§ 4. Диалогические жанры

В нашем предыдущем изложении мы рассмотрели различные стороны диалогического текста: цели его (констатировать бытие предмета речи; проанализировать предмет речи и объяснить его широкой аудитории; «поболтать», «поиграть»); функции ведущего; языковые особенности. Можно сказать, что это «кубики», из кото­рых строятся диалогические медиатексты различных жанров. Часть таких жанровых разновидностей имеет традиционные, более или менее четкие терминологические обозначения. Но, например, термином «ток-шоу» называют такие тексты, которые, на наш взгляд, трудно объединить в одном классе. Бывают также тексты, идущие под именем «программа». Разумеется, мы не собираемся изобретать какие-то термины. Мы просто покажем, что сейчас «строится» из выделенных «кубиков», имея в виду, что строить из них можно еще очень многое, была бы у журналиста охота и фан­тазия.

1. Информационное интервью

Информационный (констатирующий) диалог широко исполь­зуется как «вставной» элемент в новостных сюжетах электронных СМИ. При этом вопросы корреспондента остаются за кадром, но совершенно очевидно, что он должен был передать инициативу тому, кто говорит сейчас в кадре. Вот, например, сюжет из прог­раммы «Новости в наступлении» (Екатеринбург. «41 канал». 2004. 23 янв.):

Подводка (ведущий программы Алексей Фаюстов):

Бажовская комната открылась сегодня в Екатеринбурге, расположилась она в Музее камнерезного и ювелирного ис­кусства и уникальна в своем роде. Это первая из крупных ак­ций, запланированных к юбилею писателя. Двадцать седьмого января Павлу Бажову исполнилось бы сто двадцать пять лет.

Дарья Федотова окунулась в атмосферу творчества Павла Петровича.

Сюжет:

Свет в Бажовской комнате специально включается плав­но, атмосфера максимально приближена к образу детской гостиной, есть даже деревянные игрушки-качели ручной ра­боты, на стенах одиннадцать панно, изготовленных масте­рами Палеха по мотивам бажовских сказов. В течение года данные работы висели в другом помещении музея, но только здесь их настоящее место. Внук писателя Владимир Бажов ждал этого дня много лет.

Синхрон (Владимир Бажов):

Последнее празднование мы отметили сто двадцать лет со дня рождения Павла Петровича Бажова, естественно, пять лет прошло, я, естественно, ждал этого дня, чудесный, замечательный день.

Дарья Федотова:

Сегодня Хозяйка Медной горы дарила камни из малахи­товой шкатулки, которые приносят удачу и счастье. Все они из вспомогательного фонда музея, а на витринах выставлены произведения уральских камнерезов и ювелиров, пока в неболь­шом количестве, но со временем экспозиция может измениться.

Синхрон (Леонид Устьянцев):

Это дело будущего, я думаю, что больше будет, изделий больше будет, ну а пока у меня есть семь или восемь вещей, в экспозиции было здесь, вот они их выставили.

Дарья Федотова:

Ремонт комнаты начался еще осенью, раньше это поме­щение занимал областной совет ветеранов, в связи с откры­тием нового зала музея даже билеты подорожали на пять рублей. Для посетителей Бажовская комната откроется не­посредственно в день рождения писателя - двадцать седьмого января. Дарья Федотова, Евгений Лапидус. Новости культуры.

Совершенно очевидно, что на месте события состоялась бе­седа корреспондента и с внуком Бажова, и с хранителем музея. Журналист выполнял свои обычные функции: определял предмет разговора, задавал вопросы, передавал инициативу. Из этих разго­воров в эфир пошли только два небольших фрагмента. Содержание их вполне отвечает констатирующему характеру всего новостного текста: информационный повод, сообщенный ведущим программы, -«открылась Бажовская комната»; далее передается слово кор-

респонденту на месте события, который сообщает отдельные под­робности сам и поручает сказать о других деталях своим собе­седникам (передавая им инициативу за кадром).

