Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Tema 6-7 (Werht).doc
Скачиваний:
3
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

III. Революция в России

1. «Двоевластие» или многовластие?

В конечном счете Временное правительство, пришедшее 2 марта на смену думскому Комитету, состояло в основном из организаторов Прогрессивного блока 1915 г., то есть из полити­ков, которые хотели установления в России парламентского строя по западному образцу. Придя к власти, они преследовали цель не изменить экономический и общественный порядок, а только обновить государственные институты и выиграть войну, предоставив проведение структурных реформ Учредительному собранию.

Единодушные в общих направлениях своей деятельности, члены правительства тем не менее разделились по вопросу вза­имоотношений с Советом. Одни, и в первую очередь Милюков и Гучков, считали, что следует свести к минимуму уступки Со­вету и сделать все для победы в войне, которая придала бы вес новому режиму. Это подразумевало немедленное восстановле­ние порядка как в армии, так и на предприятиях. Тем време­нем продолжение войны можно было использовать как предлог для удушения революции и оправдания отсрочки реформ до созыва Учредительного собрания, который мог состояться толь­ко после установления мира. В отличие от сторонников «сопро­тивления», те, кто ратовал за «движение» (Некрасов, Терещен­ко, Керенский), настаивали на эффектных инициативах и не­медленном принятии некоторых из требуемых Советом мер, чтобы подорвать авторитет последнего и вызвать патриотиче­ский подъем, необходимый для победы в войне. Разрываемое между этими двумя тенденциями и одержимое своей главной заботой – ускорить возвращение к нормальной жизни, – Вре­менное правительство принимало меры ограниченного характе­ра, которые могли удовлетворить только незначительную про­слойку средних классов.

Правительственное заявление, опубликованное 6 марта, лишь утвердило меры, ставшие самоочевидными в результате победы революции и которые никто, соответственно, не был склонен причислять к заслугам правительства: провозглашение гражданских свобод, амнистия, созыв Учредительного собра­ния, отмена смертной казни, прекращение всякой сословной, национальной и религиозной дискриминации, признание права Польши и Финляндии на независимость, обещание автономии национальным меньшинствам. Обращаясь к патриотическим чувствам солдат и призывая их продолжить войну до победного конца, декларация от 6 марта не осмелилась ни официально провозгласить республику, ни затронуть самые жгучие социаль­ные проблемы. Желая показать свою готовность установить де­мократический строй, правительство создало множество специ­ализированных комиссий для разработки различных пунктов своей программы. Оно поручило самые важные – аграрные – проблемы специальному комитету, призванному изучить чая­ния крестьян, но лишенному возможности предпринимать кон­кретные шаги. Проблема снабжения также требовала первооче­редного решения. Возобновился рост цен. По данным Мини­стерства сельского хозяйства, запасов продовольствия в Петрограде и Москве оставалось на несколько дней. Под дав­лением Совета правительство ввело хлебную монополию, но тут же успокоило производителей и посредников, повысив на 60% цены на зерно и пообещав, что монополия будет действо­вать только до конца войны. Реализация этой меры была пору­чена комитетам по снабжению, созданным на разных уровнях при правительстве, в районах, уездах, городах и состоявшим из выборных представителей от всех общественных организаций.

По отношению к Временному правительству Советы пред­ставляли собой вторую власть. Петроградский Совет обладал бесспорным верховенством, но очень разросся – 850 рабочих и 2 тыс. солдатских депутатов; большую часть своих полномочий он передал Исполкому, где профессиональные политики, на­значенные «по праву», вытеснили беспартийных активистов. За несколько недель по той же схеме в стране были избраны сот­ни Советов. В отличие от Советов 1905 г. огромное большинст­во Советов 1917 г. были смешанными, а не чисто рабочими, солдатскими или крестьянскими. Нормы представительства по­рождали конфликты между различными группами. Политиче­ские деятели, вошедшие в исполкомы Советов «по праву», час­то старались вытеснить оттуда солдат, считая их аполитичными. Поэтому в 35 городах страны солдаты создали собственные Со­веты.

