3. Фрейду), то подавление либидо должно вызывать

фрустрацию и как средство ее снятия - усиление

агрессивных импульсов. По этой логике порнография

(какой бы она ни была разнузданной), которая «разря-

жает» это напряжение,, не только не способствует росту

насилия в обществе, но является чуть ли не средством

психотерапии. Напротив, если сама сексуальность со-

держит в себе агрессию, то любая либерализация половой

морали будет вызывать рост насилия в обществе. С этой

точки зрения порнография - едва ли не главная причина

роста на Западе преступности, насильственных действий

и т. п. Как всегда в глобальных теориях, для подтверж-

дения обеих точек зрения использовались одни и те же

факты.

В действительности неверна уже сама постановка воп-

роса, поскольку ни секс, ни агрессия не являются одно-

значными и монолитными. Понятие «агрессии» имеет

180

смысл лишь в контексте 'определенного взаимодействия,

агрессия всегда направлена против кого-то и характеризу-

ет не столько личность, сколько межличностное отноше-

ние. Так называемое агрессивное поведение включает в

себя два совершенно разных класса действий: условную,

инструментальную, агрессию, связанную с самоутвержде-

нием (assertive aggression), например в мальчишеской воз-

не, и враждебную агрессию (hostile aggression), направ-

ленную на уничтожение или причинение вреда противнику

[2411. Условная агрессия и половое возбуждение, по-ви-

димому, взаимодействуют у людей, как и у некоторых

животных, синергически, взаимно усиливая, а иногда даже

переходя одно в другое, тогда как враждебная агрессия и

половое возбуждение большей частью антагонистичны:

один импульс вызывает торможение другого. Например,

у мальчиков-подростков эрекция часто возникает во вре-

мя возни, силовой борьбы, но никогда - в настоящей дра-

Эта закономерность существует и в восприятии людьми

эротики. Сцены сексуального насилия вызывают у боль-

шинства людей половое возбуждение, причем мужчины ча-

ще идентифицируются с насильниками, а женщины - с

жертвами '; половая сексуальная роль оказывается

сильнее сознательных моральных принципов. Однако при

этом обычно предполагается (и производители порногра-

фии это учитывают), что насилие-только средство сек-

суального контакта, в результате которого жертва в конеч-

ном итоге испытывает удовольствие, т. е. насилие выгля-

дит условным, а насильник - «соблазнителем». Если

материал подан так, что жертва испытывает только стра-

дание, то и зрители, как правило, испытывают в конечном

итоге отрицательные эмоции. Что касается влияния эро-

тики на агрессивность (в эксперименте людям показывали

эротические материалы разной силы и содержания, после

чего испытуемые должны были давать кому-то электро-

шок), то оно оказалось неоднозначным, зависящим как от

содержания стимула, так и от свойств испытуемых.

Вопрос о взаимосвязи сексуальности и агрессии выво-

дит нас на гораздо более общую проблему - значение так

называемых когнитивных (познавательных) компонентов

' На это обстоятельство обратил внимание еще' Л. Толстой: «Когда

мальчик шестнадцати лет читает сцену насильствования героини романа,

это не возбуждает в нем чувства негодования, он не ставит себя на

место несчастной, но невольно переносится в роль соблазнителя и наслаж-

дается чувством сладострастия» (Толстой Л. Н. Дневники.- Собр.

соч. в 20 томах. М., 1965, т. 19, с. 59).

181

эмоций. И половое возбуждение, и слепая ярость, тол-

кающая на убийство, кажутся совершенно импульсивными,

безотчетными. Однако эмоциональная реакция возникает

на какой-то стимул, и расшифровка этого стимула - ког-

нитивный, познавательный процесс, хотя сам человек мо-

жет этого не сознавать. Даже такой, казалось бы, чисто

физиологический процесс, как половое возбуждение, вклю-

чает серию познавательных операций: восприятие каких-

то внутренних и внешних стимулов, ассоциирующихся с

возбуждением; оценка их как эротических; определение

источника возбуждения; направление своих эротических

реакций в соответствии с их силой и оценкой ситуации;

оценка своих возможностей; та или иная реакция на ожи-

дания других людей и т. д. [296] .

