Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Tema 6-7 (Werht).doc
Скачиваний:
3
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

2. Сокрушительные поражения на фронте,

развал экономики, политическое бессилие

Российское правительство, как и другие воюющие стороны, рассчитывало на быстротечную войну. Военные запасы были сделаны на трехмесячную кампанию. Уже в конце 1914 г. мно­гие части испытывали недостаток патронов и снарядов. Блока­да вынуждала страну опираться только на собственные силы. Ожидая плодов экономической перестройки, генштаб избегал ввязываться в крупные операции. Центральноевропейские дер­жавы развернули в мае 1915 г. широкое наступление. Фронт был прорван на всем протяжении, а половина Российской ар­мии вышла из строя (150 тыс. убитых, около 700 тыс. раненых, 900 тыс, пленных). В результате этого беспрецедентного разгрома Литва, Галиция и Польша перешли под контроль государств германо-австрийского блока, которые поощряли там развитие национальных движений вплоть до признания (5 ноября 1916 г.) государственности Польши, в то время как царское правитель­ство давало Польше лишь статус политической автономии. По­теря западных провинций лишила Россию изделий польской промышленности, которая была одной из самых развитых в империи, и вызвала массовый приток беженцев (более 4 млн.), что еще больше дезорганизовало общественную и экономиче­скую жизнь страны. Национальная экономика не могла дли­тельное время выдерживать бремя войны. Нужды десятимилли­онной армии требовали полной перестройки экономики: более 80% заводов России были переведены на военное производство. Тем не менее объем выпускаемой продукции по ряду причин оставался недостаточным: отсутствие должной организации, жестких планов экономической мобилизации, падение произ­водительности труда, вызванное притоком на заводы новых ра­бочих, не имеющих квалификации, и женщин, кризис транс­портной системы, особенно железных дорог (в 1916 г. четвертая часть локомотивного парка вышла из строя или была захвачена неприятелем), нехватка сырья, вызванная его приоритетным экспортом для покрытия части внешнего государственного дол­га (утроившегося за три года), недостаток оборудования, запас­ных частей и станков, поставка которых сократилась из-за эко­номической блокады. Война показала нагляднее, чем когда бы то ни было, экономическую зависимость империи от европей­ских поставщиков.

Вынужденное сосредоточение всей промышленной деятель­ности на военном производстве разрушало внутренний рынок. Промышленность не удовлетворяла нужды гражданского насе­ления. За несколько месяцев в тылу образовался дефицит про­мышленных товаров. Не имея возможности купить то, что им нужно, крестьяне сократили поставки в города, в результате це­ны на сельскохозяйственные продукты выросли так же быстро, как и на промышленные товары. Страна вошла в полосу инф­ляции и дефицита. С июля 1914 г. по январь 1917 г. цены на основные товары поднялись в 4-5 раз. Заработная плата не по­спевала за их ростом. Из перенаселенных, несмотря на мобили­зацию, деревень прибывало слишком много дешевых рабочих рук, и это ограничивало рост оплаты труда. Условия жизни тру­дящихся катастрофически ухудшались. Число бастующих росло стремительно: менее 35 тыс. во втором квартале 1914 г., 560 тыс. в 1915 г., 1100 тыс. в 1916 г. Покупательная способность падала еще быстрее. Перед лицом этой ситуации – рост цен, дефицит, снижение покупательной способности – правительст­во не приняло никаких мер для борьбы с инфляцией, для замо­раживания цен и заработной платы или введения карточной системы. Отсутствие последовательной экономической полити­ки – лишь один из аспектов политического бессилия, посте­пенно охватывавшего страну с лета 1915 г.

В начале войны Николай II предоставил военному командо­ванию в зоне действия армии очень широкие полномочия, но отступление 1915 г. расширило эту зону вплоть до центральных районов страны, и конфликт между военными и гражданскими властями стал неизбежен. Однако еще более глубоким было «взаимонепонимание» власти и общества. Основав уже в пер­вые недели войны Всероссийский земский союз и Всероссий­ский союз городов, высшие круги общества ясно выразили ре­шимость приобщиться к делам страны и внести свою лепту в общие усилия, направленные на ведение войны.

Под воздействием военного и экономического кризиса 1915–1916 гг. создавались и множились различные комитеты и общества, росла их роль в жизни страны. Комитет Красного Креста, первоначально скромная организация, постепенно под­чинил себе всю санитарную администрацию страны. Земский и Городской союзы слились в Земгор, чтобы попытаться центра­лизовать военные поставки, особенно со стороны малых пред­приятий. В мае 1915 г. по инициативе А. Гучкова наиболее вид­ные представители деловых и промышленных кругов создали Центральный военно-промышленный комитет – своего рода параллельное министерство, на которое возлагалась задача ор­ганизации производства для оборонных нужд и распределения заказов между крупными предприятиями. Благодаря усилиям комитета в 1916 г. снабжение армии несколько улучшилось по сравнению с 1915 г. Русские войска смогли даже развернуть в июне 1916 г. успешное наступление в Галиции. Однако их про­движение (60 км за несколько дней) опять затормозилось из-за нехватки боеприпасов.

Со своей стороны потребители объединялись в кооперати­вы, насчитывавшие по нескольку десятков тысяч членов. Вла­сти, потеряв контроль над ситуацией, лишались одной функ­ции за другой. В стране развивалась мирная революция.

