- •Глава 1
- •XIX веке наука заменила религию в качестве обоснования
- •XX века Огюста Фореля, книга которого "Половой воп
- •1214 Студентов и 338 студенток, с. Я. Голосовкера,
- •946 Белых мужчин-неделинквентов, 782 белых мужчин-
- •324]. Как бы тщательно ни проводились такие опросы,
- •1. Их выборки, как правило, меньше, чем* у Кинзи,
- •XIX века и сначала была делом энтузиастов-дилетантов.
- •3) Количество гормона, а также его суточные и иные
- •100 Определяли свою половую принадлежность в соот-
- •1979 Г. В результате хирургического или гормонального
- •67 % Всех вариаций [156, 1571. Если даже сделать скидку
- •2) «Плато», когда половое возбуждение уже не нарастает,
- •Глава 3
- •238]. Мифологическое сознание связывает эти действия
- •30 Раз [1181. В культурах, прославляющих сексуальную
- •4) Эти страхи объясняются трудностями мужской по-
- •XIX века сравнительно свободные нравы деревенских
- •XX века, на добрачные половые связи молодежи родители
- •XIX века был, как мы видели, довольно прост: женщина.
- •97% Женщин [330] - не означает всетерпимости. Мо-
- •7493 Таких индивидов показало, что их личные и соци-
- •XXVII съезде кпсс.
- •36,6, Приятное времяпрепровождение - 15,4, стремление
- •3. Фрейд,- это аппарат, функцией которого является
- •3. По их обыденности, конвенциональности: насколько
- •3. Фрейду), то подавление либидо должно вызывать
- •4 Года половая принадлежность ассоциируется с опре-
- •1962, 1965 И 1968 гг. Рождения, сопоставлены 8 автоном-
- •57% Этих контактов гетера- и 43 % - гомосексуальные,
- •3. В. Рожановской, эротические сновидения были у .240,
- •79% Женщин) стоят сцены ласк и полового акта с люби-
- •104, 113,162, 249, 322]. Процесс полового возбуждения и
- •1118А1. Конечно, проблема этим не исчерпывается, но мы
- •20% Юношей и 24% девушек. У остальных главным кон-
- •39,4% Мужчин и 48,3% женщин - любовь без брачных
- •12 Основных факторов сексуального поведения: терпи-
- •1 ) Индивиды со слабым либидо, но вполне удовлетворен-
- •1) Сексуальная активность все время отсутствует, 2) умень-
- •1984). Нейроэндокринные механизмы такой синхронизации
2) «Плато», когда половое возбуждение уже не нарастает,
но поддерживается на определенном уровне; 3) оргазм
и 4) «разрешение», снятие напряжения и особенности этих
фаз у мужчин и женщин. Хотя о таких или подобных
фазах было известно уже в древности и они не раз
описывались в литературе, никто до Мастерса и Джонсон
не мог подробно представить копулятивный цикл как
систему парного взаимодействия. В связи с этим были
опровергнуты или поставлены под сомнение многие тради-
ционные представления. Например, величина полового
члена, которую обыденное сознание считает одним из
главных показателей маскулинности и условием сексуаль-
ной эффективности мужчины, оказалась физиологически
не очень существенной. Во-первых, разница в длине
полового члена в спокойном состоянии ' частично ниве-
лируется при эрекции, короткий половой член часто
увеличивается больше, чем длинный. Во-вторых, опыты
мастурбации женщин с искусственным половым членом
разной длины и диаметра показали исключительную
' По Г. С. Васильченко, она колеблется в норме от 5 до 12 см, по
Мастерсу а Джонсон - от 6 до 14 см при .среднем размере 8,5-10,5 ем.
72
пластичность женских гениталий, которые быстро приспо-
сабливаются к размерам полового члена. Уровень и
длительность эрекции, а также техника полового сношения
влияют на сексуальное удовлетворение женщины гораздо
больше, чем размеры полового члена.
