Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Кон - Сексология.doc
Скачиваний:
7
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

2) «Плато», когда половое возбуждение уже не нарастает,

но поддерживается на определенном уровне; 3) оргазм

и 4) «разрешение», снятие напряжения и особенности этих

фаз у мужчин и женщин. Хотя о таких или подобных

фазах было известно уже в древности и они не раз

описывались в литературе, никто до Мастерса и Джонсон

не мог подробно представить копулятивный цикл как

систему парного взаимодействия. В связи с этим были

опровергнуты или поставлены под сомнение многие тради-

ционные представления. Например, величина полового

члена, которую обыденное сознание считает одним из

главных показателей маскулинности и условием сексуаль-

ной эффективности мужчины, оказалась физиологически

не очень существенной. Во-первых, разница в длине

полового члена в спокойном состоянии ' частично ниве-

лируется при эрекции, короткий половой член часто

увеличивается больше, чем длинный. Во-вторых, опыты

мастурбации женщин с искусственным половым членом

разной длины и диаметра показали исключительную

' По Г. С. Васильченко, она колеблется в норме от 5 до 12 см, по

Мастерсу а Джонсон - от 6 до 14 см при .среднем размере 8,5-10,5 ем.

72

пластичность женских гениталий, которые быстро приспо-

сабливаются к размерам полового члена. Уровень и

длительность эрекции, а также техника полового сношения

влияют на сексуальное удовлетворение женщины гораздо

больше, чем размеры полового члена.

Было поколеблено старое фрейдистское предстааление

'о двух разных типах женского оргазма - клиторальном

и вагинальном, из которых первый, как полагал 3. Фрейд,

есть признак маскулинности женщины и ее «вагинальной

фригидности». Такое определение вызывало большую

тревогу у тех женщин, которые чувствовали, что их глав-

ные сексуально-эротические ощущения локализованы не во

-влагалище, а в клиторе. Мастере и Джонсон пришли

к выводу, что отдельного вагинального оргазма физиологи-

чески не существует.

Мастере и Джонсон провели серию экспериментальных

исследований, в которых оценивались отдельные физио-

логические параметры человеческих сексуальных реакций

(пульс, артериальное давление,' ЭКГ, ЭЭГ и др.). Совер-

шенствование медицинской' аппаратуры, появление новых

эректометров, миниатюрных приборов для записи физиоло-

гических реакций и других приборов позволяют сегодня

фиксировать сексуальные реакции, не нарушая их интим-

ности. Исключительное значение имели разработанные

Мастерсом и Джонсон принципы так называемой парной

секс-терапии, помогающей взаимной адаптации партнер-

ской пары на основе не только психофизиологических,

но и социально-психологических методов t227a, 250, 319].

Работы Мастерса и Джонсон сразу же получили научное

признание, хотя и не без оговор6к. Так, Г. С. Васильченко

[62] отмечает недостатки некоторых диагностических

методов Мастерса и Джонсбн, а также абсолютизацию

ими психогенных и недооценку соматических и особенно

нейрогуморальных факторов. Социологи отмечали спе-

цифичность и ограниченность выборки американских

исследователей, указывая, что полученные на ней резуль-

таты могут и не подтвердиться в других социальных

средах. Большие споры идут вокруг «вагинального оргаз-

ма». Вопреки мнению Мастерса и Джонсон, многие гаадные

психиатры и гинекологи, например А. М. Свядощ и

3. В. Рожановская [68], Р. Столлер и С. Фишер [162],

утверждали, что женщины достаточно определенно раз-

личают клиторальный и вагинальный оргазм. Последую-

щие исследования подтвердили их правоту.

Самые серьезные замечания в адрес Мастерса и Джон-

сон высказывали психологи. «Сексуальные реакции»,

73

изученные американскими учеными, это биосексуальные

психофизиологические реакции, которые можно зафикси-

ровать объективными физиологическими методами. Одна-

ко сексуальное поведение человека к ним не сводится.

Известный американский психолог Абрахам Маслоу,

приветствуя труд Мастерса и Джонсон, одновременно

призывал дополнить его исследованиями, где сексуаль-

ность рассматривалась бы в контексте эмоциональных,

любовных, личностных отношений, а также в связи с

трансцендентными, мистическими переживаниями, когда

физическая близость воспринимается как священный акт

и религиозная церемония. Это, конечно, невозможно

в лаборатории.

