За­ня­тие 21. Гнев. С ка­ки­ми чув­ст­ва­ми он дру­жит?

Раз­мин­ка

«Ху­дож­ни­ки». Для вы­пол­не­ния это­го уп­раж­не­ния по­­тр­еб­ую­тся те­ат­раль­ный грим и две боль­шие пла­ст­мас­со­вые кук­лы. Де­ти де­лят­ся на две груп­пы. Ка­ж­дая из них за­ду­мы­­в­ает то или иное чув­ст­во и со­от­вет­ст­вен­но гри­ми­ру­ет свою кук­лу. За­тем де­ти од­ной груп­пы от­га­ды­ва­ют, ка­кое чув­ст­во за­ду­ма­но и изо­бра­же­но на ли­це кук­лы, за­гри­ми­ро­ван­ной дру­гой груп­пой.

«По­пу­гай». Ве­ду­щий про­из­но­сит ко­рот­кое пред­ло­же­ние, на­при­мер: «Я иду гу­лять». Один из уча­ст­ни­ков по­вто­ря­ет это пред­ло­же­ние, ста­ра­ясь при этом вы­ра­зить за­ра­нее за­ду­ман­ное чув­ст­во. Ос­таль­ные де­ти от­га­ды­ва­ют, ка­кое чув­ст­во бы­ло за­­г­ад­ано.

«По­ка­жи днев­ник ма­ме». Из чис­ла уча­ст­ни­ков вы­би­ра­ют­­ся «ма­ма» и «уче­ник». «Уче­ник» пи­шет на лис­точ­ке оцен­ку и по­ка­зы­ва­ет ее так, что­бы ви­де­ла толь­ко «ма­ма». «Ма­ма» долж­на без слов вы­ра­зить свое чув­ст­во так, что­бы ос­таль­ные де­ти до­га­да­лись, ка­кую оцен­ку по­лу­чил «уче­ник».

Ос­нов­ное со­дер­жа­ние за­ня­тия

Ра­бо­та со сказ­кой. Де­ти слу­ша­ют, ри­су­ют и об­су­ж­да­ют сказ­ку.

О маль­чи­ке Се­ре­же, ко­то­рый все­го бо­ял­ся, и по­то­му драл­ся

Жил-был пер­во­класс­ник Се­ре­жа. Он кра­си­во пи­сал и не­­пл­охо чи­тал. А при­ме­ры ре­шал луч­ше всех в клас­се. И да­же во вре­мя про­гу­лок умуд­рял­ся не вы­ма­зать­ся в лу­жах. Од­на бы­ла у не­го сла­бость: он все­го бо­ял­ся. А от­то­го... по­сто­ян­но драл­ся.

Вот, ска­жем, под­хо­дит к не­му Паш­ка За­мор­даш­кин и го­во­­рит: «Чур, я се­го­дня пер­вый на про­гул­ке боль­шой лу­но­кат пус­кать бу­ду». А Се­ре­жа его как стук­нет. По­ва­лит его Саш­ка Бен­диб­раш­кин на пе­ре­мен­ке на пол — всем ведь по­ва­лять­ся хо­чет­ся! — а Се­ре­жа и его уда­рит так, что виз­жит Саш­ка на всю шко­лу. Хлоп­нет по пле­чу Лен­ка Ко­но­пен­ки­на: «Ты, Се­­р­ежа, са­лоч­ка». Так он Лен­ку тут же толк­нет.

И ру­га­ли Се­ре­жу за это, и на­ка­зы­ва­ли. Ни­че­го не по­мо­га­­ло, по­ка не на­ча­лись в том пер­вом клас­се, где Се­ре­жа учил­ся, за­ня­тия пси­хо­ло­ги­ей. И то­гда Се­ре­жа по­нял, что драл­ся он толь­ко по­то­му, что... бо­ял­ся! Страх, ока­зы­ва­ет­ся, очень дру­жен с дру­гим не­хо­ро­шим чув­ст­вом. С ка­ким? Пра­виль­но, со зло­стью или с гне­вом. И ре­бя­та Се­ре­же по­мог­ли спра­вить­­ся с этой ужас­ной при­выч­кой. Как им это уда­лось? Да­вай­те вме­сте вспом­ним, как че­ло­век мо­жет спра­вить­ся со сво­им стра­хом?

