Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Tema 6-7 (Werht).doc
Скачиваний:
3
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

4. «Рабочий вопрос»

Одним из последствий экономического развития 1890-х гг. стало образование промышленного пролетариата. Под влияни­ем преувеличенной оценки Ленина, который считал, что проле­тарское и полупролетарское население города и деревни дости­гает 63,7 млн. человек, советские историки, как правило, пере­оценивают его численность. В действительности же количество рабочих, занятых в различных отраслях сельского хозяйства, промышленности и торговли, не превышало 9 млн. Что же ка­сается рабочих в строгом смысле слова, их насчитывалось всего 3 млн., и они составляли относительно малый процент от об­щего количества «предпромышленной» бедноты – прислуги, поденщиков, мелких ремесленников.

Как бы то ни было, чрезвычайно высокий уровень про­мышленной концентрации способствовал возникновению под­линного рабочего класса. Русский пролетариат был молодым, с ярко выраженным разделением между небольшим ядром до­вольно квалифицированных рабочих и подавляющим большин­ством рабочих, недавно прибывших из деревень и возвращав­шихся туда более или менее регулярно. В рабочей среде одного и того же города классовое сознание было далеко от единства; так, например, в Москве железнодорожники или рабочие-ме­таллурги завода Гужона считали себя рабочей элитой по срав­нению с сезонными рабочими, нанимавшимися зимой на пи­щевые или кожевенные предприятия. То же самое наблюдалось и в Санкт-Петербурге, где путиловцы и рабочие кораблестрои­тельных верфей, более двух поколений жившие на Выборгской стороне, считали себя выше рабочих, недавно прибывших из деревни. В Баку этнические распри между армянами, турками, персами, другими кавказскими народностями создавали пре­пятствия для любых форм объединения рабочих. В целом в не­давно созданных промышленных центрах рабочее население было более подвижным. Около трети рабочих жили за предела­ми традиционных промышленных центров: вокруг изолирован­ных заводов, стоящих вдоль путей сообщения, либо неподалеку от источников энергоснабжения.

Русский пролетариат подвергался особо жестокой эксплуа­тации. Рабочий день длился долго (от 12 до 14 часов), заработ­ная плата была нищенской, к тому же нередко из нее удержи­вали треть в счет бесчисленных штрафов. Несчастные случаи на работе случались очень часто (за один лишь 1904 г. насчитыва­лось 50 погибших и 5500 тяжело раненных только среди желез­нодорожников). Условия жизни рабочих зачастую не поддаются описанию; так, на Украине они жили в землянках, в крупных городах – в мрачных бараках, казармах, трущобах, расположен­ных на окраинах.

«К счастью, в России не существует, в отличие от Западной Европы, ни рабочего класса, ни рабочего вопроса», – заявил Витте в 1895 г. «Дедушка русской промышленности», как его называли, считал достаточным условием гарантии мира и со­гласия доброе отношение работодателя к свои рабочим, просто­ту и справедливость во взаимоотношениях. Только подобным патриархальным отношением можно объяснить примитивность существовавшего трудового законодательства. В 1882 г. министр финансов Бунге попытался ввести зачатки трудового законода­тельства: ограничение рабочего дня для подростков моложе 15 лет, запрещение труда детей моложе 12 лет и создание особого отряда фабричных инспекторов. Но реакция заводских хозяев была крайне резкой, и Бунге пришлось покинуть свой пост. Впоследствии часто возникали разногласия в отношениях меж­ду Министерством финансов, связанным с промышленниками и охотно идущим на уступки заводскому начальству, и Мини­стерством внутренних дел, проникнутым патриархальным ду­хом и стремящимся в первую очередь к сохранению обществен­ного спокойствия, но склонным считать, что можно решить со­циальные вопросы авторитарным улучшением жизни рабочих.

