Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Tema 6-7 (Werht).doc
Скачиваний:
3
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

2. Изменения и кризис в партии

В 1919–1920 гг. в партии начались раскол и внутренние разногласия, отражавшие разочарование многих большевиков провалом «военного коммунизма». После Октября партия зна­чительно увеличилась: туда вступили многие, кого в 1918 г. журнал «Коммунист» определил как «полуинтеллигентов» (рас­сыльные в лавках, секретари, мелкие чиновники и прочие), кто при старом режиме не мог даже и думать о какой-либо карьере и кто выдвинулся благодаря революции. Эта прослойка, как от­мечалось в «Коммунисте», играла роль консервативной соци­альной группы, с недоверием относящейся к рабочим массам. Чтобы воспрепятствовать притоку в партию элементов, способ­ствующих ее «бюрократизации», на VIII съезде руководство партии решило провести «чистку» своих рядов. Кампания «иде­ологического контроля» продолжалась полгода. Около 150 тыс. коммунистов (треть всего состава) либо вышли из партии, либо были исключены (чаще всего за карьеризм, политическую пас­сивность, незнание устава и программы, пьянство, веру в бога и за другие действия, «несовместимые с честным именем ком­муниста»). На этом же съезде руководство партии выработало принципы вступления в партию (действующие вплоть до конца 30-х гг.), согласно которым принятие в партию истинных пролетариев было единственным залогом против «бюрократиза­ции» ее аппарата. Крестьяне являлись кандидатами «второго порядка», вступление прочих было ограничено. В то же время руководство сознавало, что истинных пролетариев немного (Ле­нин и Бухарин долго разрабатывали тезис о «деклассировании» пролетариата) и их компетенции недостаточно, чтобы занимать ответственные должности. Эта принципиальная проблема была частично решена в 30-е гг., когда в результате широкой кампа­нии профессионального обучения рабочих-коммунистов чисто­та социального происхождения стала соответствовать уровню образования, что позволило самым лучшим быть одновременно «коммунистами и специалистами». Тем временем, несмотря на чистку 1919 г., в партию продолжали вступать люди «непроле­тарского» происхождения. В марте 1921 г. рабочие-коммунисты составляли только 40% членов партии (и то эти цифры завыше­ны, поскольку каждый вступающий старался приписать себе «истинное» пролетарское происхождение). Что касается боль­шевистской «старой гвардии» (то есть вступивших в партию до февраля 1917 г.), то она еще занимала большинство ответствен­ных постов, но составляла менее 2% всех коммунистов (12 тыс. из 750 тыс.).

На фоне экономических и социальных трудностей возраста­ло напряжение между рабочими, живущими как никогда плохо (на свою зарплату они могли приобрести только половину про­житочного минимума), и «хорошо накормленными и хорошо одетыми» руководителями. «Мы чувствуем к ним классовую не­нависть», – писал в ноябре 1920 г. один рабочий в «Петроградской правде». Разногласия, нарастающие внутри партии с 1919 г., проявились к концу 1920 г. Лидеры первого оппозиционного движения («рабочая оппозиция»), профсоюзные деятели Шляп­ников, Лутовинов и Киселев, к которым примкнула Коллонтай, потребовали передать управление промышленностью профсою­зам, создать для этого на их основе специальный выборный ор­ган. На каждом предприятии руководство должны были осуще­ствлять рабочие комитеты, подчиняющиеся только вышестоя­щему профсоюзному органу. Такая политика вела к ликвидации руководства местных и центральных партийных органов. Однако в тезисах «рабочей оппозиции» не было статьи, указывающей на то, что в будущих всемогущих профсо­юзах власть должна принадлежать не только коммунистам, ко­торые в 1921 г. составляли в профсоюзах меньшинство и влия­нием не пользовались. В них говорилось только о том, что ра­бочим предоставляется право свободно выбирать своих представителей из любых партий.

В отличие от «рабочей оппозиции» Троцкий стремился, с одной стороны, к скорейшему слиянию профсоюзов с государcтвенным аппаратом, а с другой – к введению так называемой «производственной демократии», идея которой заключалась в том, чтобы увеличить прослойку рабочей аристократии в рам­ках милитаризованной промышленности, призванную заменить бюрократию партийных функционеров. По армейскому образцу укрепились бы центральная партийная власть и рабочая дис­циплина, при этом самым преданным рядовым коммунистам давалась бы возможность продвинуться по службе.

В августе 1920 г. по предложению Троцкого вместо профсо­юза железнодорожников была создана Центральная транспорт­ная организация – Цектран. Против «полицейской диктатуры Цектрана, терроризирующего железнодорожников с помощью буржуазных специалистов» (Зиновьев), восстали не только профсоюзные руководители во главе с Томским и членами «ра­бочей оппозиции», но и Зиновьев, который на страницах «Пет­роградской правды» развернул дискуссию о свободах и необхо­димой демократизации партии. Он считал, что пора вернуться к принципу выборности внутри рабоче-крестьянской демокра­тии. Такого же мнения придерживались с 1919 г. «демократиче­ские централисты» во главе с Оболенским, Сапроновым и Максимовским.

В течение трех месяцев (декабрь 1920– февраль 1921 г.) эти различные позиции были объектом непрерывных публичных дебатов, свидетельствовавших о разногласиях в руководстве партии. По вопросу о профсоюзах Ленин выработал компро­миссное решение («платформа десяти»), поставившее на одну доску «рабочую оппозицию» и Троцкого, которого критиковали за то, что он допустил «вырождение централизма и милитари­зованных форм работы в бюрократизм, самодурство, казенщи­ну».

Накануне открытия X съезда партии, который должен был начаться 8 марта 1921 г., когда шло обсуждение всех предло­женных платформ, произошло событие, окончательно решив­шее судьбу всех форм внутрипартийной оппозиции: восстали моряки и рабочие Кронштадта.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]