7493 Таких индивидов показало, что их личные и соци-

ально-демографические характеристики значат гораздо

меньше, чем образовательный уровень и особенно условия,

в которых эти люди провели детство и юность [3621.

Однажды усвоенные жизненные установки вообще трудно

изменяются, особенно если эти установки принципиально

консервативны. Так обстоит дело не только в сексуальной,

но и во всякой другой идеологии; классовое положение

определяет убеждения людей не непосредственно, а через

многочисленные опосредования.

На другом полюсе стоят апологеты «сексуальной рево-

люции», в большинстве случаев представители ультрале-

вых, «неомарксистских» или анархистских групп, видящие

·в «сексуальной свободе» залог всеобщего освобождения

человечества.

Репрессивная половая мораль, внушенная человеку с

раннего детства, доказывают они, лишает его внутренней

свободы и мешает ему развернуть свои творческие потен-

ции не только в сексуальной, но и во всякой иной сфере

деятельности. Журналы этих групп - «Konkret» (ФРГ),

«It» (Англия), «Evergeen» (США) -пестрят заголовками

вроде «Сексуальность, политика и подсознание», «Сексу-

альность и классовая борьба», «Сексуальная революция»

-и т. п. В этих статьях доказывается, что «сексуальное

подавление» играет решающую роль в «Поддержании

'существующего общества», что «борьба против хозяев об-

чцества невозможна без сексуального освобождения» и

т. -та.

Тори всей полярности своих взглядов крайне правые и

ультралевые сходятся в том, что гипертрофируют значе-

6' 163

кие сексуальности, рассматривая ее как нечто однознач-

ное. «Секс» и «культура» выступают как равноправные

стороны противоречия и вопрос сводится к тому, какой

из них отдать предпочтение.

Такая постановка вопроса характерна и для фрейдиз-

ма. Поскольку 3. Фрейд больше всего способствовал выра-

ботке светски терпимого отношения к сексуальности, не-

вежественный обыватель часто считает его апостолом по-

ловой распущенности. В действительности его позиция в

этом вопросе была охранительно-моралистической. Конф-

ликт между сексуальностью и цивилизацией, по 3. Фрей-

ду, принципиально неразрешим.' Инстинктивная жизнь че-

ловека направлен на эгоистическое самоудовлетворение,

поэтому культура может существовать лишь ценой подав-

ления инстинктов. Подавление либидо вызывает неврозы,

но его раскрепощение означало бы всеобщую анархию

и гибель культуры. Либидо, по 3. Фрейду,- единственный

источник психической энергии. Подавление сексуально-

сти позволяет переключить эту энергию на другие виды

деятельности - труд, художественное творчество и т. д.

(3. Фдейд называет это переключение сублимацией).

«Освобождение» либидо привело бы к тому, что люди пе-

рестали бы трудиться, сексуальность поглотила бы все их

физические и психические силы. Кроме того, слишком лег-

кое удовлетворение сексуальных потребностей (эрос) при-

вело бы в конце концов к их обесценению, усилив другой

фундаментальный импульс человеческой психики -

инстинкт смерти и разрушения (Танатос), что означало

бы упадок культуры. «Это верно как для отдельных ин-

дивидов, так и для народов. Во времена, когда не суще-

ствовало препятствий сексуальному удовлетворению, и,

вероятно, в период упадка древних цивилизаций любовь

обесценивалась, жизнь становилась пустой и нужны были

сильные реактивные образования, чтобы необходимая эмо-

циональная ценность любви могла снова возродиться. В

этой связи можно заметить, что аскетическая тенденция

христианства имела своим следствием такое повышение

психической ценности любви, какого никогда не могла

достичь языческая античность» [1721. 3. Фрейд, таким

образом, решительно против «сексуальной свободы», счи-

тая ее опасной и вредной утопией.

Основная слабость культурологической концепции

3. Фрейда (к психологическим аспектам теории сублима-

ции мы вернемся позже) в ее неисторичности. Либидо

выступает в ней как постоянный инстинктивный соблазн,

а труд-как постоянная внешняя необходимость, между

164

которыми всегда существует конфликт. Однако и труд, и

секс бывают разными.

Отчужденный, подневольный труд действительно зас-

тавляет человека искать эмоциональное удовлетворение в

каких-то иных сферах бытия. Однако и секс бывает от-

чужденным, функциональным, лишенным индивидуальной

эмоциональной окрашенности. Хотя репрессивная половая

мораль действительно порождает неврозы, нет никаких до-

казательств того, что она благоприятствует половой люб-

ви. Это видно из истории того христианского аскетизма,

на который ссылается 3. Фрейд.

