57% Этих контактов гетера- и 43 % - гомосексуальные,

у девочек соответственно 73 и 27%.

Особенно сложную проблему подростковой сексуаль-

ности представляют гомоэротические чувства и контакты,

о которых пойдет речь в последней главе этой книги.

Однако стабилизация сексуальной ориентации - не един-

ственная задача психосексуального развития в переход-

ном возрасте. Не менее сложной задачей является

формирование способности любить, предполагающей сое-

динение чувственности и нежности. Еще 3. Фрейд отмечал,

что в сознании мальчика-подростка чувственно-эротиче-

ское влечение и потребность в психологической близости

и тепле сначала разобщены, так что грубые, лишенные

всякой духовности, эротические фантазии нередко сосу-

ществуют с мечтой о нежной и возвышенной любви,

в которой нет ничего сексуального.

Писатель В. Вересаев, вспоминая о своей гимназиче-

ской влюбленности одновременно в трех сестер, писал:

«Поражает меня в этой любви вот что. Любовь была

чистая и целомудренная, с нежным, застенчивым запахом,

какой утром бывает от луговых цветов в тихой лощинке,

обросшей вокруг орешником. Ни одной сколько-нибудь

чувственной мысли не шевелилось во мне, когда я думал

о Конопацких. Эти три девушки были для меня светлыми,

бесплотными образами редкой красоты, которыми можно

209

было только любоваться. А в гимназии, среди многих

товарищей, шли циничные разговоры, грубо сводившие

всякую любовь к половому акту». Хотя будущий писатель

не говорил в таком тоне о своих чувствах, он тем не

менее «внимательно вслушивался в анекдоты и похабные

песни». «Я развращен был в душе, с вожделением смотрел

на красивых женщин, которых встречал на улицах,

с замиранием сердца думал,- какое бы это было невы-

разимое наслаждение обнимать их, жадно и бесстыдно

ласкать. Но весь этот мутный поток несся мимо образов

трех любимых девушек, и ни одна брызга не попадала на

них из этого потока. И чем грязнее я себя чувствовал

в душе, тем чище и возвышеннее было мое чувство

к ним» '.

Такая раздвоенность чувств, обусловленная, с одной

стороны, противоречивостью культурных норм («чистая

любовь» в противоположность «грязному сексу»), а с дру-

гой - трудностями психосексуального развития, харак-

терна и для современных подростков и юношей. Отличной

иллюстрацией может служить рассказ Юрия Власова

«Белый омут». Его герой, курсант военного училища,

мечтает о большой, всеобъемлющей любви и в то же

время страдает от своей чувственности и влюбчивости:

«Я человек без воли. У меня нет твердости в характере.

Женщины - это позорная слабость. Настоящий мужчина

должен знать свое дело, служить ему. Женщины не

способны отвлечь его. Это у слабых, дряблых людей все

интересы в женщинах. И вообще, что значит женщина?

Это развратно, гадко говорить сразу о многих··женщинах.

Должно быть имя, которое я стану боготворить. Я встречу

одну, полюблю одну и никогда не увижу никого, кроме

нее. А я? Я?.. Мысль о том, что я смею думать о поцелуях,

огорчает. Почему я так испорчен? Почему прикосновения

к Наденьке были столь желанны? Почему брежу ими?..» '

Извечные темы школьних диспутов - как отличить

любовь от увлечения, можно ли любить одновременно

троих и т. п.- на самом деле вовсе не смешны. Они

волнуют не только юношей, но и, девушек. Передо мной

дневник ленинградской школьницы (сейчас уже взрослой).

Его центральная тема - безответная, тянущаяся с 6 клас-

са любовь к однокласснику. В 8 классе рядом с этим

' Вересаев В. В. Воспоминания.-Собр. соч. в 5 томах. М.,

1961,7. 5, с. 182-184.

' В л а с о в К). Белый омут.- В кн.: Первая любовь. Повести я рас-

сказы. М.: Молодая гвардия, 1976, с. 297, 306.

