Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Tema 6-7 (Werht).doc
Скачиваний:
3
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

4. X партийный съезд – решающий поворот

Когда войска Тухачевского подавляли кронштадтский мя­теж, в Москве начал работу X съезд партии (8 марта 1921 г.). На съезд были вынесены два важнейших вопроса: первый – о запрещении фракций внутри партии (постановление по этому вопросу потом еще долго определяло политическую жизнь в СССР), и второй – о замене продразверстки, три года тяготев­шей над крестьянами, продналогом – мерой на первый взгляд ограниченной, но последствия которой было трудно сразу предугадать и с введения которой началась новая экономиче­ская политика (нэп).

Основополагающие документы принимались почти что на­спех, в последний день съезда, после долгих дискуссий о проф­союзах (представление и обсуждение мер, вводящих нэп, зани­мает всего 20 страниц из 330 в полном издании стенографиче­ского отчета съезда). После съезда резолюция по продовольственному налогу должна была быть дополнена дру­гими экономическими мерами. Одна узаконивала свободу внут­ренней торговли, другая – предоставление концессий частным предпринимателям. В мае 1921 г. было разрешено создавать мелкие частные предприятия, в июле денационализировались предприятия, где по найму работало менее 21 человека. Только за один год более 10 тыс. предприятий было отдано частным лицам, иногда бывшим владельцам, на срок от двух до пяти лет взамен 10–15% производимой ими продукции. Часть из них стали смешанными предприятиями с участием иностранных фирм. Рабочие получили право переходить с завода на завод, возрос авторитет инженеров и технических кадров.

Было ли введение нэпа вызвано событиями в Кронштадте? Вряд ли. Идея изменить политику по отношению к крестьянст­ву, о которой давно говорили меньшевики, уже витала в возду­хе. В конце 1920 г. Ленин в опубликованной впоследствии бе­седе с Кларой Цеткин признал «ошибочность политики прод­разверстки». 17 и 23 февраля в «Правде» появились две статьи, где говорилось о возможности введения продовольственного налога, который вдохновил бы крестьян на увеличение посев­ных площадей. Кронштадтский мятеж и приближающийся ве­сенний сев ускорили принятие решения, которое, видимо, об­думывалось в течение всего февраля. Можно легко объяснить осмотрительность, проявленную Лениным, принимавшим эти меры «под шумок» и в несколько этапов. Среди коммунистов они не могли не вызвать глубокого недоумения. Так же как при заключении Брест-Литовского мира, им казалось, что советская власть отказывается от своих принципов и законности и что это ведет к «реставрации капитализма». Тысячи коммунистов вышли из партии. Привыкнув считать принуждение единствен­ной возможной формой отношений со строптивым крестьянст­вом, нижние партийные чины, чья карьера началась в армии, никогда не смогли избавиться от привычек, приобретенных ими в течение первых лет советской власти.

Для Ленина новая экономическая политика не являлась лишь временной, конъюнктурной мерой. «Понадобятся целые поколения, – объяснял он на съезде, – чтобы перестроить сельское хозяйство и изменить крестьянскую психологию». По его мнению, достичь этой цели можно было только через раз­витие индустриализации, электрификации, кооперации, союза рабочих и крестьян. «Пролетариат руководит крестьянством, но этот класс нельзя так изгнать, как изгнали и уничтожили поме­щиков и капиталистов. Надо долго и с большим трудом и боль­шими лишениями его переделывать».

После четырех лет революции и гражданской войны Ленин, казалось, пришел к взглядам, близким тем, каких придержива­лись в 1917 г. почти все марксисты, спорившие с ним, – к по­ниманию того, что для перехода к социализму необходимо вре­мя, что до победы социализма пройдет не одна смена поколе­ний. Поскольку форма государства является отражением экономической ситуации, существование различных экономи­ческих укладов, признанное наконец нэпом, должно было, сле­дуя марксистской логике, привести к сосуществованию различ­ных политических формирований, представляющих противопо­ложные интересы общественных групп, в особенности рабочего класса и крестьянства. Однако, вместо того чтобы сделать поли­тическую жизнь более демократичной, коммунистическое руко­водство усилило партийную диктатуру.

Одним из первых последствий введения нэпа стало оконча­тельное уничтожение меньшевиков, не из страха перед их воз­можным сопротивлением новым мерам, а из-за того, что они доказали правильность своих прогнозов и анализа ситуации, поскольку уже давно требовали введения такой политики.

