Заключение

Проведенное исследование показало, что в гендерной лингвистике наиболее отчетливо проявляются четыре принципиальные установки характеризующие состояние дел в современном отечественном языкознании в целом: экспансионизм (размывание границ, расширение пределов, выход в смежные области); антропоцентризм (обращенность к проблеме «человек в языке»); неофункциональность (рассмотрение языка как деятельности, то есть изучение его употребления); экспланаторность (объяснительность) [Кубрякова, 1995: 207].

В диссертационной работе с применением когнитивно-интерпретационного моделирования разработана и обоснована концепция языка как средства конструирования гендера в социальной практике, намечены возможные направления и методы его изучения, показаны способы представления результатов. Языковое конструирование гендера трактуется как когнитивная деятельность импликативно-инференционного характера, в основе которой лежит соотнесение языковых форм/сигналов с гендерными представлениями (ассоциациями, стереотипами, идеалами), являющимися частью универсума общих смыслов представителей данной культуры.

В соответствии с поставленной целью и задачами, исследование проводилось в пять этапов, каждому из которых структурно соответствует одна глава.

На первом этапе выявлено, что современное понимание гендера, как конвенционального, относительно независимого от пола идеологического конструкта, и гендерная лингвистика, как научное направление изучающее способы его (вос)производства средствами языка, сформировались в русле постструктуралистской традиции и являются одной из составляющих постмодернистской концепции гуманитарного знания. Становление предметной области «язык и гендер» происходило в контексте общего развития науке о языке и ее эпистемологических поисков. В работе показано, как складывалась проблематика нового научного направления, его методологические принципы и понятийно-терминологический аппарат. Отражена роль структуралистской, когнитивной и социокультурной традиций в развитии гендерной лингвистики; конкретизированы и адаптированы к лингвистическому материалу ключевые для гендерной теории понятия деконструкции, идентичности, субъективности, позиционирования. Раскрыта важность идеологии и культуры в формировании языковых значений; показано влияние гипотезы лингвистической относительности на формирование содержательных и методологических основ феминистской критики языка. Описаны ментальные механизмы (когнитивные способности), релевантные для изучения языкового конструирования гендера – метафоризация и эмпиризм, концептуальные архетипы, инференция, автоматизм, социальное поведение (стереотипы) и т.д. Раскрыта сущность понимания языка как дискурса, как социальной практики, которая будучи детерминирована социальными структурами одновременно создает и воспроизводит их.

На втором этапе критически осмыслена методология гендерных исследований в лингвистике, вскрыт идеологизированный характер парадигм дефицитности, доминирования и различия, определивших основные направления интерпретации полученных результатов. Обращение к «ранним» исследованиям языка и гендера в диссертационной работе связано с тем, что более глубокое понимание современного состояния научного направления определяется возможностью взглянуть на некоторые из поставленных им задач в историческом контексте.

Установлено, что для большинства исследований 1970 – 80-х гг. характерен эссенциалистский взгляд на гендер как некое имманентное качество, которое естественным образом делит людей на две группы. В рамках парадигм дефициности, доминирования и различия практически не рассматривался вопрос о том, как взаимодействуют язык, идентичность и социальный контекст. К нему обратились позже ученые, стоящие на позициях социального конструктивизма и трактующие язык как сферу культурного производства гендерных идентичностей – динамичных, изменчивых продуктов дискурса. Методологически это означало переход от соотнесения языковых форм (слов, фонем, грамматических конструкций) с социальными (гендерными) группами говорящих к изучению того, как индивиды создают гендер в социальной интеракции, представляя себя и других людьми того или иного пола. «Мужские» и «женские» языковые формы, таким образом, отделяются от реальных мужчин и женщин и осознаются как лингвистические ресурсы конструирования гендера в социальной практике.

Внутри социального конструктивизма как широкого концептуального подхода к лингвистическому изучению гендера, имеются частные исследовательские направления с собственными методами и акцентами (дискурс-анализ, вариационистская лингвистика, этнография речи и пр.). Анализ теоретических и методологических принципов современных исследований позволил условно разделить их на две группы, различия между которыми основаны на разном понимании отношений между гендером и языком. В рамках первого подхода язык (гендерно специфичное вербальное поведение) является частью социальной (гендерной) роли, т.е. гендер, как социальная категория, предшествует ее языковому выражению. В рамках второго подхода гендер трактуется как продукт дискурса, т.е. признается, что язык не индексирует гендерную идентичность, а создает (конструирует) ее. Причина этих методологических расхождений связана с различным пониманием отношений между полом и гендером.