У подростка могут быть выраженные эрекции, но они

не имеют для него эротического значения, пока ему кто-

либо это не объяснит или он сам не догадается, глядя на

других, а знание - необходимая предпосылка созна-

тельного управления и самоконтроля. Взрослому человеку

многое кажется простым и самоочевидным; он не ломает

голову над тем, какое прикосновение или взгляд имеет

эротическое значение, а какое - нет. Однако это - ре-

зультат опыта и научения, в ходе которого индивид усваи-

вает общий для всех людей физиологический сексуаль-

ный код, например расположение и способы стимуляции

эрогенных зон, эротический код, специфический для его

культуры (язык жестов, ритуал ухаживания и т. п.), вы-

рабатывая на этой основе собственный, язык эротической

коммуникации (слова, взгляды, жесты, прикосновения)

с учетом индивидуальных особенностей своих и партнера.

Каждая пара и каждый индивид чем-то отличаются в

этом отношении от всех остальных. Тем не менее здесь

действуют общие законы социальной психологии, на осно-

ве которых, хотя и не осознавая их, люди знакомятся,

составляют мнение друг о друге, сближаются, привязыва-

ются и адаптируются друг к другу или, напротив, расхо-

дятся.

Для психологии сексуальности чрезвычайно важно, что

наука разрушила барьеры между эмоциональными и ког-

нитивными процессами. Согласно теории американского

психолога Стэнли Шахтера [305], всякое эмоциональное

переживание предполагает: а) необычное внутреннее сос-

тояние, физиологическое возбуждение; б) какое-то объя-

снение, атрибуцию этого состояния. Это значит, что раз-

личие эротических и неэротических переживаний также

зависит от контекста, в котором они воспринимаются.

" 182

В эксперименте С. Вэлинса [341] испытуемые-мужчины

рассматривали фотографии обнаженных женщин 'и при

этом слышали усиленный приборами стук сердца, выдавае-

мый за их собственный. Снимки, при предъявлении кото-

рых фальшивый пульс сильно изменялся, учащался или

урежался, нравились испытуемым больше, чем остальные,

тогда как контрольная группа оценивала их привлекатель-

ность приблизительно одинаково. Как и в опытах Шахте-

ра, испытуемые пытались объяснить себе сдвиг в своем

физиологическом состоянии и, поскольку единственной

возможной причиной изменения пульса казалась предъяв-

ленная фотография, им приходилось верить, что данный

снимок их возбуждает и, следовательно, данный женский

образ привлекательнее других.

Конечно, когнитивная атрибуция, т. е. объяснение эмо-

циональных состояний, не определяет полностью их со-

держания. Теория дифференциальных эмоций (Сильван

Томкинс, Кэррол Изард и др.) подчеркивает, что первич-

ные, фундаментальные эмоции, как и влечения, обладают

определенной психофизиологической автономией от когни-

тивных процессов, в которых они осознаются; недаром

ими можно манипулировать с помощью гормональных

препаратов. Из того, что человек объясняет-свои эмоцио-

нальные состояния в рациональных терминах, вовсе не

вытекает, что эти состояния всегда контролируются и

определяются мыслью. Эмоциональные предпочтения не

нуждаются в логическом выведении, а I аффективные

суждения могут предшествовать когнитивным и часто

оказываются важнее последних [337].

Эти уточнения, направленные против чересчур рассу-

дочной модели человека, весьма существенны для психо-

логии сексуальности. Как в свое время когнитивизм

помог понять ошибочность инстинктивистской трактовки

либидо в качестве самодовлеющего начала бытия, так се-

годняшняя критика атрибутивной теории эмоций в извест-

ном смысле восстанавливает в правах его спонтанность и

автономию от других побуждений. Полифункциональность

сексуальных автоматизмов, о которой говорилось во вто-

рой главе, не отменяет их физиологической репродуктив-

ной специфики. Может ли быть иначе на уровне мотива-

ции? Речь идет не о том, чтобы реабилитировать слепое и

всесильное фрейдовское «Оно». Хотя отдельно взятый аф-

фект или побуждение не всегда понятны и послушны ра-

зуму, они функционируют в определенной системе. По

выражению С. Томкинса, в некоторых отношениях аффект

напоминает букву алфавита в языке: она автономна и

183

вместе с тем может изменять свое значение в зависимос-

ти от того, как она сочетается с другими буквами, обра-

зуя разные слова и предложения. Да и система как целое

имеет не один, а несколько «выходов». Эмоции проявляют-

ся не только во внешнем «поведении», наблюдаемых мо-

торных актах, но и во внутренних реакциях, «чувствах».

