Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Tema 6-7 (Werht).doc
Скачиваний:
3
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

2. Установление «двоевластия» и отречение Николая II

Накануне царь приостановил сессию Государственной ду­мы, но депутаты по примеру французских революционеров 1789 г. решили продолжить дебаты. Перед ними встал вопрос: как реагировать на приближение восставших к Таврическому дворцу, где проходило заседание? Некоторые, соглашаясь с Милюковым, считали, что будет более достойным встретить их, оставаясь на свои местах. Вопреки мнению своих коллег Ке­ренский вышел навстречу восставшим и приветствовал их при­ход. Этим порывом он сохранил союз народа и парламента.

В то же время группа рабочих, активистов-меньшевиков из Военного-промышленного комитета (К. Гвоздев, М. Бройдо, Б. Богданов), которые были только что освобождены из тюрь­мы восставшими, вместе с двумя депутатами-меньшевиками (Н. Чхеидзе и М. Скобелев) и бывшим председателем Санкт-Петербургского Совета 1905 г. Хрусталевым-Носарем в одном из залов Таврического дворца создавали Совет рабочих депута­тов. Под именем Временного исполнительного комитета Совета рабочих депутатов группа активистов, среди которых преобла­дали меньшевики, провозгласила себя штабом революции. Он образовал Комиссию по снабжению (она тут же призвала насе­ление кормить восставших солдат) и Военную комиссию (под председательством Мстиславского) для координации действий защитников революции. Наконец, Временный исполком пред­ложил рабочим выбрать представителей в Совет, чтобы создать его вечером того же дня.

Около 50 избранных в спешке депутатов и 200 активистов без мандатов собрались в 21 час и избрали руководящие органы Совета и его Исполнительный комитет во главе с Н. Чхеидзе. Товарищами председателя стали Керенский и Скобелев. В него вошли также эсеры, беспартийные (Н. Суханов) и большевики (А. Шляпников и В. Молотов). Совет подтвердил полномочия комиссий, созданных ранее, и принял решение издавать еже­дневную революционную газету «Известия». По предложению большевиков в Совет вошли солдатские депутаты, образовав­шие военную секцию. Большевики, составлявшие незначитель­ное меньшинство в инициативной группе и желавшие расши­рить свое представительство в Исполкоме, предложили предо­ставить каждой социалистической партии и организации по два места («по праву»). Так как многочисленные партии и органи­зации не участвовали, как и большевики, во Временном испол­коме, их предложение было принято. В следующие дни пред­ставители нескольких партий и организаций вошли в Испол­ком. Под предлогом своей «репрезентативности» они быстро исключили из дискуссий членов, избранных на общем собра­нии подлинных основателей Совета, далеко не всегда пользо­вавшихся влиянием внутри своих партий или вообще не при­надлежавших ни к каким организациям. 18 марта Исполком принял резолюцию, согласно которой каждая социалистическая организация имела «по праву» три поста: два для представите­лей ее ЦК и один для низовых организаций. За несколько не­дель общее собрание Совета утратило право контроля. Выбитые на время из колеи стихийностью революции, политики-про­фессионалы быстро забрали управление Советом, основным представительным органом рабочего класса и солдат столицы, в свои руки.

В то же время Государственная дума, встревоженная образо­ванием Совета и не желавшая остаться в стороне от движения, пошла на осторожный разрыв с царизмом и создала Комитет по восстановлению порядка и связям с учреждениями и обще­ственными деятелями под председательством Родзянко. Этот комитет, в котором преобладали кадеты, стал первым этапом на пути к формированию правительства. 27 февраля около полу­ночи П. Милюков смог объявить Совету, что Дума только что «взяла власть». Военным комендантом Петрограда Комитет на­значил полковника Энгельгарда. Совет выразил свой протест, так как только что поставил Мстиславского во главе Военной комиссии Совета. Две власти, рожденные революцией, были на грани конфликта. Во имя сохранения единства в борьбе против царизма Совет вынужден был уступить. Он не готов был взять власть. Его руководители боялись ответных действий со сторо­ны армии, царя и решили, что лучше не препятствовать думцам взять всю ответственность на себя. Вспоминая с ностальгией о советах 1905 г., члены-основатели Петроградского Совета хоте­ли видеть его в соответствии с меньшевистской концепцией «пролетарской цитаделью» в буржуазном государстве. Служа­щий интересам рабочего класса в борьбе против буржуазии, Совет должен был также стать на первом этапе самым прочным оплотом против возврата к самодержавию.

Эта концепция объясняет позицию руководителей Совета по отношению к думскому Комитету. За исключением Керен­ского, все считали, что, так как революция еще не прошла «буржуазную фазу», деятельность министров-социалистов не принесет результатов и только дискредитирует революционное движение. Поэтому руководство Совета отказалось от участия в правительстве. Так как угроза военных репрессий не была иск­лючена, Исполком Совета все же решил признать законность правительства, сформированного Думой, и поддержать его. Это признание сопровождалось одним условием, которое являлось основой соглашения, касавшегося установления нового режи­ма: Совет поддерживает правительство лишь в той мере, в ка­кой оно будет проводить одобренную им демократическую про­грамму. За исключением большевиков, выдвинувших лозунг «Вся власть Советам!», и анархистов, все социалистические те­чения одобрили условия соглашения. Оно означало признание двух различных и антагонистических властей: подчинение цен­зовых элементов правительству, а трудящихся и солдат – Сове­ту. С одной стороны, образовался «лагерь» правительства, со­словных учреждений (земства, городские думы) и «буржуазных» партий (кадеты), с другой – силы «демократии» (Советы, соци­алистические партии, анархисты, профсоюзы).