Тем не менее изучение копулятивного цикла как

единого процесса парного взаимодействия имело громад-

ное методологическое значение. В конце 70-х годов

на этой основе началось экспериментальное изучение

такого важного явления, как синхронизация гормональных

и психофизиологических процессов супружеской пары и

др. Однако структура сексуального поведения любого

животного соотносится с определенной видовой програм-

мой, которая отчасти закодирована генетически, а отчасти

вырабатывается и усваивается индивидами с помощью

научения и в процессе общения с себе подобными. Чтобы

понять этот едва ли не самый важный аспект биологии

сексуальности, нам придется обратиться к данным эволю-

ционной биологии, этологии и антропологии.

ОТ*ЖИВОТНЫХ К ЧЕЛОВЕКУ

Первой попыткой систематического сопоставления

сексуального поведения человека и животных явилась

книга Форда и Бича, в которой впервые были сведены

воедино все известные в то время данные о способах

копуляции, сексуальной стимуляции, условиях полового

сношения, способах привлечения партнера, самостимуля-

ции, гомосексуальном поведении, половых отношениях

между особями разных видов, стадиях полового созрева-

ния, циклах фертильности и прочем у разных биологи-

ческих видов и в разных человеческих обществах [1661.

По мере дальнейшего развития эволюционной физиологии,

сравнительной психологии и особенно этологии, изучаю-

щей поведение животных в естественных условиях, появи-

лось множество специальных исследований, посвященных

репродуктивному и сексуальному поведению различных

животных [3361. Экспериментальные исследования и

74

наблюдения в естественных условиях охватывают сегодня

самый широкий круг явлений: и сексуальные реакции

отдельной особи, и способы взаимодействия самца и

самки на разных стадиях копулятивного цикла, и связь

всего этого с закономерностями групповой, стадной,

жизни животных.

При этом были преодолены 3 главные ошибки ранних

исследований. Во-первых, считалось, что сексуальное

поведение животных целиком инстинктивно и регулирует-

ся программой, однозначно закодированной в организме.

В действительное? л это не так: наряду с генетически

заданной программой высшие животные имеют особые

механизмы индивидуального научения, при отсутствии

которого физиологически нормальное, здоровое животное

оказывается неспособным к размножению. Во-вторых,

выяснилась ошибочность интерпретации внешних черт и

отдельных компонентов поведения животных в «челове-

ческих» терминах, по аналогии с сексуальным поведением

человека. В-третьих, выявилась неправомерность рас-

смотрения сексуальных автоматизмов и реакций исклю-

чительно в контексте репродуктивного поведения, без

учета других сторон жизни животных.

Понять человеческую сексуальность, минуя данные

филогенеза, невозможно. Однако реконструкция филогене-

за осложняется не только недостатком данных. Бич,

который заслуженно считается в этой области классиком,

призывает к осторожности при сопоставлении сексуаль-

ного поведения животных разных видов [1001. Описа-

тельный уровень межвидового сравнения фиксирует лишь

некоторые формальные сходства поведения. Как бы ни

были увлекательны эти сходства, сами по себе они ничего-

не объясняют. Например, хотя известно, что некоторые

мужчины и самцы норки причиняют своим сексуальным

партнерам физические страдания, эти факты, взятые по

отдельности, не объясняют друг друга. Точно так же

констатация того факта, что у многих млекопитающих

половому акту обычно предшествует орально-генитальный

контакт, не объясняет человеческих фелляции и куннилин-

гуса. Гомосексуальное поведение у некоторых животных

ничего не говорит о причинах гомосексуальности у человека

и о том, можно ли считать ее «биологически нормальной».

Аналогия - не только не доказательство, но и -не объясне-

ние. Теоретические обобщения правомерны лишь на

аналитическом уровне, когда устанавливаются причинные

связи и адаптивные функции сравниваемых реакций и

способов поведения, а это куда как сложно.

75

В последние годы в изучении филогежза человеческой

сексуальности наметилось плодотворное сотрудничество

социобиологии, семиотики и психоанализа. Д. Ранкур-Ла-

феррьер (1985) убедительно показывает, например, .что

прямохождение не только изменяет соотношение обоня-

тельных и зрительных стимулов, но и формирует принципи-

ально новую систему сексуальной сигнализации, возмож-

ность сознательного подавления сексуальных реакций и т. д.