По этой схеме строятся ежедневно тысячи новостных сюже­тов в различных информационных программах радио и телевиде­ния. Фрагменты таких интервью мы видим и в письменных но­востных текстах:

Капитан Ларин стал корнетом

Актер Алексей Нилов, он же — «заслуженный мент» Ларин, снимается в комедийном сериале «Гусарская баллада-2». В коротких историях из жизни бравых гусар Нилов играет кор­нета Сержа Пистолькорса, холерика по натуре. «Мой персо­наж очень вспыльчивый, часто выходит из себя, но потом, как правило, возвращается обратно», - пошутил Алексей. Ак­тер демонстрировал на площадке прекрасное самообладание (Телесемь. 2006. № 19).

Информационный диалог может оформляться как отдельный текст, и тогда мы имеем то, что называется жанром информаци­онного интервью. Это также бесконечное число публикаций, ежед­невно наполняющих медиаиздания различных форматов. В уже цитированной газете «Выставки и ярмарки» (2005. 6 февр.) поме­щено интервью В. Зыкова с И. Дубяго, генеральным директором выставочного общества «Минерал-Шоу». Повод беседы - обуче­ние собеседника по Президентской программе подготовки управ­ленческих кадров. И. Дубяго несколько недель изучал в Европе выставочное дело. Констатирующий характер интервью проявля­ется как в вопросах, так и в ответах (приведем несколько вопросов и один вопросно-ответный блок):

Игорь Николаевич, ну, и каково первое впечатление: чем же европейские выставки отличаются от уральских?; А что можно сказать о масштабах международных выставок?; А государственные структуры в этом процессе участвуют?; Когда у нас появится выставочный центр международного масштаба, есть ли смысл скопировать европейский принцип организации выставок? Или, как обычно, пойдем своим путем?

Мы видим, что вопросы не требуют от собеседника ни поста­новки проблемы, ни аргументации в виде причинно-следственных суждений. Собеседник должен описать положение дел (а это со­держание информационной корреспонденции, напомним). Он и де­лает это. Приводим вопросно-ответный блок:

- Как же реализовать такой проект?

- В Германии совершенно иной принцип организации вы­ставок. Ведущую роль здесь играет отраслевой союз. Он оп­ределяет тематику, назначает оргкомитет, выбирает пло­щадку, определяет статус выставки. Оргкомитет нанимает несколько подрядчиков: один приглашает экспонентов, второй занимается вопросами застройки, третий вопросами марке­тинга. Этот принцип вполне оправдан, когда видишь масш­табы выставочных площадок. Одной выставочной организа­ции такой объем работ не осилить.

Как видим, это констатирующий текст с общим смыслом: «де­лается это обычно так». (Напомним наши корреспонденции: за ру­бежом с отслужившей техникой обычно поступают так-то; росси­яне сейчас так-то отмечают День святого Валентина.)

Информационные интервью могут объединяться в программы. Таково, например, уже упоминавшееся «Доброе утро» на канале ОРТ (2002. 14 марта). В программу вошло 8 информационных ин­тервью на разные темы «бодрого» утреннего характера (тональ­ность выдерживается). С Максимом Галкиным ведущая Лариса Кривцова разговаривает о телеиграх и бразильских сериалах (А теперь, Максим, скажите, пожалуйста, какое отношение вы будете иметь... э-э... к новому сериалу, который совсем скоро пойдет на ОРТ?). С профессором Еленой Филатовой разговор идет о настроении, в частности о депрессии (М-н-н... скажите, пожалуйста, в последнее время количество заболевших людей этим странным заболеванием... э-э-э таким... э-э-э... увели­чилось или нет?; Вот нынешние причины, главные в чем зак­лючаются?). С Еленой Гагариной ведущая беседует о музеях мо­сковского Кремля (Удивительная выставка у вас проходит. Скажите... э-э... вы сами придумываете или сами диктуете, какая тема выставки будет... э-э... на сегодняшний или зав­трашний день?). О разговоре с участниками хора мы уже рас­сказывали. Таким образом, программа представляет собой череду информационных диалогов, каждый из которых оформлен как осо­бый текст с зачином и концовкой (герой представлен, ему переда­ется инициатива. После ряда вопросов и ответов диалог заверша­ется, например, так: Профессор кафедры нервных болезней Мос­ковской медицинской академии Елена Глебова... Глебовна Фи­латова рассказала о том, как отличить пессимизм от деп­рессии. Напоследок я хочу напомнить выражение мудреца: «Этот мир принадлежит оптимистам, пессимисты в нем -