Было поколеблено старое фрейдистское предстааление
'о двух разных типах женского оргазма - клиторальном
и вагинальном, из которых первый, как полагал 3. Фрейд,
есть признак маскулинности женщины и ее «вагинальной
фригидности». Такое определение вызывало большую
тревогу у тех женщин, которые чувствовали, что их глав-
ные сексуально-эротические ощущения локализованы не во
-влагалище, а в клиторе. Мастере и Джонсон пришли
к выводу, что отдельного вагинального оргазма физиологи-
чески не существует.
Мастере и Джонсон провели серию экспериментальных
исследований, в которых оценивались отдельные физио-
логические параметры человеческих сексуальных реакций
(пульс, артериальное давление,' ЭКГ, ЭЭГ и др.). Совер-
шенствование медицинской' аппаратуры, появление новых
эректометров, миниатюрных приборов для записи физиоло-
гических реакций и других приборов позволяют сегодня
фиксировать сексуальные реакции, не нарушая их интим-
ности. Исключительное значение имели разработанные
Мастерсом и Джонсон принципы так называемой парной
секс-терапии, помогающей взаимной адаптации партнер-
ской пары на основе не только психофизиологических,
но и социально-психологических методов t227a, 250, 319].
Работы Мастерса и Джонсон сразу же получили научное
признание, хотя и не без оговор6к. Так, Г. С. Васильченко
[62] отмечает недостатки некоторых диагностических
методов Мастерса и Джонсбн, а также абсолютизацию
ими психогенных и недооценку соматических и особенно
нейрогуморальных факторов. Социологи отмечали спе-
цифичность и ограниченность выборки американских
исследователей, указывая, что полученные на ней резуль-
таты могут и не подтвердиться в других социальных
средах. Большие споры идут вокруг «вагинального оргаз-
ма». Вопреки мнению Мастерса и Джонсон, многие гаадные
психиатры и гинекологи, например А. М. Свядощ и
3. В. Рожановская [68], Р. Столлер и С. Фишер [162],
утверждали, что женщины достаточно определенно раз-
личают клиторальный и вагинальный оргазм. Последую-
щие исследования подтвердили их правоту.
Самые серьезные замечания в адрес Мастерса и Джон-
сон высказывали психологи. «Сексуальные реакции»,
73
изученные американскими учеными, это биосексуальные
психофизиологические реакции, которые можно зафикси-
ровать объективными физиологическими методами. Одна-
ко сексуальное поведение человека к ним не сводится.
Известный американский психолог Абрахам Маслоу,
приветствуя труд Мастерса и Джонсон, одновременно
призывал дополнить его исследованиями, где сексуаль-
ность рассматривалась бы в контексте эмоциональных,
любовных, личностных отношений, а также в связи с
трансцендентными, мистическими переживаниями, когда
физическая близость воспринимается как священный акт
и религиозная церемония. Это, конечно, невозможно
в лаборатории.
Тем не менее изучение копулятивного цикла как
единого процесса парного взаимодействия имело громад-
ное методологическое значение. В конце 70-х годов
на этой основе началось экспериментальное изучение
такого важного явления, как синхронизация гормональных
и психофизиологических процессов супружеской пары и
др. Однако структура сексуального поведения любого
животного соотносится с определенной видовой програм-
мой, которая отчасти закодирована генетически, а отчасти
вырабатывается и усваивается индивидами с помощью
научения и в процессе общения с себе подобными. Чтобы
понять этот едва ли не самый важный аспект биологии
сексуальности, нам придется обратиться к данным эволю-
ционной биологии, этологии и антропологии.
ОТ*ЖИВОТНЫХ К ЧЕЛОВЕКУ
Первой попыткой систематического сопоставления
сексуального поведения человека и животных явилась
книга Форда и Бича, в которой впервые были сведены
воедино все известные в то время данные о способах
копуляции, сексуальной стимуляции, условиях полового
сношения, способах привлечения партнера, самостимуля-
ции, гомосексуальном поведении, половых отношениях
между особями разных видов, стадиях полового созрева-
ния, циклах фертильности и прочем у разных биологи-
ческих видов и в разных человеческих обществах [1661.
