1. «Болтовня»

М. Ю. Федосюк описал фатическую речь, когда ведущий му­зыкального радио (ди-джей) не имел двустороннего устного кон­такта с аудиторией. «Собеседники» обращались к нему с помощью письменных сообщений на пейджер. Сегодня эта линия осталась, но первое место заняло устное общение, свободу которого обес-

печили сотовые телефоны. Поэтому мы сейчас можем говорить о полноценном фатическом диалоге, который, наверное, стал для ве­дущего труднее, чем прежде, ведь перед ним теперь оказался не экран пейджера, а живой собеседник, который требует мгновенного переключения на свою тему, свое настроение. Конечно, все эти контакты весьма поверхностны и мимолетны, но ведь все равно это контакты, и их много. Итак, наш ведущий должен учитывать многотемье «болтовни», уметь откликаться на новую тему и на­строение говорящего.

Постоянные объекты отклика - это позвонившие, заказыва­ющие песню и передающие привет кому-либо. Переменные вели­чины ситуации - это самые различные обстоятельства и детали разговора, например время контакта, деталь, упомянутая собесед­ником и т. д. Ведущий, который в общем-то имеет дело с довольно однообразными коммуникативными «микроситуациями» (передает человек привет кому-то, просит исполнить песню), ухватывается за любой хотя бы намек на разнообразие, на что-то новое. Покажем эту особенность работы ведущего вначале на примере программы «Водные процедуры, или Брызги шампанского» на радио «Хит- FM» (Екатеринбург. 2002.3 окт.). Ведущий представился как Костя Максимов (информация поступает по телефону, факсу, электронной почте и пейджеру). «Все функционирует»,-бодро предупреждает ведущий. И действительно, в этой часовой программе функциони­ровало все: ведущий разговаривал с четырьмя слушателями по телефону и успел озвучить в эфире 46 сообщений, поступивших по другим каналам. О том, что ему пришлось нелегко, говорят фик­сируемые им в эфире действия, например: Масса сообщений, дру­зья, приходит к нам на пейджер. Сейчас займусь именно им. Так что будем по порядку; А сейчас я позанимаюсь вашими факсами, друзья; Так, завалили меня сообщениями опять. Ни­чего не могу поделать. Хорошо. Есть на самом деле факс. Вот сейчас я его зачту; Чудо иногда случается. Например, я зачи­тываю ваши сообщения, которые... э-э-э... м-м... приходят 10 штук в секунду; Тут у меня было хорошее сообщение. Сей­час посмотрим. Попробую его найти. Борюсь сейчас в данный момент с пейджером, потому что, хи-хи, он вышел в режим будильника. Так, да, друзья, мне нужно поучиться работать с пейджером.

Разумеется, ведущему приходится не просто зачитывать, но и как-то характеризовать хотя бы некоторые из этих письменных сообщений, то есть возникает диалог примерно того же типа, что

и во «Встрече с песней», если не учитывать разницу во временных режимах, но зато принимать во внимание, что и в том и в другом случае ведущий избавлен от немедленной устной реакции адресата. Приведем несколько интересных примеров из рассматриваемой программы: Далее вот сообщение, которое не могу обойти вни­манием. Оперативная группа «Вега» службы спасения «Сова» поздравляет своих прекрасных сотрудниц с началом рабочей недели. Ребята, лично от себя, поменьше вам выездов и хлопот. Но тем не менее спасибо вам за то, что вы нас бережете и охраняете. Э-э-э. Для вас, милые сотрудницы, не сомневаюсь, мужественные коллеги попросили поставить в подарок. Пес­ня называется «Простые движения», исполняет всеми люби­мый дуэт «ТаТу».

А далее в эфире завязывается некий параллельный диалог, некий сюжет: Ага, вот, вот хорошее ответное сообщение при­шло от девушек, которые работают... сейчас, секундочку... а, да, сотрудницы службы «Сова» передают огромный привет оперативной группе «Вега». «Мы вас слышим и любим». Де­вочки попросили у нас отличную песню «Нас не догонят» «ТаТу». В отместку, видимо, за «Простые движения» своим любимым мужчинам, но, друзья, обещаю... э-э-э... что-нибудь придумать с этим.

Покажем, что ведущему даже приходится брать на себя некое обязательство и помнить о нем какое-то время: Передали мне только что. «Еще раз передать привет батарее, которая сей­час слушает в полном составе, в количестве 96 человек, ваше радио. Хотим заказать». Так, ребята, обещаю эту песню по­ставить в конце программы. Группе из 96 человек я просто не могу отказать. Вы понимаете, ребята, это действительно так. Ребята, спасибо, что нас слушаете. (Через некоторое вре­мя.) Скоро послушаем одну песню специально для группы воен­нослужащих из 96 человек. А пока «Plazma». (Заканчивается передача.) Ну что ж, друзья, время не резиновое. Сами пони­маете, в рамки одного часа нельзя поместить все ваши при­веты и поздравления. Но тем не менее пообещал — обязан слово сдержать, потому что группа из 96 человек, которая нас сейчас слушает, попросила песню. Не могу им отказать. Ну что ж, ребята, удачи вам. Ну а вам говорю: прощаюсь до завтра. Напоследок группа «Любэ». С вами был Костя Мак­симов. Пока! Услышимся завтра. Не скучайте. Пока!