Точно так же отсутствует прямая зависимость между

прогрессом культуры и строгостью половой морали. Нель-

зя обсуждать природу сексуальных табу без учета того,

кто, кому, что, когда, с кем и насколько запрещает. Такой

же конкретный подход нужен и к «сексуальной свободе».

Критикуя лозунг «свободной любви», В. И. Ленин отме-

чал его опасную неопределенность. Терпимость - к чему?

Свобода - от чего и для чего? Одно дело - освобождение

интимных отношений от материального расчета, роди-

тельских запретов, социального неравенства полов. Другое

дело - освобождение индивида от ответственности за

свое поведение, моральная анархия, свобода от серьезности

и даже от самой любви.

Прогрессивная тенденция к индивидуализации сексу-

альных чувств и отношений осуществляется на Западе на

фоне-и в рамках индивидуалистического образа жизни.

Это порождает ряд противоречий. Прежде всего наблю-

дается гипертрофия рекреативной функции сексуальности,

противопоставляемой другим ее функциям, а также абсолю-

тизация генитальной сексуальности в ущерб целостности

человеческой личности.

То, что именно эти моменты оказались в центре обще-

ственного внимания, вполне понятно, так как они подверга-

лись наибольшим запретам в недавнем прошлом. За

перестановкой акцентов стоят глубокие социальные сдвиги,

прежде всего - перемещение личных идеалов из сферы

труда и производства в сферу досуга и потребления. Си-

стема ценностей раннего капитализма ставила во главу

угла успех, обладание, накопление, призывая ради этого

ограничивать личное потребление и сами потребности:

делу время, потехе час. Сексуальность тоже была раз-

рублена на две части «дело» - это прокреативный секс,

составляющий долг, обязанность и осуществляемый в

рамках законного брака, а «потеха» - это уж как полу-

чится.

165

С ростом общественного богатства и увеличением сво-

бодного времени ценностные .ориентации буржуазного

общества, прежде всего его обеспеченных слоев, меняются:

на первый план выходит потребление, по отношению к

которому труд является лишь средством. Если бы речь

шла только о том, что мотив потребления стал перевеши-

вать мотив обладания, этот сдвиг можно было бы привет-

ствовать. Что может быть нелепее, чем жить ради

производства и накопления вещей? Не разумнее ли,

потребляя их, жить в свое удовольствие? Но тут-то и

сказывается ограниченность буржуазного образа мышле-

ния.

Жить только для себя - значит жить сегодняшним

днем, причем растущая неустойчивость социального бытия

побуждает индивидов гнаться за новыми и новыми

удовольствиями. Применительно к нашей теме это значит,

что секс становится в первую очередь развлечением,

которое полемически противопоставляется серьезности,

ответственности, долгу. Общество, где человек является

прежде всего средством производства, неизбежно порож-

дает репрессивную половую мораль. «Потребительское

общество» подрывает репрессию, но одновременно низво-

дит сексуальность до уровня развлечения. В результате

секс рассматривается то как важнейшая сфера индивиду-

ального самоутверждения, то как последнее убежище

человека в обедличенном, стандартном мире, то как раз-

влечение, спорт, игра. Эти мотивы своеобразно перепле-

таются в общественном и индивидуальном сознании.

Как справедливо заметил американский социолог Дэ-

вид Рисмен, для многих молодых людей секс стал своего

рода «последней границей», на которой они надеются ут-

вердить свою индивидуальность. Секс стал играть более

заметную роль в жизни людей, потому что в ней отсут-

ствует многое другое. Старые узы семьи, соседства, церкви

и профессии уже не так сильны и не дают удовлетворения,

поэтому секс как значимая связь с другим становится

средством открытия и поддержания чувства собственного

Я. Многим молодым американцам половая жизнь кажется

последним прибежищем индивидуальности, единственной

сферой, где преодолевается общая апатия: «Я хорошо за-

рабатываю, но мой бизнес меня не вдохновляет. Работать

больше - значит только зарабатывать лишние деньги для

правительства. У нас нет ни новых миров, ждущих завое-

вания, ни девственных земель, которые нужно изучать;

разве что Космос, но ведь не все мы - космонавты. Вы

знаете, многие буквально сходят с ума, изобретая себе

''i 166

увлекательные хобби, вроде собирания марок или копания

в саду, и убеждают себя в том, что они счастливы. Но

все это - самообман. Я предпочитаю черпать вдохновение

в сексе, который гораздо больше, чем хобби. Это подсте-

гивает, интересует и возбуждает меня. И это никогда не

дает мне забыть, что я жив» [2691.