Однако необходимо строго различать, как вырабатываются

те или иные поведенческие структуры и почему они воз-

никают (Д. Саймонс, 1979). Многие обобщения, «само-

очевидные» для дилетанта, спеФалист считает неверными

или во всяком случае упрощенными. Мелвин Д. Коннер

[225] называет 4 таких ошибочных заключения.

1. «Онтогенез повторяет филогенез». Хотя тут есть

доля истины, онтогенез повторяет не взрослые фазы

предшествующих форм развития, а только - и то лишь

до некоторой степени - ранний онтогенез этих форм.

Иначе говоря, в поведении детей можно найти нечто

общее с поведением детенышей животных, но нелепо

искать прообразы детского поведения в поведении взрос-

лых особей этих видов.

2. «Чем „сложнее" животное, тем медленнее его раз-

витие, тем менее развито оно в момент рождения и тем

пластичнее его поведенческий репертуар» - тоже слишком

грубое обобщение. Не существует методов, позволяющих

расположить все виды животных иерархически. Кроме

того, пластичность варьирует даже у близких видов, и это

далеко не всегда связано с медленностью развития. Хотя

в целом поведенческая пластичность увеличивается с

приближением к человеку, отсюда нельзя вывести более

конкретных предсказаний. Наконец, уровень развития при

рождении - понятие далеко не однозначное. Он зависит

не только от общих филогенетических закономерностей,

но и от специфических условий существования данного

вида, к тому же разные органы и поведенческие системы

развиваются в разном темпе.

3. «Если какое-то поведение филогенетически широко

распространено, оно является „фиксированным образом

действия" или „инстинктом" и, следовательно, генетически

обусловлено, так что бессмысленно пытаться изменить

его». В этом силлогизме все неверно. Во-первых, ана-

логия- не гомология. Очень разные животные могут

в ходе эволюции сталкиваться с близкими проблемами и

их решения могут выглядеть сходными и выполнять

сходные функции, но с помощью разных механизмов.

76

Крылья развились у насекомых из туловища, у птиц -

из передних конечностей, у летучих мышей - из пальцев.

Формирование детских привязанностей очень напоминает

импринтинг у птиц, но мы не знаем, идентичны ли их

механизмы. Во-вторых, «фиксированные структуры дейст-

вия», которые раньше называли истинктами, формируют-

ся разными путялда, в том числе посредством научения.

«Универсальное» не всегда значит «генетически заданное».

В-третьих, даже генетические свойства при известных

условиях поддаются изменению.

4. «Если животные столь различны, нужно обращать

больше внимания на тех, что стоят ближе к человеку,

так как это более поучительно». В этом тоже есть доля

истины, но филогенетическая близость - только один

из главных принципов межвидового сравнения, в числе

которых также сходства репродуктивного поведения,

экологической адаптации и основных сенсорных проносов

коммуникации. Всегда надо учитывать, что именно сравни-

вается. Например, по установлению «парных союзов» и

способам обучения потомства львы и лисицы имеют

с человеком больше общего, чем наши ближайшие род-

ственники - шимпанзе.

Все это обязывает к большей осторожности в теоре-

тических обобщениях, основанных на изучении филогене-

за. Наиболее общая филогенетическая тенденция, сущест-

венная для понимания человеческой сексуальности -

прогрессивное усложнение, дифференцировка и автоно-

мизация сексуальной анатомии, физиологии и поведения.

Чем выше уровень биологической организации вида, тем

более сложной и многоуровневой становится система его

репродуктивных органов и способов ее регуляции на

уровне организма. Это связано также с усложнением и

автономатизацией самой сексуальной функции.

Эволюция сексуального поведения - самый яркий

пример филогенетического восхождения от жестко запро-

граммированного поведения к гибкому и избирательному

[357]. У самцов насекомых центр копулятивного поведе-

ния помещается в нервных узлах на л*ивоте, а мозг

выполняет главным образом функцию торможения.

Некоторые насекомые могут спариваться, даже будучи

обезглавлены. Характер сексуального поведания позвоноч-

ных тесно связан с объемом их головного мозга. У самца

лабораторной белой крысы можно удалить до 20 % коры

головного мозга, не нарушив его сексуального поведения;

пятая часть этих животных может нормально спариваться

даже при отсутствии половины коры. У котов с повреж-

77

Даниями лобных долей копуляция уже расстраивается:

в присутствии самки в эструсе самец обнаруживает силь-

ное половое возбуждение, но не может достичь необходи-

мой для интромиссии координации движений. Еще чув-

ствительнее к мозговым нарушениям приматы. С увели-

чением размеров мозга значение социального научения

и индивидуального опыта растет, а эффективность гормо-

нальной регуляции, наоборот, снижается.

