Биосоциальная природа компенсаторного приспособления

Компенсация является функцией центральной нервной системы. Отсюда следует, что уровень компенсаторной приспособляемости должен зависеть от ее сложности.

Зависимость развития компенсаторных функций от уровня раз­вития нервной системы отчетливо проявляется в опытах с энуклеацией (ослеплением) животных, находящихся на разных ступенях эволюционной лестницы.

Различия в уровне развития нервной системы отражаются в случае слепоты и на состоянии зрительных зон головного мозга. У животных потеря зрения ведет к разрушению нервных клеток в зрительных областях. Например, у ослепленных собак и кошек разрушаются нервные клетки коленчатого тела, через которое проходят нейрозрительные пути, происходит уменьшение коленчатого тела в размерах. У ослепших людей никаких патологических из­менений в морфологической структуре мозга, как правило, не об­наруживается.

Отсутствие патологических изменений (распада нервных кле­ток) в зрительных зонах мозга у людей, потерявших зрение, объ­ясняется высоким уровнем развития центральной нервной системы и сложившейся у человека сложной динамической системой связей между мозговыми центрами. Благодаря этому отсутствие зритель­ных раздражений у человека не вызывает обусловленной бездеятельностью атрофии нервных образований, которая наблюдается у животных. «Когда речь идет о слепых, глухих и т. д., — писал И. П. Павлов, — нужно постоянно помнить, что деятельность цент­ра коры поддерживается ассоциированными раздражителями и вместе с тем зависит от количества всех раздражений и иррадиа­ции их».

Исключение здесь составляют только рано ослепшие и лица со значительным стажем слепоты. Посмертное исследование моз­га профессора Щ. (ослеп в 5 лет, стаж слепоты 54 года) и музы­канта К. (слепорожденный, стаж слепоты 77 лет) показало, что длительное поражение периферического зрительного нейрона вызывает морфологические изменения мозговой ткани. Они выражают­ся в уменьшении толщины коры зрительного центра. Если в нор­ме толщина коры составляет в среднем 2—2,15 мм, то при длительной тотальной слепоте она равняется 1,24—1,35 мм. Морфо­логи отмечают также редуцированность развития затылочных до­лей мозга. Очевидно, для нормального функционирования зрительных зон и их развития в случаях рано наступившей и длительной тотальной слепоты оказывается недостаточно ассоциированных раздражителей.

Таким образом, человек не только имеет наиболее высокораз­витую нервную систему, но и обладает самыми совершенными компенсаторными возможностями. Однако даже такое высокое развитие биологических компенсаторных функций не может обес­печить сколько-нибудь значимых результатов при наличии тяже­лых нарушений высшей нервной деятельности. В качестве примера можно привести такой дефект, как травма переднего отдела заты­лочной области больших полушарий, в результате которой, сохра­няя нормальное зрение, больные разучиваются читать. И только специальные упражнения (а не биологическое компенсаторное приспособление) возвращают им эту способность. Абсолютная же слепота независимо от ее происхождения при полном отсутствии какой бы то ни было помощи извне делает человека практически нежизнеспособным. Физиологические меры организма оказывают­ся недостаточными для компенсации столь сложного дефекта и его последствий

Однако люди с полной потерей зрения, слуха и даже при таких тяжелых комбинированных дефектах, как слепоглухонемота, в зна­чительной мере преодолевают их последствия, приспосабливаются к жизни в новых условиях, а порой достигают в ней значитель­ных успехов.

Наиболее показательным для данного случая является жизнь и деятельность слепоглухих Л. Бриджмен, Э. Келлер, О. И. Скороходовой и многих других. Все они, несмотря на столь тяжелые нарушения анализаторной деятельности, достигли высокого уровня интеллектуального развития. Широко известны книги Э. Келлер «История одной жизни» и О. И. Скороходовой «Как я восприни­маю, представляю и понимаю окружающий мир».

Э. Келлер, которую М. Твен назвал феноменом XX в., на про­тяжении долгих лет много сил отдавала организации обучения и воспитания аномальных детей.