Исследование показало, что гендерная лингвистика развивалась в направлении от выделения гендера как компонента идентичности который сам по себе определяет речевое поведение и другие аспекты личности, к признанию того, что гендер всегда действует в комбинации с другими переменными (возраст, статус, этничность и т.п.), то есть к интегративному пониманию и изучению гендера с учетом этих компонентов и конкретных практик его реализации. На современном этапе основными принципами данного научного направления являются конкретность и комплексность, т.е. изучение вербального поведения мужчин и женщин в конкретных социальных практиках – ситуативных актах, получающих определенную интерпретацию на базе данного контекста. Системность лингвистического описания в этих условиях может быть достигнута в рамках двух моделей: когнитивно-прагматической, позволяющей объяснить механизм (вос)производства гендерных смыслов с точки зрения их порождения и интерпретации, и стилистической, направленной на выявление и описание «поверхностных» языковых составляющих гендерного дисплея – набора семиотических маркеров мужественности и женственности, характерных для того или иного общества и культуры.

Третий этап исследования включал подробное теоретическое обоснование предлагаемых моделей на основе современных лингвистических теорий. В основе первой модели лежит понятие импликатур как информации, требующей интерпретативных усилий слушающего и общих культурных знаний, без которых невозможно понимание. Теоретической базой данной модели являются концепция языковых значений Г.П. Грайса и теория релевантности Д. Шпербера и Д. Уилсон, обосновывающая универсальные (когнитивные) принципы интерпретации высказывания. Вторая модель опирается на тезис Ю.М. Скребнева о количественной неопределенности субъязыков в языке и позволяет обосновать существование наряду со стереотипно постулируемой дихотомией «мужского» и «женского» стилей потенциально открытого числа языковых манифестаций гендера.

В работе раскрыта и обоснована роль ассоциативных механизмов мышления в процессах языкового конструирования гендера; с учетом этого объяснительный потенциал предложенных подходов к его изучению усилен в рамках коннекционистской модели деятельности мозга, которая углубляет представление об инференции, раскрывая механизм создания ассоциативных связей.

Под конструированием гендера в диссертации понимаются не только дискурсивные способы построения идентичности, но и любое (вос)производство гендерных смыслов в дискурсе. Их «узнавание» происходит путем соотнесения языковых моделей, форм и единиц с подвергшимися ментальной обработке данными, хранящимися в энциклопедической памяти в форме оязыковленной системы взаимосвязанных гендерных категорий. Язык играет в этом процессе двоякую роль: (неосознаваемого) фона, фиксирующего гендерные стереотипы, идеалы и ценности посредством аксиологически не нейтральных структур языка, и инструмента, дающего возможность (вос)производства гендерных представлений в дискурсе (социальной практике). Положение о фоновой и инструментальной ролях языка, обоснованное в работе, исходит из триединства языка, речи и мышления в социальном контексте, где мышление служит целям постепенного развертывания индивидуальной способности конструировать внутреннюю «модель» окружающего человека мира, в процессе чего производятся манипуляции с этой моделью, чтобы сделать заключения о развитии мира объективной действительности и установить возможные результаты возможных действий в отношении нее.

Диссертационное исследование выявило многообразие лингвистических средств, составляющих традиционный инструментарий конструирования гендерной идентичности в дискурсе: лексические единицы, грамматические показатели, синтаксические конструкции, метафоры, речевые акты, интонационные контуры и сегментные переменные, просодические коммуникативные средства (значимые паузы, наложение речевых фрагментов/прерывание, ритм, тон, высота и диапазон голоса), а также невербальные параметры – взгляд, поза, выражение лица и т.п. Гендерно значимыми могут быть также тематика текстов, их жанровые и композиционные особенности, семиотика ролей, качеств и действий, инодискурсивные вкрапления, стилизация, агентивность и пр. Индивид использует эти ресурсы (комбинирует, «подгоняет» их) в рамках ограничений, накладываемых гендерным порядком и коммуникативными нормами данного речевого сообщества.

