§ 2. Типы аргументов

Проиллюстрируем типы аргументов и затем перейдем к ха­рактеристике аналитических жанров.

Обоснование за счет объяснения причины. Статья

О. Мороза «Пусть реформатор плачет?» (Лит. газета. 1996. 24 янв.). Введен тезис: Отмена крепостного права не сделала жизнь крестьян лучше. Далее названа причина: Все уперлось в личности освобождаемых. Однако этот причинный аргумент не­достаточно конкретен, поэтому он становится второстепенным те­зисом и сам получает аргумент в виде пояснения, конкретизирую-

щего, что именно в личностях освобождаемых привело к такому результату. Это пьянство, отсутствие нравственных качеств, необходимых для успешного хозяйничанья, склонность про­давать землю, обеднение и обнищание, стремление бросать родные места и переселяться в другие местности с медовыми реками и кисельными берегами.

Обоснование за счет объяснения следствия. В статье

С. Соловейчика «Не упрекай...» (Лит. газета. 1995. 1 нояб.) сфор­мулирован тезис: Педагогику вытоптали еще в 1934 году, за­крыли особым постановлением ЦК. Что за постановление, как и почему закрыли педагогику, читателю не поясняется. Зато вы­двигается такой следственный аргумент: Посмотрите: исчезла цензура, и откуда-то взялись свободомыслящие философы, экономисты, историки, писатели, художники, артисты. Толь­ко педагогов как не было, так и нет. На всю страну нет ни одного известного педагога с широкими взглядами, смелыми мыслями, убедительными речами — педагога-философа. В ре­зультате суждение о том, что развитие педагогики было прервано, оказывается обоснованным.

Обоснование за счет объяснения цели. В той же статье С. Соловейчика есть утверждение, что современные учебники пе­дагогики не выдерживают никакой критики. Обосновывается тезис так: Одна из главных забот министерства образования - стан­дарт: как бы это еще больше стандартизировать школы?

Обоснование за счет пояснения в виде определения по­нятия. Статья С. Шмидта «Диалог с Карамзиным» (Лит. газета. 1992. 5 февр.). Автор формулирует суждение о том, что, когда Ка­рамзин писал об Иване III, он еще не различал понятий самовлас­тие и самодерэюавие. Понятно, что этот тезис требует пояснения в виде определения понятий, только тогда он может быть принят читателем. И такой поясняющий аргумент автор приводит: Впо­следствии «самодержавие» для Карамзина - это единодер- otcaeue внутри страны, оберегающее от распрей и насилия власть имущих и от опасности и жестокостей народного бун­та и обеспечивающее внешнюю независимость государства. И оно противопоставляется «самовластию» — и единовласт- ца, и олигархии, и народа. Этот аргумент сам становится второ­степенным тезисом и получает аргумент в виде примера: Тогда не был еще прочитан IX том «Истории», изданный в 1821 г., где па примере поступков Ивана Грозного и их последствий для россиян и для самого государя обличалось страстно и ис­кренне именно самовластие.

Обоснование с помощью аналогии. В уже упоминавшейся статье О. Мороза «Пусть реформатор плачет?» главная мысль выражена в самом начале: Есть какая-то роковая закономер­ность, как в России рождаются, а после глохнут все благие начинания, призванные сократить разрыв между нами и дру­гими странами, ушедшими вперед. Этот тезис доказывается с помощью установления аналогии между судьбами трех истори­ческих деятелей - Сперанского, Столыпина и Чубайса. Основание сравнения выделено такое: Человек, пытающийся установить мало-мальски разумный порядок в стране, погрязшей в хаосе и бардаке, становится не просто жертвой интриг со стороны соперников-политиканов, домогающихся власти, - это было бы еще понятно, - но превращается в объект всеобщих на­падок. В нем видят источник всех зол.

Обоснование за счет опровержения антитезиса. В статье «Мужики и плачут, и смеются» (Лит. газета. 1995. 8 нояб.) ее автор В. Башмачников защищает тезис «частная собственность на зем­лю не ведет к распродаже ее иностранцам». Можно было бы прос­то использовать условный аргумент «если сделать то-то и то-то, то распродажи не будет», что пишущий и делает: Этот вопрос очень легко отрегулировать, с одной стороны, поощряя ка­питаловложения в российское земледелие, с другой — ограни­чивая законом права граждан и неграэюдан России на степень пользования землей. Но автор не может обойти тот факт, что существует противоположное мнение, то есть антитезис «частная собственность на землю ведет к распродаже России». Он приводит его, и тогда условный аргумент начинает выполнять не одну, а две функции: он прямо доказывает тезис и косвенно опровергает анти­тезис. И, чтобы его усилить, автор делает его второстепенным тезисом и снабжает аргументом-аналогией: Обратимся к собст­венной истории - сумела эюе Екатерина привлечь немцев к развитию российского земледелия и подъему его общей куль­туры. Чем это повредило России?

