Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Tema 6-7 (Werht).doc
Скачиваний:
3
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

7. Взятие власти большевиками

15 сентября ЦК партии большевиков начал обсуждение двух писем («Большевики должны взять власть» и «Марксизм и вос­стание»), которые были получены от Ленина, скрывавшегося в Финляндии. Он требовал, чтобы партия призвала народ к не­медленному восстанию. «Ждать «формального» большинства у большевиков наивно: ни одна революция этого не ждет. И Ке­ренский с К° не ждут, а готовят сдачу Питера... История не простит нам, если мы не возьмем власти теперь», – заключал Ленин. Никто из членов ЦК его не поддержал. Еще слишком свежи были воспоминания об «июльских днях». Высказывалось даже мнение о необходимости уничтожить письменное свиде­тельство предложения Ленина. ЦК решил срочно принять меры для предотвращения любой демонстрации и участвовать в рабо­те Демократического совещания. Две недели спустя Ленин вер­нулся к своему предложению в статье «Кризис назрел», которая была на этот раз опубликована в газете «Рабочий путь». «Ибо пропускать такой момент и «ждать» съезда Советов, – писал он, – есть ложный идиотизм или полная измена».

Настойчивость Ленина постепенно подтачивала «революци­онный легализм» большевистских руководителей. По инициативе Троцкого депутаты-большевики 7 октября покинули зал Совета республики. В этот же день Ленин тайно вернулся в Петроград. 10 октября, благодаря выступлению Свердлова, ко­торый доложил о подготовке военного заговора в Минске, Ле­нину удалось изменить мнение ЦК (по крайней мере 12 из 21 полноправных членов, которые там присутствовали) и получить 10 голосов за (2 против – Каменев и Зиновьев) при голосова­нии по вопросу о вооруженном восстании. Оппозиция Камене­ва (к нему присоединились А. Рыков и В. Ногин – оба из Мо­сковского комитета, известного своей умеренностью) отнюдь не была неожиданной. С марта – апреля Каменев постоянно выражал свое несогласие с Лениным, считая, что в России еще не сложились условия для установления социализма. По его мнению, взятие власти большевиками было бы несвоевремен­ным, партии не удастся построить подлинный социализм, что дискредитирует саму идею социализма. Каменев и Зиновьев на­правили низовым комитетам письмо, в котором объясняли, на­сколько рискованно ставить в зависимость от преждевременно­го восстания судьбу не только «нашей партии, но и судьбу рус­ской и международной революций». У большевиков, продолжали они, отличные шансы на выборах, они могут рассчитывать при­мерно на треть голосов. «В Учредительном собрании мы будем настолько сильной оппозиционной партией, что в стране все­общего избирательного права наши противники вынуждены будут уступать нам на каждом шагу. Либо мы составим вместе с левыми эсерами, беспартийными крестьянами и прочими пра­вящий блок, который в основном должен будет проводить на­шу программу». Победа, о которой рассуждали Каменев и Зи­новьев, была бы парламентской, а не революционной.

Решение признать восстание как «стоящее на повестке дня», принятое 10 октября, не снимало всех противоречий. Ле­нин считал, что восстание должно произойти до открытия II съезда Советов, назначенного на 20 октября. Следовало срочно назначить дату и заняться тщательной подготовкой восстания по всем правилам революционного искусства. Для Троцкого, напротив, первоочередной целью оставалось взятие власти Со­ветами. Восстание же должно было произойти только в случае угрозы съезду. Троцкий не считал, что большевикам следует взять на себя инициативу атаки против правительства, а пред­лагал подождать, чтобы оно напало первым. Таким образом, вырисовывался третий путь, который делал особенно явными тактические и теоретические расхождения среди большевиков накануне взятия власти. Большинство из них приняли точку зрения Ленина, поверив слухам, что правительство готово сдать Петроград немецким войскам и переместить столицу в Москву. Выставив себя патриотами, большевики заявили о своем наме­рении обеспечить оборону города. С этой целью они создали Военно-революционный центр (ВРЦ) из пяти членов (Сверд­лов, Сталин, Дзержинский, Урицкий, Бубнов) для мобилиза­ции масс, в активной поддержке которых, как свидетельствовал доклад делегатов большевиков, не было уверенности. В докла­де, в частности, отмечалось, что в Кронштадте боевой дух зна­чительно упал, население Василеостровского района совсем не настроено в пользу восстания. На Выборгской стороне массы поддержат. Московская застава: массы выйдут на улицу по призыву Совета, но мало кто откликнется на призыв партии. Нарвская застава: в целом никакого желания восставать. Охта: среди рабочих не обнаружено никаких настроений в пользу восстания.