Напомним, что это лишь несколько сообщений из 46, посту­пивших за один час передачи, хотя, конечно, большая их часть не получила от ведущего никаких комментариев: они были прочитаны - и всё. Между всем этим были еще четыре звонка, и ведущий вел разговор с позвонившими. Три из них с заказами и приветами не требовали от ведущего особой изобретательности и включили в себя только этикетные формулы и стандартные для данной про­граммы вопросы (об имени говорящего, о том, кому передать при­вет, и т. п.). Покажем только один разговор из трех подобных:

Слушатель. Алло!

Ведущий. Добрый вечер! Как зовут?

Слушатель. Добрый вечер! Меня зовут Аня.

Ведущий. Очень приятно, Аня. Приветы есть?

Слушатель. Естественно.

Ведущий. Начинаем.

Слушатель. А-а-а, значит, приветы всем 110-м. В особен­ности Тане, Даше, Зине, Ксюше, ну и так далее. А также при- ветик тебе, Костя, и Диме Суворову. Ну а послушаем мы «Nothing else metter» Metallica. (Поскольку все записывалось с эфира, в английских названиях могут быть неточности.)

Ведущий. Спасибо, что позвонила, Аня. Пока!

Слушатель. Пока!

Но вот другой звонок:

Слушатель. Аллё-ё!

Ведущий. Алло! Добрый вечер! Как зовут?

Слушатель. Меня зовут Таня.

Ведущий. Очень приятно, Таня. Что-то грустно.

Слушатель. Да, так.

Ведущий. Нормально?

Слушатель. Да, нормально.

Ведущий. Уверен, что приветов никаких не будет.

Слушатель. Да, у меня сегодня дурацкий день, дурацких исполнений желаний, между прочим. Я сделала себе дурацкую татуировку.

Ведущий. Да?

Слушатель. И очень об этом жалею. Потому что у меня опухла рука и стала на восемь размеров больше.

Ведущий. Ну, татуировка - это здорово! Это подвиг, я считаю, жизненный. Когда я сделал себе первую татуировку, лет... э-э... назад, я тоже думал о том, что зря я это сделал, Ну, потом ничего, привык. Хорошо, Тань. Приветов не будет, что с песней?

Слушатель. У-у-у. Daft Punk «One more time».

Ведущий. Ок. Спасибо, что позвонили.

Слушатель. Пожалуйста.

Ведущий. И смажьте татуировку детским кремом, по­могает. Хорошо?

Слушатель. Ок.

Ведущий. Пока.

Слушатель. Пока.

Ведущий. Это была грустная Татьяна. Кто-то в жизни совершает разные, порою, может быть, даже необдуманные поступки. Но мы можем чем-нибудь помочь. Во всяком случае хорошей песней - это точно.

Обращает на себя внимание, что ведущий сразу уловил инто­нацию звонившего (что-то грустно), сам сделал вывод: Уверен, что приветов не будет. Затем, собственно, на минуту завязалось информативное общение (фатика ушла на второй план): жалоба - утешение (ссылка на собственный опыт) - совет. Развивая тему, ведущий делает обобщение {Кто-то в жизни совершает разные, порою, может быть, даже необдуманные поступки). Эту склонность ведущих к своеобразному философствованию отметил и М. Ю. Федосюк (2000: 203).

Мы уже цитировали программу по заявкам радио «Динамит FM». Это был разговор о дне рождения. Из восьми позвонивших еще один рассказал о дне рождения сестры, с остальными ведущий обменивался мыслями о предстоящем празднике 7 Ноября (кото­рый тогда еще отмечала вся страна - шел 2000 год). Но важно, что разговор о 7 Ноября ведущий приспосабливает к позвонивше­му: задав пробный вопрос, он, в зависимости от ответа, так или иначе меняет ракурс беседы. Например, Слушателю 2 он задает вопрос:

Ведущий. Ксения, как празднуете выходные, вернее дни Октябрьской революции, не знаю там, дни примирения, со­гласия.

Слушатель 2. Пока никак, но готовимся. <...>

Ведущий. А вы в детстве не ходили на демонстрацию?

Слушатель 2. Нет.

Ведущий. Никогда не ходили на демонстрацию? Ну ладно. Видимо, совсем у вас такое раннее детство было. Не брали вас родители с собой. Хорошо, поздравляйте кого-нибудь.

А вот со Слушателем 6 разговор течет по-другому:

Ведущий. Вы на демонстрацию ходили в детстве?

Слушатель 6. Да, в детстве ходили.

Ведущий. Какой ваш любимый был, не знаю, транспарант, что несли такое в руках? Ну, что вы носили в руках вот тогда?

Слушатель 6. «Миру - мир!» флажок.

Ведущий. «Миру — мир!» флажок. Да, действительно, классный флажок. Я тоже помню, их раздавали, но мне од­нажды не досталось, я даже, помню, чуть не заплакал.