Одна и та же языковая форма может передавать несколько разных смыслов, которые нередко «выводятся» с учетом пола говорящего. Поскольку всякое понимание согласуется не только с интенцией отправителя, но и с установкой получателя, гендерно релевантные смыслы могут передаваться и непреднамеренно, т.е. восприниматься независимо от того, хотел ли этого говорящий. Смыслообразующая функция гендерной символики языковых форм (знаков) обусловлена ее интертекстуальным характером, реализующимся в создании системы внутри- и внетекстовых связей, определяющих ту культурную традицию, в пределах которой осуществляется интерпретация текста и создается его вертикальный контекст.

Изучение гендера как сложившегося набора поведенческих практик, способов восприятия и репрезентации окружающего мира с позиций когнитивного подхода, проведенное на четвертом этапе исследования, позволило глубже раскрыть природу гендерных концептов, их специфику и показать, что роль стереотипов в гендерной категоризации определяется их когнитивным прототипическим статусом. Кроме того источником прототипического эффекта в гендерной категоризации могут служить идеалы, знакомые примеры, эталоны (образцы). Важным теоретическим итогом этого этапа исследования следует считать когнитивное обоснование перформативности гендера как конвенционального идеологического конструкта и описание ментальных моделей организации гендерных знаний.

Когнитивной основой трактовки мужественности и женственности как многомерных, динамичных конструктов, поддающихся социальному манипулированию и моделированию, являются кластерные модели, определяющие набор культурно обусловленных манифестаций гендера в том или ином языке/обществе/культуре.

Важную роль в структурировании знаний о гендере играют пропозициональные схемы – невербальные абстракции, которые могут создавать (обосновывать) культурные модели и порождать вербальные высказывания, не будучи сами выражены словесно. Значения, задаваемые гендерными пропозициями, не находятся в отношениях семантической близости; их объединяет соотнесенность с единым центром — представлением о мужественности/женственности, характерным для того или иного общества и культуры. Данный способ категоризации репрезентируют радиальные модели, содержащие прототип или центральный член, к которому присоединяются концептуальные цепи, основанные на отношениях расширения, метонимическом и метафорическом переносе. При этом центральные члены категории не существуют вне своих конкретных проявлений – вариантов, что свидетельствует об иллюзорности центральной гендерной идентичности, конституируемой в процессе перформации теми самыми «проявлениями», которые считаются ее результатами.

В диссертации разработана типология асимметричных отношений в гендерной категоризации, описаны и проиллюстрированы материалом разных языков денотативные и коннотативные (ценностные) асимметрии, исторически обусловленные социальным разделением труда и/или сконструированные (коллективным) сознанием. Раскрыта суть феномена «стирания» немаркированной категории (субкатегории по умолчанию) в категориях с ложными родовыми именами и ее слияния с фоновой категорией. Показано, что с когнитивной точки зрения термин «маркированность» используется для описания своего рода прототипического эффекта – асимметрии внутри категории, где один из членов (субкатегорий) является более базовым.

На заключительном, пятом этапе исследования, с опорой на сформулированные теоретические принципы и подходы, впервые в отечественном и зарубежном научном описании представлен пример исследовательской процедуры, позволившей установить общие закономерности и конкретные языковые механизмы конструирования гендера в предвыборном дискурсе. Раскрыта роль метафоризации в конструировании политики и выборов как «мужской» сферы. Подчеркнута идея манипулируемости и моделируемости гендера как дискурсивного конструкта и роль гендерных стереотипов, характеризующихся высокой степенью устойчивости. Показано, что языковое конструирование гендера в данном типе дискурса принимает различные формы, определяемые характером и целями предвыборной борьбы.

Анализ выявил типичные контексты конструирования гендера, интенсивность которого зависит, в частности, от стилистической тональности речи и определяется характером (стратегичностью) текста: передача идей vs формирование отношений; информирование «в чистом виде» vs интерпретирующее информирование и т.п. Лингвистические ресурсы используются в данном процессе как «экспрессивные заготовки» языка, способные путем «встраивания» в структуры знания о мире – прототипы, фреймы (сценарии), являющиеся своего рода концептуальными посредниками между собственно языковым значением и обозначаемой действительностью — актуализировать гендерные представления и связанные с ними ценностные асимметрии.