лишь зрители». Так давайте по возможности будем опти­мистами, и пусть этот мир принадлежит нам).

Информационное интервью в условиях прямого эфира может осложняться звонками слушателей, задающих вопросы по теме, высказывающих оценки как по поводу предмета разговора, так и по поводу программы. Хороший пример-уже цитированная прог­рамма «Радио России» «Музыка по пятницам» (2001.6 нояб.). Об­суждается творчество вокально-инструментального ансамбля «Пламя», собеседник-руководитель группы Сергей Березин. Уже знакомые по характеру вопросы ведущего Дмитрия Добрынина: Когда образовалось «Пламя»?; Вот вас вызывали различные номенклатурные органы для беседы на тему, сколько песен должно было написано про комсомольцев, строящих БАМ, или сколько должно быть песен о славной службе в рядах Совет­ской Армии? Время от времени инициативу захватывают слуша­тели:

Ведущий. Сейчас у нас есть звонок. Мы послушаем, воз­можно, доля романтики будет и в нем. Алло?

Слушатель. Алло! Здравствуйте! Я бы вот хотел узнать у Сергея. Мне раньше нравились его песни; когда «Пламя» будет выступать в Москве? Концерт будет?

Ведущий. Да, но мы обязательно сейчас скажем об этом. Сергей, пожалуйста, скажите. Мы, правда, этот вопрос за­планировали чуть позже. Ну, если вы его уже задали... пожа­луйста, Сережа.

2. Аналитическое интервью

Аналитические интервью самой популярной формы (ведущий и один собеседник-специалист) каждый день звучат в эфире и по­являются в прессе: «Персона грата» или «От первого лица» на «Радио России», «Подробности» на телеканале «Россия», «Стенд» на «4-м канале» (Екатеринбург), интервью в «Известиях». «Ком­мерсанте», «Аргументах и фактах» и т. д. Конечно, в зависимости от темы названные программы могут оказаться и информацион­ными интервью, иногда в них также появляются два и более собе­седников. Но все-таки чаще всего это аналитические передачи, в которых с помощью собеседника вскрываются причинно-следст­венные аспекты обсуждаемого явления.

Аналитические интервью в варианте «1+1», то есть «ведущий + собеседник», разнообразны, потому что отражают индивидуаль-

ные особенности говорящих, прежде всего журналиста. Ведущий может ограничиваться краткими вопросами, лишь направляя раз­говор, сигнализируя о том, что речь сейчас пойдет о причинах или следствиях явления. Вот, например, интервью Л. Гущиной с В. Шмидт, деканом факультета социального менеджмента Мос­ковской высшей школы социальных и экономических наук «Масс- культ за решеткой. Может быть, с массовой культурой не надо бороться, а стоит ей помочь?» (Новая газета. 2006. 30 марта - 2 апр.). Интервью объемом в полосу, а журналист задает пять вопросов, причем три из них это высказывания в две-три строки: Это все грустно, но при чем тут массовая культура?; А была бы другая массовая культура, были бы другие социальные ра­ботники?; А что мешает снять и написать? (имеются в виду новые нужные книги и фильмы). Как видим, журналист направляет разговор на объяснение того, как современная массовая культура может быть источником новой методики обучения социальных ра­ботников (Виктория Шмидт: «А откуда еще человек черпает свои представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, как вести себя в той или иной жизненной ситуации, что делать, когда весь прежний опыт оказывается беспомощ­ным? Из массовой культуры»). Ведущий просит объяснить, была ли бы наша социальная сфера другой в условиях другой массовой культуры (и собеседник рассуждает о западной массовой культуре, которая по сути на бытовом уровне учит, как нужно относиться к старости, угасанию, смерти. Подчеркивается, что человеку ничего не нужно специально искать, не нужно прикладывать усилий. В этом отличие массовой культуры от элитарной: до нее легко дотянуться).