В сфере сексуальности мы имеем дело не только с пове-

данном, но и с чувствами, причем они не всегда совпада-

ют. Нужно изучать не отдельные поведенческие акты и

мотивационные синдромы сами по себе, а жизненный мир

личности как целое и не только в его постоянстве и ус-

тойчивости, но и в связи с конкретными жизненными

ситуациями, в которых находится личность и от которых

зависят содержание и смысл ее деятельности в данный

момент.

Как справедливо отмечал А. Н. Леонтьев [52], всякое

человеческое действие имеет не только объективное зна-

чение, но и субъективный личностный смысл, т. е. отно-

шение мотива действия к его цели. Чтение книги ради

формальной подготовки к экзамену или из желания усво-

ить ее содержание, или ради удовольствия, доставляемого

самим процессом чтения,- психологически совершенно

разные действия. Сексуальное поведение также радикаль-

но меняется в зависимости от своего смысла, от того,

какие именно потребности оно удовлетворяет. «Одна и та

же» интимная близость может быть: 1. Средством релак-

сации, разрядки полового напряжения. Это элементарная

форма сексуального удовлетворения, когда акцент делает-

ся на физиологических потребностях субъекта, а качества

партнера почти безразличны (можно обойтись даже ма-

стурбацией) .

2. Средством прокреации, деторождения, когда важен

не столько процесс, сколько его конечный результат.

В чистом виде этот тип мотивации выступает в династи-

ческом браке монарха, нуждающегося в наследнике, или

в поведении одинокой женщины, которая сознательно

использует мужчину, чтобы приобрести ребенка. Эротиче-

ские соображения играют здесь ничтожную роль, зато

очень важны социальные или природные качества «произ-

водителя».

3. Средством рекреации, чувственного наслаждения,

выступающего как самоцель. Рекреативная мотивация от-

теняет игровые аспекты секса; наибольшее значение

придается при этом новизне и разнообразию эротической

техники. Психологическая интимность при этом не обяза-

тельна, сексуальное удовлетворение партнера входит в

184

«правила игры» лишь как 'средство увеличить собственное

удовольствие.

4. Средством познания, удовлетворением полового

любопытства. В каком-то смысле половая близость -

всегда познание. Недаром в Библии и многих других древ-

них текстах выражение «познать женщину» означает

иметь с ней половую связь. Однако этот мотив может

быть и самостоятельно доминирующим. Он особенно ха-

рактерен для начинающих половую жизнь подростков,

обуреваемых вопросом: «А как это вообще бывает?!»

У взрослых вопрос конкретизируется - «что представляет

собой данный человек в сексуальном плане?», но в любом

случае партнер выступает прежде всего как объект позна-

ния.

5. Средством коммуникации, когда половая близость

выступает как момент психологической личностной интим-

ности, выхода из одиночества, слияния двоих в единое це-

лое. Это самый сложный вид отношений, куда перечислен-

ные выше мотивы входят как подчиненные компоненты.

Коммуникативная сексуальность предполагает высочай-

шую степень индивидуальной избирательности. Именно

она обычно подразумевается, когда говорят о половой

любви.

6. Средством сексуального самоутверждения, когда на

первый план выступает потребность индивида проверить

или доказать самому себе и другим, что он может привле-

кать, нравиться, сексуально удовлетворять. Этот мотив

исключительно важен для подростков, у взрослых его

гипертрофия обычно связана с чувством тревоги и неуве-

ренности в себе.

7. Средством достижения каких-то внесексуальных це-

лей, например материальных выгод (брак по расчету)

или повышения своего социально-психологического стату-

са и престижа в глазах окружающих. Так, близость с кра-

сивой женщиной увеличивает престиж мужчины, а нали-

чие поклонников повышает статус женщины. В любом

случае здесь преобладает ориентация на какие-то безлич-

ные социальные ценности и мнение окружающих.

8. Средством поддержания определенного ритуала или

привычки. Например, супружеские поцелуи часто не имеют

эротического смысла, но подчеркивают устойчивость, ста-

бильность существующих отношений.