Если для одних секс стал своего рода спортом, то дру-

гие видят в нем форму протеста против общественного

конформизма и возможность практически продемонстри-

ровать свое «непринятие» существующего общества и его

морали. Вот признание одной американской студентки:

«Я не хочу быть похожей на всех остальных. Все так

и ждут, чтобы втиснуть тебя в готовую форму. Выйди за-

муж за инженера, живи в стандартном доме в приличном

предместье, имей двух - трех детей, плати свои налоги и

дважды в неделю спаривайся со своим законным супру-

гом. Вставай каждое утро и заводи себя ключиком, втыкая

его себе в зад, как японская механическая игрушка. Иди

по жизни без мысли и чувства или делай все сама, просто

отдавшись на волю волн. Нет, спасибо, это не по мне, ни

за что!» [269).

Однако «овеществленный секс» так же функционален,

как и все остальные. Девушка ищет поклонников не ради

собственного удовольствия, а ради социального престижа.

Юноша сближается с девушкой не потому, что ему этого

хочется, а потому, что «так принято». Эскалация эротиз-

ма, сопровождающаяся его инфляцией, происходит и на

уровне культуры. Я имею в виду коммерческий эротизм и

порнографию. Многие западные ученые, психологи и меди-

ки считают, что порнография вовсе не оказывает такого

губительного влияния на сексуальное поведение людей,

которое ей часто приписывается; позже мы еще вернемся

к их аргументации. Эта проблема не столько медико-

сексологическая, сколько социальная и эстетическая.

«Секс-индустрия» давно уже стала одной из самых до-

ходных отраслей производства. По весьма скромным под-

счетам Комиссии по расследованию непристойности и

порнографии в США, уже в конце 60-х годов годовой до-

ход от «секс-индустрии» составлял до 574 млн. долл., дру-

гие авторы называли цифру 2,5 млрд. долл. [129). Уже в

намоле 70-х годов более 85%, американских юношей и

70% девушек приобщались к порнографии до 18 лет;

более половины мальчиков знакомились с порнографией

еще до 15 лет, а треть -до 12 лет [359].

Одаако в потоке порнографии и .низменной эротики

чрезвычайно мало каких бь) то ни было подлинных эмо-

167

НИИ. Чувственность, оторванная от чувства, производит

впечатление искусственной, холодной и вымученной, ли-

шенной не только духовного, но и телесного обаяния. Сма-

куются физиологические подробности половых отношений,

обильно освещается сексуальная патология. Однако той

полнокровной телесной радости, какую испытывали, ска-

жем, герои Рабле, нет и в помине. Подобные произведе-

ния имеют коммерческий успех по разным причинам. Од-

ним любопытно видеть на экране подробности интимных

отношений, о которых еще недавно можно было говорить

только шепотом, к тому же здесь можно кое-чему нау-

читься. Подражать ковбою, скачущему на диком мустанге,

не так-то просто, а в постели может экспериментировать

каждый. Другие находят в них спасение от скуки и духов-

ной бедности. Конечно, не все изображаемое в романе

или на сцене тут же переносится в быт: покажи убийст-

во - молодежь сразу же кинется убивать, покажи адюль-

.тер - рухнут устои семьи. За такой наивной идеалисти-

ческой философией скрывается весьма низкая оценка

человеческой природы: если столетия «божественных»

проповедей и жития святых не сделали человека ангелом,

а отрицательный пример сразу же совращает его, то это

можно объяснить только природной испорченностью,

первородным грехом, с которым уже ничего не поделать.

Согласно материалистическому пониманию истории, лите-

ратура и искусство отражают общественное бытие, а экс-

периментальные исследования показывают, что люди ус-

ваивают из книг, фильмов и телевизионных передач не

все подряд, а то, что отвечает их внутренним запросам,

ценностным ориентациям, предшествующему опыту и т. д.

Тем не менее вакханалия эротизма в массовой культу-

ре далеко не безобидна, так как этим задаются образцы

поведения для будущих поколений. Одно дело - пони-

мать сложность и многообразие сексуального поведения и

уметь терпимо и деликатно относиться к чужим пережи-

ваниям, другое - слышать со всех сторон, что между нор-

мой и патологией вообще нет разницы, что быть «совре-

менным» - значит легко менять партнеров, ни о чем не

задумываться и т. д. Это психологическое принуждение

нисколько не лучше старой «репрессивной» морали. Если

прежде рано созревший подросток втайне мучился своей

«порочностью», то теперь молодые люди нередко стыдятся

собственного ' целомудрия, якобы «не соответствующего

норме».

Кроме того, всякая массовая продукция обесценива-

ется, приедается. Зрительный эротизм выполняет функцию

168

своеобразной компенсации за скудость реальной жизни

и неудовлетворенность ею, включая собственные сексуаль-

ные отношения. Однако он действует подобно наркотику:

сначала обостряет ощущения, а затем притупляет их,

вплоть до полной атрофии. Привыкая жить отраженным

светом, человек теряет остатки непосредственности, и вол-

шебная иллюзия «полного сексуального удовлетворения»

заканчивается разочарованием. Недаром наряду с темой

эротизации культуры в западной публицистике широко де-

батируется проблема «десексуализации» человека, которая

делает общественную и личную жизнь нейтральной, бес-

полой и скучной. Хотя многие из таких жалоб не выдер-

живают критической проверки, их распространенность до-

вольно симптоматична.