По мере дальнейшего развития эволюционной физиологии,
сравнительной психологии и особенно этологии, изучаю-
щей поведение животных в естественных условиях, появи-
лось множество специальных исследований, посвященных
репродуктивному и сексуальному поведению различных
животных [3361. Экспериментальные исследования и
74
наблюдения в естественных условиях охватывают сегодня
самый широкий круг явлений: и сексуальные реакции
отдельной особи, и способы взаимодействия самца и
самки на разных стадиях копулятивного цикла, и связь
всего этого с закономерностями групповой, стадной,
жизни животных.
При этом были преодолены 3 главные ошибки ранних
исследований. Во-первых, считалось, что сексуальное
поведение животных целиком инстинктивно и регулирует-
ся программой, однозначно закодированной в организме.
В действительное? л это не так: наряду с генетически
заданной программой высшие животные имеют особые
механизмы индивидуального научения, при отсутствии
которого физиологически нормальное, здоровое животное
оказывается неспособным к размножению. Во-вторых,
выяснилась ошибочность интерпретации внешних черт и
отдельных компонентов поведения животных в «челове-
ческих» терминах, по аналогии с сексуальным поведением
человека. В-третьих, выявилась неправомерность рас-
смотрения сексуальных автоматизмов и реакций исклю-
чительно в контексте репродуктивного поведения, без
учета других сторон жизни животных.
Понять человеческую сексуальность, минуя данные
филогенеза, невозможно. Однако реконструкция филогене-
за осложняется не только недостатком данных. Бич,
который заслуженно считается в этой области классиком,
призывает к осторожности при сопоставлении сексуаль-
ного поведения животных разных видов [1001. Описа-
тельный уровень межвидового сравнения фиксирует лишь
некоторые формальные сходства поведения. Как бы ни
были увлекательны эти сходства, сами по себе они ничего-
не объясняют. Например, хотя известно, что некоторые
мужчины и самцы норки причиняют своим сексуальным
партнерам физические страдания, эти факты, взятые по
отдельности, не объясняют друг друга. Точно так же
констатация того факта, что у многих млекопитающих
половому акту обычно предшествует орально-генитальный
контакт, не объясняет человеческих фелляции и куннилин-
гуса. Гомосексуальное поведение у некоторых животных
ничего не говорит о причинах гомосексуальности у человека
и о том, можно ли считать ее «биологически нормальной».
Аналогия - не только не доказательство, но и -не объясне-
ние. Теоретические обобщения правомерны лишь на
аналитическом уровне, когда устанавливаются причинные
связи и адаптивные функции сравниваемых реакций и
способов поведения, а это куда как сложно.
75
В последние годы в изучении филогежза человеческой
сексуальности наметилось плодотворное сотрудничество
социобиологии, семиотики и психоанализа. Д. Ранкур-Ла-
феррьер (1985) убедительно показывает, например, .что
прямохождение не только изменяет соотношение обоня-
тельных и зрительных стимулов, но и формирует принципи-
ально новую систему сексуальной сигнализации, возмож-
ность сознательного подавления сексуальных реакций и т. д.
Однако необходимо строго различать, как вырабатываются
те или иные поведенческие структуры и почему они воз-
никают (Д. Саймонс, 1979). Многие обобщения, «само-
очевидные» для дилетанта, спеФалист считает неверными
или во всяком случае упрощенными. Мелвин Д. Коннер
[225] называет 4 таких ошибочных заключения.
1. «Онтогенез повторяет филогенез». Хотя тут есть
доля истины, онтогенез повторяет не взрослые фазы
предшествующих форм развития, а только - и то лишь
до некоторой степени - ранний онтогенез этих форм.
Иначе говоря, в поведении детей можно найти нечто
общее с поведением детенышей животных, но нелепо
искать прообразы детского поведения в поведении взрос-
лых особей этих видов.
2. «Чем „сложнее" животное, тем медленнее его раз-
витие, тем менее развито оно в момент рождения и тем
пластичнее его поведенческий репертуар» - тоже слишком
грубое обобщение. Не существует методов, позволяющих
расположить все виды животных иерархически. Кроме
того, пластичность варьирует даже у близких видов, и это
далеко не всегда связано с медленностью развития. Хотя
в целом поведенческая пластичность увеличивается с
приближением к человеку, отсюда нельзя вывести более
конкретных предсказаний. Наконец, уровень развития при
рождении - понятие далеко не однозначное. Он зависит
не только от общих филогенетических закономерностей,
но и от специфических условий существования данного
вида, к тому же разные органы и поведенческие системы
развиваются в разном темпе.