Обоснование за счет опровержения аргумента против­ника. В статье «Не пора ли хряснуть кувалдой по компьютеру» (Лит. газета. 1995. 22 нояб.) О.Мороз оспаривает суждение А. Бо- лонкина о том, что мы оказались перед угрозой уничтожения че­ловечества электронным разумом и предотвратить эту угрозу не­возможно. Болонкин вводит причинный аргумент: Потому что не­возможно запретить какими-то законами прогресс пауки и техники. То государство, которое это сделает, неизбежно в

техническом отношении станет жертвой других, более раз­витых государств. О. Мороз опровергает аргумент: Сумели эюе мы, худо ли бедно, остановить замечательный научно-тех­нический прогресс в сфере того эюе ядерного оружия. Оста­новили. Затормозили. Заморозили... И ничего. Небо на землю не упало. По аналогии делается вывод, что можно затормозить прогресс и в области развития электронного разума, если это будет угрожать человечеству. Доказав, что аргумент оппонента неверен, автор обосновал свой тезис «предотвратить угрозу можно». Если читатель подумает, что это надуманная проблема и с 1995 года деловые люди о ней забыли, то он ошибется. Вот программа Алек­сея Пушкова «Постскриптум» (ТВЦ. 2006. 8 апр.). Снова идет разговор о том, что «создание искусственного интеллекта, прево­сходящего разум человека, уже не за горами»; снова высказыва­ются опасения: «мы можем просто не узнать, что искусственный интеллект превзошел человеческий», «где гарантия, что когда-ни­будь искусственный интеллект не захочет контролировать своего создателя?»; снова звучит предостережение: «должны оставаться сферы, где контроль имел бы только человек» (например, ядерное оружие), «нельзя допустить, чтобы искусственный интеллект осо­знал себя личностью».

Аргументы «к человеку». Очень распространен в аргумен­тации аргумент «к авторитету» (разновидность аргумента «к че­ловеку»), Например, в статье Ю. Каграманова «Вид из Бастилии на Зимний дворец» (Лит. газета. 1992. 5 февр.) утверждение, что Великая французская революция нанесла Франции до сих пор не во всем преодоленный ущерб в разных областях жизни (и после­дующее доказательство этого), могло бы быть с порога отвергнуто читателем на том основании, что это говорит российский ученый (с последующим развитием вроде того, что мы и свою-то историю толком не знаем, а тут еще и французов принялись критиковать). Вот здесь-то и необходим аргумент «к авторитету»: Как раз 200- летний «юбилей» явился поводом для весьма решительного пересмотра прежних взглядов на Французскую революцию, предпринятого большой (и, похоже, задающей сегодня тон в исторической науке) группой историков, от самых известных до совсем молодых. Назову лишь некоторые, наиболее извест­ные работы, увидевшие свет за последние несколько лет (и далее перечисляется несколько имен). Обратим внимание на ха­рактеристики: задают тон в науке; самые известные; самые молодые. Эти эпитеты отнюдь не случайны, они подчеркивают

авторитетность тех, чье мнение излагается далее. Авторитет но­сителя мнения придает весомость и его мнению, то есть в системе аргументации становится аргументом.

Точно так же срабатывает и самопрезентация автора: автор, сообщающий о себе какие-то сведения, старается создать себе в глазах адресата такой имидж, который действовал бы как аргумент в пользу высказываемых суждений. В уже упоминавшейся статье С. Соловейчика «Не упрекай...» аргументируется тезис: Воспи­тание - это воспитание духа. Вводится условный аргумент, вы­несенный в заголовок (<воспитание — это воспитание духа, если не действовать упреками). Условный аргумент делается второ­степенным тезисом и получает причинное объяснение: Упрекнуть — все равно что ударить. И никогда ничего от упреков и заме­чаний не улучшается. И семья, и школа, и предприятие, и все на свете улучшается лишь духом, царящим вокруг людей и захватывающим их души. Вся эта цепочка суждений подтверж­дается аргументом «к человеку» в виде самопрезентации автора: он говорит, что всей своей жизнью был подготовлен к этому убеж­дению, и упоминает некоторые семейные обстоятельства, напри­мер: Такую нищету, в какой эюила моя семья годами, мало кто видел... Мне очень везло в жизни. Когда я слышу в кино или читаю, что жена упрекает мужа: «Ты мало зарабатываешь», мне это кажется выдумкой литераторов. Я ни разу не слы­шал упреков такого рода...

Как средство опровержения доводов оппонента используется создание его негативного образа, еще одна разновидность аргу­мента «к человеку». Умозаключение здесь такое: мнение подобного человека не заслуживает доверия и поддержки.