Становление советской тифлопсихологии

Для дальнейшего развития тифлопсихологии и выхода ее из кризиса требовалась коренная перестройка этой области знаний на новой методологической основе. Начало перестройки было свя­зано как с практическими нуждами обучения слепых, контингент которых после первой мировой и гражданской войн значительна возрос, так и с теоретическим интересом к психике аномальных де­тей. Повлияла на развитие тифлопсихологии и развернувшаяся в 20-е годы борьба за перестройку общей психологии на основе марксизма.

Организация специальных школ, в которой принимала очень большое участие Н. К. Крупская, потребовала разработки новых методов обучения. Однако отсутствие психологической базы за­трудняло эту работу. Связь между тифлопедагогикой и тифлопсихологией практически отсутствовала.

Первым на создавшееся в дефектологии положение указал Л. С. Выготский. В предисловии к первому советскому сборнику работ по дефектологии он писал: «Мы, конечно, страшно отстали и в специальной педагогической технике обучения слепых и глухих, и в научной постановке их трудового воспитания от европей­ской и американской практики. Мы, помимо того, не подготовле­ны еще и теоретически достаточно для того, чтобы решать эту трудную проблему в сколько-нибудь полной, широкой и ис­черпывающей постановке вопроса». Но эта отсталость, по мнению Л. С. Выготского, вполне преодолима, поскольку для построения подлинно научной дефектологии после революции возникли благо­приятные условия. «Именно в нашей стране, — писал он, — воп­росы воспитания слепых, глухонемых и недостаточных (умственно отсталых. — А. Л.) детей получат свое полное решение прежде, чем во всем остальном мире, потому что это вопросы социальные по самой своей природе и только в России они могут быть постав­лены в совершенно новой социальной плоскости».

Наряду с необходимостью создания теоретических основ обу­чения и воспитания аномальных детей изучение их психики пред­ставляло научный интерес для смежных дисциплин. И. П. Пав­лов неоднократно указывал, что изучение слепоты и других де­фектов позволяет более глубоко проникнуть в сущность не толь­ко патологических, но и нормальных проявлений психики и их физиологических механизмов.

На данном этапе перед учеными стояли две основные задачи: преодоление идеалистического и вульгарно-материалистического подхода к изучению психики слепых и выбор верного направления для дальнейшего развития науки. Однако методологический кри­зис, углубившийся в предреволюционные годы, тормозил переход тифлопсихологии на новые, материалистические позиции. Кроме того, серьезные трудности были связаны с теми сложными мате­риальными условиями, которые сложились в годы революции и гражданской войны, отсутствием кадров и базы для научных ис­следований.

В первые послереволюционные годы в тифлопсихологии наме­чается ряд течений, среди которых заметное место занимает рефлексология. Используя ее основные положения, тифлопсихологи (В. А. Протопопов и др.) утверждали, что любой психический акт можно свести к сочетательному двигательному рефлексу. На этой основе была разработана программа преодоления дефектов и включения слепых в общественную жизнь. Исходя из того что любая реакция (речевая, эмоциональная, двигательная и т. д.) обусловлена связью между раздражителем и ответом, рефлексо­логи считали, что для адекватного реагирования на внешние раздражители и тем самым нормального социального общения доста­точно выработки ряда сочетательных двигательных рефлексов на комплекс условных и безусловных раздражителей. Эти механи­ческие идеи воплощались в методиках обучения слепых. При та­кой постановке вопроса исключался личностный подход, игнорировалось сознание индивидуума, не учитывалась возможность со­циальных воздействий.

Одновременно с рефлексологией в тифлопсихологию проникают идеи 3. Фрейда. Наиболее отчетливо влияние 3. Фрейда прояви­лось в работах А. А. Крогиуса. Подчеркивая в своей итоговой ра­боте «Психология слепых и ее значение для общей психологии и педагогики», что «слепота отражается не только на умственной, но и на всех других сторонах душевной жизни... и может привес­ти к самым различным проявлениям, к образованию самых раз­личных особенностей», А. А. Крогиус связывает это с социальны­ми условиями, влиянием наследственности и ... характером суб­лимации половой энергии. Указывая, что при слепоте часто формируются отрицательные моральные и волевые черты характера, страдают интересы, преждевременно и часто извращенно проявля­ются половые инстинкты, он объясняет это наряду с целым рядом факторов (физиологическое вырождение, недостатки семейного воспитания и др.) «недостаточностью, вследствие внешних усло­вий, сублимации половой энергии, недостаточностью отведения ее в другие, более высокие сферы жизни».