9. Средством компенсации, замены каких-то других,

недостающих, форм деятельности или способов эмоцио-

нального удовлетворения. Навязчивая мастурбация у под-

ростков или донжуанизм у взрослых часто служит компен-

185

сацией бедности эмоциональной жизни. Типичная черта

компенсаторной сексуальности - ее вынужденный, ком-

пульсивный характер и постоянная неудовлетворенность

субъекта ее результатами. Как и при изучении прочих

форм компенсаторного поведения, главное - понять, что

именно индивид старается компенсировать сознательно

или бессознательно: восполнить дефицит эмоционального

тепла, заглушить какие-то агрессивные импульсы и т. п.

Множественность мотивационных схем сексуального

поведения подчеркивает его сложность. Понять личност-

ный смысл того или иного действия только на основе

поведенческих индикаторов, например оценить семейное

благополучие по количеству поцелуев, которыми обмени-

ваются супруги (так делали в 40-х годах некоторые

американские социологи), невозможно. Каждый из этих

мотивационных синдромов относительно автономен, а в

зависимости от него меняется даже последовательность

психосексуальных реакций. Например, релаксационная

модел1* предполагает, что физиологическое половое возбуж-

дение предшествует эротическому воображению, а рекреа-

ционная модель - обратную последовательность, но

фактически разные мотивы большей частью переплетаются,

затрудняя определение их доминанты. Кроме того, в ходе

развития психосексуального контакта (и тем более длитель-

яого межличностного отношения), один мотив может

перерастать в другой, изменяя тем самым природу этого

отношения как целого (например, флирт перерастает в

серьезное увлечение). Наконец, эти мотивы зачастую не

«сознаются, а полностью не осознаются вообще никогда.

Недаром, в психологии сексуальности особенно широко

применяются теория защитных механизмов 3. Фрейда и ее

различные современные модификации.

Связь индивидуального «сексуального сценария» с

ценностными ориентациями культуры и ее отношением к

сексуальности яснее всего проявляется в таких механиз-

мах морального контроля, как чувства стыда и вины. Хотя

психологическое и культурологическое содержание этих

понятий и их соотношение достаточно проблематичны,

они всегда присутствуют в сексуальной сфере. Стыд огра-

ничивает внешние проякления сексуальности, которые мо-

гут быть осуждены окружающими, вина распространяется

и на самые интимные, внутренние переживания. Разви-

тость сексуального стыда и вины зависит прежде всего от

характера культуры: чем настороженнее ее отношение к

сексуальности, тем сильнее будут у членов общества чув-

ства, тормозящие ее проявления. Однако Здесь есть зна-

186

чительные индивидуальные вариации. Как показывают

специальные исследования, развитое чувство «сексуаль-

ной вины» затрудняет вербализацию эротических пережи-

ваний, иногда снижает половое возбуждение, сильно

влияет на восприятие эротических материалов. Никаких

статистических норм и нормативов тут нет, но избыток

«сексуальной вины», обычно коррелирующий с общей

эмоциональной скованностью, отрицательно влияет на

сексуальность и может полностью парализовать ее. Напро-

тив, отсутствие такого контрольного механизма нередко

ведет к распущенности и деиндивидуализации половых

отношений, так что здесь, как и всюду, желательно какое-

то равновесие.

Эротическое воображение - нормальный и необходи-

мый аспект человеческой сексуальности, но его содержа-

ние не является этически нейтральным. В капиталистиче-

ских странах, которые все глубже увязают в трясине

«порночумы», как назвал ее американский ж*рнал «Тайм»,

этот вопрос стоит крайне остро. Рассмотрим его по суще-

ству. Сторонники терпимого отношения к порнографии,

среди которых немало крупных ученых, ссылаются прежде

всего на неэффективность запретов, лишь усиливающих

притягательность эротических материалов и повышающих

их рыночную цену. Трудности представляет уже определе-

ние «порнографии» и «непристойности». Существует до-

вольно приблизительное определение, согласно которому

порнографией называется то, что рассчитано- на стимули-

рование полового возбуждения. Возникает вопрос: оце-

ниваем мы намерения автора или эффект, вызываемый

произведением? Объективная, тем более юридическая

оценка намерений крайне затруднительна, а эффект зави-

сит от особенностей восприятия. Двенадцатилетнего под-

ростка даже рассказ о тычинках и пестиках вгоняет в

краску. Нормы пристойности тесно связаны с характерным

для культуры «телесным каноном». Что безнравственнее -

изображение обнаженного тела или фиговые листки, на-

клеенные на античные статуи? Как отличить порнографию

от эротического искусства?