И уж совсем по-особому протекает разговор со Слушате­лем 8 (приводим с сокращениями):

Ведущий. Ну а днем с утра все на демонстрацию. Весело ведь было тогда?

Слушатель 8. Весело, очень. <...>

Ведущий. Хорошо, Вячеслав, поздравляйте в эфире кого- нибудь.

Слушатель 8. Во-первых, я хочу поздравить работников Свердловской киностудии, всех, всех, если они помнят такой фильм «Финист — ясный сокол», вот Финист вам как раз и звонит. Наверное, и вы помните.

Ведущий. Я догадываюсь, как ваша фамилия.

Слушатель 8. Вы догадались?

Ведущий. У вас, по-моему, дочь Юля?

Слушатель 8. Да.

Ведущий. Тогда я знаю вас лично.

Слушатель 8. Ну вот, я хотел бы поздравить и Юлечку, свою дочь.

Отмечены две основные темы разговоров. Но этот ведущий склонен задавать звонящим не только стандартные вопросы о при­ветах и песнях. Поэтому он частенько выходит на неожиданные темы, которые хоть и поверхностно, но все-таки развивает. Вот уже упоминавшийся Слушатель 2. Мы закончили цитату на пред­ложении позвонившему поздравить кого-нибудь, далее следует та­кое продолжение:

Слушатель 2. Ой, поздравить! С наступающим хотели днем рождения поздравить одного мальчика.

Ведущий. Как его зовут?

Слушатель 2. Андрей.

Ведущий. Андрей. Сколько ему лет?

Слушатель 2. Ему восемнадцать будет.

Ведущий. А, ему восемнадцать, до Сергея ему еще далеко.

Слушатель 2. Ага.

Ведущий. Хорошо. Еще кого?

Слушатель 2. Хотели бы приветы передать.

Ведущий. Давай.

Слушатель 2. Привет моей Яне, подружке, которая здесь рядом сидит.

Ведущий. Ага.

Слушатель 2. Салиму, который шьет, наш как бы квар­тирант.

Ведущий. Шьет?

Слушатель 2. Да, шьет.

Ведущий. А что он шьет?

Слушатель 2. Он боксерские перчатки шьет.

Ведущий. Боксерские перчатки? Много уже нашил, де­сять пар, наверное?

Слушатель 2. Ой, больше.

Ведущий. Всю команду спортивную обслуживает?

Слушатель 2. Да.

Ведущий. Супер! Как команда называется, не знаете?

Слушатель 2. Даже не знаю.

Ведущий. Даже не знаете. Ну ладно, понятно. А лично перчатки проверяли?

Слушатель 2. Проверяли, замечательные.

Ведущий. Не рвутся, да?

Слушатель 2. Нет, не рвутся.

Ведущий. А на чем проверяли? Надеюсь, на груше все-таки, с песком?

Слушатель 2. Да.

Ведущий. Ладно хоть не на лицах, ни на чьих.

Слушатель 2. И на лицах пробовали.

Ведущий. Но это, видимо, спортсмены были уже?

Слушатель 2. Да.

Ведущий. Но не обижаются? Ничего не рвется?

Слушатель 2. Нет.

Ведущий. Хорошо. Кому еще привет передаете?

Как видим, тема появилась исключительно благодаря веду­щему. Он вполне мог закончить разговор на первом «привете». Но нет: он начал расспрашивать о том, кому передавался привет. Даль­ше - больше, как говорится. И всплыли боксерские перчатки, о которых ведущий (на уровне фатики) расспрашивает уж совсем с профессиональным интересом.

Таким образом, ведущие фатического диалога-болтовни, об­щаясь со множеством собеседников, должны быть готовы к ветре-

че с самыми неожиданными темами. При, условно говоря, обсуж­дении этих тем в ход идет все: личный опыт, шутка, «философст­вование», повторы и переспросы. Ведущие цитированных программ не слишком щедры на шутки, но все-таки элементы юмора есть и у них:

Ведущий. Катя, у вас там большая компания, слышу? Я сегодня одну остановку проезжал в электричке, примерно так же, что-то непонятное говорил машинист. Еще раз повто­рите.

Слушатель 6. Да-да, большая компания, очень большая (Динамит-FM ).

Ведущий. Отличная песня... Лично мне самому нравится. Видимо, старею (Хит-FM).

В этих программах главное все-таки - далеко не юмор. Глав­ное - интерес к говорящим, к тем, кто прислал сообщения на пейд­жер, по факсу, по электронной почте. Этот интерес и демонстри­руют ведущие (по-разному, как показывает материал).