Второе отличие от Советов 1905 г. заключалось в том, что Советы 1917 г. были более политизированы и находились под контролем умеренных социалистов, меньшевиков и эсеров – как правило выходцев из среды интеллигенции и средней или мелкой буржуазии, которые считали свое участие в правитель­стве преждевременным и полагали, что Советам следует огра­ничиться лишь надзором за действиями правительства и под­талкивать его к демократическим реформам. Даже среди боль­шевиков, считавшихся наиболее близкими к рабочим, среди руководителей Совета был только один представитель от рабо­чих – Шляпников. Преобладание в руководстве Советов поли­тиков-профессионалов происходило за счет уменьшения числа простых рабочих и солдат. Последние признавали революцион­ную роль Советов, но им были ближе организации, созданные ими непосредственно: районные советы, фабзавкомы и другие. Как в столицах, так и в провинции, как в центре, так и на ме­стах все общество выражало себя и организовывалось через Со­веты. Эти разнообразные народные объединения быстро рас­ширили сферу своей деятельности и своих полномочий, осво­бодились от опеки центра и превратились осенью 1917 г. в огромное же количество автономных – хотя зачастую эфемер­ных – центров власти.

Лидеры Петроградского Совета призвали трудящихся орга­низовываться, намереваясь упрочить тем самым собственную власть. В обстановке, когда профсоюзы еще не оформились ор­ганизационно, а партии были малочисленными, фабрично-за­водским комитетам отводилась роль связующего звена между Со­ветом и рабочими массами. Под именем Советов фабрично-за­водских старост некоторые из них существовали еще до революции, но тогда это были организации без существенного влияния, которые едва терпела администрация. Сразу же после победы революции стихийно образовались тысячи подобных комитетов. Избираемые на общих собраниях трудящихся, они, едва сформировавшись, направляли Советам списки требова­ний, главным из которых было установление восьмичасового рабочего дня. Когда Петроградский Совет, желавший стать га­рантом общественного порядка, призвал к возобновлению ра­боты, фабрично-заводские комитеты выразили несогласие, зая­вив, что до получения уступок от предпринимателей это было бы преждевременным. Под их давлением, лидеры Совета нео­хотно согласились вступить в переговоры с предпринимателями столицы. В результате 10 марта было заключено соглашение и принят документ, регулирующий отношения рабочих и пред­принимателей, который правительство обязалось кодифициро­вать. Им предусматривалось установление восьмичасового ра­бочего дня (при сорокасемичасовой рабочей неделе) и введение нового института – паритетных согласительных палат на пред­приятиях. Некоторые права признавались и за фабрично-завод­скими комитетами (представлять трудящихся перед админист­рацией и в государственных учреждениях, высказывать мнение по вопросам общественно-политической жизни предприятия и т. д.). Комитеты не замедлили превысить предоставленные им права и потребовали передать им контроль за административ­ным, экономическим и техническим управлением предприятия­ми. В этом они пошли дальше, чем политические партии (за исключением анархистов, требовавших захвата заводов и экс­проприации «буржуев»), что означало конфликт не только с правительством и предпринимателями, но и с Советами, партия­ми и профсоюзами, которые хотели направлять и контролиро­вать требования рабочих.

Районные Советы также были организациями, созданными по призыву Петроградского Совета для объединения, невзирая на классовые различия, всех желающих защищать революцию. Предполагалось, что Петросовет возьмет на себя решение поли­тических вопросов, а в обязанность райсоветов войдет выпол­нение трех функций: гарантировать исполнение решений Сове­та, обеспечить при необходимости защиту столицы, организо­вать «новую жизнь» в районах. На практике третья функция возобладала над двумя первыми; райсоветы занялись жилищ­ными проблемами, помощью жертвам войны, созданием яслей и столовых, продолжая своей деятельностью традиции «буржуй­ских» организаций, основанных во время войны. По примеру фабзавкомов в апреле начали объединяться и районные Сове­ты, сделав первый шаг к созданию автономного центра власти.

В целях защиты революции Петроградский Совет призвал рабочих создать милицию (Красную гвардию) и вооружить ее захваченным 27 февраля в Арсенале оружием. Вначале над милицией шефствовали заводские комитеты и районные советы, иногда профсоюзы. Она была создана в большинстве промыш­ленных центров и состояла из молодых рабочих, которые одно­временно продолжали работать на заводах. Постепенно Крас­ная гвардия оформится в автономную организацию, независи­мую от Советов и партий. Она сыграет не последнюю роль в октябрьских событиях 1917 г.