Нэп способствовал появлению оппозиции среди самих ком­мунистов: некоторые заявили о «реформистском», даже «буржу­азном» уклоне руководства, что побудило Ленина предложить съезду две резолюции, гарантирующие единство партии. Со­гласно первой, требовалось немедленно распустить все группы, образованные на собственных платформах, под угрозой исклю­чения из партии. В одной остававшейся неопубликованной до октября 1923 г. статье этой резолюции Центральный Комитет облекался властью для осуществления этой меры. Вторая резо­люция осуждала взгляды «рабочей оппозиции», в особенности на роль и место профсоюзов. В резолюции говорилось: «Марк­сизм учит, что только политическая партия рабочего класса, то есть Коммунистическая партия, в состоянии объединить, вос­питать, организовать такой авангард пролетариата и всей трудя­щейся массы, который один в состоянии противостоять неиз­бежным мелкобуржуазным колебаниям этой массы, неизбеж­ным... рецидивам профессионалистской узости или профессионалистских предрассудков среди пролетариата». То понимание роли партии, которое Ленин сформулировал в 1902 г., было воз­ведено в ранг одной из составных частей марксистского уче­ния. Положения «рабочей оппозиции» становились, таким образом, «антимарксистскими». Эти две основные резолюции бы­ли приняты почти без обсуждения подавляющим большинством за несколько часов до закрытия съезда. Ошеломленное их нео­жиданностью, большинство членов «рабочей оппозиции» про­голосовало за. Навязчивая идея сохранить единство партии по­будила ее руководителей ко всяческим компромиссам и отрече­ниям.

После X съезда последовало сплочение партии, выразивше­еся в новой «чистке», укреплении власти и полномочий сокра­щенного аппарата, а также возросшей бдительности по отноше­нию к возникновению любых политических течений, угрожаю­щих единству партии.

С августа 1921 г. все члены партии должны были пройти новую проверку, растянувшуюся на многие месяцы, после ко­торой около четверти всех коммунистов оказались исключен­ными из партии (в основном по тем же причинам, что и во время «чистки» 1919 г.) или вышли из нее по собственному же­ланию. В марте 1922 г. XI съезд принял четкие правила приема в партию, которые менялись в зависимости от социальной при­надлежности вступающего: в партию легче всего было вступить рабочим, а крестьянам – легче, чем «прочим». Несмотря на эти меры, партия не стала более пролетарской по своему составу: в 1922 г. примерно 15 тыс. рабочих, недовольных «буржуазным переходом» к нэпу, вышли из ее рядов. По-прежнему вступле­ние в партию означало возможность занять новый пост в пар­тийной административной системе, в профсоюзах или другой «общественной организации», и поэтому многие стремились стать коммунистами. Граница между руководителями и подчи­ненными оставалась нестабильной и открытой. На фоне разру­шенной экономики, когда почти не создавалось новых рабочих мест, все время рос «аппарат», подпитываемый десятками ты­сяч демобилизованных военных. Во время гражданской войны в партии установился «командный стиль» руководства, введен­ный бывшими офицерами и солдатами, считавшими, что они просто «мобилизованы» на другой фронт. Стало привычным, что местное начальство назначается сверху. Низовые организа­ции, нуждающиеся в руководителях, сразу же обращались в специальные ведомства ЦК (Орготдел и Учраспред), занимаю­щиеся расстановкой кадров. С апреля 1920 г. по март 1921 г. эти ведомства произвели 40 тыс. назначений на различные дол­жности.

Эта практика продолжалась и в мирное время. Значительно возросла роль Оргбюро, ведающего всеми организационными партийными вопросами, и Секретариата, контролировавшего все ведомства Центрального Комитета. В Секретариате, создан­ном одновременно с Политбюро в марте 1919 г. под эгидой Центрального Комитета, состоящем первоначально из пяти че­ловек, которые могли принимать срочные решения, не дожида­ясь очередного заседания ЦК, уже в 1921 г. работало более 600 человек. Во главе Секретариата стоял Свердлов, потом Крестинский. После XI съезда партии генеральным секретарем ЦК партии стал Сталин, а Молотов и Куйбышев – его заместите­лями. Этот вроде бы формальный пост позволял Сталину дер­жать под контролем все должности и обеспечивать себе надеж­ную поддержку в аппарате. К расширению власти и компетен­ций аппарата прибавился еще более жесткий контроль за низовыми организациями и полицейский надзор за членами фракций, осужденных на X съезде. Правда, этот контроль пока не был достаточно совершенным, поскольку в марте 1922 г. еще не существовало подробного досье на каждого коммуниста. Лишившись права голоса, «рабочая оппозиция» вынуждена бы­ла обратиться («Декларация 22-х», февраль 1922 г.) к Коммуни­стическому Интернационалу с выражением озабоченности «диктатурой аппарата», царящей в рабочей и профсоюзной сре­де, отсутствием «пролетарской демократии» в стране. Контроль за профсоюзами усилился: с декабря 1921 г. только опытные члены партии с большим стажем, не состоявшие до этого ни в какой другой партии, кроме коммунистической, могли стать профсоюзными лидерами.

Принятие этих мер завершило «превращение большевизма в государственную структуру» (М. Ферро), начавшееся в октябре 1917 г. разгоном инакомыслящих политических партий, лише­нием Советов их полномочий, опекой над профсоюзами и за­водскими комитетами. При такой жесткой политической дикта­туре в новую систему тем не менее проникала определенная часть «масс», не настолько пролетарская, как этого хотелось бы советской власти. Такая «колонизация» новых учреждений эле­ментами плебса, резко отличавшимися от первых большевиков, повлияла на саму природу советской власти, на направления и возможности развития, сохраняя на время открытыми и нечет­кими границы между руководящими и руководимыми.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]