Вместо того чтобы поощрять слияние общества, которое объединялось в целях прежде всего патриотических, с властью, Николай II цеплялся за монархистско-популистскую утопию о «царе-батюшке, командующем армией своего доброго кресть­янского народа». Следуя советам императрицы Александры Фе­доровны и Распутина, чье влияние при дворе не переставало расти, Николай II взял на себя верховное командование воору­женными силами, сместив с этого поста великого князя Нико­лая Николаевича (5 сентября 1915 г.), что в условиях нацио­нального поражения превращалось в самоубийство самодержа­вия. Изолированный в личном поезде в могилевской Ставке, он перестал управлять страной, положившись на Александру Федоровну, которая охотно занималась политикой, но, будучи по происхождению немкой, не пользовалась популярностью. Министры, пытавшиеся воспротивиться этому решению, были отстранены от занимаемых должностей. Позже (в январе 1916 г.) послушный И. Горемыкин был вынужден уступить свой пост более реакционному Б. Штюрмеру. В течение 1916 г. власть, казалось, полностью разложилась. Принятые меры состояли единственно в замене одних некомпетентных и непопулярных министров другими, ничуть не лучшими (за год сменилось пять министров внутренних дел, четыре министра сельского хозяй­ства и три военных министра). В обществе камарилью во главе с Распутиным обвиняли в подготовке сепаратного мира и в умышленном потворстве вражескому нашествию на террито­рию страны. Становилось очевидным, что самодержавие поте­ряло способность управлять страной и вести войну.

В условиях отсутствия реальной власти легальная оппози­ция, представители которой проявляли необыкновенную актив­ность в работе различных комитетов и обществ, созданных для разрешения вызванных войной проблем, повела себя нереши­тельно, о чем писал В. Маклаков в известной притче, опубли­кованной в «Русских ведомостях» в октябре 1915 г. Автор срав­нивал Россию с автомобилем, который ведет к неизбежной ава­рии неумелый шофер, отказывающийся выпустить из рук руль, зная, что пассажиры слишком трусливы, чтобы его отнять. П. Милюков в своих «Воспоминаниях» объясняет эту нереши­тельность, граничившую с параличом, страхом быть обойден­ным слева революционными движениями, сумевшими подчи­нить стихию уличных волнений. Словом, все это было далеко от духа Выборгского воззвания 1906 г.

Однако если на историческом удалении политический пара­лич либеральной оппозиции во время войны не оставляет со­мнений, то в то время ее активнось, особенно на словах, по­рождала иллюзии. Священное единение было недолгим. Уже на второй сессии Государственной думы, прошедшей во время войны (1 августа – 16 сентября 1915 г.), большинство депутатов под руководством октябристов и кадетов образовали Прогрес­сивный блок, к которому примкнули около половины членов Государственного совета и даже отдельные министры. Цели блока, обнародованные 8 сентября, были весьма умеренными: «правительство, пользующееся доверием страны», конец воен­но-гражданского двоевластия в тылу, политическая амнистия, прекращение всякой религиозной дискриминации, подготовка закона об автономии Польши, политика умиротворения в фин­ском вопросе, пересмотр законов 1890 и 1892 гг. о земствах и т.д. Николай II ответил приказом закрыть сессию 16 сентября, не назначив в нарушение Основного закона даты ее следующего созыва. В течение 1916 г. легальная оппозиция умножила сло­весные атаки против самодержавия, но не предприняла ника­ких конкретных действий. Когда Дума наконец снова собралась (13 ноября – 30 декабря 1916 г.), в стране сложился такой пол­итический климат, что даже правые националистические депутаты начали критиковать «бездарных министров». В своей на­шумевшей речи на сессии Думы, текст которой распространял­ся по стране в списках, Милюков показал очевидность того, что политика правительства была продиктована «либо глупо­стью, либо изменой». В. Шидловский от имени фракции октяб­ристов обвинил правительство в том, что, намеренно вызывая голод в столице, оно провоцирует мятежи ради оправдания за­ключения сепаратного мира. А. Керенский от имени трудови­ков потребовал отставки «всех министров, предавших свою страну».

В январе 1917 г. Николай II под давлением общественного мнения отстранил Штюрмера, заменив его либеральным представителем знати – князем Н. Голицыным. Несколько ранее при дворе, верном старым монархическим традициям, офор­мился заговор с целью избавиться от Распутина. Его убили – с огромным трудом – в ночь с 30 на 31 декабря князь Ф. Юсу­пов, депутат-националист В. Пуришкевич и великий князь Дмитрий Павлович. Успех этого заговора повлек за собой дру­гие – промышленников (А. Коновалов и М. Терещенко), пар­ламентариев (А. Керенский, Н. Некрасов) и военных (в частно­сти, А. Брусилов и М. Алексеев) – ради устройства «дворцово­го переворота», который вынудил бы Николая II отречься от престола в пользу сына, чтобы тот правил под регентством ве­ликого князя Михаила Александровича. Легальной оппозиции это решение казалось единственно приемлемым. Либералы бы­ли единодушно против народного восстания, опасаясь, что мас­сы пойдут за представителями крайне левых течений, а это еще больше разобщит усилия страны, направленные на ведение войны.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]