216

чувством на короткий срок возникает совсем иное: «Веть-

ка - самый сильный мальчишка из нашего класса и

самый лучший физкультурник. И вот у меня появилось

теперь вдруг сильное желание обнять его, прислониться

к нему... Такого чувства я к Сашке не испытывала. Мне

хотелось быть с ним всегда рядом, но не это. Конечно,

я много мечтала о ласках, но я всегда мечтала об этом,

когда была одна. Когда я была с ним рядом, я совершенно

забывала об этом. С Витькой - наоборот. Это чувство

возникает тогда, когда мы садимся близко друг к другу

или когда я прикасаюсь к его руке. Дома я о нем никогда

не думаю. Сегодня, кажется, в первый раз... Что делать?

Ведь это просто гадость, когда чувствуешь такое к

человеку, которого нисколько не любишь».

Педагогика традиционно заботилась о подавлении в

подростках чувственности путем табуирования телесных

переживаний, «грязных разговоров» и т. п. Однако

обсуждение запретных тем со сверстниками не только

помогает подростку получить информацию, в которой ему

отказывают взрослые, но и осознать естественность своих

переживаний и отчасти разрядить их напряженность,

ослабить страх смехом. Как ни отвратительна подростко-

вая похабщина, в известном смысле она выполняет те

же функции, что и «смеховая сексуальность» взрослой

культуры. Мальчики-подростки, которых неудержимо

тянет говорить на эти темы, вовсе не обязательно вы-

растают эмоционально ущербными. Трудности психосек-

суального порядка, пожалуй, чаще встречаются у тех,

кто стоит в стороне, чьи эротические переживания не

находят вербализации и поэтому уходят вглубь и закреп-

ляются.

Не в силах принять собственную формирующуюся

сексуальность такие подростки бессознательно стараются

отгородиться, спрятаться от «фактов жизни» с помощью

психологических защитных механизмов. Один из них,

детально описанный Анной Фрейд,- аскетизм, подчеркну-

то презрительное и враждебное отношение ко всякой

чувственности, которая кажется такому подростку низмен-

ной и грязной. Его идеалом становится не просто контроль

над своими чувствами, а полное их подавление. Другая

типичная подростковая защитная установка - интеллек-

туализм. Если «аскет» хочет избавиться от чувственности,

так как она «грязна», то «интеллектуал» находит ее

«неинтересной». Хотя требования моральной чистоты и

самодисцигмины сами по себе вполне положительны, их

гипертрофия влечет за собой искусственную самоизоля-

211

цию от окружащих, высокомерие и нетерпимость, за

которыми кроется страх перед жизнью.

Ни один морально ответственный взрослый не станет

специально дразнить и разжигать подростковую сексуаль-

ность, но и слишком жестко табуировать ее естественные

проявления не следует. Это может вызвать обратный

эффект - тайную и в силу этого болезненную одержи-

мость запретным «сексом» либо иррациональный страх,

который отрицательно скажется на половой жизни взрос-

лого. Очень многие психосексуальные нарушения коренят-

ся именно в ошибках полового воспитания.

Однако здоровая сексуальность предполагает не толь-

ко принятие собственной чувственности и телесного Я,

но и выработку целой системы нравственно-коммуника-

тивных качеств и навыков, которые можно приобрести

только в практическом общении с другими людьми.

А. С. Макаренко был глубоко прав, когда писал, что чело-

веческая любовь «не может быть выращена просто из недр

простого зоологического полового влечения. Силы "любов-

ной" любви могут быть найдены только в опыте неполо-

вой человеческой симпатии. Молодой человек никогда не

будет любить свою невесту и жену, если он не любил

своих родителей, товарищей, друзей. И чем шире область

этой неполовой любви, тем благороднее будет и любовь

половая» [561.

По данным К. Штарке и В. Фридриха [3301, сексу-

альная удовлетворенность и психическое благополучие

взрослого человека во многом зависят от морально-психо-

логическоа* атмосферы, в которой протекало его детство.

