» (леводоминантный). Креатив же способен сам видеть и ставить задачи, он стремится выйти за рамки узко по­ставленного условия (праводоминантный).

28 Конфликт и творчество

Что имеют в виду, когда говорят, что это не просто умный человек, но интеллектуал! От логического мышления интеллект отличается большей интегральностью — за счет обобщенности операторов мышления и скорости их включения в процесс полу­чения результата. В этом смысле понятно, почему тестом на вы­сокий интеллект может выступать проверка способности удержи­вать в голове две противоположные идеи в одно и то же время и все же сохранять способность действовать. Такая организация обеспечивает высокий уровень умственной работоспособности без мобилизации избыточного умственного напряжения, т.е. не только высокие реальные мыслительные возможности, но и го­товность оптимально их использовать, опираясь на собственные резервы. Поэтому интеллект рассматривается как способность ус­пешно адаптироваться к окружающей среде путем превращения желаний в планы их реализации.

А. Чем талант отличается от интеллекта?

Открытие истины путем медленного прогрессивного размыш­ления есть талант, интуитивное познание ее, не предшествуемое заметным размышлением, есть гений.

К. Лафатер

Малые скачки присущи интеллектуалу, продвижение к реше­нию при этом осуществляется медленно, но с минимальной ве­роятностью ошибок. Средние скачки характерны для людей та­лантливых. Они продвигаются к решению быстрее, но и вероят­ность ошибок растет. Самые большие скачки у гениев. Однако и прыгнуть они могут совсем не в ту сторону, и вернуться к ис­ходной точке способны тоже не всегда. Считается, что талант не всеобъемлющ, он проявляется обычно в области профессиональ­ных интересов и знаний. Именно в своей сфере он обеспечивает способность увидеть разрозненные факты и явления как единую конструкцию. Усмотрев целостность, в дальнейшем ему предсто­ит лишь изложить результат словами, понятными для всех, по­казав им то, что он увидел первым.

Результативность талантливому человеку обеспечивает навык манипулировать задачей — всячески поворачивать ее, преобразо­вывать на все лады, так чтобы все ее изгибы и сплетения залег-

ли прочно в голове. После такой подготовки он способен рабо­тать над ней в любом месте и в любых условиях. Обрести подоб­ный навык обычно нельзя без долгой предварительной работы. Зато получаемая свобода маневра мыслительных манипуляций в пространстве своей области настолько велика, что снимает ли­миты даже при некоторых дефектах восприятия, изменяя лишь его темпы, конкретные пути и образно-эмоциональные компо­ненты. Известен пример научной деятельности в области оптики при полном отсутствии зрения — у слепого профессора оптики Саундерсона.

Б. Что отличает гениальность?

Гению целое дается зараз, без видимого труда, как дар богов.

Э. Гартман

Людей гениальных характеризует:

  1. Способность находить правильное решение сложной про­блемы на основании минимума имеющейся в сознании инфор­мации.

  2. Умение видеть картину целиком, не теряя из виду ее мель­чайшие компоненты, что позволяет сосредоточиться на ключе­вых вопросах, переходя от вопросов «почему?» к вопросам «как, когда и где?».

  3. Склонность к образованию новых связей между такими от­даленными рядами цепей, какие обычно представляются вполне изолированными друг от друга. Кроме того, у них наблюдается тенденция к образованию сложных и длинных цепей связей. Они способны вдруг увидеть, что на некое сообщение можно взгля­нуть не только как на метафорическое, но и как на буквальное.

  4. Удержание в поле зрения большого количества доступных вариантов и возможностей, что создает не только широту взгля­дов, но и позволяет найти деталь, не вписывающуюся в приня­тую парадигму или систему убеждений, приводящую впослед­ствии к разрушению старой системы убеждений.

  5. Повышенная активность. Она обнаруживается как способ­ность изменять ситуацию в желаемом направлении, т.е. форми­ровать перспективы по отношению к чему-либо. Обычно человек сидит и ждет, когда предмет сам начнет двигаться или изменяться нужным образом, а гений обладает мужеством, во-первых, прово­цировать обстоятельства и двигаться им навстречу и, во-вторых, на этом пути изменять себя по отношению к остальному миру.

Гениальность может быть и право- и леводоминантной. Вместо того чтобы опровергать существующую интерпретацию, «праводо­минантный» гений дает свою, которая расширяет и уточняет ста­рую. Например, в своей теории относительности Эйнштейн не опроверг законы механики Ньютона. Напротив, его идеи и урав­нения включили их в себя и одновременно расширили значение ньютоновской модели физического мира. Во втором случае дости­жения гения связаны с независимостью от традиций, позволяю­щей ему увидеть изъяны старых концепций, отказаться от них и создать новую. Организация обратной связи отделяет гениального человека этого типа от обыкновенного мечтателя. Гений всегда зна­ет дорогу обратно и может вернуться в исходные области из обла­стей запредельных, а мечтатель потеряется на этом пути.

Кроме того, гений нередко опережает свое время, улавливая идею, которая «уже носится в воздухе». Кун [81] пришел к зак­лючению, что большинство крупных открытий были предопре­делены общим ходом развития науки и рядом культурных факто­ров. Однако дистанция этого опережения исторически ограниче­на. Гипотеза, приведшая к открытию периодического закона, могла возникнуть, только у человека, обладающего разнообразны­ми и глубокими знаниями химических свойств и атомного веса элементов, хотя сам по себе этот запас знаний не гарантирует рождения гипотезы.

* * *

Заканчивая анализ различных форм интуиции, проведенный в этой главе, особое внимание обратим на инсайт как следствие некоего разрыва в мышлении, приводящий к неожиданному ре­зультату. Ощущение неожиданности в инсайте, по нашему мне­нию, создается не только самим феноменом скачка, но и его ве­личиной. Большой скачок переносит переработку информации из одного полушария в другое и подключает иные логические спо­собы обработки информации, что затрудняет понимание процес­са интуиции.