Насыщена шутками и языковой игрой (уровень всего этого мы не оцениваем) программа «Бодрое утро» с двумя ведущими. Как уже было сказано, они ограничивают тему разговора. Но это не значит, что звонки разных собеседников можно ввести в какое- то строгое русло. Собеседники (и аспекты темы) попадаются весьма необычные. Так, одна из зрительниц ограничивает себя в еде, потому что, говорит она, я замечаю, что каждый раз, когда я съем печенку, Михаэль Шумахер, мой любимый гонщик, все время либо сходит, либо врезается, либо еще какие-то не­приятности у него. Один раз он даже ногу сломал. Другая позвонившая экспериментирует на своих подругах, третья заводит разговор о диете для беременных, еще одна хочет рассказать о том, как сидят на диетах испанские мужчины. В общем, «Бод­рое утро» - это вовсе не передача на тему здоровья. Здесь эта тема вся погружена в стёб, звонящие тоже должны быть готовы к розыгрышам, подшучиванию и насмешкам. Приведем для примера несколько фрагментов из одного «сюжета»:

Зритель. Ну мы с подружкой собирались летом поехать в Испанию. И перед этим она встречалась с мальчиком. Ну мож­но сказать, что он был такой довольно малахольный.

Ургант. Какой? Малосольный? <...>

Зритель. Вот, и мы собирались поехать в Испанию. Ду­мали, что там-то уж мы наконец-то познакомимся с настоя­щими мужчинами, которые не будут так следить за своим питанием. И будут увлечены несколько другим. <...> Ну-у-у.

Она знакомится с парнем, я знакомлюсь. Причем... э-э... после того как она познакомилась, она узнает, значит, что этот мальчик питается исключительно йогуртами, по утрам бега­ет и вообще слова «мясо» для него не существует. <...>

Ургант. А подруга... а у подруги вызывает радость вид мужчины, съедающего одновременно килограмм десять мяса? Да?

Зритель. Ну. не десять. Ну хотя бы полкило. Это точно. <...>

Шелест. То есть не мачо, да, не мачо?

Ургант. А наверно, мясо он должен есть руками, еще при этом, да, разрывая так?

Зритель. Нет. Это вовсе не обязательно.

Шелест. А кровь должна так течь по подбородку.

Ургант. Причем его собственная, потому что рот разор­вало от... б-б... жадности. Это настоящие мужчины. Безу­словно да. А кости он должен кидать в большой глиняный кувшин, где сидит Буратино.

Как видим, тональность этой «болтовни» совсем не та, что в предыдущих фатических диалогах. И с шутками здесь проблем нет. Но отклик на неожиданные повороты темы все равно остается (ср. приведенный ранее разговор о диете для беременных), а вся воображаемая картинка на тему «мясо и настоящий мужчина» не что иное, как обобщение, так любимое ведущими фатических ди­алогов.

Таким образом, публичная «болтовня» принимается аудито­рией потому, что она вполне напоминает «болтовню» бытовую. «Эфирному» фатическому диалогу, вероятно, присуща интегриру­ющая функция бытовой фатики. По поводу этой роли Т. Г. Винокур отмечает, что, пользуясь фатикой, человек хочет «почувствовать свою принадлежность к “равно говорящему” сплоченному коллек­тиву», а также продемонстрировать индивидуальные речевые воз­можности», кроме того, человек таким образом старается «найти общий язык» с определенной группой (Винокур 1993: 18). Тексты «болтовни» показывают, как охотно ведущие и «звонящие» фор­мируют этот «равно говорящий коллектив». Этот раскованный ре­чевой поток оказывается, безусловно, весьма привлекательным, что и требует от ведущего достаточно высокой квалификации.

2. «Светская беседа»

Видимость «интеграции», вероятно, обеспечивает привлека­тельность программам (в первую очередь телевизионным), которые можно охарактеризовать как шоу - светские беседы. Они также не имеют «коммуникативной перспективы» - «речевое взаимо­действие поверхностного типа не связано с преобразованием инфор­мации и никоим образом не трансформирует личностных структур собеседников: из речевого контакта они выходят, сохраняя прежние взгляды на предмет» (Клюев 1998: 129). Такой фатический диалог мы покажем на примере программы Андрея Малахова «Пять ве­черов» (ОРТ. Первый канал. 2004. 7 дек.).

Ведущий задает тему: Говорят, деньги портят людей, но это еще полбеды! Они не только портят, они разрывают се­мейные узы, превращают людей во врагов и разрушают браки. Сегодня мы будем говорить о финансовых отношениях: кто платит и за кого? Итак, тема эфира сегодня: «Деньги — мерило любви и дружбы?»

Формулировка вполне в духе фатики: «деньги портят людей» - широкое обобщение; «деньги разрушают браки» - тема сужена; «кто за кого платит?» - тема сужена еще более, а забегая вперед, отметим, что в действительности ни о каком разрушении браков и речи нет, в основном все крутится вокруг ресторанных проблем (кто за кого платит). Окончательная формулировка «Деньги - ме­рило любви и дружбы» снова расширила тему. Это сигнал собе­седникам - вон как просто, говори о чем хочешь, ты - свободен. И собеседники действительно свободны: они, конечно, могут по­играть в доказательства, могут поспорить, но все это поверхностно, никто никого, слава Богу, не собирается убеждать, каждый спокойно остается при своем мнении, что, собственно, и требуется для фа- тического диалога.