Один за другим издавались противоречивые законы: в 1885–1886 гг. был провозглашен запрет на использование труда женщин и детей в ночное время; введено правило, по которому суммы, взимаемые в качестве штрафов, должны были идти на улучшение условий труда. Одновременно принимались законы, идущие вразрез с этими положениями. Несмотря на оптими­стические заявления Витте, первые конфликты разразились к середине 1880-х гг. Наиболее значительной была стачка в мае – июне 1896 г. Бастовало 35 тыс. рабочих текстильной про­мышленности Санкт-Петербурга. Они выдвигали чисто эконо­мические и социальные требования: сокращение рабочего дня, повышение заработной платы, отмена штрафов, открытие ве­черних и воскресных школ. Правительство, испугавшись разма­ха и длительности забастовки, пошло на уступки. Закон 14 июня 1897 г. ограничил рабочий день одиннадцатью с полови­ной часами и обязал соблюдать режим выходного воскресного дня. Подобно предыдущим, данный закон плохо соблюдался из-за отсутствия надлежащего аппарата фабричной инспекции; в итоге он не привел к существенным изменениям условий жизни и работы промышленного пролетариата, требования ра­бочих не снизились, а, скорее наоборот, возросли.

В принципе все виды рабочих объединений и профсоюзов были под запретом. Однако, чтобы предупредить возможные контакты между рабочими и «профессиональными агитаторами», власти решили создать официальные профсоюзы, которые получили название зубатовских по имени С.В. Зубатова, пере­шедшего, подобно многим бывшим революционерам, на служ­бу в царскую охранку. Идея Зубатова была проста и полностью соответствовала самодержавной идеологии, согласно которой царь-батюшка являлся естественным защитником рабочего лю­да. Поскольку забастовки и всякие другие формы рабочего дви­жения не разрешались, правительству надлежало самому взять в руки заботу о «законных» интересах трудящихся. Таким обра­зом власти стремились укрепить традиционные верноподданни­ческие настроения в рабочей среде и избежать постепенного перерастания борьбы рабочих за свои права в революционную борьбу против существующего строя. В действительности же подобного рода организации, созданные сверху, чтобы воспрепятствовать проникновению революционных идей в рабочую среду, оказались обоюдоострым оружием, ибо на смену преж­нему типу рабочего из крестьянской среды, рабочему 1870– 1890-х гг., пришел новый, более сознательный рабочий, спо­собный понять сущность «зубатовщины», как это показало ста­чечное движение летом 1903 г. на Украине, в частности в Одессе.

В одном из донесений полиции в 1901 г. отмечалось: «Из доброго малого рабочий превратился в своеобразного полугра­мотного интеллигента, который считает своим долгом отбро­сить религиозные и семейные устои, позволяет себе игнориро­вать законы, нарушать их или глумиться над ними». Советские историки всегда преувеличивали уровень классовой сознатель­ности и политической зрелости русского пролетариата. Они особенно настаивали на идеологических расхождениях между «мелкобуржуазной», «утопической» позицией народников и подлинным классовым самосознанием рабочих еще до появле­ния первых социал-демократических групп. По сути дела, нече­ловеческие условия жизни рабочего класса, полное отсутствие политических и профсоюзных свобод, вызывали скорее глухое недовольство и спонтанный протест, поднимали рабочих на стачки, бунты и погромы, чем содействовали созданию органи­зованного профсоюзного движения или росту политической ак­тивности. Вплоть до 1905 г. контакты между рабочей средой и профессиональными революционерами были весьма ограни­ченными. Тем не менее в 1902 г. один специалист по рабочему вопросу писал, что страна находится на вулкане, готовом к из­вержению в любую минуту. И действительно, революция 1905 г., ко всеобщему удивлению, показала силу рабочего класса, кото­рый еще в июле 1904 г. «Искра» – официальный орган Рос­сийской социал-демократической рабочей партии – называла аморфной массой, лишенной какого бы то ни было классового сознания.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]