Критика знаковых теорий представлений

Представления, будучи связаны с ощущением и мышлением, имея субъективный характер,— внутренне противоречивый психи­ческий процесс. В буржуазной психологической науке проблема представлений — один из самых запутанных вопросов. При его решении большинство авторов на первый план выдвигают субъек­тивность представлений, оставляя в тени их материальную основу и связь с действительностью. Результатом такого подхода явля­ется определение представлений не как образов реальных объек­тов, а как их знаков, символов, иероглифов.

Разрывая единство материального и идеального, объективного мира и отражающей его психики, психологи-идеалисты неминуемо приходили к выводу о том, что представления отражают не ма­териальный, объективный мир, а идеи, возникающие в сознании человека. Взгляды на представления как психический процесс, отражающий не объективную реальность, а субъективные состоя­ния, чувства, идеи в знаках или символах, в конечном итоге при­водят к отрицанию возможности познания внешнего мира, к аг­ностицизму.

Знаковые теории отражения, возникшие в философии и общей психологии, получили широкое распространение в психологии сле­пых. Затруднения, испытываемые слепыми при восприятии объек­тивной действительности, узость круга их представлений, фраг­ментарность и схематизм образов, вербализм знаний — все слу­жило обоснованием для утверждения невозможности отражения слепыми объективного мира. Особенно веские доказательства то­го, что в представлениях слепых отражаются не реальные вещи и явления, а субъективные состояния, тифлопедагоги-идеалисты видели в принципиальном, по их мнению, различии симультан­ного и дистантного зрительного и сукцессивного и контактного осязательного восприятия. Именно на этом основании утвержда­лось, что слепые представляют себе пространство, время и телес­ность предметов совершенно иначе, чем нормально видящие.

Одним из первых в тифлопсихологии сформулировал основное положение знаковой концепции М. Сизеран, который утверждал, что «ощущения (представления.—А. Л.)—только знаки, которы­ми душа пользуется, как желает... оценка и определение значения их зависят от контекста, в который они вписываются, от внутрен­него строя души, которая их принимает». Вслед за ним ряд уче­ных определяют представления слепых как «суррогаты действи­тельности», «уменьшенные схемы», «численные словесные симво­лы.», «соединение одних симультанных восприятий с други­ми» и т. п. Но запутанность терминологии не может скрыть само­го главного — отрицания связи представлений с действительностью. Подобные утверждения приводят В. И. Руднева и других тифлопсихологов к мысли о том, что слепой ничего не может знать об окружающем его мире, его представления ограничиваются раз­розненными, синтетически не воспринимаемыми деталями, нахо­дящимися в зоне действия рук.

Остальное же пространство для него непостижимо и заменя­ется идеей пространства.

Утверждение знаковости и суррогатности представлений сле­пых опиралось на широко распространенное среди тифлопсихологов мнение о существовании принципиальных различий между зрительным и осязательным восприятием, высказанное еще в на­чале XVIII в. Дж. Беркли, писавшем, что «никогда не бывает, чтобы мы видели и осязали один и тот же объект. То, что ви­дится, есть одна вещь, а то, что осязается, — совершенно другая вещь». Это происходит потому, продолжал Беркли, что «наимено­вание идей и комбинирование их в группы совершенно произвольно».

Характерно, что противопоставление зрительных образов ося­зательным в тифлопсихологии имело место несмотря на то, что уже давно была доказана возможность отражения одних и тех же свойств и признаков объектов в восприятиях различных мо­дальностей. Указывая на эту возможность, Ф. Энгельс писал: «Осязание и зрение до такой степени взаимно дополняют друг друга, что мы часто на основании зрительного облика какой-ни­будь вещи можем предсказать ее тактильные свойства».

Возможность отражения визуально и гаптически одних и тех же физических, пространственных и временных параметров объ­ективного мира была блестяще доказана И. М. Сеченовым, пока­завшим, что в основе сходства зрительного и осязательного вос­приятия лежит двигательное поведение руки и глаза, объективированность возникающих зрительных и осязательных образов, возможность отражения одних и тех же категорий признаков объ­ектов и, наконец, способность и руки, и глаза вычленять «раз­дельную грань реальностей», т. е. контур объекта, что является непременным условием возникновения целостного образа. Заим­ствованные из зарубежной тифлопсихологии и некритически вос­принятые некоторыми учеными положения об абсолютной симультанности зрения и сукцессивности осязания и неправомерная их поляризация привели к убеждению, что осязание не дает целост­ного восприятия большей части объектов, за исключением зани­мающих небольшое пространство и имеющих несложную конфи­гурацию. А отсюда было уже недалеко до утверждения, что сле­пые представляют себе пространство, время и телесность объек­тов в совершенно иных образах, нежели зрячие, в результате чего в их психике происходят резкие и своеобразные изменения. Эти изменения настолько серьезны, что умственный мир слепых,, по мнению Г. И. Челпанова, должен принципиально отличаться от мира зрячих, причем отличие это настолько разительно, что их психическая жизнь остается для зрячих непостижимой.