О. И. Скороходова, получив высшее образование и защитив кандидатскую диссертацию, работала в области дефектологии, занималась литературным трудом. Стихи, статьи, очерки О. И. Ско­роходовой, в которых раскрываются способы и средства, помогаю­щие ей ориентироваться в окружающем мире и познавать его, вызывают большой интерес у широких читательских масс. Своеоб­разные, но вполне реальные картины жизни сменяются перед на­ми одна за другой, когда мы читаем произведения О. И. Скороходовой. Вот, например, ее описание своих представлений в очер­ке «Еду»: «Я пытаюсь представить себе жизнь людей, движение в городе... шум и звуки представляются мне в виде непрерывных вибраций, которые я ощущаю, когда нахожусь на улице или ког­да еду в трамвае, троллейбусе и т. д.

Представляю я знакомых и незнакомых мне людей... но их голо­сов не представляю, мне кажется, что они молчат или говорят очень мало и притом говорят беззвучно. Если же я захочу все-таки пред­ставить человеческие голоса, то звуки чудятся мне на кончиках пальцев, потому что некоторых своих знакомых, а также собствен­ный голос я «слушаю» руками.

Не менее интересны и ее наблюдения и переживания, изложен­ные в стихотворной форме:

«Думают иные — те, кто звуки слышат,

Те, кто видят солнце, звезды и луну:

— Как она без зренья красоту опишет,

Как поймет без слуха звуки и весну?!

Я услышу запах и росы прохладу,

Легкий шелест листьев пальцами ловлю.

Утопая в сумрак, я пройду по саду,

И мечтать готова, и сказать: люблю...

Пусть я не увижу глаз его сиянье,

Не услышу голос, ласковый, живой,

Но слова без звука — чувства трепетанье —

Я ловлю и слышу быстрою рукой».

В последние годы на страницах научных и популярных изда­ний опубликовано много работ, посвященных уникальному экспе­рименту по воспитанию и обучению слепоглухонемых детей, осу­ществленному А. И. Мещеряковым и И. А. Соколянским в Загор­ском специальном детском доме. Ими была разработана методика, позволяющая слепоглухонемым овладевать предметными действи­ями, звуковой речью, навыками чтения, письма и сложнейшими интеллектуальными действиями. С помощью этой методики ока­зывается возможным сформировать у них качества личности, не­обходимые для активного участия в трудовой и общественной жиз­ни. Эффективность методики И. А. Соколянского и А. И. Мещеря­кова подтверждается успешной работой ряда воспитанников За­горского детского дома после окончания Московского университе­та в научных и учебных учреждениях.

Из приведенных примеров видно, что даже при наличии не­скольких дефектов их последствия могут быть в значительной ме­ре преодолены и человек может достичь высокого уровня психи­ческого развития.

Условиями для ком­пенсации дефекта являются уровень развития общественных отношений и технического прогресса, положение инвалида в обществе, условия семейного и школьного воспитания, состояние здравоохранения и социального обеспечения и многие другие со­циальные факторы.

Наличие двух различных групп факторов (биологических и социальных) не означает их взаимоисключающей противополож­ности. Напротив, подлинно научный, материалистический взгляд на компенсацию утверждает единство и взаимодействие этих фак­торов.

Биологические факторы выстурают как самостоятельные при компенсации дефектов у животных, давая приспособительный эф­фект, восстанавливая утраченное равновесие со средой. Причем многие сложные нарушения функций, такие, как, например, слепо­та, только на биологической основе не компенсируются, и живот­ные погибают. У человека биологические факторы имеют самосто­ятельное значение только при дефектах, не вызывающих сущест­венных отклонений в развитии и проявлениях психики. Во всех остальных случаях компенсаторное приспособление осуществляет­ся на основе синтеза биологических и социальных факторов при ведущей роли последних.

Утверждение в этом единстве ведущей роли социального фак­тора основано на марксистской теории происхождения и развития человека как существа общественного. Именно труд и общение в процессе труда способствовали выделению человека из мира животных и его дальнейшему совершенствованию.

Любая из сторон человеческой психики, хотя и является про­дуктом деятельности определенного органа, формируется как под­линно человеческая функция в условиях общественно-трудовой деятельности.

Человеческая психика форми­руется в результате усвоения человеческого опыта в условиях совместной деятельности, это относится не только к процессу истори­ческого развития, но и к онтогенезу человека. Сама по себе кон­ституция человека, т. е. его биологическая организация, еще не оп­ределяет его человеческой сущности, и, как справедливо заметил французский психолог А. Пьерон, «ребенок в момент рождения лишь кандидат в человека, но он не может им стать в изоляции: ему нужно научиться быть человеком в общении с людьми». Это положение хорошо иллюстрируется многочисленными фактами, аналогичными истории небезызвестного К. Хаузера.

