3.2. Собственность в менталитете народов

Разбираясь в вопросе соотношения собственности и эксплуа-тации, мы выяснили, что «эксплуатация» как получение прибыли, характерна для экономики всех времен и народов, естественно, не-которым образом варьируясь в пределах конкретных форм собст-венности. Столь же интересным может оказаться и вопрос об этни-ческой специфике отношения людей к собственности: или менталь-ность разных народов в данном вопросе одинакова, или же совер-шенно различна, или можно найти в конкретных позициях и сходст-ва, и различия. Скорее всего, жизнеспособен и сегодня последний вариант.

О возможном своеобразии этнического отношения к собст-венности говорит уже тот факт, что Адам Смит назвал свое класси-ческое экономическое произведение «О природе и причинах богат-ства народов».Данным названием он как бы подтверждал, что эта природа и эти причины могут быть совершенно неодинаковыми. Не менее существенным является факт, что русский ученый С.Е.Десницкий, слушавший в начале 60-х годов XVIII века лекции А. Смита в Глазговском университете по нравственной философии, в 1871 году выпустил в свет свою работу «Юридическое рассужде-ние о разных понятиях, какие имеют народы о собственности име-ния в различных состояниях общежительства ». В ней он выделил четыре состояния народов: 1) живущие ловлей зверей и питающихся плодами саморождающимися на земле; 2) состояние народов, жи-

вущих скотоводством или пастушеское; 3) хлебопашественное; 4) коммерческое.

Если кратко резюмировать суждения С.Десницкого, то они за-ключаются в следующем.

1. У народов, находящихся в первом состоянии, не было раздельного владения вещами, а отсюда и различие «твое» и «мое» было для них мало вразумительным. Любая вещь, находящаяся во владении одного «хозяина» некоторое время и утерянная им, уже никак не принадлежала ему, если данную вещь находил и использо-

133

вал дальше другой человек. При этом у потерявшего не возникало никаких обид.

2. В состоянии пастушеском представители народа начи-нают владеть большим множеством вещей, более прочных и долго-временных, чем в первом случае. Поэтому люди начинают понимать значение частного владения не только для себя, но и для других. Но на данном этапе развития этносов не наблюдается какой-либо собст-венности на землю, поскольку «пастушество» связано с кочевым об-разом жизни, когда скот пасется на «общей» земле и нецелеобразно её деление.

2. Развитие хлебопашества приводит к тому, что человек находит себе постоянное место жительства. В первоначальном та-ком состоянии, когда вокруг много земли, люди обрабатывают её где хотят и сколько хотят в силу своих возможностей. Но в конце концов долговечность и драгоценность земли воспитывает в челове-ке чувство собственника, рождает в нём пристрастие к собственно-сти.

2. В состоянии коммерческом, когда между людьми в од-ном этносе и между представителями разных этносов возникает об-мен всевозможными товарами, право собственности получает большую силу из-за следующих обстоятельств: а) от введения мно-гих новых собственностей в разных вещах, б) оное увеличивается от преумножения в народах просвещения нравов, в) напоследок данное право получает большую силу от возросшего понятия общеполезно-сти, происходящей от утверждения собственности.

Суждения С. Десницкого выводят на интересные размышления. С психологической точки зрения становится понятным, что позиции людей по отношению к собственности будут обладать определенной ступенчатостью у представителей разных этнических групп. То, что одни люди не приемлют собственность и спокойно «отчуждают» ее у других вполне может являться не личностной ущербностью, а впи-танными в кровь этническими традициями, которые, в свою очередь, порождены историческим состоянием народа. Приведенная выше типология собственников - от «захватчиков » до «ниспровергателей» - в таком случае в какой-то мере отражает этапы развития отноше-ния к собственности в разных обществах. С другой стороны стано-вится ясным, что в полиэтнических регионах, даже при одинаковом правовом обеспечении, реальные подходы к собственности могут зависеть и от веками практикуемого образа хозяйствования, и от сложившихся обычаев. О том, насколько могут различаться этниче-ские традиции отношения к собственности, может свидетельство-