3. «Если какое-то поведение филогенетически широко
распространено, оно является „фиксированным образом
действия" или „инстинктом" и, следовательно, генетически
обусловлено, так что бессмысленно пытаться изменить
его». В этом силлогизме все неверно. Во-первых, ана-
логия- не гомология. Очень разные животные могут
в ходе эволюции сталкиваться с близкими проблемами и
их решения могут выглядеть сходными и выполнять
сходные функции, но с помощью разных механизмов.
76
Крылья развились у насекомых из туловища, у птиц -
из передних конечностей, у летучих мышей - из пальцев.
Формирование детских привязанностей очень напоминает
импринтинг у птиц, но мы не знаем, идентичны ли их
механизмы. Во-вторых, «фиксированные структуры дейст-
вия», которые раньше называли истинктами, формируют-
ся разными путялда, в том числе посредством научения.
«Универсальное» не всегда значит «генетически заданное».
В-третьих, даже генетические свойства при известных
условиях поддаются изменению.
4. «Если животные столь различны, нужно обращать
больше внимания на тех, что стоят ближе к человеку,
так как это более поучительно». В этом тоже есть доля
истины, но филогенетическая близость - только один
из главных принципов межвидового сравнения, в числе
которых также сходства репродуктивного поведения,
экологической адаптации и основных сенсорных проносов
коммуникации. Всегда надо учитывать, что именно сравни-
вается. Например, по установлению «парных союзов» и
способам обучения потомства львы и лисицы имеют
с человеком больше общего, чем наши ближайшие род-
ственники - шимпанзе.
Все это обязывает к большей осторожности в теоре-
тических обобщениях, основанных на изучении филогене-
за. Наиболее общая филогенетическая тенденция, сущест-
венная для понимания человеческой сексуальности -
прогрессивное усложнение, дифференцировка и автоно-
мизация сексуальной анатомии, физиологии и поведения.
Чем выше уровень биологической организации вида, тем
более сложной и многоуровневой становится система его
репродуктивных органов и способов ее регуляции на
уровне организма. Это связано также с усложнением и
автономатизацией самой сексуальной функции.
Эволюция сексуального поведения - самый яркий
пример филогенетического восхождения от жестко запро-
граммированного поведения к гибкому и избирательному
[357]. У самцов насекомых центр копулятивного поведе-
ния помещается в нервных узлах на л*ивоте, а мозг
выполняет главным образом функцию торможения.
Некоторые насекомые могут спариваться, даже будучи
обезглавлены. Характер сексуального поведания позвоноч-
ных тесно связан с объемом их головного мозга. У самца
лабораторной белой крысы можно удалить до 20 % коры
головного мозга, не нарушив его сексуального поведения;
пятая часть этих животных может нормально спариваться
даже при отсутствии половины коры. У котов с повреж-
77
Даниями лобных долей копуляция уже расстраивается:
в присутствии самки в эструсе самец обнаруживает силь-
ное половое возбуждение, но не может достичь необходи-
мой для интромиссии координации движений. Еще чув-
ствительнее к мозговым нарушениям приматы. С увели-
чением размеров мозга значение социального научения
и индивидуального опыта растет, а эффективность гормо-
нальной регуляции, наоборот, снижается.
Усложняется и сама структура сексуального поведения.
Хотя по своим истокам половые отношения детермини-
рованы необходимостью продолжения рода, ни одно
животное не спаривается специально ради размножения.
Чтобы понять копулятивное поведение животных, необхо-
димо представить себе, какие положительные стимулы
или подкрепления побуждают их к этому. У большинства
млекопитающих копулятивный цикл является сезонным и
ограничен жесткими временийми рамками; спаривание
происходит только в период течки, который одновременно
является периодом максимальной фертильности самок.