Таким образом, и это вполне закономерно, представители идеалистической психологии приходят от утверждения знаковости ощущений, принципиального отличия восприятия и представлений слепых, от чувственных знаний зрячих к утверждению непозна­ваемости мира слепыми и невозможности объективного изучения: внутреннего мира самих слепых.

Не стоило бы уделять столько внимания теоретическим пост­роениям сторонников знаковой концепции, не подтвержденным, кстати сказать, ни практикой слепых, ни экспериментально, если бы они не влияли на теорию обучения. Утверждения о невозмож­ности чувственного познания слепыми окружающего мира в со­вокупности его пространственных, материальных и временных свойств имели далеко идущие последствия. В частности, слепой рассматривался как логический тип, лишенный возможности мыс­лить образно, в связи с чем в школе насаждались вербальные методы обучения. На тех же основаниях пропагандировались раз­личные приемы, подменяющие непосредственное чувственное от­ражение, например самографирование, сущность которого заклю­чалась в моделировании объектов при помощи тела. Использо­вание этого приема основывалось на положении, согласно которому для слепых восприятие собственного тела доступнее, чем вос­приятие объектов внешней среды. Все это ограничивало возмож­ности слепого, тормозило развитие его психики, приводило к тому, что он действительно становился «человеком иного рода, нежели зрячий» (К. Бюрклен).

Особенности представлений слепых свидетельствуют о том, что их образы памяти в большей своей части менее точны, полны и обобщены, чем у нормально видящих, что зрительные и осязательные образы имеют сущест­венные различия, однако представления, которыми оперируют сле­пые, в той или иной степени адекватно отражают действитель­ность. Лучшим тому доказательством является практическая дея­тельность слепых в нашей стране. В процессе этой деятельности они не только познают, но и в меру своих сил преобразуют мир.

ПРОСТРАНСТВЕННАЯ ОРИЕНТАЦИЯ СЛЕПЫХ

Понятие об ориентации в пространстве

Ориентация в пространстве представляет собой процесс опре­деления человеком своего местоположения при помощи какой-либо системы отсчета.

Для нахождения своего местоположения в пространстве необ­ходимо локализовать себя и окружающие предметы в определен­ной точке. В результате этой операции человек определяет форму и величину окружающего пространства и его заполненность.

В процессе ориентации осуществляется восприятие простран­ства, сличение воспринятого с имеющимися представлениями и оп­ределение взаиморасположения человека и окружающих его объ­ектов. Сложившаяся на основе условнорефлекторной деятельности мозга единая для человека система отсчета, благодаря которой он ориентируется, отражает трехмерность пространства и представляет собой систему направлений от какой-либо точки отсче­та, которой может быть как собственное тело, так и любой из окружающих нас объектов. Различение направлений, из которых слагается система отсчета — впереди-сзади, справа-слева, вверху-внизу и промежуточные — формируется на основе выработки дви­гательных дифференцировок, связанных с показаниями органов чувств. Система отсчета образуется в результате чувственного, практического различения пространственных отношений, за ко­торыми впоследствии закрепляются обозначения.

Ориентацию в пространстве можно определить как процесс решения трех задач, которые принято называть «выбор направ­ления», «сохранение направления», «обнаружение цели». Решение этих задач необходимо для ориентации в любом пространстве — для ближней ориентации в малом пространстве, когда непосредственно воспринимаются ориентиры, по которым определяется по­ложение, и для дальней ориентации в большом пространстве, ко­гда ориентиры находятся вне зоны восприятия (видимости, слы­шимости, осязания).

Процесс пространственного различения осуществляется благо­даря совокупной условнорефлекторной деятельности всех анализа­торов. Нарушение функций одного из них не может лишить че­ловека возможности различать пространство. Несмотря на отсут­ствие анализаторов, специализирующихся на восприятии простран­ства, нарушение зрительных функций существенно ограничивает и затрудняет ориентацию в пространстве.

В буржуазной идеалистической тифлопсихологии нарушения ориентации при слепоте объяснялись с позиций рецепторной тео­рии. Согласно этой теории пространственное различение является функцией симультанного зрения. Представители рассматриваемой теории считали, что невозможно составить представление о про­странстве на основе сукцессивного осязательного восприятия. Кон­цепция Штейнберга, Крогиуса и др. о несимультанности и «нена­глядности» пространственных представлений слепых, основанная на противопоставлении зрения и осязания, оказалась несостоятель­ной, о чем уже говорилось выше. Правда, некоторые авторы до­пускали возможность целостного и одномоментного восприятия пространственных свойств и отношений осязательно. Но при этом они ограничивали отражаемое пространство зоной действия рук, что вело по сути дела к отрицанию возможности самостоятельной ориентировки в большом пространстве.