134

вать положение с землепользованием в дореволюционной России. «Общий процент общинных землевладений в Великороссии к нача-лу ХIХ века колебался от 98% (в северных и восточных регионах) до 89% (в южных и западных районах), примерно такой же он был в Восточной Армении – 86%, относительно высок он в Бессарабии – 77%, зато в Белоруссии и Левобережной Украине он равен прибли-зительно 35%. В Грузии и Литве, у финского населения Российской империи он равен нулю. Таким образом, степень соседства, близость общения, стиль правительственного вмешательства весьма незначи-тельно сказывались на таком существенно важном факторе жизне-деятельности народа, как характер землепользования» [50, с.23].

В мировой практике (и не только в России) существовала мас-са примеров, когда отношением к собственности со стороны одного этноса в своих корыстных целях пользовались представители друго-го народа. Вот два интересных взаимосвязанных факта, которые на данный счёт приводят два учёных из совершенно разных поколений и представляющих разные народы. Тот же С.Десницкий рассказыва-ет о первых контактах американских индейцев (кстати, ярких пред-ставителей народов, находящихся в первом выше обрисованном со-стоянии) с белыми представителями Старого света. «Когда Колумб впервые прибыл к американцам, то они испанцам невозбранно доз-воляли брать и употреблять у себя всё, что ни было у них; но когда американцы равным образом стали брать у испанцев, что им нрави-лось, и встречены были с явным отказом им во всём, то они такому с ними поступку не могли довольно надивиться и почли такое обхож-дение крайне странным и неслыханным прежде в их отечестве». По-зиция собственника из «коммерческого» народа была для них не-объяснима и, естественно, несправедлива.

Основатель кибернетики – американский математик Н. Винер

– показал другую «несправедливость» на примере индейцев и белых американцев. «Индейцы как народ, занимающийся охотой , не имели понятия о земле как о частной собственности. Для них не существо-вало такого владения, как владение поместьем , наследуемым без ограничений, хотя они и имели представление об охотничьих правах на определенной территории. В своих договорах с поселенцами они хотели предоставить им охотничьи права, и обычно это были не ис-ключительные права на известные районы охоты. С другой стороны, белые полагали – если мы дадим их поведению самое благоприятное толкование, какое можно дать, - что индейцы передают им право на владение поместьями, наследуемыми без ограничений. В этих об-стоятельствах не могло быть и действительно не было даже подобия справедливости» [18, с.107-108].

135

Чтобы вникать в детали и нюансы подобных обстоятельств, надо знать этнопсихологию народа, а она специфична в каждом конкретном случае. Но без учета соответствующего фактора нельзя понять и своеобразие отношения граждан некоторых стран и осо-бенно их этнических групп к собственности.

Если обобщенно представить те реалии, которые будут опре-делять особенности отношения этносов к собственности, то это, по нашему мнению, могут быть:

• характер нормативно–правовых документов

(Конституция, законы, подзаконные акты, распоряжения пра-вительств), закрепляющих и регламентирующих отношения собственности в данной стране (так в Конституции США ус-тановлено право собственности и право на неприкосновен-ность жилища, в Конституции Германии право собственности

• свобода наследования, а так же право на неприкосновен-ность жилища, в Конституции Японии явно прослеживается общинный аспект собственности (статья 29): «Право собст-венности определяется законом, с тем, чтобы оно не противо-речило общественному благосостоянию. Частное имущество может быть использовано в публичных интересах за справед-ливую компенсацию);

• превалирующие специфические виды хозяйст-

венной деятельности (в приведенном выше примере Н. Ви-нера индейцы – охотники своеобразно относились к охотничь-им правам на определенную территорию; могут быть своеоб-разные черты пользования земельной собственностью у зем-ледельцев, скотоводов, рыболовов и т.п.);

• установившиеся национальные традиции вла-

дения и распоряжения собственностью;

• преобладание в обществе (этнической группе) индивидуалистических или коллективистических (общин-

ных) установок (в последнем случае больше предпочитаются общие (долевые и совместные) формы собственности), о чём мы скажем на примерах из жизни русского народа;

• понимание значения собственности (в частно-сти на землю) для сохранения самобытности своей этни-

ческой группы (ее легче реализовать на собственной земле);

• понимание значения характера отношений соб-ственности для установления межэтнических контактов

136

(можно пойти на определенные уступки другим этническим группам, если связи с ними целесообразны и выгодны);

• религиозные установки и позиции, определяю-

щие как отношение к богатству и бедности, так и материаль-ные « эталоны» богоизбранности и возможности в «надлежа-щем» виде явиться после смерти на божественный суд.