Со своей стороны Троцкий, являвшийся председателем Петроградского Совета, 9 октября стал инициатором создания самостоятельной военной организации при Совете – Петрог­радского Военно-революционного комитета (ПВРК). Проявив тактическую ловкость, он поручил руководство им левому эсеру П. Лазимиру. Однако комитет, в который вошел ВРЦ, находил­ся под контролем преобладавших в нем большевиков. Таким образом, под прикрытием организации, действовавшей от име­ни Совета, большевики смогли бы руководить восстанием. ПВРК вошел в контакт с четырьмя десятками военных частей столицы (в которой их насчитывалось тогда 180), с Красной гвардией, почти с 200 заводами, полутора десятками районных комитетов, что позволяло мобилизовать 20–30 тыс. человек (в действительности только 6 тыс. приняли участие в событиях на стороне восставших). 18 октября военная комиссия Петроград­ского Совета организовала собрание уполномоченных полко­вых комитетов гарнизона. Большинство комитетов выразило недоверие правительству, подозреваемому в намерении сдать Петроград немцам, и заявило о готовности защитить револю­цию по призыву съезда Советов. Но совсем другое дело было заставить их принять большевистский лозунг взятия власти пу­тем восстания. Троцкий резюмировал ситуацию следующим об­разом: «Гарнизон был многочисленным, но не хотел драться. Отряды моряков не обладали нужной численностью. Красной гвардии не хватало умения». Таким образом, за два дня до от­крытия съезда Советов ни дата, ни способы проведения восста­ния не были еще определены.

Однако восстание ни для кого не было секретом. 17 октября меньшевистский левый журнал упомянул о существовании письма, ходившего в большевистских кругах, в котором «об­суждался вопрос о вооруженном восстании». На следующий день «Новая жизнь» опубликовала статью Каменева, осуждав­шую идею вооруженного большевистского восстания и косвен­но подтверждавшую подлинность информации, появившейся накануне. Эта статья взволновала общественное мнение. Ленин счел ее равносильной предательству и потребовал исключения авторов из ЦК, но остался в меньшинстве, так как Каменев и Зиновьев поклялись и обещали никоим образом не мешать осу­ществлению решений ЦК. Во ВЦИК Троцкий был подвергнут настоящему допросу меньшевиками и вынужден был ответить на вопрос, готовят ли большевики восстание. Он заявил, что восстание не предусмотрено большевиками, но они полны ре­шимости защитить съезд Советов от любых контрреволюцион­ных вылазок. Таким образом, подготовка большевиков выгля­дела «законной». Со своей стороны Керенский демонстрировал полную уверенность в своей силе, так как рассчитывал на под­держку меньшевиков и эсеров и получил от Полковникова, ко­мандующего гарнизоном, заверения в «абсолютной лояльности» войск правительству.

Тем не менее 21 октября гарнизон перешел на сторону ПВРК. Последний тут же обратился к населению с воззванием, предупреждавшим, что без подписи ПВРК никакая директива гарнизона не будет действительна. Керенский в ультимативной форме потребовал от ПВРК отмены этого документа. Началась проба сил. Утром 24 октября Керенский приказал закрыть ти­пографию большевиков. Последние заняли ее снова. Для разра­ботки плана действий в Смольном собрался ЦК большевиков. В восстании должны были слиться два самостоятельных потока: государственный переворот, организованный ПВРК от имени Петроградского Совета, чтобы защитить революцию, и проле­тарское восстание под руководством Военно-революционного центра. Видимость двух этапов операции – оборонительного («за­щитить съезд Советов от действий правительства и его Исполко­ма с эсеро-меньшевистским большинством») и наступательного (связанного с деятельностью Ленина, вышедшего 25 октября из подполья) – должна была быть выдержана до конца.