Итак, для нормального развития психики необходимо усвоение человеческого опыта, которое осуществляется в результате рече­вого общения, совместной деятельности, активных и адекватных действий. Слепота и слабовидение создают препятствия для нор­мального развития психики прежде всего в результате ограниче­ния возможностей общения и способов труда. Именно это имел в виду Л. С. Выготский, когда писал, что «дефект, создавая укло­нение от устойчивого биологического типа человека, вызывая вы­падение отдельных функций, недостаток или повреждение органов, более или менее существенную перестройку всего развития на но­вых основаниях, по новому типу, естественно, нарушает тем са­мым нормальное течение процесса врастания ребенка в культу­ру». Несмотря на то, что Л. С. Выготский в своей культурно-ис­торической теории развития психики резко и недостаточно обос­нованно противопоставил общественные, «культурно-исторические» формы сознательной деятельности «естественно сформированным» психическим процессам, его величайшая заслуга заключается в выдвижении на первый план в теории компенсации социальных факторов.

Никогда и никакая биологическая функция не сможет компен­сировать, восстановить нарушенные дефектом связи человека и об­щества. И поскольку высшей формой проявления компенсации является становление всесторонне развитой личности, способности овладевать знаниями и применять их на практике, высокого уровня моральных, волевых и интеллектуаль­ных качеств, постольку ведущими в преодолении имеющихся от­клонений и дальнейшем нормальном развитии человеческой пси­хики являются социальные факторы компенсации.

Эффективность социальных факторов в компенсации в существен­ной мере зависит от степени выраженности дефекта, количества нару­шенных функций и их значения для жизнедеятельности. То, что степень эффективности социальных воздействий зависит от глу­бины эффекта, хорошо иллюстрируется клиническим материалом. Глубокие поражения центральной нервной системы, вызывающие тяжелые формы умственной отсталости, комбинированные нару­шения анализаторной деятельности, сочетания сенсорной недоста­точности с умственной отсталостью и другие сложные дефекты, даже при самых благоприятных условиях жизни серьезно ограни­чивают возможности компенсаторного приспособления. В качестве примера можно сослаться на клинические наблюдения С. П. Бот­кина и немецкого невропатолога Штрюмпеля за больными, стра­давшими нарушениями функций зрения, слуха и осязания. На протяжении нескольких лет они находились практически все время в состоянии глубокого торможения (сна), из которого выходили только для отправления физиологических потребностей.

Среди социальных факторов, оказывающих влияние на компен­сацию нарушенных или утраченных функций, наиболее сущест­венными являются уровень развития общества и социальное по­ложение слепого или слабовидящего, условия деятельности инди­вида и его активность.

Зависимость высших форм компенсации от уровня развития общества и общественных отношений отчетливо проявляется при анализе положения слепых при различных экономических форма­циях. Во всех досоциалистических формациях психическое разви­тие слепых, большая часть которых являлась представителями беднейших слоев населения, было серьезно ограничено. Именно неимущие классы в первую очередь страдали от заболеваний, не­посредственно влекущих за собой нарушения зрения. Нищенство было уделом большинства слепых. Слепые представляли собой париев общества, и это их положение широко отображено в уст­ном народном творчестве, литературе, изобразительном искусстве. Слепота и бедность, слепота и убожество, слепота и несчастье являлись синонимами. «Слепой несчастен, а бедный слеп, потому что тот никого не видит, а на этого никто не смотрит», — писал немецкий поэт Логау. Невозможность принимать участие в общественно полезном труде, изоляция от общества, отсутствие эле­ментарных социальных благ затрудняли компенсаторное приспо­собление и психическое развитие слепых, резко ограничивали воз­можности их реабилитации и интеграции в обществе. Лишь не­многим слепым из привилегированных классов удавалось в той ли иной мере преодолеть последствия нарушения функций зри­тельного анализатора и адаптироваться в социальной среде.

В настоящее время некоторый прогресс в социальном положе­нии слепых наблюдается в развитых капиталистических странах в связи с возникновением всевозможных благотворительных обществ и заведений для обучения слепых грамоте и ремеслу. Однако эти меры, направленные на преодоление имеющих место «кастовости» и изоляции слепых от зрячих, не могли и не могут принципиально изменить положение слепых в целом, сделать их полноправными членами общества и тем самым создать условия для формирова­ния всесторонне развитой личности человека с дефектами зрения, что подтверждается публикуемыми ЮНЕСКО материалами.