Программа поделена на 4 части. В первой беседующие рас­сказывают о том, кто за кого должен платить в ресторане, во второй рассуждают о корыстолюбии женщин, в третьей обсуждается тема «Дети и деньги», а в последней подводятся итоги. Но «стройно только на бумаге». Это же фатика, темы и подтемы теряют опре­деленность.

Первый выступающий в первой части считает, что каждый должен брать свою часть финансовых расходов на себя. Потом высказывается мнение, что в семье (уже в семье, а не на свидании влюбленных в ресторане) все деньги должны быть общие. Еще

одно мнение: кто при деньгах, тот и платит: если при деньгах жен­щина, почему бы ей и не заплатить за ужин? Потом заговорили о подарках и тоже не сошлись во мнениях, когда и за что можно принимать подарок. Не будем пересказывать содержание трех ос­тавшихся частей. Пусть читатель поверит, что единодушия там не больше. Процитируем только концовку:

Катерина фон Гечмен-Вальдек. Надо дать возможность каждой женщине, как и каждому мужчине, выбрать тот спо­соб коммуникации с миром, который им комфортен. Я совер­шенно убеждена, что он у всех у нас разный, поэтому дайте нам, может быть, сил выбирать такой способ, который нам удобен.

Андрей Малахов. Вот на этих философских выводах мы заканчиваем нашу программу. Если деньги становятся само­целью, они могут разрушить ваши отношения. На сегодня всё.

Мы видим, что концовка свидетельствует: как в начале раз­говора было положение «каждому свое», так и в конце все осталось без изменений. Никакого «прироста» смысла не произошло. А зри­тель? Вероятнее всего, полюбовавшись на красивых женщин и представительных мужчин, послушав их рассказы о том, как они платят своим детям за хорошие отметки, как награждают дорогими часами девушек, приглашаемых ими на танец, и наконец отойдя от телевизора, зрители вмиг забывали все эти надуманные проб­лемы. Но остается, наверное, ощущение того, что прикоснулся к высоким сферам, порассуждал о высоких материях, в которые обернули сущие пустяки. И это ощущение включенности в такой приятный говорящий коллектив делает подобные программы при­влекательными для широкой аудитории.

Однако наша цель - не характеристика содержания, а анализ того, что в такой программе делает ведущий. Учитывая, что у него почти полтора десятка собеседников, ведущий, разумеется, озабочен распределением инициативы. Например, откликнувшись на рассказ одного из гостей, ведущий обращается к следующему собеседнику, вернее собеседнице: Правильно, Ульян? Да. Добрый вечер! Вы бы стали встречаться с Федором? (И далее говорит Ульяна, после чего ведущий передает инициативу следующему участнику беседы). Помимо этого ведущий вступает в мини-диа- логи со своими партнерами, то есть, предоставив кому-то слово, он может прерывать речь говорящего своими репликами:

Федор Карманов. Если мужчина пригласил девушку в рес­торан на ужин, то первый раз обязательно должен платить

он. Далее вполне нормально, если девушка предложит... предложит взять свою часть расходов на себя, я, скорее всего, у яга: это даже принято.

Андрей Малахов. Хорошо, а еслгг вот вы пришли, первый раз заплатили, второй раз девушка не предлагает вам взять часть расходов на себя, как вы строите с ней отношения?

Федор Карманов. Я...

Андрей Малахов. Или все-таки вы б заплатили?

Федор Карманов. Я лишь скажу, что с каждым разом, с каждой такой встречей... с каждой такой встречей, у меня будет расти какое-то такое внутреннее недовольство этим человеком. Вот. Потому что если я интересен этой девушке, то я ей должен быть интересен как человек, а не как кошелек.

Мы видим, что ведущий только организует «светскую беседу» (герои говорят так, как могли бы говорить не в студии, а где-нибудь в гостиной, если бы завязался разговор на эту тему), но сам он в ней целиком «не умещается», ведь ему нужно еще так направлять разговор, чтобы герой перед зрителем предстал в нужном веду­щему свете. Сама настойчивость вопросов не совсем вяжется с непринужденным, легким тоном «светской беседы».Тем не менее фатика оказывает свое влияние на отношения ведущего и собе­седников. Собеседник может не ответить на вопрос ведущего, что называется, уйти совсем в другую сторону и, кстати, повести за собой всю компанию. Это типичная ситуация в непринужденной дружеской беседе, где не предмет речи интересует, а сам факт общения (по принципу: ну не выяснилось что-то - и пусть, нам же нет до этого никакого дела). Например, А. Малахов задает вопрос Василию Шешлину о женской танцевальной группе, в которую вкла­дывались деньги: Ну вот смотри, сейчас я тебя перебью, вот здравая мысль есть. Но вот, допустим, была у тебя группа не замужем, ты делал вложения в них. Вот где они сейчас? Со­гласимся, что вопрос вполне конкретный и на него может быть дан вполне конкретный ответ (информативная речь). Но тут вме­шивается другой собеседник и меняет ракурс темы:

Павел Ващекин. Нет, здравая мысль есть в том, что у меня многие друзья, которые там начинали, там... учились мы вместе с ними <...> вдруг они все заработали денег и друж­но развелись. И щас практически девяносто процентов моих знакомых, которые обладают финансовыми... потенциальны­ми финансовыми возможностями, имеют молодых девочек, красивых жен, тусуются с моделями, за это платят, не ску­пятся и так далее и тому подобное. И это факт.