Но существует и иная манера ведения разговора. Журналист при этом подробно высказывает свое мнение по теме, строит про­странную предпосылку вопроса и т. п. Интервью в этом случае напоминает беседу, в которой объем реплик общающихся почти пятьдесят на пятьдесят. Приведем только одну реплику Евгения Киселева в его интервью с политологом Андреем Грачевым (НТВ. Итоги. 2001. 18 нояб.):

Андрей Серафимович, но все-таки вот если себе предста­вить такую ситуацию, я говорю, что может быть сценарий возврата к иной позиции. Вот представим себе такую ситуа­цию: цены на нефть падают намного ниже этих самых маги­ческих 18 долларов за баррель, которые позволяют не менять бюджет страны. Есть пессимистические сценарии, предска-

зывающие падение цены на нефть до 12 долларов за баррель и ниже, что для российской экономики подобно катастрофе. Представим себе, что, скажем, возникнут трудности, свя­занные со вступлением России в ВТО. Или, предположим, Рос­сия вступит, но это озлобит против президента, против пра­вительства военно-промышленный комплекс, что военные, ска­жем, будут недовольны сближением с НАТО, вступлением балтийских государств в эту организацию. Что, возможно, это самое неприятное, да? Это то, с чем пришлось столк­нуться Михаилу Сергеевичу Горбачеву. Что его экономические реформы озлобят население, и вот этот феномен фантасти­ческой популярности лидера начнет сходить на нет. Что люди, почувствовав на себе реальное воздействие, негативное, я имею в виду, воздействие - скажем, жилищной реформы, ре­формы коммунального хозяйства, реформы сферы социального обеспечения, список можно продолжить,— скажут: так мы за Путина не для этого голосовали. Вот что тогда? Как, на ваш взгляд? Ведь Горбачев в свое время начал нервничать и дергаться в разные стороны, забуксовал. Ваше мнение, это может повториться? (И далее ответ, примерно такой же по объему.)

Аналитическое интервью может изменяться по разным пара­метрам: собеседников несколько, есть звонки в студию от зрителей или слушателей, есть сообщения на пейджер. Наличие у одного ведущего двух и более собеседников также обеспечивает возмож­ность разных путей развертывания диалога. Между собой собе­седники могут находиться в отношениях кооперации, когда они под­хватывают мысли друг друга, дополняют ответы друг друга, каж­дый из них может характеризовать близкий ему аспект обсужда­емой проблемы. Но отношения этих коммуникантов могут быть и другими, ведущими к несогласию и спору. Именно такие отношения складываются между собеседниками в уже цитированной прог­рамме «Особое мнение» с Игорем Гмызой на «Радио России» (2006. 15 февр.). Собеседники, напоминаем,-это Леонид Перлов, сопредседатель группы «Учителя против милитаризации и клери­кализации», и Александр Щипков, президент гильдии религиозных журналистов. Обсуждается проблема: Нужно ли преподавать историю мировых религий в общеобразовательных школах? Собеседники высказывают противоположные мнения по трем во­просам:

Можно ли научить вере? - Л. Перлов: С точки зрения мо­рально-нравственной, обучение вере - занятие, на мой взгляд,

не совсем для средней школы. Учить вере - это не задача сред­него общего образования, тем более что понятия веры, рели­гии, религиозной принадлежности сами по себе философские и очень сложные. Для того чтобы учить, нужны соответст­вующие специалисты. А. Щипков: Я считаю, что обучить вере невозможно. Мы обсуждаем: можно ли в школе обучать ве­ре? Вере обучить невозможно.