Но, по Крогиусу, несоизмеримо более часто, чем отрицатель­ные, при слепоте развиваются, причем более быстрыми темпами, нежели в норме, положительные свойства личности, достигают бо­лее высокого уровня высшие, или, как он их называет, интеллек­туальные психические функции, например: произвольное внимание, логическая память, абстрактное мышление. И опять один из факторов ускоренного развития А. А. Крогиус видит в сублима­ции половой энергии. Говоря, что малоподвижный образ жизни слепых вызывает более раннее половое созревание и повышенную половую активность, он предлагает искать способы для сублима­ции энергии либидо в эмоциональные переживания, творческую деятельность и т. д.

Несостоятельность фрейдизма была очевидна, и уже в сере­дине 20-х годов он подвергся серьезной критике, а его влияние было постепенно преодолено как в общей, так и в специальной психологии.

Для того чтобы показать во всей полноте имевшее место в то время разнообразие методологических подходов, следует упомя­нуть о попытке раскрыть психические особенности слепых, ис­пользуя для этого учение Э. Кречмера. Суть кречмерианства за­ключается в стремлении вывести характерологические особенности человека из его телосложения, его конституциональных свойств. На основе классификации Э. Кречмера в конце 20-х годов рядом авторов были проведены антропометрические исследования сле­пых. В результате этих исследований обнаружился целый набор конституциональных признаков, якобы свидетельствующих о де­генеративных изменениях в биотипе слепых. Так, С. С. Мнухин отмечал малоподвижность, гипомимию, гипокинезию, деформацию костного скелета. Классифицируя слепых по Кречмеру, он выявил высокий процент пикников (41,4) при низком проценте атлетов (5,8) и астеников (11,8), что свидетельствует, по его мнению, о широком распространении среди слепых дегенеративных при­знаков.

Использование наследственно-биологической системы Кречмера не только не могло дать ничего нового для понимания психи­ческих особенностей слепых, но и отбрасывало науку назад, по­скольку этот подход при всем его внешнем «материализме» оста­вался сугубо биологизаторским, совершенно не учитывающим роли социальных факторов.

Естественной реакцией на возрождение в тифлопсихологии биологизаторских концепций была попытка противопоставить им принципиально иную трактовку психического развития слепых, объяснить особенности их психики чисто социальными причинами. В наиболее яркой форме стремление социологизировать процесс развития психики слепых проявилось у А. В. Бирилева и некото­рых других тифлологов. Однако социологизаторские тенденции не получили широкого распространения, поскольку опасность та­кого подхода, заключавшаяся в сведении на нет всей специфики обучения и воспитания детей с дефектами зрения, была совершен­но очевидна, а практические попытки совместного обучения сле­пых и зрячих окончились неудачей.

Стремясь преодолеть односторонность социологизаторского под­хода к развитию личности слепых, П. Я. Ефремов, А. М. Щерби­на и другие советские тифлологи указывали в своих работах на то, что социальные факторы развития и компенсации нарушенных функций, будучи ведущими, в то же время не являются единствен­ными детерминантами и что некоторые особенности слепых обус­ловлены биологическими факторами. Но упомянутым исследова­телям не удалось преодолеть механицизма, так как они не суме­ли увидеть диалектики во взаимоотношениях социальных и биоло­гических факторов и рассматривали воздействие окружающей со­циальной среды независимо от природных особенностей человека. Они не учитывали степени характера и времени возникновения дефекта.

Следствием механистического понимания соотношения соци­ального и биологического явилось распространение в тифлопсихологии неофрейдистской теории сверхкомпенсации. Ее создатель австрийский психиатр А. Адлер утверждал, что «ощущение дефективности органов» и «чувство малоценности» являются основными стимулами развития. Попытка объяснить развитие психики ано­мального ребенка самосознанием отбрасывала тифлопсихологию назад к идеализму.

Таким образом, все перечисленные попытки вывести тифлопсихологию из методологического кризиса оказались неудачными.

Впервые преодолеть односторонность вульгарно-материалисти­ческого и идеалистического взглядов на психику слепых удалось Л. С. Выготскому. Он пришел к единственно правильному выво­ду о том, что изучение психики аномальных детей может плодо­творно осуществляться только с позиций диалектического матери­ализма.