Вечером 24 октября Красная гвардия и несколько военных частей, действуя от имени Петросовета, захватили, не встретив сопротивления, невские мосты и стратегические центры (поч­ты, телеграф, вокзалы). За несколько часов весь город перешел под контроль восставших. Только Зимний дворец, где заседало Временное правительство, был не занят. Керенский тщетно пытался установить контакт со штабом. Там не вполне осозна­вали характер событий и не спешили оказать помощь победи­телю Корнилова. Утром 25 октября Керенский отправился за подкреплением. Не дожидаясь отправки ультиматума прави­тельству, по инициативе Ленина было опубликовано в 10 часов утра воззвание ПВРК, в котором говорилось, что правительство низложено и что власть перешла в руки ПВРК. Это заявление до взятия власти II съездом Советов представляло собой насто­ящий государственный переворот. В первом варианте воззвания ПВРК Ленин писал: «ПВРК созывает сегодня на 12.00 Петрог­радский Совет. Принимаются неотложные меры для установле­ния советской власти». Изменение симптоматично. Испытывая недоверие к «революционному легализму» Петроградского Со­вета, то есть Троцкого, к «соглашательскому духу» своих това­рищей из ЦК, которых он подозревал в готовности войти в пе­реговоры с другими социалистическими силами, Ленин хотел сосредоточить всю полноту власти в руках органа, созданного в процессе восстания, органа, который ни в чем не зависел бы от съезда Советов. Этот шаг делал неизбежным еще до открытия II съезда Советов разрыв между Лениным и другими революци­онными организациями, которые считали себя вправе претен­довать на частицу нового авторитета и новой власти.

Во второй половине дня 25 октября Ленин, появившись впервые после июня перед народом, заявил на сессии Петрог­радского Совета: «Рабочая и крестьянская революция, о необ­ходимости которой все время говорили большевики, сверши­лась. Угнетенные массы сами создадут власть. В корне будет разбит старый государственный аппарат и будет создан новый аппарат управления в лице советских организаций.

Отныне наступает новая полоса в истории России, и дан­ная, третья русская революция должна в своем конечном итоге привести к победе социализма». «Но вы предопределяете волю съезда Советов», – возразил кто-то. «Нет, – ответил Троцкий, – именно рабочие и солдаты, восстав, предопределили волю съез­да».

Однако победа большевиков оставалась неполной, так как в Зимнем дворце еще заседало Временное правительство. В поло­вине седьмого вечера оно получило ультиматум ПВРК, кото­рый давал ему 20 минут на решение вопроса о капитуляции. В действительности же штурм Зимнего дворца произошел позд­нее, ночью, после того как крейсер «Аврора» сделал несколько холостых выстрелов в сторону дворца. В два часа утра Антонов-Овсеенко от имени ПВРК арестовал членов Временного прави­тельства. Бои, в которых приняли участие с той и с другой сто­роны не более нескольких сот человек, завершились с мини­мальными потерями (6 убитых среди обороняющихся, ни одного среди нападавших).

За несколько часов до падения Зимнего дворца, в 22.40, от­крылся II Всероссийский съезд Советов. Осудив «военный заго­вор, организованный за спиной Советов», меньшевики покину­ли съезд, за ними – эсеры и бундовцы. Их уход обрек на пора­жение Мартова и его сторонников, искавших компромисса и предлагавших создать правительство, в котором были бы пред­ставлены социалистические партии и все демократические группы. Троцкий не преминул поиронизировать над этим пред­ложением: «Народ пошел за нами, мы одержали победу, а те­перь нам говорят: откажитесь от вашей победы, сделайте уступ­ки, примите компромисс. С кем, я вас спрашиваю? С колеблю­щимися группами, которые нас оставили, а теперь делают нам предложения? Мы им говорим: вы – ничтожества и потерпели крах. Ваша роль окончена, идите же туда, куда вам предназна­чено: на свалку истории». Это выступление ускорило уход Мар­това и его сторонников со съезда. Тогда по инициативе Троц­кого съезд (на котором оставались только большевики и левые эсеры) принял следующую резолюцию: «II съезд констатирует, что уход меньшевиков и эсеров является преступной и отчаян­ной попыткой лишить это собрание представительности в тот самый момент, когда массы стараются защитить революцию от наступления контрреволюции».

Чуть позже съезд проголосовал за резолюцию, составленную Лениным, которая передавала «всю власть Советам». Эта резо­люция была чистой формальностью, ведь на самом деле власть находилась в руках партии большевиков, но она узаконивала результаты восстания и позволяла большевикам править от имени народа, так как другие партии, за исключением левых эсеров, покинули съезд. Затем были зачитаны и одобрены де­креты о мире и о земле – первые акты нового режима.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]