Проблема эротического искусства весьма сложна и

«лобовые» приемы здесь «не работают». В изобразитель-

ном искусстве и литературе уровень эротизма еще можно

кое-как определить предметно, по содержанию изображе-

ния, хотя это весьма условно,- в искусстве важно не

что, а как изображается. Как определить эротизм в музы-

ке? 7% мужчин и от 23 до 29% женщин из «очищенной»

выборки Кинзи признали, что музыка вызывает у них по-

187

левое возбуждение [1831, причем мужчин с более высоким

культурным уровнем (окончивших колледж) и женщин не-

зависимо от образования гораздо сильнее возбуждает

классическая, а менее образованных мужчин - популяр-

ная музыка. В то же время значительная часть опрошен-

ных (19% женщин, 22,5% мужчин, окончивших колледж,

и 40% мужчин, не учившихся в колледже) сказали, что

на них действует не содержание и тип музыки, а только

ее ритм [1831. Таким образом, эротическое восприятие

музыки зависит от эстетической культуры личности и ряда

других факторов. Оценивая связь полового возбуждения

с музыкальным ритмом, следует вспомнить, что многих

мужчин (48% в «очищенной» выборке Кинзи [183]) воз-

буждает уже само по себе быстрое движение, например

езда в машине или на лошади.

Кроме того, музыка воздействует не прямо на сексу-

альность, а скорее на общий эмоциональный настрой.

Именно этим, возможно, объясняется то, что женщины

с их более диффузным эротизмом сильнее мужчин

реагируют на музыку вообще и классическую в осо-

бенности. Люди эмоционально заторможенные, с гипер-

трофированным самоконтролем, опасающиеся собственной

сексуальности, боятся отдаться во власть экспрессивной

музыки, пробуждающей у них в душе непривычные и

неприемлемые чувства. Для них психологически и мораль-

но приемлема лишь музыка, которая тут же «разряжается»

в соответствующих заранее обусловленных действиях:

марш, строевая песня, религиозная музыка, сопутствую-

щая молитве. Уже Моцарт или Бетховен кажутся им

опасными: вызывая эмоциональное возбуждение и, следо-

вательно, напряжение, эта музыка не указывает конкрет-

ных способов его разрядки. Лев Толстой с «клинической)*

точностью описал такой тип личности и его переживания

в «Крейцеровой сонате». Другие люди, наоборот, ценят

музыку как средство эмоционального подъема и раскрепо-

щения независимо от того, вызывает ли она у них эроти-

ческие переживания. Хотя вопрос об эмоциональном

эквиваленте определенных музыкальных тональностей дав-

но уже волнует музыковедов (по мнению немецкого пуб-

лициста и поэта XVIII века Кристиана Фридриха Даниеля

Шубарта, а-moll выражает «робкую женственность харак-

тера», b-dur -.«страстную любовь», e-mail -объяснение в

любви и одновременно жалобу на несчастную любовь и

т. д.), психологов и психотерапевтов (в связи с разви-

тием так называемой музыкотерапии), теоретической яс-

ности в проблеме нет.

188

Каковы сексологические последствия свободы рас-

пространения «откровенной сексуальной информации»?

Некоторые сексологи, например Мани [261], считают, что

порнография, каково бы ни было ее содержание, просто

подготавливает людей к принятию сексуальности. При

этом обычно ссьзлаются на результаты массовых опросов и

социологических исследований, которые не обнаружили

реального вредного влияния порнографии на поведение и

психику людей и нашли, что отрицательные высказывания

на этот счет очень редко подкрепляются личным опытом

опрошенных [129,- 359]. Опрашивая большую группу

американцев о влиянии порнографии на поведение и пси-

хику людей, социологи затем уточняли, встречались ли

сами эти люди с подобными случаями. Разрыв между

предвзятой установкой и непосредственным опытом ока-

зался весьма значительным. Например, 47% огорошенных

мужчин и 51% женщин считают, что порнография побуж-

дает людей совершать акты насилия; на собственном опы-

те или опыте своих знакомых это смогли подтвердить

лишь 10% мужчин и 8% женщин. В том, что порнография

подрывает моральные устои, уверены 55% мужчин и 57%

женщин, но конкретными фактами такого рода распола-

гают соответственно 15 и 12% опрошенных. Следователь-

но, заключают исследователи, представления о вредном

воздействии порнографии бездоказательны [3591.

