5.6. Женщины и женственность в предвыборном дискурсе

В данном разделе исследуются лингвистические закономерности, связанные с конструированием женственности в предвыборных дискурсивных практиках. Анализируются гендерно значимые аспекты самопозиционирования, прагматика языковых маркеров женственности в дискурсивной апологетике и критике, а также вербальные способы конструирования рекурсивных⁶³ гендерных различий (т.е. различных типов женственности). Последний аспект рассматривается на материале президентской кампаниии в США, где жены кандидатов официально принимают участие в предвыборной агитации: выступают перед избирателями, становятся объектом одобрения и/или критики и т.д. В этом смысле можно говорить о том, что американцы выбирают не только президента, но и первую леди, что дает дополнительный материал для решения поставленных в работе задач.

5.6.1. Языковые формы позиционирования, направленные на сбалансированность гендерной и политической ролей

Поясняя суть современного понимания гендера, П. Еккерт С. МкКоннел-Джине, говорят о переходе от концептуализации гендера «как категории» (т.е. существительного) к концептуализации его «как глагола» [Eckert, McConnel-Ginet 1992(б)]. Такой подход примечателен тем, что иллюстрирует роль языковых форм в концептуализации сложных абстрактных феноменов, к каковым относится гендер. Здесь важен учет типологической специфики английского языка, благодаря аналитическому характеру которого слова легко переходят из одной части речи в другую, так что существительное gender без труда трансформируется в глагол to gender со значением «создавать гендерные различия» (конструировать гендер). Речь идет об отказе от методологии, когда использование языковых форм напрямую соотносится с характеристиками говорящего (возраст, класс, пол) и переходе к пониманию гендера как процесса, в котором язык используется индивидом для «предъявления» себя (или другого) как представителя той или иной гендерной группы.

Вопрос о конструировании имиджа женщины-кандидата на выборах затрагивался в разделе 5.2., где речь шла о дискурсивных стратегиях самоорепрезентации британского премьер-министра М. Тэтчер [Fairclough 1989]. Подчеркивалось, в частности, что Тэтчер целенаправленно работала над просодикой речи. Высокий тон и широкий диапазон голоса считаются типичными признаками эмоционального женского языка, и, как показали исследования немецких ученых (Х. Коттхофф), многие женщины, занимающие руководящие посты, стремятся к более низкому тону и ровной шкале.

О важности голосовых параметров для женщины-политика упоминает в автобиографической книге «Девичья фамилия» И. Хакамада: «Меня, например, не устраивают мои голосовые возможности. Если бы от нас это зависело, я выбрала бы себе другой тембр - пониже, погрубее» (http://www.hakamada.ru /Me/1244).

Таким образом, высота тона голоса, несмотря на присутствие биокомпонента, может рассматриваться как культурный параметр конструирования гендера. Очевидно, правомерно говорить об универсальности высоты и диапазона как просодических индикаторов гендера (во всяком случае для европейских культур), хотя нельзя не учитывать и кросс-культурные аспекты восприятия. Например, М. Тэлбот, указывает, что датчанам, для которых характерна более ровная «узкая» шкала, речь британских мужчин кажется феминизированной, а англичанам речь датчан – монотонной [Talbot, 1996].

Остановимся подробнее на специфике «встраивания» женщины кандидата в «мужскую» позицию сильного лидера и тех языковых средствах, которые для этого используются. Анализ показывает, что такое позиционирование может осуществляться как эксплицитно, так и имплицитно. В первом случае речь идет о солидаризации с сильной позицией путем использования слов «мужчины», «мужской», «мужество» и т.п.:

• И. Хакамада: «Я сама создаю этот образ –- жесткий, резкий, с сильным волевым характером. Женщина, играющая на мужском поле и по правилам, принятым среди мужчин» (из книги «Девичья фамилия»).

• «Бойцовский характер Ирина Хакамада закалила, делая карьеру на мужском поле. Умеет не только держать удар, но и дать сдачу» («К Барьеру», НТВ, 16.12. 2003).

• Э. Памфилова (кандидат на президентских выборах 2000г.): «Я отлично понимала, что выиграть невозможно. Но очень важен был сам процесс участия. Когда многие мужики-политики ломались в той жесткой борьбе, мне хотелось показать, что не надо идти на поводу общественного мнения и бояться видимости поражения» (Биржа, 7.07.2003).

Имплицитное «встраивание» чаще всего осуществляется (1) за счет ассоциативной семантики лексических единиц, диссонирующих с традиционными представлениями о женственности («Матвиенко – невероятно способный, жесткий руководитель»; см. также пример выше – «образ – жесткий, резкий, с сильным волевым характером»), и (2) путем (само)позиционирования женщины-кандидата в рамках фоновой метафоры войны/дуэли/вооруженного противостояния: «Я бросаю вызов лично Путину» (Совершенно секретно, 3.03.2004).

Вместе с тем, исследователи неоднократно подчеркивали, что, уверенность, напористость и требовательность женщины («мужской» стиль общения) могут восприниматься как агрессивность и отсутствие женственности⁶⁴ [Лакофф 1975; 1990: 207; Fairclough 1989]. В этой связи показателен анализ предвыборных теледебатов на губернаторских выборах в Аризоне, где женщина-кандидат, будучи не новичком в партии, говорила и вела себя так, как это принято на политических дебатах, но, поскольку в обществе такая коммуникативная манера ассоциируется с мужской, была воспринята крайне негативно [Edelsky, Adams 1990].