Таким образом, этнические аспекты собственности так или иначе будут проявляться в практике социальной жизни, поэтому их необходимо знать не только в общем плане, но и в конкретных дета-лях. Если брать российский масштаб, целесообразно сразу же по-нять, что «этническое» здесь будет проявляться в разных вариантах и соответственно всякий раз требовать специфических способов ре-шения.

Во-первых, этническое – это сложившийся менталитет русско-го народа по отношению к собственности. Общеизвестно, что ис-конное выражение такого отношения к собственности – это общин-ное землевладение, и соответствующие стереотипы и традиции мо-гут вступить и вступают в противоречие с определёнными установ-ками рыночной экономики и частной собственности. Страна, в кото-рой свыше 80% русского населения и в которой аграрный сектор на многих территориях русской земли находится в кризисном состоя-нии, не может не заострять внимание на данном варианте «этниче-ского».

Во-вторых, в России этническое – это аборигенное, т.е. вы-ражающее интересы «коренных», «малых» этносов, которые числом выше ста населяют нашу страну, имея опять-таки специфические позиции по отношению к собственности. Можно сказать, что приве-денные выше положения С. Десницкого нередко выступают в стране в своих наглядных проявлениях. Свои подходы , например, к собст-венности на землю имеются у горских народов Кавказа, где каждая её пядь на учёте. У «детей» тайги – тофаларов, у китобоя Аляски, у степняков бурята, калмыка, хакаса и т.д. – у разных этнических групп свои приоритеты в отношении к собственности. И их нельзя не учитывать для успешного развития данных этносов хотя бы в традиционных видах хозяйственной деятельности.

В-третьих, для нашей страны этническое – это «миграцион-ное», т.е. касающееся десятков, а то и сотней тысяч мигрантов, хлы-нувших в Россию из разных государств – бывших республик СССР, а также из Китая, Кореи и т.п . С одной стороны, мигранты естест-венно привносят в отношения собственности своеобразные мерки и традиции, сложившиеся в зависимости от «состояния», законов, тра-

137

диций своих народов. С другой стороны для государства, принявше-го мигрантов, встают проблемы: в какой мере и на каких условиях их можно наделять собственностью? Какими экономическими сред-ствами укреплять их лояльность и законопослушность на новой ро-дине? Эти и другие вопросы для многих регионов России нельзя считать праздными.

В-четвёртых, этническое для россиян – это проблемы со-вместных с зарубежными собственниками предприятий. Здесь вы-свечиваются две проблемы. С одной стороны, российский ментали-тет формирует негативное отношение к иностранной собственности в России. По данным уже цитированного исследования ИКСИ РАН 2005 года, 54% россиян являются противниками наличия какой- либо собственности на территории России у иностранных граждан и 55% отрицают такую возможность для иностранных фирм. Перспективы существования в России иностранных компаний положительно оце-нивает только пятая часть даже от числа респондентов, поддержи-вающих существование в стране иностранного бизнеса [см. 111]. С другой стороны, такое отношение к иностранной собственности ска-зывается на формировании уважения к частной собственности и труду у «новоявленных» русских и «заморских» хозяев со стороны сотрудников совместных производств. Интенсивность труда, кото-рую устанавливают новые хозяева, зачастую воспринимается при-выкшими к простоям и перекурам российскими рабочими в качестве антигуманной капиталистической эксплуатации. Соответственны и реакции к собственности таких людей – ею не дорожат и даже спо-собствуют уничтожению.