В. многочисленных экспериментальных исследованиях,

в ходе которых испытуемым демонстрировали разные эро-

тические материалы, порнографические фильмы, а затем

фиксировали их физиологические и эмоциональные реак-

ции, выяснилось, что, хотя порнография действительно

вызывает половое возбуждение и стимулирует воображе-

ние, лишь немногие люди пытаются или хотели бы сами

воспроизвести и пережить увиденное, особенно если-изоб-

ражаемые сцены имели садомазохистскую направленность.

Кроме того, интерес к порнографии быстро угасает.

На вопрос: «Встречались ли в вашей профессиональной

практике случаи, когда порнография была причиной анти-

социального поведения?» отрицательно ответили 80% аме-

риканских психиатров и медицинских психологов (опро-

шено 3423 специалиста); 7% уверены, что знают такие

случаи, а 9% опрошенных предполагают такую связь

[1291. Вряд ли кто-нибудь рискнет утверждать, что все

эти люди подкуплены магнатами «секс-индустрии». Не по-

хожи они и на безответственных «ультралевых» мальчиков,

рассуждающих по принципу: чем дальше от традиционно-

го, установившегося, тем лучше. И все-таки эти, работы

189

требуют критического отношения. Главный вывод соци-

ально-психологических экспериментов начала 70-х годов

состоял в том, что порнография оказывает сравнительно

слабое и краткосрочное влияние на последующее сексуаль-

ное поведение испытуемых. Этот вывод был ударом как

для противников порнографии, так и для сторонников

«сексуального освобождения», которые ожидали крутой

ломки стиля сексуального поведения, первые - в худшую,

а вторые - в лучшую сторону. Однако иначе и не могло

быть. «Сценарий» сексуального поведения индивида фор-

мируется не сразу, в его развитии есть какие-то, возмож-

но, не известные нам критические периоды, после чего

внешние воздейстю1я уже не могут радикально изменить

его. В противном случае пришлось бы признать, что чело-

веческая личность как устойчивая целостность вообще

не существует или что сексуальность с ней не связана.

Но как быть, если подобному эротическому воздейст-

вию, и не кратковременному, а длительному, подвергается

не сложившаяся личность, а ребенок или подросток? Пор-

нография - отнюдь не синоним полового просвещения,

она изображает не сексуальность вообще, а ее отчужден-

ные, дегуманизированные, социально или морально осуж-

даемые формы. Изображая нормальное сексуальное пове-

дение, порнограф всегда помещает его в какой-то необыч-

ный, запретный контекст (обстановка, мотивы и т. д.);

если обычен контекст, то девиантным должно быть по-

ведение. Какие основания считать эту «порночуму» без-

вредной? Ровно никаких* Разве что признать, что никакие

примеры не заразительны и любое воспитание и пропаган-

да абсолйстно бесплодны. Хотя наши установки достаточ-

но устойчивы, они тем не менее поддаются воздействию

и изменению. Следовательно, общество вправе и даже обя-

зано защищать своих членов, особенно детей и подростков,

от потенциально вредных или опасных воздействий.

Известный американский психолог Донн Бирн [119)

описывает трехступенчатую модель такого изменения пси-

хосексуальных ориентаций и поведения личности под

влиянием порнографии: 1) сначала благодаря ознакомле-

нию и снижению эмоциональной чувствительности отри-

цательная установка превращается в нейтральную или

слегка положительную; 2) затем этот ранее неприемлемый

образ действий проигрывается в воображении и 3) образ

претворяется в поступки, сначала экспериментальные, а

петом и привычные.