Усложняется и сама структура сексуального поведения.

Хотя по своим истокам половые отношения детермини-

рованы необходимостью продолжения рода, ни одно

животное не спаривается специально ради размножения.

Чтобы понять копулятивное поведение животных, необхо-

димо представить себе, какие положительные стимулы

или подкрепления побуждают их к этому. У большинства

млекопитающих копулятивный цикл является сезонным и

ограничен жесткими временийми рамками; спаривание

происходит только в период течки, который одновременно

является периодом максимальной фертильности самок.

Это поведение находится под постоянным гормональным

контролем, и соответствующие физиологические реакции

наступают в значительной степени автоматически. У при-

матов и особенно у человека картина меняется. Сексуаль-

ная активность постепенно автономизируется от репро-

дуктивной функции. Шимпанзе (во всяком случае в

неволе) иногда копулируют с самками вне периода течки,

когда они, следовательно, инфертильны. У человека

половая жизнь вообще не ограничена сезонно и не связана

с женским менструальным циклом. Такое относительное

ослабление гормонального и средового (влияния таких

внешних факторов, как свет, температура, влажность)

контроля за сексуальным поведением физиологически

связано с процессом «энцефализации», т. е. развития

высших отделов мозга, которые ставят под свой контроль

также и непосредственное действие гормонов [298].

Автономизация сексуального поведения от репродук-

тивной функции неизбежно увеличивает многообразие его

форм. Оно становится более избирательным, селективным

как в отношении своих объектов, так и в отношении

условий и способов осуществления. Отсюда вытекает

растущее значение индивидуального научения. Еще в

начале 40-х годов Бич исследовал зависимость сексуаль-

ного поведения крыс от условий их развития. Крысята-

самцы отнимались от матери в возрасте 21 дня и часть их

выращивалась без общения с самками, а часть - в полной

изоляции. В первой группе никаких нарушений не проис-

78

ходило, самцы из второй группы, достигнув половой

зрелости, обнаружили недостаток копулятивных навыков

и совершали гораздо больше неправильных наскоков, чем

контрольная группа. В последние десятилетия такие

эксперименты проводились на животных разных видов.

Например, ленинградские физиологи В. В. Антонов

и М. М. Хананашвили [12] экспериментировали со

щенками-самцами (всего 21 щенок). Животные первой,

контрольной, группы выращивались вместе с матерью

и сверстниками, второй - только с матерью, но без

щенков, третьей - без матери, но со щенком-самкой,

четвертой - в полной изоляции от сверстников, пятой -

со взрослым самцом и другим щенком того же пола,

а щенки шестой группы - с момента рождения были

отданы на воспитание кошке. Щенки, выращенные без

матери, без общения со взрослыми собаками или без

контактов с самками, в раннем возрасте не обнаружили

в копулятивном поведении существенных отличий от

контрольной группы. Зато из 6 самцов, воспитанных без

общения со сверстниками, только двоим удалось несколько

раз достичь интромиссии, причем и они делали много

неверных движений и даже после нескольких успешных

спариваний их копулятивные навыки существенно не

улучшались, так что самки вскоре перестали подпускать

их к себе.

Еще больше впечатляют в этом отношении знаменитые

опыты Гарри Харлоу и его сотрудников с макаками-

резусами [199; 200]. Манипулируя общением новорож-

денных обезьян, юлращивая их без матери, с искусственной

матерью, в полной изоляции или без сверстников, ученые

установили, что самцы, выращенные в изоляции от

сверстников, даже при матери, оказываются не способ-

ными к нормальному копулятивному поведению, причем

это не поддается коррекции в дальнейшем. Иначе говоря,

обезьянам необходима некоторая первичная половая

социализация. Ее отсутствие сказывается двояко.