Это поведение находится под постоянным гормональным
контролем, и соответствующие физиологические реакции
наступают в значительной степени автоматически. У при-
матов и особенно у человека картина меняется. Сексуаль-
ная активность постепенно автономизируется от репро-
дуктивной функции. Шимпанзе (во всяком случае в
неволе) иногда копулируют с самками вне периода течки,
когда они, следовательно, инфертильны. У человека
половая жизнь вообще не ограничена сезонно и не связана
с женским менструальным циклом. Такое относительное
ослабление гормонального и средового (влияния таких
внешних факторов, как свет, температура, влажность)
контроля за сексуальным поведением физиологически
связано с процессом «энцефализации», т. е. развития
высших отделов мозга, которые ставят под свой контроль
также и непосредственное действие гормонов [298].
Автономизация сексуального поведения от репродук-
тивной функции неизбежно увеличивает многообразие его
форм. Оно становится более избирательным, селективным
как в отношении своих объектов, так и в отношении
условий и способов осуществления. Отсюда вытекает
растущее значение индивидуального научения. Еще в
начале 40-х годов Бич исследовал зависимость сексуаль-
ного поведения крыс от условий их развития. Крысята-
самцы отнимались от матери в возрасте 21 дня и часть их
выращивалась без общения с самками, а часть - в полной
изоляции. В первой группе никаких нарушений не проис-
78
ходило, самцы из второй группы, достигнув половой
зрелости, обнаружили недостаток копулятивных навыков
и совершали гораздо больше неправильных наскоков, чем
контрольная группа. В последние десятилетия такие
эксперименты проводились на животных разных видов.
Например, ленинградские физиологи В. В. Антонов
и М. М. Хананашвили [12] экспериментировали со
щенками-самцами (всего 21 щенок). Животные первой,
контрольной, группы выращивались вместе с матерью
и сверстниками, второй - только с матерью, но без
щенков, третьей - без матери, но со щенком-самкой,
четвертой - в полной изоляции от сверстников, пятой -
со взрослым самцом и другим щенком того же пола,
а щенки шестой группы - с момента рождения были
отданы на воспитание кошке. Щенки, выращенные без
матери, без общения со взрослыми собаками или без
контактов с самками, в раннем возрасте не обнаружили
в копулятивном поведении существенных отличий от
контрольной группы. Зато из 6 самцов, воспитанных без
общения со сверстниками, только двоим удалось несколько
раз достичь интромиссии, причем и они делали много
неверных движений и даже после нескольких успешных
спариваний их копулятивные навыки существенно не
улучшались, так что самки вскоре перестали подпускать
их к себе.
Еще больше впечатляют в этом отношении знаменитые
опыты Гарри Харлоу и его сотрудников с макаками-
резусами [199; 200]. Манипулируя общением новорож-
денных обезьян, юлращивая их без матери, с искусственной
матерью, в полной изоляции или без сверстников, ученые
установили, что самцы, выращенные в изоляции от
сверстников, даже при матери, оказываются не способ-
ными к нормальному копулятивному поведению, причем
это не поддается коррекции в дальнейшем. Иначе говоря,
обезьянам необходима некоторая первичная половая
социализация. Ее отсутствие сказывается двояко.
Во-первых, не имея возможности играть со сверстни-
ками и подростками, детеныш не может своевременно
овладеть основными приемами копулятивной техники
(генитальные игры и имитация полового акта занимают
важное место в жизни bceix высших животных). Во-
вторых, детеныши, выращенные в изоляции, отстают в
эмоциональном развитии и не могут выработать у себя
необходимых коммуникативных навыков, умения общаться
с себе подобными; их поведение напоминает реакции
аутистических детей. К потенциальным сексуальным
79
партнерам такие обезьяны проявляют агрессивность или
страх. Общение . со сверстниками и соответствующие
аффективные переживания, подчеркивает Харлоу, во
многом определяют все последующее развитие индивида,
особенно его сексуальных реакций и поведения. Таким
образом, копулятивное поведание отдельной особи не есть
нечто изолированное, оно предполагает усвоение свойствен-
ной данному виду социосексуальной матрицы, в которой
отдельные сексуальные реакции выполняют не только
физиологические, но и знакомые функции.