Существуют ли нерелигиозные люди? - Л. Перлов: У нас очень много людей нерелигиозных. А. Щипков: Прежде всего, нере­лигиозных людей не существует... Связь каждой отдельной личности с Богом - это и есть религия. Нерелигиозных людей не существует в природе.

Чинопочитание, чиноподчинение - хорошо или плохо? - Л. Пер­лов: Что касается иерархии, почему я считаю, что это плохо? Бывает авторитет места и бывает место авторитета. Это разные вещи. Сегодня мы наблюдаем именно авторитет мес­та. Человек занимает пост, светский ли, духовный, чиновни­чий, административный, и в силу того, что он этот пост за­нимает, он, с точки зрения государства, не общества, авто­ритетен. Не потому, что он самый умный, самый грамотный, продвинутый, а потому, что он называется «директор», так у него так на двери написано. А. Щипков: Чинопочитание... А что в этом плохого, что страшного? Чинопочитание в церкви, чинопочитание старших, прислушивание к мнению старших, какая-то дисциплина... Это абсолютно нормальная иерархи­ческая система. В семье есть мать и отец, есть дети и внуки. Почему вы думаете, что эта система неправильная или она не рабочая?

Спор, как видим, ведется аргументированный, собеседники спорят, но отнюдь не рвут друг друга в клочья, они отстаивают свое мнение, но не стараются переубедить друг друга. Журналист не встает на чью-либо сторону и не пытается примирить собесед­ников в их разногласиях. Есть общий итог разговора: Элементы знания о религиях, об их истории, о содержании необходимы, их надо давать в школе, интегрировать информацию о рели­гиях в действующие курсы по другим предметам. В результате адресат получает очень интересную «информацию к размышле­нию»: каждый аспект проблемы имеет и свои плюсы и свои мину­сы. Бросаться всё рубить сплеча нельзя, действовать надо осто­рожно и неспешно. Разве это не результат?

3. Ток-шоу

Уже говорилось о том, что этот термин имеет широкое и узкое значение. «Иногда термином “ток-шоу” обозначают любую “раз­говорную” передачу, например беседу за круглым столом или даже простое интервью в студии, если его берет достаточно популярный, свободно ведущий себя журналист - “звезда” экрана или радио­эфира» (Телевизионная журналистика 2002:199). Мы приводим так­же определение ток-шоу, данное в указанной работе. Из него видно, какие составляющие диалога, описанные в предыдущих разделах, являются необходимыми для жанра ток-шоу в узком понимании: «Непременными “компонентами” ток-шоу, кроме ведущего, выс­тупают гости (“герои”) - люди, чем-то прославившиеся или просто интересные своими поступками, мыслями, образом жизни. Обя­зательно присутствие в студии нескольких десятков “простых зри­телей”, возможно и наличие компетентных экспертов. Зрители не всегда вовлекаются в разговор, иногда их участие ограничивается аплодисментами, смехом, возгласами удивления, - это создает осо­бую атмосферу публичности, “эмоциональную подсказку” теле­зрителям. В некоторых ток-шоу предусмотрена возможность под­ключения телезрителей к разговору - по телефону и “громкой связи” в студии. Более сложные ток-шоу (типа “Пресс-клуба”) строятся как обсуждение видеорепортажей. Возможен двусторонний диалог разных аудиторий (такие ток-шоу получили название “телемост”)» (Там же).

Мы видим, что компоненты: ведущий, собеседники, внутренняя аудитория - позволяют создать «речевое действо», некое пред­ставление, которое мы уже привыкли называть ток-шоу. Вряд ли телерадиокомпания будет устраивать это дорогое удовольствие ради информационного диалога. Но вот ради аналитики, фатики или игры - пожалуйста.