Либерализация половой морали отнюдь не означает,

что молодежь Запада отказывается от романтического

идеала высокой ндивидуализированной любви. Однако реа-

лизация этого идеала предполагает также развитое чув-

ство социальной и моральной ответственности, которое

противоречит гедонистически-индивидуалистическим

установкам «общества потребления». Как пишет известный

американский социолог Айра Рисе [2931, «новая сексу-

альность» предлагает небывалое разнообразие, форм сек-

суального самовыражения и индивидуализирует их выбор,

что отвечает интересам личности и ее психического здо-

ровья. Старая половая мораль была прокрустовым ложем.

Если индивид не соответствовал ему, то общество не пред-

лагало альтернатив, а старалось подогнать человека под

заданный размер. Главное преимущество «новой сексуаль-

ности» - увеличившаяся возможность выбора, право лич-

ности самой выбирать наиболее подходящий ей стиль

сексуального поведения. Чем меньше внешних запретов,

тем важнее индивидуальный самоконтроль и тем выше

ответственность личности за свои решения. Человек дол-

жен гораздо лучше узнать себя, свои чувства и вероятные

последствия своих поступков, уметь жертвовать преходя-

щими, временными интересами во имя более важных, т. е.

повышается значение морального выбора. Хотя решение

индивид принимает сам, оно непосредственно затрагивает

как минимум еще одного человека, а зачастую и многих.

Критикуя мелкобуржуазную теорию «сексуальной свобо-

ды», уподоблявшую удовлетворение полового влечения

утолению жажды, В. И. Ленин подчеркивал в беседе с

К. Цеткин [3681, что питье воды -дело индивидуальное,

в любви же участвуют двое и возникает третья, новая

жизнь. Рассмотрение сексуальной жизни вне связи с проб-

169

лемой деторождения и воспитания детей неизбежно будет

узким и односторонним: ведь именно дети придают устой-

чивость супружеским отношениям и наполняют их новым

содержанием. Индивидуализация полового чувства и его

проявлений приходит в противоречие с индивидуализмом,

когда личность рассматривает другого человека только как

средство удовлетворения своих потребностей. Необходи-

мой предлосылкой гармонизации сексуального стиля будет

гармонизация образа жизни.

В 1884 г. Ф. Энгельс писал: «Таким образом, то, что

мы можем теперь предположить о формах отношений

между полами после предстоящего уничтожения капита-

листического производства, носит по преимуществу нега-

тивный характер, ограничивается в большинстве случаев

тем, что будет устранено. Но что придет на смену? Это

определится, когда вырастет новое поколение: поколение

мужчин, которым никогда в жизни не придется покупать

женщину за деньга или за другие социальные средства

власти, и поколение женщин, которым никогда не придет-

ся ни отдаваться мужчине из каких-либо других побужде-

ний, кроме подлинной любви, ни отказываться от близости

с любимым мужчиной из боязни экономических послед-

ствий. Когда эти люди появятся, они отбросят ко всем

чертям то, что согласно нынешним представлениям им

полагается делать; они будут знать сами, как им посту-

пать, и сами выработают соответственно этому свое об-

щественное мнение о поступках каждого в отдельности, -

и точка» [2, с. 85]. Для советского общества это сегод-

няшняя реальность. Однако как и всюду, где скрещивают-

ся личные и общественные интересы, проблема далеко не

проста и не однозначна. Исходный пункт коммунистичес-

кой этики в этом вопросе - принцип всестороннего разви-

тия личности, которое предполагает и полноту любовных

чувств и переживаний. Первый критерий нравственной

оценки интимной близости мужчины и женщины - это

наличие или отсутствие любви. Однако сила, длительность

и устойчивость любовных чувств у разных людей не оди-

наковы и не поддаются внешнему контролю. Вместе с тем

близкие отношения неизбежно порождают взаимные обя-

зательства, а следовательно, и нравственные обязанности.

Поскольку при этом возникает третья, новая, жизнь, поя-

вляется и необходимость в их общественной охране, т. е.

институт брака. Однако ребенок сам не может о себе поза-

ботиться, поэтому социалистическое общество берет на

себя охрану интересов семьи как целого. Конституция СССР

подчеркивает, что семья находится под защитой государства

т

(ст. 53), а граждане ССёР обязаны заботиться о воспита-

нии детей, готовить их к общественно полезному труду,

растить достойными членами социалистического общества

(ст. 66). Об укреплении семьи много говорилось и на