С аналогичной дилеммой сталкивается любая женщина-политик, которой необходимо, с одной стороны, соответствовать представлениям о сильном лидере (быть «по-мужски» уверенной и твердой), а с другой, – избежать упреков в неженственности. Используя методологию Н. Фэрклоу [Fairclough 1989], рассмотрим стилистические маркеры смягчения и солидарности в выступлении И. Хакамады на встрече с доверенными лицами в Москве (http://www.hakamada.ru/Statement/2004/NewsItem.2004.03.07.5545) :

“До окончания выборов осталась неделя, и я хотела бы поблагодарить всех, кто сообщал свои предложения для моей программы по телефону: 8-800-2004-777. Вы можете продолжать на него звонить, и сообщать свои предложения еще в течение месяца, чтобы мы окончательно смогли понять, что вы хотите, чтобы услышала власть. Самая главная наша претензия на сегодняшний день – бюрократия. Суть моего предложения: во-первых, бюрократию надо сокращать, во-вторых, платить ей такую зарплату, чтобы быть честным чиновником стало выгодно. Вторая проблема – это нехватка рабочих мест. На мой взгляд, реально сделать так, чтобы рабочих мест хватило всем. Третья проблема – это, конечно, социальная сфера. Наш работодатель – государство – все-таки не думает о том, как работают врачи, преподаватели, военные, какую получают они зарплату. В конечном счете, понятно, что денег, если сократить бюрократию, хватит вполне, чтобы зарплата была у бюджетников достойной. Еще одна проблема – армия. Родители звонят, просят поднять вопрос о "дедовщине", все матери и отцы боятся, что их детей отправят в Чечню. Поэтому выход сегодня – контрактная профессиональная армия, сокращение призыва до полугода, тогда мы избавимся от "дедовщины". У нас есть военные организации, есть милиционеры, есть солдаты, есть офицеры, есть ГАИ, есть работники спецслужб, но, по-моему, одни нищенствуют, другие занимаются совсем не тем. Верхушка абсолютно коррумпирована. Поэтому военную организацию надо сокращать, а профессионалам платить достойную зарплату, чтобы они занимались своим делом, а не занимались политикой. Молодежь, поддерживая сегодняшнюю власть не понимает, что закончив университет или не получив доступа к образованию, они скорее оказываются брошенными в наркотики и маргинальность, чем в нормальные рабочие места, чтобы делать свою карьеру. Суть моей программы, то, о чем меня просят люди, - поставить во главу угла не власть, а человека со всеми его заботами и проблемами", - заявила Ирина Хакамада (материалы с сайта И. Хакамады).

Очевидно, что по каждому из подчеркнутых элементов текста у говорящей был выбор в пользу более категоричной, утвердительно-императивной модальности: хочу (в тексте - хотела бы), продолжайте (в тексте можете продолжать), что должна услышать власть (в тексте чтобы услышала власть), реально сделать так (в тексте – на мой взгляд, реально сделать так), они должны заниматься свои делом (в тексте – чтобы они занимались своим делом) и т.д. Эффект смягчения достигается не только выбором соответствующих форм наклонения, модальных глаголов и вводных элементов (на мой взгляд, по-моему), но и использованием частиц, без которых оценки были бы более резкими: Наш работодатель не думает о том, как работают врачи, преподаватели, военные (в тексте все-таки не думает); … они [молодежь. – Е.Г.] оказываются брошенными в наркотики и маргинальность (в тексте оказываются скорее брошенными). Повторяющийся причинно-следственный союз поэтому подчеркивает, что необходимость предлагаемых мер обусловлена объективным состоянием дел, а не авторитарным мнением говорящего (я так считаю). В последнем предложении прием уточнения («семантический ход», по ван Дейку), подчеркивает, что в своей программе кандидат не просто излагает собственные взгляды, но выражает точку зрения избирателей (то, о чем меня просят люди). Представляется, что предпочтение менее категоричной формы вызвано стремлением сбалансировать «мужскую» роль политического лидера с конвенциями женской гендерной роли.

Анализ показывает, что акцентуация силы/мужества и женственности могут идти параллельно: «Один знакомый журналист так меня и прозвал “бронетранспортер и незабудка одновременно”» (интерьвью с Э. Памфиловой, «Биржа» 7.07.2003). Кроме того, самопозиционирование женщины-политика может быть направлено на нивелирование гендерного параметра (undoing gender) и акцентуацию профессиональной составляющей политического имиджа. Такая тактика обычно имеет место в ответах вопросы, «навязывающие» женщине-политику гендерную роль. В примере ниже метагендерное позиционирование подчеркивается лексемами «стратег», «человек», «личность»:

«- Элла Александровна, как вы считаете, в чем бы для нашей страны состояла разница между президентом-мужчиной и президентом-женщиной?

- На мой взгляд, никакой разницы. Это не зависит от пола. Самое главное качество политика – он должен быть современным, работающим на опережение стратегом, человеком высокого духа. Зрелой души и физически крепким» (Биржа, 7.07.2003).

Процесс «навязывания гендера» иллюстрируют вопросы типа «Как ваша семья относится к долгому отсутствию матери, жены?», «Не устали ли вы от этой нервотрепки?» и пр. Данный феномен в гендерной лингвистике обозначают формулой «when gender is done for you». В предвыборном дискурсе он нередко используется с целью дискредитации.

Таким образом, в позиционировании женщины-кандидата на выборах имеет место как акцентуация, так и нивелирование гендерного параметра. Речь может идти, с одной стороны, о (вос)производстве женственности (следовании гендерным нормам), а с другой, – о дистанцировании от нее.