Разумеется, такое развитие не фатально - и сами

люди, и условия их жизни остаются разными. Однако

190

можно ли рисковать, если речь идет о садизме, изнаси-

ловании или педерастии? В атмосфере относительной сек-

суальной сдержанности люди сами контролируют и подав-

ляют свои морально или социально неприемлемые импуль-

сы. Если «все дозволено», они уже не будут этого делать.

Большинство людей, вероятно, от этого не изменится, но

как быть с теми, у кого есть подобные импульсы? При-

рост садизма даже на 5% был бы для общества ка-

тастрофой.

Исследования последних лет показывают, что так оно

и есть [239, 240]. Группе американских студентов, пред-

варительно классифицированных по их отношению к сек-

суальному насилию, зачитывали описание разных сек-

суальных сцен, включая изнасилование. Сексуальные ре-

акции испытуемых фиксировались, а затем они должны

были изложить свои собственные эротические 'фантазии.

Оказалось, что уровень полового возбуждения испытуемых

(кстати, довольно высокий) мало зависит от их эротиче-

ских предпочтений и от содержания предлагаемого сти-

мула. Однако эротические фантазии тех испытуемых,

которым была предъявлена сцена изнасилования, содер-

жали гораздо больше «насильственных» мотивов, чем у

тех, кому был показан половой акт по обоюдному согла-

сию. Особенно сильная агрессивная реакция была у тех

мужчин, которые и раньше положительно воспринимали

этот тип сексуальности. Следовательно, такие материалы

могут способствовать росту антисоциальных установок и

поведения, так что даже лабораторные эксперименты та-

кого рода едва ли допустимы, а социальные запреты на

распространение порнографии так же правомерны, как

запрещение пропаганды войны или расовой ненависти.

Во всех социалистических странах распространение

порнографии запрещено законом, а половое просвещение,

в необходимости которого никто уже не сомневается,

строится на основе общих принципов коммунистической

морали как один из аспектов подготовки молодежи к

семейной жизни.

Подведем итоги. Главный методологический недоста-

ток психологических исследований сексуальной мотивации

состоит в том, что они оторваны от общепсихологических

теорий. Сексуальное поведение - сложное образование,

его нельзя свести ни к физиологическим потребностям, ни

к эмоциональным реакциям, ни к ситуативным воздейст-

виям. «Сексуальный сценарий» надо рассматривать не

только в единстве его собственных компонентов, но и в

системе общих регуляторных механизмов личности.

191

ПСИХОСЕКСУАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ

И ПОЛОВАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ

Поскольку сексуальное поведение и мотивация тесно

связаны с возрастом и физическим и социальным развити-

ем индивида, авторы большей части научной и едва ли не

всей популярной литературы по сексологии придержива-

ются возрастного принципа: «Детская и юношеская

сексуальность», «Сексуальность до ЗО», «От мальчика к

мужчине», «Сексуальность в зрелом и пожилом воз-

расте» и т. д. Несмотря на обилие эмпирических данных,

мы знаем о развитии сексуальности не так уж много. Даже

периодизация этого процесса проблематична.

Первая трудность - многомерность происходящих из-

менений. Психосексуальное развитие-один из аспектов

онтогенеза, тесно связанный с общим биологическим

развитием организма, особенно с половым созреванием

и дальнейшим изменением половой функции. В этой связи

внимание исследователей привлекают такие естественные

рубежи, как стадии пубертата, возраст и особенности мо-

нархе у девочек и первой эякуляции у мальчиков, воз-

растная динамика гормональных процессов и сексуальной

активности взрослых, факторы, связанные с деторожде-

нием, менопауза, ослабление половой функции с возрастом

и т. д. Понять эти явления можно только в системе

жизненного цикла организма. Вместе с тем психосексуаль-

ное развитие - результат половой социализации, в ходе

которой индивид усваивает определенную половую роль

и правила сексуального Доведения. Решающее значение

здесь имеют социальные факторы: структура деятельности

индивида, его взаимоотношения со значимыми другими,

нормы половой морали, возраст и типичные формы ран-

него сексуального экспериментирования, нормативное оп-

ределение супружеских ролей и т. д. Психосексуальное

развитие индивида, его сексуальное поведение и мотива-

ция зависят от обоих этих факторов, но периодизация,

" основанная на стадиях развития организма, не может сов-

падать с периодизацией жизненного пути личности.