Во-первых, не имея возможности играть со сверстни-

ками и подростками, детеныш не может своевременно

овладеть основными приемами копулятивной техники

(генитальные игры и имитация полового акта занимают

важное место в жизни bceix высших животных). Во-

вторых, детеныши, выращенные в изоляции, отстают в

эмоциональном развитии и не могут выработать у себя

необходимых коммуникативных навыков, умения общаться

с себе подобными; их поведение напоминает реакции

аутистических детей. К потенциальным сексуальным

79

партнерам такие обезьяны проявляют агрессивность или

страх. Общение . со сверстниками и соответствующие

аффективные переживания, подчеркивает Харлоу, во

многом определяют все последующее развитие индивида,

особенно его сексуальных реакций и поведения. Таким

образом, копулятивное поведание отдельной особи не есть

нечто изолированное, оно предполагает усвоение свойствен-

ной данному виду социосексуальной матрицы, в которой

отдельные сексуальные реакции выполняют не только

физиологические, но и знакомые функции.

Как подчеркивает Бич [100], спаривание стадных

животных происходит не в социальном вакууме, а в

определенной системе отношений с другими членами

стада. Например, .'доминантная самка в собачьей своре

может воспрепятствовать самцу спариться с другой сам-

кой. Самец обезьяны, занимающий низкое место в иерар-

хии, не осмеливается приблизиться к самке в период

эструса, если рядом находится самец более высокого

ранга, но спаривается с нею, как только тот отходит.

Возраст, когда животные начинают спариваться, также

зависит не только от их полового созревания, но и от

социальной организации, свойственной данному виду.

Самцы морских свинок или крыс начинают спариваться

и производить потомство, как только их семенники начи-

нают производить зрелую сперму. Напротив, молодой

павиан вынужден ждать такой возможности еще несколько

лет после полового созревания: чтобы получить доступ

к рецептивным самкам, он должен не только достичь

своего полного роста, но и завоевать определенное поло-

жение в стаде.

У некоторых видов спаривание монопольно принадле-

жит немногим доминантным самцам, которые подавляют

проявления агрессивности внутри группы и совместно нака-

зывают нарушителей порядка.

В свете общей логики полового диморфизма генети-

ческая функция самца состоит в том, чтобы оплодотворить

как можно больше самок, обеспечив тем самым передачу

своих генов потомству. Самка обеспечивает сохранение

потомства и унаследованных качеств. Это подкрепляется

и данными репродуктивной биологии: самец обладает

почти неограниченным запасЬм семени, тогда как количе-

ство яйцеклеток у самки строго ограничено. Кроме того,

сексуальная активность самки млекопитающих лимити-

руется тем, что она должна выносить, выкормить и

вынянчить потомство. Видимо, поэтому природа позабо-

тилась о том, чтобы самки большинства млекопитающих

80

могли спариваться только в период эструса, в другое

время они реагируют на приближение самца агрессивно,

что накладывает соответствующие сезонные ограничения

и на самцов. Однако половая жизнь самцов у большинства

видов более экстенсивна; один и тот же самец обычно

оплодотворяет многих самок (с этим связан и «эффект

Кулиджа»), в «семейной» структуре некоторых видов это

закрепляется существованием «гаремов» и т. д.

Следует подчеркнуть, что асимметрия половых ролей

и сексуального поведения в животном мире не означает,

что самец обязательно господствует над самкой. Самцу

принадлежит монополия ухаживания, причем внутриполо-

вой отбор самцов часто определяется состязанием в силе.

Однако самка не просто становится добычей победителя,

а выбирает его из нескольких возможных претендентов.

При этом имеют значение не только физические данные

самца, но и то, какими материальными ресурсами он

потенциально располагает. Это особенно заметно у птиц.

Например, самка крапивника выбирает себе самца не по

его внешности или красивому голосу, а по тому, насколько

хорошей, богатой территорией он владеет, от чего зависит

благополучие потомства [357]. Иначе говоря, это «брак по

расчету»: преимущество получает самец, способный

не только быть производителем, но и обеспечить наи-

более благоприятные условия для выращивания потом-

ства.

Диапазон типов сексуального поведения у животных

чрезвычайно широк - от внешне беспорядочного спари-

вания у одних видов до длительного парного сожительвтва

у других.

