3. Философия и наука

Суть диалектической концепции взаимоотношения философии и науки — в утверждении внутренней, необходимой, существен­ной взаимосвязи между философией и наукой, начи­ная от момента их выделения в качестве самостоятель­ных подсистем в рамках рационального сознания вплоть до сегодняшнего дня. То, что многие мыслители, осо­бенно в прошлом, одинаково успешно проявляли себя и на философском поприще и в области науки, равно как и то, что многие выдающиеся ученые-теоретики написали немало блестящих книг и статей по филосо­фии науки в целом и по отдельным ее философским проблемам — хорошо известный эмпирический факт из истории науки. Однако, до­казательство внутренней, необходимой связи филосо­фии и науки находится, скорее, в ана­лизе возможностей и предназначения конкретных наук и философии, их предметов и характера решаемых проблем.

Идеальное всеобщее — цель и душа философии. Философия акцентирует в своем предмете познание всеобщих связей и отношений мира, человека, их отношения между собой, ценой абстрагирования от познания про­сто общего, а тем более частного и единичного. Любая же конкретная наука не изучает мир в целом или в его всеобщих связях. Она абстраги­руется от этого, сознательно ограничивая себя познанием частного, от­дельного, конкретного, относительно которого возмож­но эмпирически собирать, количественно моделировать и контролировать достаточно полный и потому впос­ледствии практически используемый объем информа­ции.

Для изучения философии необходим серьезный труд не только ума, но и души, потому что она предназначена, чтобы научить человека самому думать, самому решать главные вопросы своей жизни. Конечно, в философии есть определенный набор понятий и категорий, но их знание ничего не изменяет в человеке, не делает его мудрее, добрее, опытнее. Философия призвана передать, навеять понимание, и только понимание изменяет человека, но прийти к новому пониманию очень сложно. Вспомним гениальный метод обучения, открытый Сократом — майевтику: побуждение истины в душе собеседника. Уже в XVIII веке великий И. Кант так же подчеркнет, после длительных исследований познавательного процесса, что мы знаем лишь то, что создали сами. Должен вспыхнуть свет понимания, и тогда можно сказать, что человек чему-либо научился. Понимание — это субъективная сторона содержания знания. Философская Истина всегда живая, она всегда принадлежит конкретному человеку, который к ней пробился, который понял не так, как понимали другие, понял по-своему. Духовный прогресс в целом — это всегда движение от одного понимания к другому.

Адекватное познание действительности как целого, составляющее высшую теорети­ческую и практическую (биологически-адаптивную) задачу человечества, требует дополнения и «взаимопросвечивания» результатов философского и частно-научного познания. Среди ученых деятельность по интеграции философс­кого и частно-научного знания осуществляют, как правило, крупные теоретики, рабо­тающие на границе пространства «наука», обогащающие его за счет освоения масшта­ба, сложности и неоднозначности философских тем. Философы, в свою очередь, обращаются к частным наукам как материалу, призванному подтвердить одни философские конструкции и опровергнуть другие, в частности, при построении онтологических моделей.

Представляется, что отношение между философс­ким и конкретно-научным знанием во многом аналогично (хотя отнюдь не тождественно) тому, которое имеет место между теоретическим и эмпирическим уровнями знания в конкретных науках. Создание научных теорий — это творческий акт, в ходе которого создается качественно новая, по сравнению с эмпирическим знанием, понятийная реальность, обеспечива­ющая определенный способ видения, объяснения и предсказания фактов, проникновения в сущность на­блюдаемых явлений. Для философской теории «фактуальным» основанием служат не только результаты конкретно-научного (как эмпирического, так и теоретического) познания, но осмысления и дру­гих способов духовного и практического освоения человеком действительности. Посредством своего ка­тегориального аппарата философия стремится отразить реальное единство всех видов человеческой деятельности, осуществить теоре­тический синтез всей наличной культуры. Благодаря предельной общности и ценностно-мировоззренческой ориентации, философ­ское знание является более умозрительным и рефлексивным, но, вместе с тем, менее строгим и доказатель­ным, чем конкретно-научное познание.

Исследовательскую деятельность можно отчасти уподобить работе художника-реставратора, который осторожными действиями снимает слой за слоем, чтобы восстановить подлинный облик картины старого мастера. Философ действует так же: убирая все случайное, поверхностное, он открывает подлинный облик логоса бытия. Как писал Ф. Бэкон, «…именно та философия является подлинной, которая самым тщательнейшим и верным образом передает его (мира — В.А.) собственные слова, она сама как бы написана под диктовку мира; она есть не что иное, как его подобие и отражение, она ничего не прибавляет от себя, но только повторяет произнесенное им»¹.

Макс Шелер в свое время пояснял, что человек не копирует некий сущий или имеющийся готовым в наличии еще до сотворения Богом «мир идей». По его определению, человек есть «со-зидатель», со-основатель и со-вершитель идеальной последовательности становления, становящейся в мировом процессе и в нем самом». Коротко говоря, человек есть со-ратник Бога»². Иными словами, человек есть со-творец и со-ратник бытия. Эта идея воспринимается нами как центральная философская идея.

Размышление предусматривает доказательство. «Для доказательства необходимы два лица; мыслитель раздваивается при доказательстве; он сам по себе противоречит, и лишь когда мысль испытала и преодолела это противоречие с самой собой, она оказывается доказанной. Доказывать значит оспаривать»³.

Чем же диктуется необходимость обращения уче­ных к философии? Во-первых, объективной взаимосвя­зью предметов их исследования. А, во-вторых, харак­тером самого процесса конкретно-научного познания. Про­цесс научного познания имеет ярко выраженный твор­ческий и социально-обусловленный характер. Открытие новых научных законов и теорий всегда происходит в форме конструктив­ной умственной деятельности по выдвижению, обоснованию и принятию определенных гипотез.

Философские основания науки и являются тем посред­ствующим звеном, которое связывает философское и конкретно-научное знание. Эти основания не являют­ся «личной собственностью» ни науки, ни философии. Они представляют собой граничное знание и могут быть с равным правом отнесены к ведомству, как фи­лософии, так и науки.