Как подчеркивает Бич [100], спаривание стадных
животных происходит не в социальном вакууме, а в
определенной системе отношений с другими членами
стада. Например, .'доминантная самка в собачьей своре
может воспрепятствовать самцу спариться с другой сам-
кой. Самец обезьяны, занимающий низкое место в иерар-
хии, не осмеливается приблизиться к самке в период
эструса, если рядом находится самец более высокого
ранга, но спаривается с нею, как только тот отходит.
Возраст, когда животные начинают спариваться, также
зависит не только от их полового созревания, но и от
социальной организации, свойственной данному виду.
Самцы морских свинок или крыс начинают спариваться
и производить потомство, как только их семенники начи-
нают производить зрелую сперму. Напротив, молодой
павиан вынужден ждать такой возможности еще несколько
лет после полового созревания: чтобы получить доступ
к рецептивным самкам, он должен не только достичь
своего полного роста, но и завоевать определенное поло-
жение в стаде.
У некоторых видов спаривание монопольно принадле-
жит немногим доминантным самцам, которые подавляют
проявления агрессивности внутри группы и совместно нака-
зывают нарушителей порядка.
В свете общей логики полового диморфизма генети-
ческая функция самца состоит в том, чтобы оплодотворить
как можно больше самок, обеспечив тем самым передачу
своих генов потомству. Самка обеспечивает сохранение
потомства и унаследованных качеств. Это подкрепляется
и данными репродуктивной биологии: самец обладает
почти неограниченным запасЬм семени, тогда как количе-
ство яйцеклеток у самки строго ограничено. Кроме того,
сексуальная активность самки млекопитающих лимити-
руется тем, что она должна выносить, выкормить и
вынянчить потомство. Видимо, поэтому природа позабо-
тилась о том, чтобы самки большинства млекопитающих
80
могли спариваться только в период эструса, в другое
время они реагируют на приближение самца агрессивно,
что накладывает соответствующие сезонные ограничения
и на самцов. Однако половая жизнь самцов у большинства
видов более экстенсивна; один и тот же самец обычно
оплодотворяет многих самок (с этим связан и «эффект
Кулиджа»), в «семейной» структуре некоторых видов это
закрепляется существованием «гаремов» и т. д.
Следует подчеркнуть, что асимметрия половых ролей
и сексуального поведения в животном мире не означает,
что самец обязательно господствует над самкой. Самцу
принадлежит монополия ухаживания, причем внутриполо-
вой отбор самцов часто определяется состязанием в силе.
Однако самка не просто становится добычей победителя,
а выбирает его из нескольких возможных претендентов.
При этом имеют значение не только физические данные
самца, но и то, какими материальными ресурсами он
потенциально располагает. Это особенно заметно у птиц.
Например, самка крапивника выбирает себе самца не по
его внешности или красивому голосу, а по тому, насколько
хорошей, богатой территорией он владеет, от чего зависит
благополучие потомства [357]. Иначе говоря, это «брак по
расчету»: преимущество получает самец, способный
не только быть производителем, но и обеспечить наи-
более благоприятные условия для выращивания потом-
ства.
Диапазон типов сексуального поведения у животных
чрезвычайно широк - от внешне беспорядочного спари-
вания у одних видов до длительного парного сожительвтва
у других.
Как подчеркивает Бич, формы копулятивного по-
ведения всегда имеют какую-то видовую целесообраз-
ность, причем не только с точки зрения продолжения
рода, но и с учетом других особенностей видового-поведе-
ния, зависящих в конце концов от экологии. В частности,
переход от полигамии, преобладающей у большинства
видов, к «моногамии», т. е. устойчивому брачному союзу
самца и самки хотя бы на срок выращивания одного
выводка, обусловлен, по мнению Э. Уилсона [357], специ-
фическими условиями, когда одна самка без помощи самца
не может вырастить потомство (скудость пищевых ресур-
сов, необходимость охраны территории от врагов, длитель-
ность периода, когда детеныши беспомощны и требуют
постоянной материнской опеки и т. п.). Там, где родитель-
ские функции выполняет исключительно самка и «отцов-
ства» не существует, отпадает необходимость в длительном
81
предварительном ухаживании и тем более в тесном и
длительном брачном союзе ' [2991.