Изменение социального положения позволило слепым и сла­бовидящим включиться в сознательную, активную деятельность в различных ее формах, что является основным условием развития компенсаторных функций.

Для включения слепых и слабовидящих в общеполезный труд весьма существенное значение имеет использование технических средств компенсации. Технический прогресс оказывает огромное влияние на развитие человеческой психики.

Необходимость создания обходных путей для успешного овла­дения слепыми и слабовидящими знаниями и опытом, накоплен­ными человечеством, требует использования способствующих это­му процессу специальных средств.

Создание рельефного шрифта, специальных приборов для пись­ма, всевозможных корригирующих средств, разработка наглядных пособий, предназначенных для осязательного или зрительного вос­приятия, изобретение приборов для ориентировки в пространстве и приспособлений для производственного труда и многое другое расширяли познавательные и трудовые возможности слепых и сла­бовидящих, способствовали адаптации (при врожденной или ран­ней утрате зрения) или реадаптации (при более поздних наруше­ниях зрительных функций) к жизни в новых условиях.

Тифлотехнические средства компенсации развиваются в основ­ном в двух направлениях. Это, во-первых, приборы, сохраняющие и развивающие нарушенные зрительные функции. К ним относят­ся различные корригирующие оптические приспособления: обыч­ные и телескопические очки, контактные линзы и т. п. Другая груп­па приборов основана на использовании сохранных анализаторов, при помощи которых слепой или слабовидящий получает преобра­зованную информацию, поступающую в обычных условиях через зрительную систему. Это приборы, заменяющие световые и цвето­вые раздражители раздражителями других модальностей, транс­формирующие световую энергию в звуковую или механическую. Сре­ди них приборы, используемые в ориентировочной деятельности, чи­тающие машины, приспособления для проведения лабораторных ра­бот и т. п. Ведутся работы и еще в одном направлении. Речь идет о моделировании периферической части зрительного анализатора (электронного глаза). Такого рода приспособления должны транс­формировать световую энергию в электрическую и посылать элек­трические импульсы непосредственно в зрительные зоны головного мозга, вызывая тем самым субъективные световые ощущения.

Огромную роль в компенсации играет сознание. Его значение отчетливо проявляется при сравнении компенсаторных процессов у человека и животных. Если последние благодаря компенсации могут только биологически приспособиться к новым условиям, то человек восстанавливает нарушенное равновесие не только с ес­тественной, но и с социальной средой. А это возможно только при условии осознания дефекта, его последствий и тех задач, которые возникают перед человеком в ходе преодоления обусловленных дефектом отклонений в психическом и физическом развитии.

Наиболее отчетливо роль сознания в преодолении дефекта и его последствий проявляется у лиц, полностью или частично утра­тивших зрение в зрелом возрасте.

ЛИЧНОСТЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРИ ДЕФЕКТАХ ЗРЕНИЯ

ЛИЧНОСТЬ СЛЕПЫХ

Проблема личности в тифлопсихологии

На протяжении многих веков в обыденном сознании склады­валось представление о слепом как личности глубоко ущербной, неполноценной. Слепым приписывали разнообразные отрицатель­ные личностные свойства: гипертрофированные биологические по­требности (пищевую и сексуальную), дурные привычки, отсутствие духовных интересов, наличие отрицательных моральных (эгоизм, отсутствие чувства долга, товарищества) и волевых (внушаемость, негативизм) черт характера, религиозно-мистическое мировоззре­ние и т. д. Все эти особенности рассматривались как прямое след­ствие нарушений зрения. В результате слепого представляли как человека абсолютно иного рода, нежели зрячий, а возможности компенсации дефекта, развития и совершенствования его личности считали крайне ограниченными.

Аналогичные взгляды мы можем встретить и в тифлологической литературе конца XIX — начала XX в. Так, Г. П. Недлер утверждал, что компенсаторные приспособления не могут прин­ципиально изменить душевной жизни слепого, что они явно не­достаточны для восстановления утраченного равновесия со средой, а потому «не следует при воспитании слепых детей задаваться слишком высокими целями: с природой опасно бороться, да и, кроме того, таким путем возбуждаются в самих слепых стремле­ния и надежды, которые неминуемо должны разбиться в жизни, причиняя им невыносимые нравственные страдания».