Л. С. Выготский поставил и решил две задачи: критика анти­марксистских взглядов на психическое развитие аномальных де­тей и возможности их социальной адаптации и реабилитации, разработка диалектико-материалистической теории психического развития при нарушениях интеллекта и анализаторной деятель­ности.

Наиболее существенным для тифлопсихологии явилось положе­ние Л. С. Выготского о дивергенции (расхождении) культурного и биологического в процессе развития аномального ребенка и воз­можности ее преодоления на основе создания и использования обходных путей культурного развития в процессе обучения и вос­питания. Положение о дивергенции культурного и биологического, которые при нормальном развитии сливаются, обосновывается Л. С. Выготским тем, что человеческая культура слагалась при известном постоянстве биологического типа и ее орудия, институ­ты и т. д. рассчитаны на нормальную психофизиологическую организацию. Отсюда следует, что «дефект, создавая уклонение от устойчивого биологического типа человека, вызывая выпадение отдельных функций, недостаток или повреждение органов, более или менее существенную перестройку всего развития на новых основаниях, по новому типу, естественно, нарушает тем самым нормальное течение процесса врастания ребенка в культуру», при­чем «высшего своего выражения это затруднение... достигает в той области, которую мы выше обозначили как собственную сферу культурно-психологического развития ребенка: в области высших психических функций и овладения культурными приемами и способами поведения».

Большое значение для тифлопсихологии имела также выдви­нутая Л. С. Выготским теория соотношения созревания и разви­тия, согласно которой «натуральные» формы психических функций связаны с созреванием, а «культурные» — с развитием, овладением ребенком человеческой культурой. В целом же психическое раз­витие, по справедливому мнению Л. С. Выготского, происходит в ходе общественно-исторического процесса. Л. С. Выготскому уда­лось убедительно показать, что при наличии соматических нарушений слияние биологического и культурного носит весьма своеоб­разный характер в силу того, что дефект вызывает отклонение от устойчивого биологического типа и видоизменяет процесс раз­вития созревания. По мнению Л. С. Выготского, основой компен­сации дефекта должна стать конвергенция (сведение) созревания и развития на основе использования обходных путей (например, применения рельефно-точечного шрифта при обучении письму и чтению).

И, наконец, третья, общепсихологическая и в то же время име­ющая принципиальное значение для тифлопсихологии проблема — проблема системного строения сознания. Выдвигая эту проблему, Л. С. Выготский указывал, что структура человеческой психики представляет собой сплав из отдельных функций. Основные поло­жения, сформулированные Выготским при решении этой пробле­мы, нашли свое отражение в понимании сущности дефекта и его влияния на различные психические функции, в частности в пред­ставлении о цепи вторичных отклонений, обусловленных первич­ным соматическим дефектом.

Разрабатывавшиеся Л. С. Выготским проблемы имеют методо­логическое значение. Работа над этими проблемами привела Л. С. Выготского к имеющему основополагающее значение выво­ду о решающей роли социальных факторов и прежде всего обуче­ния и воспитания в доразвитии и коррекции психических функций аномальных детей.

В работах Л. С. Выготского впервые в специальной психологии отчетливо прослеживаются основные принципы диалектического ме­тода исследования. Л. С. Выготский стремился изучать психику ре­бенка в развитии во всех ее многосторонних связях и отношениях. Вместе с тем он ставил перед собой задачу установить закономер­ности этого развития. При этом он широко использовал категории диалектики как метод научного мышления.

Разработка диалектического метода исследования психики ано­мальных детей и четкое определение предмета исследования по­зволили тифлопсихологии занять вполне определенное и самосто­ятельное место среди других отраслей психологической науки.

Наряду с этим следует отметить, что становление советской тифлопсихологии происходило в непосредственной связи с разви­тием общей психологии. К середине 30-х годов сложилось в основном диалектико-материалистическое понимание предмета в общей психологии, были сформулированы ее важнейшие принципы (детерминизм, единство сознания и деятель­ности, развитие психики в деятельности). В разработке этих принципов важную роль сыграла работа С. Л. Рубин­штейна «Основы психологии» (1935), в которых раскрыва­ется марксистское понимание психической деятельности человека и формулируются названные выше принципы. Именно они в даль­нейшем станут основой для экспериментальных исследований и теоретических обоснований в советской тифлопсихологии.