Однако, как уже отмечалось, сексуальное поведение
высших животных связано не только с репродуктивной
функцией. Некоторые физиологические сексуальные реак-
ции приобретают у них, как и у людей, условный,
знаковый характер, имеющий более обшре коммуникатив-
ное значение. Так обстоит дело, например, с эрекцией
и демонстрацией эрегированного полового члена. Физиоло-
гически эрекция полового члена принадлежит к числу
непроизвольных и неспецифических реакций. У молодых
особей она возникает не только в связи с половым
возбуждением, но и в ситуациях, вызывающих страх,
агрессию, вообще эмоциональное напряжение. Даже
новорожденные самцы приматов, включая человека, де-
лают характерные телодвижения, выпячивая половой член,
как при копуляции.
У взрослых самцов эти рефлекторные телодвижения
приобретают смысл знака, становятся жестами. Так,
у обезьян саймири, которых наблюдали Д. Плоог и Л. Мак-
Лин [285), демонстрация эрегированного полового члена
другому самцу - жест агрессии и вызова. Если самец,
которому адресован такой жест, не примет позы подчине-
ния, он тут же подвергнется нападению. В стаде сущест-
вует жесткая иерархия в отношении того, кто кому может
показывать половой член. По мнению ученых, эта иерар-
хия служит более надежным, показателем статуса и ранга
отдельных животных, чем даже последовательность прие-
ма *ищи. Сходная система ритуалов и жестов существует
у павианов [140], горилл и шимпанзе. Известен и меха-
низм передачи этой знаковой системы: пока детеныш мал,
на его эрекции не обращают внимания, но как только он
вступает в период полового созревания, взрослые самцы
воспринимают эрегированный половой член как жест
вызова и жестоко бьют «подростка», так что, вырастая,
он уже осведомлен о значении этой физиологической
реакции и соответственно контролирует ее. «Отпугиваю-
щая» сила полового члена применяется и против внешних
врагов. Вольфганг Виклер [355] описал так называемых
караульных павианов и зеленых обезьян в Африке: стадо
кормится или отдыхает, а такие самцы сидят на видных
' Различия между животными в этом отношении огромны. У беспоз-
воночных из 10 тыс. «полигамных» видов приходится меньше одного
«моногамного» вида, тогда как среди птиц сезонная «моногамия» суще-
ствует приблизительно у 91 % всех видов [357).
82
местах, расставив ноги и демонстрируя частично эрегиро-
ванный половой член. Это служит как бы предупрежде-
нием чужакам, чтобы они не тревожили стадо. Связь
такого поведения с древними фаллическими культами,
о которых мы будем говорить позже, достаточно очеювдна
[1581.
К тому же кругу устойчивых филогенетических кон-
стант относится ассоциация маскулинной копулятивной
позы с доминантным, а фемининной - с педчиненным
положением. Этот вопрос тесно связан с фенЬменом
гомосексуальности у животных. Многократно наблюдая
попытки спаривания двух самцов (они зафиксированы
у многих видов) или двух самок (этот феномен описан
у 13 видов, представляющих 5 различных отрядов млеко-
питающих), ученые обычно интерпретировали такое
поведение по аналогии с гомосексуализмом у человека.
Однако Бич [100] указывает на искусственность подобных
аналогий, не принимающих в расчет, какой именно
контакт происходит при этом между однополыми живот-
ными и что значит такое поведение у данного вида.
Копулятивное поведение любых животных предполагает
взаимную реакцию на поведение партнера. При этом
фемининное сексуальное поведение - стимул, провоци-
рующий скорее маскулинную, чем фемининную реакцию,
и наоборот. Если бы принцип взаимодополнительности
стимула и реакции, действующий независимо от генети-
ческого пола индивидов, был единственным регулятором
сексуального взаимодействия, то поведение всех животных
было бы бисексуальным. Однако этого нет и не может
быть, потому что особи разного пола обладают разной
восприимчивостью к таким стимулам: гомологические
реакции, т. е. реакции, соответствующие биологическому
полу, вызываются гораздо легче, чем гетерологические,
не соответствующие их биологическому полу. Сталкиваясь
с гетерологическим сексуальным поведением, когда самец
«подставляется», а самка совершает «наскок», нужно
внимательно проанализировать ситуацию, в которой проис-
ходят эти действия, и видовые особенности данных
животных.