Во­про­сы для об­су­ж­де­ния

• Знае­те ли вы та­ких ре­бят, ко­то­рые дра­лись, по­то­му что боя­лись?

Что бы вы им ска­за­ли? Как бы им по­мог­ли?

Ра­бо­та со сказ­кой. Де­ти слу­ша­ют, ри­су­ют и об­су­ж­да­ют сказ­ку.

Как ро­маш­ки с ва­силь­ка­ми по­ссо­ри­лись (Е. Виш­не­ва) Я рас­ска­жу те­бе уди­ви­тель­ную ис­то­рию про го­во­ря­щие цве­ты. Они жи­вут на на­шей Цве­точ­ной по­ля­не на опуш­ке ле­са. А зо­вут их Ро­маш­ка­ми и Ва­силь­ка­ми. Они все­гда бы­ли друж­­н­ыми: вме­сте ве­се­ли­лись и иг­ра­ли, по­мо­га­ли друг дру­гу. На опуш­ке не смол­кал ра­до­ст­ный смех, а вме­сте с ним по воз­ду­­ху раз­но­си­лась аро­мат­ная пу­ши­стая пыль­ца. В сол­неч­ный день по­ля­на бла­го­уха­ла.

Но од­на­ж­ды при­клю­чи­лось не­сча­стье. На­ча­лось все с пус­­т­яка. Ва­силь­ку по­нра­ви­лось, как Ро­маш­ка жму­рит­ся на солн­це, и он без­за­бот­но рас­сме­ял­ся, но Ро­маш­ке не по­нра­ви­лось, что над ней сме­ют­ся. Она оби­де­лась, и все ее ле­пе­ст­ки от не­­г­од­ов­ания по­крас­не­ли. Под­ру­ги Ро­маш­ки то­же оби­де­лись на та­кое не­де­ли­кат­ное об­ра­ще­ние и ре­ши­ли объ­я­вить Ва­силь­кам вой­ну. Они пе­ре­ста­ли с ни­ми иг­рать, обид­но под­шу­чи­ва­ли над ни­ми. Ва­силь­ки в от­вет на­ча­ли драз­нить Ро­ма­шек: хва­та­­ли их за ле­пе­ст­ки и за­дор­но кри­ча­ли: «Лю­бит! Не лю­бит!» Этим они со­всем вы­ве­ли Ро­ма­шек из се­бя. К ве­че­ру дру­зья окон­ча­тель­но рас­со­ри­лись и ра­зо­шлись на раз­ные сто­ро­ны Цве­точ­ной по­ля­ны. Ведь ни­ка­кая ува­жаю­щая се­бя Ро­маш­ка не бу­дет рас­ти ря­дом с та­ки­ми за­бия­ка­ми и гру­бия­на­ми! И вся­ко­му Ва­силь­ку на­ко­нец мо­гут на­доесть ка­при­зы и кол­­к­ости.

Как хо­ро­шо! Те­перь здесь ни­кто не пи­ха­ет­ся и не тол­ка­­е­тся! — ус­по­кои­лись Ро­маш­ки.

И хны­ка­нья не слыш­но! — при­ят­но уди­ви­лись Ва­силь­ки.

Вот те­перь нач­нет­ся спо­кой­ная жизнь! — по­ду­ма­ли все.

И вот на­сту­пи­ло пер­вое ут­ро этой спо­кой­ной жиз­ни. Ро­маш­­ки при­ня­лись кра­со­вать­ся друг пе­ред дру­гом и хва­стать­ся свои­ми ле­пе­ст­ка­ми. Хва­ста­лись, хва­ста­лись и за­спо­ри­ли. У ко­го ле­пе­ст­ки луч­ше? На ко­го се­ла са­мая кра­си­вая ба­боч­ка? У ко­го са­мая жел­тая се­ре­дин­ка? Кто ве­се­лее всех сме­ет­ся? Эти во­про­сы не да­ва­ли им по­коя, Ро­маш­ки не на­шли от­ве­тов и за­ску­ча­ли.

У Ва­силь­ков де­ло об­стоя­ло не луч­ше. Они ску­ча­ли, так как зна­ли ма­ло игр (все их при­ду­мы­ва­ли Ро­маш­ки). Боль­ше все­го Ва­силь­ки лю­би­ли ме­рить­ся си­лой. Ме­ри­лись они си­лой, ме­ри­лись и под­ра­лись. И не­ко­му бы­ло их ус­по­ко­ить и помирить. Са­мые сла­бые за­пла­ка­ли, а силь­ные мол­ча­ли, но и им бы­ло не по се­бе.