Вторая трудность - широкая вариативность, множест-

венность типов психосексуального развития. Мужская

модель развития существенно отличается от женской;

сроки и последовательность фаз, характерные для од-

ного поколения, могут оказаться непригодными для

другого поколения и т. д.

Третья трудность - крайняя неравномернбсть распре-

деления научных данных о психосексуальных особен-

на

Настях разных этапов жизненного пути. Больше всего

информации (биологической, социальной и психологи-

ческой) имеется о подростковой и юношеской сексуаль-

ности. О детстве вследствие особой деликатности этого

сюжета и методических трудностей его изучения известно .

гораздо меньше. Более или менее систематическое изу-

чение сексуальности пожилых и старых людей нача-

лось лишь в конце 60-х годов, когда стала быстро раз-

виваться социальная геронтология. Еще хуже, как это

ни парадоксально, обстоит дело с изучендем цикла

взрослости: хотя эмпирических данных о сексуальном

поведении взрослых довольно много, они почти всегда

рассматриваются статически, без учета целостного раз-

вития личности. Не имея целостной концепции развития

личности, трудно оценить и значение отдельных его

этапов. 3. Фрейд и его последователи считали, что

почти все психосексуальные проблемы и трудности взрос-

лого человека детерминированы «травматическими пере-

живаниями» его раннего детства. Как выразился англий-

ский писатель Хью Уолпол (1884-1941), трагедия

детства заключается в том, что его катастрофы вечны.

Представители других течений психологии считают

такой фатализм преувеличенным. Для того чтобы научно

вести спор, нужны не эпизодические, отрывочные дан-

ные, а специальные лонгитюдные исследования, охваты-

вающие весь жизненный путь *человека, от рождения

до смерти. Пока таких исследований нет, наши представ-

ления о закономерностях психосексуального развития

приходится- считать гипотетическими. Впрочем, это ка-

сается и прочих разделов психологии развития [44, 461.

Как ни фрагментарны научные данные, не подлежит

сомнению, что психосексуальное развитие человека, если

оставить пренатальный период, о котором говорилось

выше, начинается с формирования половой идентичности

младенца, причем решающую роль в этом процессе иг-

рают взрослые. Определив паспортный пол младенца,

родители и другие взрослые начинают обучать ребенка

его половой роли, внушая ему, что значит быть маль-

чиком или девочкой. Хотя разница в характере социа-

лизации мальчиков и девочек не всегда осознанна, она

весьма существенна. В какой мере эти различия обус-

ловлены целями воспитания, а в какой естественными

различиями в поведении мальчиков и девочек (например,

тем, что мальчики всегда более активны и агрессивны) -

вопрос открытый, но эти различия существуют всюду и

так или иначе преломляются в сознании ребенка.

7 Зак. 138

Первичная половая идентичность, т. е. сознание своей

половой, принадлежности, формируется у ребенка уже

к I'* годам, составляя наиболее устойчивый, стержне-

вой, элемент его самосознания. С возрастом объем и

содержание этой идентичности меняются, включая шире

кий набор маскулинных и фемининных свойств.

Двухлетний ребенок знает свой пол, но еще не умеет

обосновать эту атрибуцию. В 3-4 года ребенок уже

осознанно различает пол окружающих людей (интуитив-

но уже грудные дети по-разному реагируют на мужчин

и женщин), но часто ассоциирует его с чисто внешними

признаками (например, с одеждой) и допускает прин-

ципиальную обратимость, возможность изменения пола

(в действительности изменение паспортного пола ребенка

в этом возрасте психологически уже весьма сложно).

Так, 4-летний мальчик говорит матери: «Вот когда я

вырасту большой, я стану папой. Понятно. Ну, а когда

же я буду женщиной?». В 6-7 лет ребенок окончатель-

но осознает необратимость половой принадлежности,

причем это совпадает с бурным усилением половой диф-

ференцировки поведения и установок; мальчики и девоч-

ки по собственной инициативе выбирают разные игры

и партнеров в 'них, проявляют разные интересы, стиль

поведения и т. д.; такая стихийная половая сегрегация

(однополые компании) Способствует кристаллизации

и осознанию половых различий.

По каким признакам дети определяют свою и чужую

половую принадлежность, до конца не ясно. Уже в 3-