Наконец, в-пятых , этническое для русских людей и граждан развалившегося СССР – это «бывшее советское», иначе говоря, те общие идеологические установления, которые «въелись» в психику и становятся преградами и барьерами в овладении людьми реалиями рыночной экономики. Это то, что объединяет многих бывших жите-лей « великого и могучего» и, наоборот, разделяет большинство из них с гражданами из цивилизованных стран. Конкретно , к ним мож-но отнести установки по отношению к собственности, богатству и бедности, характерные для социалистического мировоззрения. Весьма колоритно общие тенденции по отрицанию частной собст-венности у российских народов обрисовал С.Л. Франк: «В России частная собственность так легко, почти без сопротивления была сметена вихрем социалистических страстей… потому, что слишком слаба вера в правду частной собственности, и сами ограбляемые собственники, негодуя на грабителей по личным мотивам, в глубине души не верили в свое право, не сознавали его «священности», не

138

чувствовали своей обязанности его защищать, более того, втайне были убеждены в нравственной справедливости целей социалистов»

[75, с. 311].

Установки подобного рода живучи в сознании представителей прежде всего старшего поколения из разных этносов. Они могут внешне не замечаться, но они всё равно через спонтанные и целена-правленные влияния взрослых пускают свои корни даже в сознание поколения, родившегося в иные времена.

Чтобы не быть голословными, обратимся к одному интерес-ному кросскультурному исследованию, проведённому в 12 странах. При интервьюировании детей и подростков трёх возрастных групп (8,11 и 14 лет) был использован один и тот же метод, одни и те же вопросы, разработанные группой психологов, экономистов и социо-логов. Обнаружено, что развитие понимания экономических процес-сов (таких, как банковское дело или рентабельность) соответствует общей модели когнитивного развития, однако объяснения богатства и бедности формируются культурой и довольно стабильны по отно-шению к возрастным группам в каждой стране. Например, в Израи-ле, в высшей степени индивидуалистическом обществе (вне кибуца), 76% всех ответов относились к индивидуальным качествам (8 лет: 74%, 11 лет: 72%, 14 лет: 81%) и 3% - к существующей системе (4%, 3% и 3% соответственно). Напротив, в Югославии , где даёт о себе знать наследие социализма, 37% объяснений были человекоцентри-рованными (20%, 47%, 43%), в то время как 49% относились к соци-ально-структурным факторам (60%, 47%, 41%) [23, с.30].

Сегодня трудно без компетентных исследований дать ответ, в какой мере и какие конкретно экономические взгляды социалисти-ческого периода проявляются и ещё будут проявляться в разных возрастных группах российского общества, так или иначе влияя на процессы преобразования страны.

Содержание экономического сознания граждан любой страны, в том числе России , нельзя рассматривать вне определенных рели-гиозных установок. Это обусловливается тем, что до советской вла-сти большинство населения России исповедовало какую-либо рели-гию: христианство, буддизм, ислам, иудаизм или же отличалось мистическими взглядами, как, например, в шаманизме. Сложившие-ся религиозно -нравственные стереотипы, так или иначе, влияли на повседневные отношения людей к богатству и хозяйствованию. И вряд ли они в полной мере вытравлены из сознания воинственной идеологией атеизма, поскольку их «завуалированные инварианты» передавались от поколения к поколению. Знать религиозные уста-

139

новки, связанные с собственностью, важно, чтобы взять на вооруже-ние то лучшее в них, что поможет формировать психологию истин-ного собственника. Ведь в основных религиозных конфессиях так или иначе затрагивались отношения и бога, и человека к собствен-ности и богатству, к их нравственно – психологическим основам. Тем более, что слова «бог» и «богатый» в русском языке едины по своему происхождению: от общеславянского «богъ» – достояние, счастье, доля, участь. Однокоренным является и слово убогий – в первоначальном значении – «лишенный богатства, бедный». По-скольку шаманизм не имел письменно зафиксированных и, что важ-нее, массово признаваемых этнических стереотипов по рассматри-ваемым вопросам, мы остановимся в качестве примера на основных конфессиональных канонах по проблеме собственности.