§ 2. Типы диалога

1. Информационный диалог

Информационный диалог фиксирует событие, бытие предмета, сообщает детали предмета речи, но не вдается в его анализ. Это можно ощутить даже по вопросам ведущего. Вот в программе радио «Эхо Москвы» (2004. 14 марта) ведущая Ксения Туркова сообщает:

Власти Грузии закрыли сегодня воздушное пространство страны, чтобы не пустить в Аджарию лидера республики Ас­лана Абашидзе. Сегодня он выступил перед журналистами в Москве. Сейчас на прямой связи с нами наш корреспондент Юлия Касилова.

Ведущая. Юля, добрый день. Насколько я понимаю, Аба­шидзе намерен вернуться в Батуми, несмотря на решение гру­зинских властей.

Корреспондент. Добрый день, Ксения. Да, лидер Адэюарии сказал, что в Батуми можно вернуться разными способами U что произойдет это уже сегодня, вскоре после пресс-ко н- ференции, которая только что завершилась <...>

Ведущая. Юля, говорил ли Абашидзе о сегодняшнем ут­реннем инциденте, когда в Аджарию не впустили президента Грузии Михаила Саакашвили?

Корреспондент. Да, Ксения, Абашидзе сказал, что на са­мом деле Саакашвили не приезжал на границу, он был в не­скольких километрах от нее. А также никакой перестрелки, о которой писали утром агентства, не было.

Ведущая. Спасибо. Я напоминаю, на прямой связи с нами был наш корреспондент Юлия Касилова.

Обратим внимание на вопросы, все они касаются бытия пред­мета, наличия ситуации: вернется ли А.Абашидзе в Аджарию? - вернется сегодня; был ли инцидент на границе? - был, но не в такой форме, о которой сообщили агентства.

То же самое можно наблюдать и в письменном тексте. Как пример рассмотрим публикацию И.Шевелева «Александр Давы­дов: “Гулливер высоколобой литературы”» (Российская газета. 2005. 4 мая). Журналист задает А.Давыдову, писателю, издателю, главному редактору журнала «Комментарии», три вопроса: Что читаете?; Каковы ваши творческие планы?; С изданием чу­жих сочинений покончено? Смысл ответов: читаю то-то; написал книгу, в планах - опубликовать ее; издательские дела бросать не собираюсь. Таким образом, фиксируется положение дел (то, что мы видели в заметках и информационных корреспонденциях).

2. Аналитический диалог

Как уже не раз говорилось, аналитичность появляется тогда, когда мы задаемся вопросами о причинно-следственных связях явления, о его значимости для общества. Причем от того, какого уровня причины и следствия мы затронем, будет зависеть глубина анализа. Мы можем обсуждать причины наблюдаемого уровня инфляции с экономистом и не выходить за рамки проблем эконо­мики, в беседе с политологом то лее явление может быть постав­лено в широкий контекст социально-политических проблем. Эти уровни анализа уже знакомы нам по жанрам аналитической кор­респонденции и статьи.

Нам сейчас нужно обратиться к аргументативной стороне ана­литического диалога и к роли журналиста в выстраивании аргу­ментации.

1. Вопрос и тезисы аргументации

В аналитическом диалоге вопросы журналиста могут приоб­ретать особые функции - участвовать в выработке тезисов аргу­ментации, во введении антитезисов и контраргументов. Эти функ­ции обеспечиваются спецификой вопроса как формы выражения мысли.

Вопрос в смысловом плане состоит из двух частей - искомой и основной, по терминологии В. И. Синцова (1987: 112-113), или субъекта и предпосылки, по терминологии Н. Белнапа и Т. Стила (1981: 14-15). Есть и другие обозначения, но суть их одинакова. Основная часть заключает в себе исходные сведения, на которых мы строим вопрос, а искомая показывает, какую информацию мы желаем получить от собеседника. По специфике искомой части различаются ли-вопросы с двумя вариантами ответов (да, нет) и что-вопросы с многими вариантами ответов (Что ты делаешь? - Читаю, рисую, ничего не делаю).

Содержательность вопроса зависит от предпосылки (основной части). Обратимся к интервью «Желтое колесо» - журналистка Н. Желнорова беседует с А. Солженицыным (Аргументы и факты. 1995. № 3). Среди других проблем нашей современности в беседе обсуждается проблема земства. Поскольку А. И. Солженицын эту тему разрабатывает активно, он, разумеется, свои тезисы аргу­ментирует. Речь же у нас сейчас о журналистских вопросах. Если бы интервьюер задавал вопросы типа «Что вы думаете о земст­ве?», «Как вы относитесь к разговорам о земстве?», он бы никакого участия в выстраивании аргументации не принимал, хотя, как и положено в таких текстах, тематическое развитие изложения осу­ществлялось бы по его инициативе. Однако журналистка задает вопросы, предпосылки которых или содержат основу тезиса, или вводят антитезис, который собеседником опровергается. Приводим окончание ответа Солженицына, вопрос журналиста и начало от­вета на него:

- Кроме Земства я не вижу другого ключа, как дать народу самому управлять своею жизнью, то есть построить реаль­ную демократию.

• Но ведь тогда надо, чтобы земство узаконила и утвер­дили парламент и Президент. А захотят ли они собственно­ручно подкладывать под себя мину?

• Совершенно правильно. Большинство нынешних наших законодателей и партийных функционеров будут тормозить всякие виды реального народного самоуправления.

Это ли-вопрос. На него есть два ответа - положительный и отрицательный. Предпосылка «парламент и президент земство...», а субъект «... узаконят или не узаконят». Как видим, в вопросе уже содержится тезис, если отбросить одну из альтернатив: «пар­ламент и президент земство не узаконят» или «парламент и прези­дент земство узаконят». Журналист таким образом участвует в формировании тезиса, а не просто указывает собеседнику, к какой теме ему нужно переходить.

Абсолютно то же самое происходит и в устном аналитическом диалоге. В «Апельсиновом соке» Владимир Соловьев обсуждает с Глебом Павловским такой вопрос:

Ведущий. Но почему тогда ОБСЕ у нас только жесткие не признает результаты этих выборов и как получилось, что Колин Пауэлл, который, убеэюден, и не видел ни одного про­токола ни от одной избирательной комиссии, так быстро за­являет, что выборы нелигитимны?

Г. Павловский. Я думаю, это момент истины относитель­но так называемой империалистической коалиции России и Запада. Их же не интересует Украина. Их интересует вста­вить, так сказать, России пистон.

Ведущий. Почему России пистон? То есть, что, Украина воспринимается как часть России?

Г. Павловский. Их Украина интересует только как граница России. Они... Возьмите просто статьи, возьмите десять за­падных статей, и вы увидите, что там две третпи тем - это Россия, а не Украина. Это как ограничить влияние России. Вот. Ия думаю, что это очень.важная для нас всех ясность и она не должна вести к какой-то истерике, она должна вести к спокойному пониманию.

Ошибочное предположение журналиста «Украина восприни­мается как часть России?» вызывает ответ-поправку, заключаю­щую в себе тезис: «Украина воспринимается как граница России, способная ограничить влияние России в мире».