Однако действительная причина трудностей, испытываемых слепыми в ориентировочной деятельности, заключается не в том, что человек при помощи осязания и других сохранных видов вос­приятия якобы не способен отразить пространственные признаки и отношения внешнего мира, а в том, что при слепоте, во-первых, сужается поле и снижается точность и дифференцированность восприятия пространства и соответственно пространственных пред­ставлений, а во-вторых, значительно ограничивается возможность воспринимать мир дистантно. Указанные причины затрудняют формирование навыков пространственной ориентировки и в ряде случаев делают невозможной ее автоматизацию. Зрячие во мно­гих случаях определяют свое местоположение, оценивают обста­новку и преодолевают препятствия автоматически. В то же время слепые производят аналогичные операции под непрерывным кон­тролем сознания. Самое незначительное препятствие — выбоина на тротуаре, лужа, любое изменение даже хорошо знакомой мест­ности, — которое зрячий преодолевает не задумываясь, требует от слепого большого внимания и наблюдательности. Это, разумеется, не означает, что ориентировочные навыки слепых не автоматизи­руются вообще. «В ориентировке слепых, как и в ориентировке зрячих, имеется некоторая часть действия, сенсомоторная регу­ляция которых вследствие частой повторяемости становится при­вычной и совершается без видимого участия сознания, автоматически... Например, рабочий, посылающий под штамп пресса однород­ные детали или совершающий иные стереотипные рабочие движения, так же, как человек, идущий по хорошо знакомой местности, спо­собен вести беседу или обдумывать сложные вопросы».

Однако, несмотря на возможность формировать адекватные пространственные представления и в ряде случаев вырабатывать совершенные ориентировочные навыки, нельзя забывать о том, «что в области пространственной ориентировки, в широком смыс­ле этого понятия, как бы высоко ни были развиты способности и умения слепого, его возможности всегда останутся чрезвычайно ограниченными, а во многом и несоразмеримыми с возможностями зрячего».

Выпадение или глубокие нарушения функций зрения, играюще­го в пространственной ориентировке нормально видящих ведущую» роль, приводит к тому, что у слепых ведущими становятся дру­гие анализаторы. Однако при решении вопроса о ведущем виде чувствительности необходимо учитывать не только пространствен­но-различительные возможности того или иного анализатора, не и характер отображаемого пространства (его величину, заполнен­ность и т. д.). В отличие от старой тифлопсихологии, рассматри­вавшей ориентацию слепых как акт мономодального (либо слухо­вого, либо осязательного) восприятия, советская тифлопсихология исходит из положения, согласно которому в восприятии пространства участвует вся система сохранных анализаторов. В зависимо­сти от характера объекта то один, то другой анализатор, функци­онируя совместно с остальными, может выдвигаться на первый план.

Пространство, в котором приходится ориентироваться слепым, обычно различается по протяженности, заполненности и т. п., что и определяет ведущую роль того или иного анализатора. Для удобства анализа процесса ориентации слепых В. С. Сверловым, автором единственной в своем роде монографии по рассматривае­мой проблеме, разработана классификация ориентировки по ха­рактеру пространства, в котором она совершается.

В. С. Сверлов выделяет следующие виды ориентации слепых:

Ориентировка в предметопознавательном пространстве, к которой относятся: а) ориентация в малом пространстве, недоступном осязанию даже одним пальцем. В этом случае ведущим явля­ется инструментальное осязание при помощи иглы, ногтя и т. п. Иногда используется язык (вдевание нитки в иголку, обследование внутреннего строения цветка и пр.); б) ориентировка в про­странстве, умещающемся под одним или несколькими осязающими пальцами; в) ориентировка в пространстве, ограниченном зо­ной одновременного охвата кистями рук. В двух последних видах ведущим является активное осязание.

Ориентировка в рабочем пространстве. Здесь выделяется: а) ориентировка в пространстве, ограниченном зоной действия рук (ориентировка в бытовых, учебных, производственных опера­циях); б) ориентировка в пространстве, несколько превышающем зону действия рук, благодаря стереотипным перемещениям тела (ориентировка в пространстве, непосредственно примыкающем к рабочему месту). Эти виды ориентации осуществляются главным образом на основе активного осязания.

Ориентировка в большом пространстве. Сюда входят: а) ориентация в закрытых помещениях, где ведущими в зависи­мости от ряда условий (характер помещения, цели ориентировки и т. д.) могут выступать как двигательная, так и слуховая чувст­вительность; б) ориентировка в открытом пространстве или ориентировка на местности, осуществляющаяся при помощи слуха.

Нужно отметить, что в приведенной классификации не учиты­вается роль остаточного зрения, о котором не следует забывать и которое в большинстве случаев выступает у частичнозрячих как ведущий вид чувствительности, особенно при ориентации в боль­шом пространстве.