Анализ стихотворения «Незнакомка»

«Лирическая уединенность», «одиночество» Блока, в атмосфере которых создавались «Стихи о Прекрасной Даме», постепенно отступают перед явлениями реальности. В поэзию Блока входит тема города, тема социальной несправедливости. Поэт изображает сложный, противоречивый мир людских страстей, страданий, борьбы и ощущает себя сопричастным всему происходящему. Это и события первой революции, которую он воспринимал подобно другим символистам как проявление народной разрушительной стихии, как борьбу с царством социального бесправия, насилия и пошлости.

Происходит некое «раздвоение», противоречие в душе самого поэта: теперь он замкнут в себе, теряет связь с миром, в котором все заранее исчислено, измерено, все повторяется. Память не хочет подчиняться законам бездушного существования, хранит высоту, красоту идеала. Душа ищет способа восстановления связей с миром. Возникает образ «Незнакомки». Сам поэт считал, что этот образ — антитеза Прекрасной Дамы: «никакого перехода от одного образа в другой нет».

Стихотворение «Незнакомка» (1906) — один из шедевров русской лирики. Оно родилось из скитаний по петербургским пригородам, из впечатлений поездки в дачный поселок Озерки. Многое в стихотворении прямо перенесено отсюда: скрип уключин, женский визг, ресторан, пыль переулков, шлагбаумы — все убожество, скука, пошлость. Блок объяснил, где он видел Незнакомку, — оказывается, на картинах Врубеля: «Передо мной возникло, наконец, то, что я (лично) называю «Незнакомкой»: красавица-кукла, синий призрак, земное чудо... Незнакомка — это вовсе не просто дама в черном платье со страусовыми перьями на шляпе. Это — дьявольский сплав из многих миров, преимущественно синего и лилового. Если бы я обладал средствами Врубеля, я бы создал демона, но всякий делает то, что ему назначено...» Синий цвет означает у Блока звездное, высокое, недостижимое; лиловый — тревожное. Прочитаем стихотворение.

Как построено стихотворение, какова его композиция? Каковы особенности образов?

Стихотворение построено на контрасте картин и образов, противопоставленных и отраженных друг в друге. Первая часть рисует картину самодовольной, разнузданной пошлости, знаками которой выступают художественные детали. Начало передает общую атмосферу и ее восприятие лирическим героем:

По вечерам над ресторанами

Горячий воздух дик и глух,

И правит окриками пьяными

Весенний и тлетворный дух.

Отметим оксюморонность образа: объединены противоположные по смыслу эпитеты — «весенний» и «тлетворный». Пошлая обыденность изображается иронически:

И каждый вечер, за шлагбаумами,

Заламывая котелки,

Среди канав гуляют с дамами

Испытанные остряки.

Над озером скрипят уключины,

И раздается женский визг...

Пошлость заражает своим тлетворным духом все вокруг. Даже луна, вечный символ любви, спутник тайны, романтический образ делается плоским, как шутки «испытанных остряков»:

А в небе, ко всему приученный,

Бессмысленно кривится диск.

Вторая часть стихотворения — переход к другой картине, противопоставленной пошлости первой. Мотив этих двух строф — смиренное отчаяние, одиночество лирического героя:

И каждый вечер друг единственный

В моем стакане отражен

И влагой терпкой и таинственной,

Как я, смирен и оглушен.

Этот «друг единственный» — отражение, второе Я героя. А вокруг лишь сонные лакеи и «пьяницы с глазами кроликов». Обратим внимание на лексику этих двух строф. Лексика первой строфы («И каждый вечер друг единственный…») высокая, сходная с лексикой второй части стихотворения. Лексика второй строфы («А рядом у соседних столиков...») — низкая («лакеи», «торчат», «пьяницы», «кричат»), тяготеет к лексике первой части. Таким образом эти две строфы как бы скрепляют части стихотворения, проникал в ткань лирического повествования.

Во второй части возникает заглавный образ. Но кроме названия стихотворения, он нигде не обозначен прямо. В третий раз строка начинается со слов «И каждый вечер...» (анафора). Постоянна пошлость, изображенная в первой части, но всегда есть и прекрасное видение, мечта, недоступный идеал: «Иль это только снится мне?» Героиня лишена реалистических черт, она вся окутана шелками, духами, туманами, тайной. Этот образ исполнен поэтической прелести, отгорожен от грязи действительности возвышенным восприятием лирического героя:

И веют древними поверьями

Ее упругие шелка,

И шляпа с траурными перьями,

И в кольцах узкая рука.

Таинственная незнакомка чужда окружающей реальности, это воплощенная Поэзия, Женственность. И она тоже «всегда без спутников, одна». Одиночество героев выделяет их из толпы, притягивает друг к другу:

И странной близостью закованный

Смотрю за темную вуаль,

И вижу берег очарованный

И очарованную даль.

Желанный «очарованный берег» рядом, но стоит протянуть руку — и он уплывет. Лирический герой ощущает свою посвященность в «глухие тайны», его сознание заполняет волшебный образ:

И перья страуса склоненные

В моем качаются мозгу,

И очи синие, бездонные

Цветут на дальнем берегу.

Последняя строфа довершает переворот в душе лирического героя, говори о его избранности, о нетленности прекрасного идеала:

В моей душе лежит сокровище,

И ключ поручен только мне!

Ты право, пьяное чудовище!

Я знаю: истина в вине.

Угаданная тайна, открывшая возможность другой, прекрасной жизни «на дальнем берегу», вдали от пошлости действительности, принимается как обретенное «сокровище». Вино — и символ откровения, ключа к тайнам прекрасного. Красота, истина и поэзия оказываются в неразделимом единстве.

Обратим внимание на выразительную инструментовку блоковского стиха. Появление героини сопровождается редкой по красоте звукописью (ассонансы и аллитерации), создающей ощущение воздушности образа: «И кАждый вечер, в чАс нАзнАченный...»; «девичий стАн, шелкАми схвАченный, // В тумАнно(А)м движется(А) о(А)кне...» и т. д. Ассонансы на «У» придают утонченность образу Незнакомки: «И вею(У)т древними поверьями // Ее УпрУгие шелка, // И шляпа с траУрными перьями, // И в кольцах Узкая рУка».

Найдем противоположные образы в частях стихотворения: «Горячий воздух дик и глух» — «дыша духами и туманами»; «женский визг» — «девичий стан»; «бессмысленный... диск» луны — «солнце»; «скука загородных дач» — «очарованная даль»; «канавы» — «излучины» души; «бессмысленный... диск» — «истина».

Прочитаем стихотворение еще раз, чтобы уже по-новому насладиться его звучанием и глубиной смысла.