И далее беседа потекла в новом направлении: жена или под­руга как помещение денег. Ведущий, сознательно или интуитивно улавливая характер беседы, которой он «руководит», не сопротив­ляется таким поворотам разговора, и прихотливое его течение в назначенный срок благополучно достигает финала.

Таким образом, фатический диалог - «светская беседа» тре­бует от ведущего, с одной стороны, выполнения обычных функций организации общения, а с другой - умения тактично отказаться от некоторых своих прав организатора и позволить беседе течь сво­бодно и непринужденно, отклоняться от заданного направления. В целом именно это ощущение свободного разговора «ни для чего», просто так, ради удовольствия поболтать и придает особую ок­раску таким программам.

4. Игровой диалог

Мы затрагиваем этот тип диалога потому, что игра сегодня вплетается нередко в диалоги иных типов, в первую очередь в фа­тический (а также и в другие программы с ведущим. Например, в обзор журнала «Вокруг света» включен конкурс, условия которого объясняет Леонид Азарх). Термин «игра» используется в совре­менной науке так широко, что порой трудно определить его содер­жание. В данной работе мы говорим об игре в прямом и узком значении слова. Игра-это «занятие, обусловленное совокупностью определенных правил, приемов и служащее для заполнения досуга, для развлечения, являющееся видом спорта и т. п.» (MAC 1: 628). Несмотря на то что мы говорим об игре в бытовом ее понимании, нам нужно выявить отличительные признаки этой деятельности, которые в словарном определении отмечены лишь частично. Сло­варь характеризует игру как занятие «по правилам» и как занятие развлекательное. Нам нужно еще учесть, что игра - это «в первую очередь свободное действие. Игра по принуждению уже более не игра», как отмечает Й. Хёйзинга (2003: 21). Исследователь по­ясняет: «... для человека взрослого и наделенного чувством от­ветственности игра - то, без чего он мог бы и обойтись. Игра - по сути избыточна. Потребность играть становится настоятельной лишь постольку, поскольку она вытекает из доставляемого игрой удовольствия» (Там же: 22). «Игра не есть “обыденная” или “нас­тоящая” жизнь, - продолжает Хёйзинга. - Это выход из такой жизни в преходящую сферу деятельности с ее собственными уст­ремлениями. Уже ребенок прекрасно знает, что он “ну просто так

делает”, что все это “ну просто, чтоб было весело”» (Там же). И. Хёйзинга отмечает, что игра имеет свое собственное ограни­ченное время-пространство, в котором человек живет по особым правилам, по законам игры и из которого в определенный срок нуж­но выходить. В этом смысле «игра связывает и освобождает» (Там же).

Среди всего многообразия игр (ср., например, имитационные игры типа детских «в дом» или «в школу») нужно отметить такие, в которых присутствует состязательность, борьба за победу и за приз - вознаграждение победителю. Привлекательность многих таких игр заключается в том, что человек рискует, полагаясь на случай, на удачу. Это обостряет чувства, бьет по нервам (как сей­час модно говорить, обеспечивает «адреналин в крови») и тоже может восприниматься как удовольствие.

Таким образом, либо как самостоятельная программа, либо в составе другой программы могут выделяться диалоги, организо­ванные по законам игры.

Отгадывание и конкурс на что-то - это самые простые и самые популярные игровые элементы во многих программах. Ведущий при этом объявляет условия, а затем итоги конкурса. Иногда по ходу разговора могут быть краткие обращения к этой теме. На­пример, в «Бодром утре» ведущие так объявляют конкурс:

Шелест. Э-э... будет главным призом сегодняшней нашей программы право на вход двух лиц на эксклюзивное выступ­ление группы «Сегодня ночью» в концертной студии «Нашего радио». Понятно? Так что кто расскажет суперзашибейскую историю, по итогам программы мы выберем этих... э-э... лю­дей, и они пойдут на «Наше радио» 21 марта в 22.00, заранее отпросившись, да?

Ургант. Да, да, да.

Шелест. У мужей и жен. Так, и еще им...

Ургант. А может, с мужем или с женой? Там же на двух человек...

Шелест. ...будут вручаться подарки от группы... Да! Дис­ки, футболки, постеры...

Так с шутками и прибаутками объявлен конкурс. Прозвучала первая история, И. Ургант сообщает: Спасибо огромное тебе, Женя! Тебе достается удивительный компакт-диск.

Еще одна из историй вызвала такой комментарий ведущих:

Шелест. Спасибо тебе большое. Давай мы тебе подарим компакт-диск от команды UB40... э-э-м... может быть, твоя

история станет... э-э-э... главной и нам понравится, и ты пой­дешь...

Ургант. И расскажешь об этом группе «Сегодня ночью», чтобы они...