Наряду с подобными воззрениями имели место концепции, ут­верждающие независимость личности и ее устойчивых свойств от соматического состояния и условий жизни. Утверждалось, что личность формируется спонтанно, а слепота, ограничивающая кон­такты человека с внешним миром, способствует его самопознанию и самоусовершенствованию. Так, А. М. Щербина прямо говорил, что слепота, затрудняя поступление впечатлений извне, содейст­вует «углублению и просветлению нашей духовной жизни».

Однако, по мере того как материалистическая психология уп­рочивала свои позиции, представления о биосоциальной природе человека, детерминированности формирования личности преиму­щественно социальными факторами начинают проникать в тифлопсихологию. Рассматривая влияние слепоты на психическое развитие, А. А. Крогиус писал, что «она кладет глубокий отпеча­ток на всю личность. Но также, как одно впечатление может выз­вать самые разнообразные реакции, так и слепота может привести к самым различным проявлениям и к образованию самых раз­личных особенностей. Очень многое в этом отношении зависит от социальных условий, от влияния наследственности, от собствен­ных усилий, от работы над самим собой». При этом, продолжал он, «в обществе малокультурном и живущем преимущественно физическими интересами слепота может гораздо сильнее затормо­зить развитие душевной жизни, чем в таком, где слепой находит понимание и живые умственные и нравственные интересы».

Впервые в дефектологии интерпретация развития личности в условиях сенсорной недостаточности была дана Л. С. Выготским. Он убедительно показал, что любой дефект, любой телесный недостаток является фактором, в известной степени изменяющим отношения человека с окружающим миром, что в ре­зультате дает «социальную ненормальность поведения». Иными словами, органический дефект, нарушая социальные отношения, изменяя социальный статус инвалида, провоцирует возникновение у слепого ряда специфических социальных установок (например, установки на избегание зрячих, иждивенческих настроений и т. п.). Опосредствованное влияние дефекта на психическое развитие, обусловленное изменением отношений индивида с окружающей предметной и социальной средой, объясняется не только всеобщей закономерностью зависимости антропо- и онтогенетического развития психики от социальных факторов, от коллективной общест­венной жизни, но и тем, что для слепых отсутствие зрения само по себе не является фактом психологическим и они не чувствуют себя погруженными во мрак (равно как и глухие в безмолвие). Психологическим фактом слепота становится только тогда, когда человек вступает в общение с отличающимися от него здоровыми людьми.

Нарушение социальных контактов приводит к ряду отклонений в формировании личности у слепорожденных и рано утративших зрение и может при отсутствии или недостаточно квалифицирован­ном педагогическом вмешательстве вызвать появление негативных характерологических особенностей. Негативные черты характера могут при неблагоприятных условиях появиться и у ослепших в зрелом возрасте.

К таким особенностям, возникающим в связи с полной или час­тичной утратой зрения, относятся некоторые изменения в динамике потребностей (например, недоразвитие перцептивных потребно­стей), связанных с затруднениями их удовлетворения; сужение круга интересов, обусловленное ограничениями в сфере чувствен­ного отражения; редуцированность способностей к видам деятель­ности, требующим визуального контроля; отсутствие или резкая ограниченность внешнего проявления внутренних состояний.

Кроме того, дефект способствует, особенно в сфере семейных отношений, возникновению условий, неблагоприятно влияющих на формирование различных черт характера. К таким условиям относятся в равной мере как чрезмерная опека со стороны окру­жающих, так и отсутствие внимания, заброшенность ребенка. В результате у слепых формируются отрицательные моральные (эгоцентричность, эгоизм, отсутствие чувства долга и товарищест­ва), волевые (отсутствие самостоятельности, нерешительность, внушаемость, упрямство, негативизм), эмоциональные (равноду­шие к окружающим, душевная черствость) и интеллектуальные (отсутствие любознательности, чувства нового) черты характера.

Сравнительно ограниченные контакты слепых с окружающими влекут за собой замкнутость, некоммуникабельность, стремление уйти в свой внутренний мир.