Как подчеркивает Бич, формы копулятивного по-

ведения всегда имеют какую-то видовую целесообраз-

ность, причем не только с точки зрения продолжения

рода, но и с учетом других особенностей видового-поведе-

ния, зависящих в конце концов от экологии. В частности,

переход от полигамии, преобладающей у большинства

видов, к «моногамии», т. е. устойчивому брачному союзу

самца и самки хотя бы на срок выращивания одного

выводка, обусловлен, по мнению Э. Уилсона [357], специ-

фическими условиями, когда одна самка без помощи самца

не может вырастить потомство (скудость пищевых ресур-

сов, необходимость охраны территории от врагов, длитель-

ность периода, когда детеныши беспомощны и требуют

постоянной материнской опеки и т. п.). Там, где родитель-

ские функции выполняет исключительно самка и «отцов-

ства» не существует, отпадает необходимость в длительном

81

предварительном ухаживании и тем более в тесном и

длительном брачном союзе ' [2991.

Однако, как уже отмечалось, сексуальное поведение

высших животных связано не только с репродуктивной

функцией. Некоторые физиологические сексуальные реак-

ции приобретают у них, как и у людей, условный,

знаковый характер, имеющий более обшре коммуникатив-

ное значение. Так обстоит дело, например, с эрекцией

и демонстрацией эрегированного полового члена. Физиоло-

гически эрекция полового члена принадлежит к числу

непроизвольных и неспецифических реакций. У молодых

особей она возникает не только в связи с половым

возбуждением, но и в ситуациях, вызывающих страх,

агрессию, вообще эмоциональное напряжение. Даже

новорожденные самцы приматов, включая человека, де-

лают характерные телодвижения, выпячивая половой член,

как при копуляции.

У взрослых самцов эти рефлекторные телодвижения

приобретают смысл знака, становятся жестами. Так,

у обезьян саймири, которых наблюдали Д. Плоог и Л. Мак-

Лин [285), демонстрация эрегированного полового члена

другому самцу - жест агрессии и вызова. Если самец,

которому адресован такой жест, не примет позы подчине-

ния, он тут же подвергнется нападению. В стаде сущест-

вует жесткая иерархия в отношении того, кто кому может

показывать половой член. По мнению ученых, эта иерар-

хия служит более надежным, показателем статуса и ранга

отдельных животных, чем даже последовательность прие-

ма *ищи. Сходная система ритуалов и жестов существует

у павианов [140], горилл и шимпанзе. Известен и меха-

низм передачи этой знаковой системы: пока детеныш мал,

на его эрекции не обращают внимания, но как только он

вступает в период полового созревания, взрослые самцы

воспринимают эрегированный половой член как жест

вызова и жестоко бьют «подростка», так что, вырастая,

он уже осведомлен о значении этой физиологической

реакции и соответственно контролирует ее. «Отпугиваю-

щая» сила полового члена применяется и против внешних

врагов. Вольфганг Виклер [355] описал так называемых

караульных павианов и зеленых обезьян в Африке: стадо

кормится или отдыхает, а такие самцы сидят на видных

' Различия между животными в этом отношении огромны. У беспоз-

воночных из 10 тыс. «полигамных» видов приходится меньше одного

«моногамного» вида, тогда как среди птиц сезонная «моногамия» суще-

ствует приблизительно у 91 % всех видов [357).

82

местах, расставив ноги и демонстрируя частично эрегиро-

ванный половой член. Это служит как бы предупрежде-

нием чужакам, чтобы они не тревожили стадо. Связь

такого поведения с древними фаллическими культами,

о которых мы будем говорить позже, достаточно очеювдна

[1581.

К тому же кругу устойчивых филогенетических кон-

стант относится ассоциация маскулинной копулятивной

позы с доминантным, а фемининной - с педчиненным

положением. Этот вопрос тесно связан с фенЬменом

гомосексуальности у животных. Многократно наблюдая

попытки спаривания двух самцов (они зафиксированы

у многих видов) или двух самок (этот феномен описан

у 13 видов, представляющих 5 различных отрядов млеко-

питающих), ученые обычно интерпретировали такое

поведение по аналогии с гомосексуализмом у человека.

Однако Бич [100] указывает на искусственность подобных

аналогий, не принимающих в расчет, какой именно

контакт происходит при этом между однополыми живот-

ными и что значит такое поведение у данного вида.