На­сту­пи­ла ночь. Ста­ло тем­но, за­уха­ла со­ва. Ро­маш­ки ис­пу­­г­ались. «Где же на­ши силь­ные и храб­рые Ва­силь­ки? Мы так бо­им­ся!» — ду­ма­ли они.

А Ва­силь­ки еще ве­че­ром ре­ши­ли уй­ти жить к сво­им даль­ним род­ст­вен­ни­кам, Ко­лос­кам, и уже бы­ли на пше­нич­ном по­ле. Од­на­ко Ко­лос­ки их встре­ти­ли хо­лод­но и зая­ви­ли, что они не же­ла­ют знать­ся с про­сты­ми Ва­силь­ка­ми. «Где же на­ши ми­лые, до­б­рые Ро­маш­ки?! — по­ду­ма­ли Ва­силь­ки. — Как на­­пра­сно мы их оби­де­ли!» А Ко­лос­ки ста­ли еще злее. Они ска­­з­али Ва­силь­кам, что ско­ро при­дет Че­ло­век и всех их вы­го­нит с по­ля. Ва­силь­кам ста­ло страш­но. Впер­вые они, та­кие храб­рые, ис­пу­га­лись. «Все по­то­му, что нет на­ших Ро­ма­шек! Они бы обя­за­тель­но что-ни­будь при­ду­ма­ли!» — ре­ши­ли Ва­силь­ки, со­бра­лись и за­ша­га­ли об­рат­но к по­ля­не, а по­том и по­бе­жа­ли, от стра­ха все ус­ко­ряя бег.

А на по­ля­не в это вре­мя бы­ло тре­вож­но. Мы­ши уз­на­ли, что за­щит­ни­ки Ро­ма­шек уш­ли, и ре­ши­ли под­грызть их ко­реш­ки. Щел­кая зу­ба­ми, они при­бли­жа­лись к Ро­маш­кам. Те за­кри­ча­­ли. К сча­стью, их ус­лы­ша­ли Ва­силь­ки. Толь­ко что трус­ли­во бе­жав­шие от че­ло­ве­ка, они вдруг храб­ро бро­си­лись на за­щи­­ту сво­их под­руг. Мы­ши не ожи­да­ли та­кой ата­ки и раз­бе­­ж­ались.

Как хо­ро­шо, что вы вер­ну­лись! — вос­клик­ну­ли Ро­­ма­шки.

Про­сти­те нас!— ска­за­ли Ва­силь­ки.

Ведь нам так ве­се­ло вме­сте! — хо­ром ска­за­ли цве­ты.

Вы та­кие вы­дум­щи­цы!

А вы та­кие силь­ные!

Вы очень до­б­рые!

А вы храб­рые! — слы­ша­лось со всех сто­рон.

На­сту­пи­ло при­ми­ре­ние, цве­ты рас­смея­лись, и пу­ши­стая аро­­ма­тная пыль­ца об­ла­ком под­ня­лась над по­ля­ной. С тех пор они все­гда друж­ны.

Вот та­кая ска­зоч­ная по­ля­на есть на све­те. Ты все­гда мо­жешь ее най­ти по звон­ко­му сме­ху, слыш­но­му от­ту­да, и пу­ши­­ст­ому об­ла­ку ду­ши­стой пыль­цы, гу­ляю­ще­му над по­ля­ной.

Во­про­сы для об­су­ж­де­ния

По­че­му по­ссо­ри­лись Ва­силь­ки с Ро­маш­ка­ми?

Как они се­бя чув­ст­во­ва­ли, ко­гда бы­ли в ссо­ре?

Что по­мог­ло им по­ми­рить­ся?

Бы­ли ли у вас по­хо­жие си­туа­ции?

Ком­мен­та­рии для Ве­ду­ще­го

Ито­гом за­ня­тия дол­жен стать вы­вод о том, что страх и оби­да не­ред­ко вы­зы­ва­ют гнев. Хо­ро­шо, ес­ли ка­ж­дый ре­бе­нок при­ду­ма­ет свой лич­ный при­мер на связ­ку оби­да —злость или страх— злость (эти сло­ва мож­но на­пи­сать на дос­ке).