Уже это краткое перечисление особенностей личности слепых показывает, что ее устойчивые свойства (направленность, способ­ности, темперамент и характер) лишь косвенно связаны с дефек­тами зрения. В одних случаях эта связь обусловлена недостатка­ми в области чувственного познания и неудачным опытом позна­вательной и ориентировочной деятельности (например, боязнь но­вого), в других — неблагоприятными условиями воспитания, выпа­дением из коллектива, ограничением деятельности, отрицательными результатами попыток налаживания контактов со зрячими. Еще менее выраженной оказывается связь между формированием от­дельных структурных компонентов личности и глубиной и временем возникновения первичного дефекта.

В формировании ос­новных свойств личности на первый план выступают социальные факторы, действие которых оказывается относительно или полно­стью независимым от времени возникновения и глубины патологии зрения.

При правильной организации воспитания и обучения, широком вовлечении ребенка в различные виды деятельности формирование необходимых свойств личности, мотивации деятельности, установок оказывается практически независимым от состояния зрительного анализатора.

В других случаях слепота, первоначально тормозящая разви­тие некоторых сторон личности (например, интересов, эстетиче­ских чувств и т. д.), при педагогическом вмешательстве отступает на второй план, но продолжает оказывать влияние на диапазон избирательного отношения аномального ребенка к окружающей действительности, сужая его в зависимости от глубины патологии. Но если тот или иной вид деятельности доступен для слепого, то формирование отношения к нему оказывается независимым от де­фекта. Так, например, интересы к определенным видам деятельно­сти, успешно осуществляющейся без зрительного контроля, ока­зываются такими же глубокими, устойчивыми и действенными, как и у нормально видящих.

Таким образом, содержательная сторона психики при развива­ющем обучении оказывается независимой от дефектов зрения. Более того, она относительно независима и от биологических, при­родных факторов, так как последние определяют не содержание, а процесс формирования личностных ценностей, его динамику. Следовательно, между зрячими и слепыми, а тем более между зрячими и слабовидящими различия могут наблюдаться только в динамике становления различных свойств личности. Конечные же результаты, т. е. уровень сформированности личности, определя­ются не наличием или отсутствием зрительной патологии, а ха­рактером социальных воздействий, и, прежде всего, воспитания и обучения.

Существование неоднозначной зависимости формирования от­дельных структурных компонентов личности от состояния зрения и наличие ряда ведущих личностных свойств, образующих ядро личности (мировоззрение, убеждения, идеалы) и независимых от дефектов зрения, следует подчеркнуть особо. Дело в том, что в дефектологии широко распространено мнение, согласно которому слепота и другие сенсорные дефекты накладывают отпечаток на весь ход развития личности, вызывают глобальные изменения, ве­дут к ее радикальной перестройке.

Выше было показано, что при неблагоприятном стечении обсто­ятельств слепота действительно ведет к радикальной перестройке личности, к тому, что у слепого формируется ряд отрицательных личностных качеств. Но еще Л. С. Выготский подчеркивал, что слепота в разной социальной среде психологически неодинакова и что наступит время, когда аномальные дети, оставаясь слепыми, «перестанут быть дефективными, потому что дефективность есть понятие социальное, а дефект есть нарост на слепоте... Социаль­ное воспитание победит дефективность».

В нашей стране созданы благоприятные условия для развития личности детей с отклонениями в развитии. Поэтому нет основа­ния считать, что сенсорный дефект влияет на весь ход развития, радикально изменяет и перестраивает личность. Утверждение, сог­ласно которому сенсорный дефект влияет на весь ход развития, радикально изменяет и перестраивает личность, научно не под­тверждается. Целиком и полностью указанное положение опровер­гается и повседневной практикой обучения и воспитания слепых. И это естественно, так как на формирование личности в целом как субъекта познания и активного преобразователя действитель­ности ни парциальное, ни тотальное нарушение функций зрения влияния оказать не может, речь идет лишь о том, что эти нару­шения затрагивают, причем в различной степени, лишь ее отдель­ные структурные компоненты.

Центральное же ядро личности, образующее те внутренние ус­ловия, через которые преломляются внешние воздействия, обуслов­лено общественными отношениями, отражающимися во внутренних субъективных отношениях человека к миру вещей и людей, к самому себе. Отсюда следует, что при нормальном общении сле­пого ребенка с широкой средой формирование ядра личности про­текает без каких бы то ни было отклонений. Иными словами, нарушение зрительных функций не является непреодолимым пре­пятствием на пути формирования всесторонне развитой личности.