Шелест. Да. На концерт группы «Сегодня ночью» на «На­шем радио», может быть. Да, если мы тебя выберем.

Как видим, ведущие подчеркивают неопределенность поло­жения, нерешенность вопроса, тем самым подогревается интерес аудитории не только к программе в целом, но и к конкурсу. В конце программы подводится итог:

Ургант. Нет, право на вход на концерт, студийный кон­церт в студии «Нашего радио» группы «Сегодня ночью» дос­тается девушке, которая позвонила нам...

Шелест. Да. Кажется, ее звали Лена. И она, когда была беременная... вот рассказала, как она соблюдала диету, пы­талась, по крайней мере, это делать. Нам эта история пока­залась наиболее смешной и интересной. Наиболее канитель­ной такой вот, экзотической, сливочной...

Несложно организованы и различные отгадывания. На радио «Хит-FM» игра «Салочки-скакалочки» (уже цитированная програм­ма) выглядит так:

Ведущий. Алё.

Слушатель. Здравствуйте!

Ведущий. С добрым утром! Как вас зовут?

Слушатель. Павел!

Ведущий. Павел? Ну что ж, вы готовы к экзекуции?

Слушатель. Готов.

Ведущий. Тогда звоним. Десять секунд музыки без слов. Если готов, то поехали! (Звучит песня.)

Ведущий. Что это такое?

Слушатель. По-моему, это Татьяна Буланова. Если я не ошибаюсь.

Ведущий. О-о-о. А-а-а. А может, какая песня, скажешь?

Слушатель. А!

Ведущий. Можешь? Скажешь, какая песня?

Слушатель. Ой, даже не знаю. Слова-то, чё-то вроде при­поминаю. А, вроде свет.

Ведущий. Абсолютно верно! Татьяна Буланова. Павел, я тебя поздравляю, тебе достается пригласительный билет на двух человек в кинотеатр «Салют». На любой абсолютно

фильм, какой тебе захочется посмотреть, яа такой и пой­дешь. За эфиром мы с тобой пообщаемся.

Слушатель. Спасибо!

Мы снова видим объяснение условий и оценку результата. Вре­мя игры здесь более четко очерчено. Если в «Бодром утре» это вся программа, то здесь несколько минут диалога и десять секунд музыки - и результат уже известен. Поскольку, как уже говорилось, ведущие в этих программах не натягивают на себя маски «запис­ных шутников», партия ведущего выглядит стандартной, что сов­сем не противоречит характеру игры.

На «Нашем радио» (2001) была использована игра типа «По­буждение». В таких играх учитывается, что «требуется большое умение, чтобы побудить человека к действию. Побуждающая речь должна вдохновлять человека на практическую деятельность» (Игры 1994: 205). Ведущий, как обычно, объясняет условия: «Нев­терпеж» — интимно-эротическая рубрика. Задачи участника заключаются в следующем: надо дозвониться до своей второй половины и добиться согласия на немедленную встречу. Со всеми вытекающими из этого последствиями! Вторая поло­вина, естественно, ни о чем не подозревает, а вы? Обо всем подозреваете и все это слышите в нашем эфире. Начинается игра:

Ведущий. Руслан, здравствуйте!

Слушатель. Здравствуйте!

Ведущий. Кому будем звонить?

Слушатель. А! Моей девушке Татьяне!

Ведущий. Вы как-то тяжело вздыхаете?

Слушатель. Я просто работал сейчас.

Ведущий. Понятно! Где находится сейчас Татьяна?

Слушатель. Татьяна дома сейчас находится. Я не знаю, чем сейчас занимается, но дома.

Ведущий. А она вообще легкая у вас на подъем?

Слушатель. На подъем? Но иногда ее легко завести.

Ведущий. Попытайтесь все-таки.

Слушатель. Хорошо. Договорились.

Ведущий. Мы за вас болеем!

Слушатель. Хорошо!

Ведущий. Звоним?

Слушатель. Хорошо. Звоним. (Далее следует разговор Рус­лана и Татьяны. Приводим окончание игрового диалога, когда в него вновь вступает ведущий.)

Ведущий. Алё, Руслан?

Слушатель. Да.

Ведущий. Вы напористый такой человек. Алё? Татьяна, здравствуйте!

Татьяна. Здравствуйте!

Ведущий. Вас беспокоит радиостанция «Наше радио», иг­ра «Невтерпеж». Мы вас разыгрываем.

Слушатель. Таня, это розыгрыш был.

Татьяна. Понятно. Х-х-х.

Ведущий. Татьяна, просыпайтесь.

Татьяна. Ну, спасибо.

Слушатель. Таня!

Татьяна. Да, я слушаю.

Ведущий. Меня интересует вот что. Вы сказали: «Я поп­робую»? Вы все-таки поедете или нет?

Татьяна. Ну как бы в принципе. Да, я бы собиралась.

Ведущий. То есть едете?

Татьяна. Ну вообще это очень далеко находится.

Ведущий. Ну это неважно. Главное, что Руслан вас будет ждать.