Февральская революция дала решающий импульс нацио­нальным движениям, начиная с поляков и кончая бурятами, которые из Читы потребовали 6 марта территориальной автоно­мии и создания местного самоуправления с законодательными полномочиями. Некоторые национальные движения, возглавля­емые своими собственными социалистическими партиями (ук­раинцы, латыши, бундовцы), участвовали «по праву» в деятель­ности Исполкома Петроградского Совета. Осуществляя на практике принцип интернационализма, они присоединялись к одной из русских социалистических группировок. Но большин­ство национальных организаций, как социалистических, так не социалистических, отказались «привиться» на Советы, в кото­рых преобладали русские, и конституировались в самостоятель­ные центры политических сил, а затем и власти. Так, в Киеве, например, уже 4 марта за влияние боролись Совет гражданских организаций, Рабочий Совет (включавший социал-демократов и эсеров, но в котором украинцы не были организационной силой) и Рада украинских общественных организаций. За не­сколько дней Рада, вначале бывшая лишь органом самовыраже­ния украинской интеллигенции, объединилась с частью Совета гражданских организаций и стала популярнее Рабочего Совета, оторвавшегося от национальных корней. Вскоре Рада уже вы­ступала от имени всех украинцев, потребовав в марте внутрен­ней автономии, а в июне – признания национальной независи­мости Украины.

Национальные движения нарастали и выдвигали все более радикальные требования. В феврале речь шла только о незави­симости Польши и Финляндии. Вскоре выяснилось, что неза­висимости ждут также Литва и Латвия. Из страха перед турка­ми армяне из партии Дашнакцутюн не делали упор на нацио­нальных требованиях. Грузины и бундовцы так же смягчили свои выступления, так как их лидеры (Чхеидзе, Церетели, Ерлих, Либер) заняли важные посты при новом режиме. Только сионисты продолжали ратовать за отделение и образование ев­рейского центра в Палестине. Национальное движение мусуль­манских народов сталкивалось с большими сложностями из-за конфликта между «прогрессистами», поддерживавшими зарождающеесся движение за эмансипацию женщин ислама; и «кон­серваторами», объединявшими религиозные ассоциации и партии, националистов-реформистов и революционеров, сторон­ников идеи социалистического панисламизма; «унитаристами», которые надеялись осуществить объединение мусульман под эгидой крымских татар, и «федералистами», среди которых осо­бенно активными были башкиры, узбеки и азербайджанцы, считавшие, что автономия позволит им лучше решить собст­венные проблемы и подготовить отделение от российского го­сударства.

Перед лицом этих различных и противоречивых мнений, создававших угрозу распада государства – перспектива, застав­шая врасплох новых лидеров, – правительство приняло лишь самые необходимые либеральные меры, которые должны были, как оно надеялось, охладить нетерпение и излишне горячие требования инородцев. 6 марта правительство опубликовало манифест, восстанавливающий автономию Финляндии. Но ни поляки, которым объясняли, что их судьба будет окончательно решена Учредительным собранием (русским), ни финны, кото­рые видели, что новый режим лишь возродил учреждения, со­зданные старым, не были удовлетворены этими мерами. Лито­вцы и украинцы, на требования которых правительство в оче­редной раз отвечало, что только Учредительное собрание имеет право решить вопрос о будущем страны, тоже остались недо­вольны.

19 марта правительство в ответ на воззвание Петроградского Совета, потребовавшего, чтобы «все инородцы могли свободно развивать свою национальность и свою культуру», сделало заяв­ление по вопросу о национальностях, в котором лишь перечис­лило новые права гражданина-инородца: свобода передвиже­ния, право собственности, право на выбор профессии, право быть избирателем, право обучения на национальном языке. Эта декларация освобождала инородцев от дискриминации, кото­рой подвергался каждый из них при царском режиме. Но она не дала им чувства «коллективного национального достоинст­ва», признания своеобразия наций.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]