Анализ дискурсивных практик свидетельствует о том, что конструирование гендерной идентичности предполагает постоянный «диалог» символических и эмпирических конструктов мужественности и женственности, в котором индивидуальные предпочтения соотносятся с социальными ожиданиями, демонстрируя диалектическое единство изменчивости и устойчивости гендера как культурного конструкта. Одним из важных инструментов гендерного (само)позиционирования является вербальный коммуникативный стиль, специфика которого связана, в частности, с феноменом агентивности, актуализирующим гендерно значимые (стереотипные) смыслы объект/субъект, активность/пассивность и пр. Комплексная методика изучения мужественности и женственности на разных этапах исследования позволила получить повторяющиеся результаты, что свидетельствует об их валидности и непротиворечивости.

Диссертационное исследование показало, что языковое конструирование гендера имеет разные уровни экспликации. Наиболее очевидным (семантически прозрачным) является номинативный способ — использование гендерно маркированных лексических единиц, содержащих в той или иной форме указание на пол референта. Данный способ редко используется в чистом виде; он, как правило, сопровождается (вос)производством гендерных смыслов в виде контекстуальных импликатур — дискурсивных значений, создаваемых в процессе коммуникации с опорой на гендерные стереотипы, ассоциации, представления. Наименее прозрачным является конструирование гендера, использующее внутриструктурные механизмы языка (дискурса), такие как синтаксическая организация предложений, грамматическая форма предикатов (залог, модальность), выборы транзитивности, когнитивные метафоры, стилизация, агентивность и пр. В предвыборном дискурсе имплицитная гендерная информация играет важную роль в языковом манипулировании сознанием — использовании особенностей языка и принципов его употребления с целью скрытого воздействия на адресата в нужном направлении.

Следует подчеркнуть, что деление на номинативный и импликативный уровни конструирования гендера весьма условно, поскольку в реальности они тесно взаимодействуют, не только дополняя друг друга, но и находясь в отношениях включения, когда, например, гендерное позиционирование читателей осуществляется путем контекстуальных импликаций (культурных кодов) или номинативными средствами. Вместе с тем, данное разграничение представляется полезным, поскольку оно еще раз подчеркивает, что конструирование гендера не ограничивается простым использованием лексических единиц с семой «пол», а представляет собой сложный процесс, протекающий на разных уровнях абстракции.

Дискурсивное конструирование гендера может принимать разные формы и использовать разнообразные языковые ресурсы. Последние либо наделены гендерным (со)значением в системе, либо оно приписывается им в процессе интерпретации. Конструирование гендера может быть осознанным и неосознанным (автоматическим), носить нормативный и/или манипулятивный характер. Речь может идти (1) о (вос)производстве традиционных гендерных позиций (стремлении соответствовать культурным идеалам, воспринимаемым как «норма»); (2) о создании нового эгалитарного или трансгрессивного образа, бросающего вызов патриархатным гендерным стереотипам; и/или (3) о поддержании «баланса» традиционных и либеральных гендерных представлений в конструировании собственной идентичности и/или оценках идей и действий других лиц.

Конструирование гендера в различных видах социальной практики имеет свою специфику. В предвыборном дискурсе гендер является необходимой частью имидж-проектирования, в рамках которого конструирование мужественности и женственности становится «товаром» предназначенным для определенного потребителя — мужчин и женщин-избирателей, сторонников традиционного распределения гендерных ролей или нового гендерного порядка.

Таким образом, роль языка не ограничивается общением в узком смысле слова (прием-передача информации) или хранением и передачей знаний. Язык строит жизнь общества и является частью этой жизни. Проведенное исследование убедительно показало, что учет гендерного параметра в лингвистическом описании позволяет лучше понимать как язык, так и общество. Его итоги являются вкладом в разработку системного, научно обоснованного комплекса взаимодополняющих методик изучения гендера с помощью понятийного аппарата лингвистики, способствуют углублению представлений о языке как средстве конструирования социальной реальности и укреплению теоретической и методологической базы лингвистической гендерологии, как одного из перспективных и приоритетных направлений антропоориентированного изучения языка.