Слушатель. Да, через час, Тань, я тебя жду.

Ведущий. Ну что, вы едете?

Татьяна. Ну да, наверное, а что делатъ-то.

Ведущий. Ну всё супер! Тогда поздравляю вас, вы получа­ете наши призы.

Слушатель. Хорошо. Спасибо.

Как видим, ведущему в подобной игре приходится вести и свою собственную игру: ему нужно психологически подготовить одного собеседника к игре, а другому помочь выйти из игры. Задача у главного действующего лица непростая, не всякий решится на­значать немедленную встречу перед огромной аудиторией слуша­телей. Ведь ясно, что разыгрываемая «половинка» может и оби­деться, узнав, что партнером руководила не страсть, а не очень умный расчет. Так что ведущий неспроста и тяжелые вздохи дол­жен улавливать, и несколько раз переспрашивать, согласен ли со­беседник на участие в игре, и подбодрить его. Со вторым собе­седником также проведена некая психологическая работа: ведущий объясняет ситуацию и тем самым как бы готов принять удар на себя (вдруг посыплются обвинения и упреки). Кроме того, в данном случае он добивается четкого ответа на вопрос о том, состоится ли встреча. Так что в подобной игре рискуют все три стороны, и ведущему надо быть готовым к любому повороту событий.

Как некий курьез, упомянем еще об одной игре на «Нашем радио» (2001). Она называется «Шизгарики». Мы уже видели, что может быть диалог без диалога: ведущий перемежает свою речь записями речи другого человека так, что внешне это напоминает реальный диалог («Окно в кино» с К. Занусси). В «Шизгариках» все наоборот. Адресат здесь действительно отвечает на реплики, а исходят реплики от ролика, на котором записан набор из несколь­ких фраз, неоднократно повторяющийся. Ведущий лишь объясняет условия игры, а потом сообщает о ее окончании. Приводим вступ­ление и игру, довольно забавную:

Ведущий. «Шизгарики» - это «проверятелъная» рубрика «Нашего радио». С ее помощью мы проверяем, насколько веж­лив, предупредителен обслуживающий нас и вас персонал. Сегодня мы запускаем «шизгариков» также еще с одной це­лью. Я хочу стать директором дачного кооператива. Все-таки должность солидная, как-то так, более серьезная работа, чем у меня. Как это будет происходить? Мы записали заранее четыре фразы, вот они: 1) это же дачный кооператив? 2) я хочу стать членом вашего кооператива; 3) а какой у вас вступительный взнос? 4) а сколько нужно заплатить, чтобы стать председателем?

Сейчас мы позвоним в дачный кооператив и начнем про­кручивать по кругу эти четыре фразы человеку, который под­нимет трубку. И делается это до тех пор, пока человек не разрешит мне стать директором дачного кооператива или пока он не очистится и не станет просто образцом обслу­живания населения, прямо в прямом эфире «Нашего радио».

• Алё?

• Это же дачный кооператив?

-Да!

• Я хочу стать членом вашего кооператива!

• Вы знаете, пожалуйста, с 12 ноль-ноль до 15 ноль-ноль в воскресенье к председателю.

• А какой у вас вступительный взнос?

• Ой, вы знаете, я не в курсе. Я просто на телефоне де­журю. В воскресенье будет принимать. Приемный день воск­ресенье.

• А сколько нужно заплатить, чтобы стать председате­лем?

• Председателем? Ой, я откуда знаю. Выбирают члены правления председателя.

• Это же дачный кооператив?

-А?

• Я хочу стать членом вашего кооператива!

• Ну пожалуйста, придите к председателю правления в воскресенье с 12 ноль-ноль до 15 часов.

• А какой у вас вступительный взнос?

• Не могу вам ничего сказать. Что вам председатель ска­жет. Я просто дежурю. Вот меня здесь посадили, человека замещаю. Вот и всё!

• А сколько нужно заплатить, чтобы стать председате­лем?

• А председателю не платят, их избирают члены коопе­ратива.

• Это же дачный кооператив?

• Да, да. Придите к председателю. Что вы мне такие воп­росы задаете. Я дежурю по телефону.

• Я хочу стать членом вашего кооператива!

• Я дежурю по телефону.

• А какой у вас вступительный взнос?

• Всё. До свидания!

Ведущий здесь просто объясняет условия игры. Дальше уже заслуга редакции - подобрать объект для розыгрыша, составить подходящие вопросы, чтобы их повторы не сразу сделали игру очевидной для объекта розыгрыша. Конечно, может быть, это ре­зультат фантазии и ведущего. Но это уже в описание его функций не входит.

Таким образом, игровые диалоги также разнообразны, общей их особенностью является наличие некоего костяка, стержня, обес­печивающего постоянство формы и некоторых текстовых элемен­тов. Правила игры нужно объяснить, выигравшего надо выявить и как-то отметить, играющие должны действовать по определенным правилам, определенным образом или с определенной целью (уга­дать за десять секунд звучания песню, рассказать интересную историю и т. п.). Ведущий при этом, организуя игру, нередко должен своим общением определенным образом настроить игроков.