Со своей стороны Дума была готова пойти на уступки. Она продолжала опасаться реакции со стороны Николая II и еще больше «военной диктатуры» Совета. Действительно, восстав­шие солдаты только что по собственной инициативе добились принятия Советом Приказа № 1. Этот документ давал солдатам вне службы равные со всеми гражданские и политические пра­ва, аннулировал в воинском уставе все, что можно было счесть злоупотреблением властью. Он ввел избрание на уровне рот, батальонов и полков комитетов представителей солдат, подчи­нил части столичного гарнизона политической власти Совета и провозгласил, что решения Думы подлежат исполнению только в том случае, если не противоречат решениям Совета. Никакое оружие не должно было выдаваться офицерам. Приказ № 1 полностью сводил на нет попытки Думы подчинить себе солдат столичного гарнизона.

Когда в ночь с 1 на 2 марта состоялась встреча руководите­лей Совета и думского Комитета, каждый лагерь переоценивал силы другого. Совет был уверен, что только Дума могла войти в контакт с генштабом и предотвратить всякую попытку контр­революции. Члены же Комитета приписывали Совету такое влияние на революцию, каким он еще не обладал. Представи­тели Совета (Н. Суханов, Ю. Стеклов) сформулировали очень скромные требования (амнистия, политические свободы, созыв Учредительного собрания), ни одно из которых не было собст­венно социалистическим. Приятно удивленный такой пози­цией, Милюков только попросил от имени думского Комитета согласиться с тем, чтобы правительство провозгласило, «что оно сформировано по соглашению с Советом», и чтобы этот текст, предназначенный узаконить в глазах общественного мне­ния смену правительства, был опубликован в «Известиях» ря­дом с прокламацией Совета, желательно на той же странице. Совет принял и второе предложение Милюкова – чтобы ника­кое решение» касающееся характера будущего режима, не при­нималось до созыва Учредительного собрания. Оставалось толь­ко договориться относительно состава правительства: князь Г. Львов – председатель Совета министров и министр внутрен­них дел, А. Гучков – военный министр, М. Терещенко – ми­нистр финансов, Н. Шингарев – министр сельского хозяйства, А. Коновалов – министр торговли, Н. Некрасов – министр пу­тей сообщения. Чтобы придать кабинету некую революцион­ность, думцы настояли на включении в него Н. Чхеидзе и А. Керенского. Первый отказался, а второй, считая, что Совет развалится сам собой по мере возвращения к нормальной жизни, и решив принять пост министра юстиции, пренебрег мнением своих коллег из Исполкома и прямо обратился к общему собра­нию Совета, которое и избрало его на этот пост. Обе делегации остались довольны собранием. Думский Комитет мог поздра­вить себя с тем, что добился основного: признания революцией законности своей власти. Совет же считал правительство за­ложником в своих руках, так как поддержка, оказываемая им правительству, ограничивалась условием – пока правительство не отклоняется от линии, отвечающей интересам Совета.

В достижении 1 марта компромисса между Государственной думой и Советом, несомненно, сыграла роль неуверенность от­носительно позиции Николая II и генерального штаба. Инфор­мированный за два дня до этого о серьезности положения, Ни­колай II решил отправиться в Царское Село, приказав генералу Н. Иванову восстановить порядок в Петрограде. Но ни генерал, чьи войска отказались повиноваться, узнав, что весь столичный гарнизон перешел на сторону революции, ни царь, чей поезд железнодорожники направили в Псков, так и не достигли ок­рестностей Петрограда. В течение всего дня 1 марта царь нахо­дился в пути. Прибыв поздно вечером в штаб Северного фрон­та, он узнал о полной победе революции. Ночью Родзянко со­общил генералу Н. Рузскому, что отречение стало неизбежным. Династия могла еще быть спасена, если бы царь немедленно отрекся от престола в пользу своего брата великого князя Ми­хаила Александровича. С согласия великого князя Николая Николаевича новый верховный главнокомандующий Алексеев предложил командующим фронтами направить царю телеграм­мы с рекомендацией отречься от престола, «чтобы отстоять не­зависимость страны и сохранить династию». Получив от Руз­ского семь телеграмм, Николай II уже не пытался сопротив­ляться. Из-за слабого здоровья сына Алексея Николай II отрекся в пользу брата Михаила Александровича. 2 марта он передал текст отречения двум эмиссарам Думы – Гучкову и Шульгину, прибывшим в Псков. Но этот акт запоздал, и народ, узнав о планах правительства заменить Николая II Михаилом, потребовал провозглашения республики. Несмотря на усилия, предпринятые Милюковым для спасения династии, Михаил, которому князь Львов и Керенский не гарантировали его без­опасность, в свою очередь отрекся от престола.

Сообщение сразу о двух отречениях от престола (3 марта) означало окончательную победу революции – столь же неожи­данную, как и ее начало.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]