Копулятивное поведение любых животных предполагает

взаимную реакцию на поведение партнера. При этом

фемининное сексуальное поведение - стимул, провоци-

рующий скорее маскулинную, чем фемининную реакцию,

и наоборот. Если бы принцип взаимодополнительности

стимула и реакции, действующий независимо от генети-

ческого пола индивидов, был единственным регулятором

сексуального взаимодействия, то поведение всех животных

было бы бисексуальным. Однако этого нет и не может

быть, потому что особи разного пола обладают разной

восприимчивостью к таким стимулам: гомологические

реакции, т. е. реакции, соответствующие биологическому

полу, вызываются гораздо легче, чем гетерологические,

не соответствующие их биологическому полу. Сталкиваясь

с гетерологическим сексуальным поведением, когда самец

«подставляется», а самка совершает «наскок», нужно

внимательно проанализировать ситуацию, в которой проис-

ходят эти действия, и видовые особенности данных

животных.

Как пишет американский зоолог Р. Деннистон [1381,

гомосексуальное поведение имеет мало общего с физиоло-

гическими, гормональными аномалиями и большей частью

обусловлено поведенческими, ситуативными факторами.

Здесь есть несколько типичных случаев.

1. Трудность распознавания истинного пола партнера.

Некоторые животные, например лягушки и жабы, вообще

83

не могут распознать пол партнера на расстоянии. Сексу-

ально активный самец наскакивает на любой движущийся

организм своего вида; дальнейшее зависит от реакции

объекта: самка поведет себя рецептивно, а самец начнет

сопротивляться, заставив .«насильника» уйти. Быки и

жеребцы в состоянии возбуждения передке наскакивают

даже на неодушевленные предметы. Однако наскок

одного самцам другого чаще происходит в отсутствие

самки, при появлении которой самец обычно переключает

внимание на нее.

2. Ситуация, когда сексуальное поведение выражает

иерархические отношения господства - подчинения.

Иногда копулятивные позиции только имитируются,

иногда имеется реальный сексуальный контакт, в котором

доминантный самец или самка выполняет маскулинную

роль, а более слабый партнер пассивно подчиняется.

Такое поведение зафиксировано у многих животных -

овец, горных коз, ящериц, обезьян, дельфинов и т. д.

3. Сексуальный контакт как элемент игровой актив-

ности молодых животных, имитирующих копуляцию

независимо от пола партнера. Это бывает почти у всех

млекопитающих. Известны также факты взаимной мастур-

бации у однополых животных (например, у слоних).

У обезьян «подставление» - своеобразный жест при-

мирения после ссоры. Молодые самцы, выросшие вместе

и связанные узами взаимной привязанности, нередко

«подставляются» или наскакивают друг на друга, но, как

в детских играх, это чаще всего лишь выражение дружес-

ких чувств, не сопровождающееся реальной интромис-

сией. То же может происходить в состоянии аффекта.

По словам Д. Лавик-Гудолл, «в момент чрезмерного

волнения один самец (шимпанзе.- И. К.) может при-

жаться к другому и даже взобраться на него, но эта

форма поведения... не имеет ничего общего с гомосек-

суализмом, а выражает лишь потребность в физическом

контакте с сородичем!» [2301.

Лишь в очень редких случаях можно говорить об

исключительно гомосексуальном поведении, обусловлен-

ном пренатальной феминизацией самцов или специфи-

ческими условиями индивидуального развития, например,

когда два однополых щенка растут в изоляции от других

животных и все их привязанности сосредоточены друг

на друге. В связи с этим ученые, особенно психологи, не

склонны видеть в бисексуальном поведении животных

прообраз или аналог человеческой гомосексуальности,

в основе которой лежит особая эротическая ориентация.

84

Подводя итоги, можно сказать, что биологическая

сексология раскрывает многие фундаментальные пред-

посылки, детерминанты и компоненты сексуального поведе-

ния и мотивации на уровне индивида, пары и популяции.

Поскольку сексуальное поведение не сводится к репро-

дуктивной биологии и является полифункциональным и

многоуровневым, ни одна биологическая дисциплина и

отдельности, ни все они вместе взятые не претендуют 'на

его всестороннее объяснение. Генетические, нейрофизио-

логические, психогормональные и прочие специально-

научные теории и подходы не исключают друг друга,

а границы правомерности каждого подхода невозможно

установить априорно; они проясняются и изменяются

в ходе живого развития науки, на основе сопоставления и

критического анализа данных, полученных разными наука-

ми. Эндогенные факторы психосексуального развития и

поведения нельзя понять отдельно от средовых и ситуа-

тивных. Если это верно относительно животных, то

подавно невозможно чисто биологическое объяснение

человеческой сексуальности, находящейся под социальным

и культурным контролем.