Как пишет американский зоолог Р. Деннистон [1381,
гомосексуальное поведение имеет мало общего с физиоло-
гическими, гормональными аномалиями и большей частью
обусловлено поведенческими, ситуативными факторами.
Здесь есть несколько типичных случаев.
1. Трудность распознавания истинного пола партнера.
Некоторые животные, например лягушки и жабы, вообще
83
не могут распознать пол партнера на расстоянии. Сексу-
ально активный самец наскакивает на любой движущийся
организм своего вида; дальнейшее зависит от реакции
объекта: самка поведет себя рецептивно, а самец начнет
сопротивляться, заставив .«насильника» уйти. Быки и
жеребцы в состоянии возбуждения передке наскакивают
даже на неодушевленные предметы. Однако наскок
одного самцам другого чаще происходит в отсутствие
самки, при появлении которой самец обычно переключает
внимание на нее.
2. Ситуация, когда сексуальное поведение выражает
иерархические отношения господства - подчинения.
Иногда копулятивные позиции только имитируются,
иногда имеется реальный сексуальный контакт, в котором
доминантный самец или самка выполняет маскулинную
роль, а более слабый партнер пассивно подчиняется.
Такое поведение зафиксировано у многих животных -
овец, горных коз, ящериц, обезьян, дельфинов и т. д.
3. Сексуальный контакт как элемент игровой актив-
ности молодых животных, имитирующих копуляцию
независимо от пола партнера. Это бывает почти у всех
млекопитающих. Известны также факты взаимной мастур-
бации у однополых животных (например, у слоних).
У обезьян «подставление» - своеобразный жест при-
мирения после ссоры. Молодые самцы, выросшие вместе
и связанные узами взаимной привязанности, нередко
«подставляются» или наскакивают друг на друга, но, как
в детских играх, это чаще всего лишь выражение дружес-
ких чувств, не сопровождающееся реальной интромис-
сией. То же может происходить в состоянии аффекта.
По словам Д. Лавик-Гудолл, «в момент чрезмерного
волнения один самец (шимпанзе.- И. К.) может при-
жаться к другому и даже взобраться на него, но эта
форма поведения... не имеет ничего общего с гомосек-
суализмом, а выражает лишь потребность в физическом
контакте с сородичем!» [2301.
Лишь в очень редких случаях можно говорить об
исключительно гомосексуальном поведении, обусловлен-
ном пренатальной феминизацией самцов или специфи-
ческими условиями индивидуального развития, например,
когда два однополых щенка растут в изоляции от других
животных и все их привязанности сосредоточены друг
на друге. В связи с этим ученые, особенно психологи, не
склонны видеть в бисексуальном поведении животных
прообраз или аналог человеческой гомосексуальности,
в основе которой лежит особая эротическая ориентация.
84
Подводя итоги, можно сказать, что биологическая
сексология раскрывает многие фундаментальные пред-
посылки, детерминанты и компоненты сексуального поведе-
ния и мотивации на уровне индивида, пары и популяции.
Поскольку сексуальное поведение не сводится к репро-
дуктивной биологии и является полифункциональным и
многоуровневым, ни одна биологическая дисциплина и
отдельности, ни все они вместе взятые не претендуют 'на
его всестороннее объяснение. Генетические, нейрофизио-
логические, психогормональные и прочие специально-
научные теории и подходы не исключают друг друга,
а границы правомерности каждого подхода невозможно
установить априорно; они проясняются и изменяются
в ходе живого развития науки, на основе сопоставления и
критического анализа данных, полученных разными наука-
ми. Эндогенные факторы психосексуального развития и
поведения нельзя понять отдельно от средовых и ситуа-
тивных. Если это верно относительно животных, то
подавно невозможно чисто биологическое объяснение
человеческой сексуальности, находящейся под социальным
и культурным контролем.