Доверительные отношения с родителями, особенно с ма-

терью, общая эмоциональная раскованность и открытость

семейных отношений, терпимое, светское отношение ро-

дителей к телу и наготе, отсутствие жестких вербальных

запретов, готовность родителей откровенно обсуждать с

детьми волнующие их .деликатные проблемы - все эти

факторы облегчают ребенку формирование здорового от-

ношения к сексуальности. Однако они в свою очередь

зависят от множества социокультурных условий: образова-

тельного уровня родителей, моральных принципов, усво-

енных ими в детстве, и их собственного сексуального опы-

та, а также от общих ценностных ориентаций культуры,

на которые осознанно или неосознанно равняются инди-

видуальные семейно-бытовые отношения, вербальные зап-

реты, телесный канон и т. п. Игнорировать эти истори-

ческие, прежде всего национальные, различия и пытаться

насильственно ломать их - бессмысленно и опасно.

212

Помимо семейных условий, важным фактором психо-

сексуального развития человека является опыт разносто-

роннего, с раннего детства, общения между мальчиками и

девочками. И эксперименты с животными, и многочислен-

ные наблюдения за детьми показывают, что коммуника-

тивные свойства личности, ее способность к эмоциональ-

ному сопереживанию и душевной открытости во многом

зависят от дружеских отношений с лицами прбтивополож-

ного пола в детстве. Не нужно бояться детских и под-

ростковых влюбленностей. Хотя они подчас представляют

взрослым много хлопот, в долгосрочной перспективе от-

сутствие таких контактов гораздо опаснее.

Несмотря на всю демократизацию взаимоотношений

между юношами и девушками, психологически они совсем

не так элементарны, как подчас кажется взрослым. Совре-

менный ритуал ухаживания проще традиционного, зато он

нигде не кодифицирован, что создает нормативную не-

определенность. Характерно, что бйльшая часть вопросов,

задаваемых подростками и юношами, касается не столько

психофизиологии половой жизни, всей сложности которой

они еще не осознают, сколько ее нормативной стороны:

как надо себя вести в ситуации ухаживания, например

во время свидания, когда можно (и нужно) целоваться

и т. д.

Озабоченность ритуальной стороной дела иногда на-

столько сильна, что молодые люди остаются глухи к пере-

живаниям друг друга, даже собственные чувства отступают

перед вопросом, «правильно» ли они поступают с точки зре-

ния норм своей половозрастной группы. Ухаживание - это

игра по правилам, которые, с одной стороны, весома жест-

ки, а с другой - довольно неопределенны. Не заботиться

об этих правилах может лишь тот, кто уже овладел ими

или кто целиком поглощен любовью. Первое дается опы-

том, второе - глубиной и зрелостью чувства.

Это кается не только ритуала знакомств, свиданий,

поцелуев, но и самой интимной близости. Хронологичес-

кое расстояние от знакомства и влюбленности до половой

близости у современной молодежи значительно короче,

чем раньше. Например, среди немецких (ГДР) юношей и

девушек, опрошенных К. Штарке, одновременное напало

любовных и сексуальных отношений с будущим супругом

зафиксировано у 5%, с интервалом в 1 мес - у* 13%,

до четверти года - у 29%, до полугода - у 22%, до го-

да - у 19%, более года - у 12% [3232029]. У 40% опрошен-

ных К. Штарке молодых людей уже первая любовь завер-

шилась интимной близостью (у 50% первая любовь оста-

213

лась целомудренной, а 10% начало половую жизнь еще

до настоящей влюбленности) [329].

Однако независимо от мотивации и нравственной сто-

роны дела сексуальная инициация, т. е. первая половая

близость, .часто напоминает экзамен. Хотя это событие

предвосхищается в мечтах и ему, как правило, предше-

ствует определенная подготовка (петтинг и т. п.), оно

·нередко сопряжено с психологическими трудностями.

Неопытный юноша иногда боится неудачи (отсутствия

эрекции или преждевременной эякуляции), девушка не

уверена в своей сексуальной привлекательности, обоих мо-

гут шокировать непривычные телесные запахи, семенная

жидкость и увлажнение влагалища иногда воспринимают-

ся как «грязь» и т. п. Обилие незнакомых ощущений и

сама ситуация «проверки», «испытания» заставляют моло-

дых людей прислушиваться больше к своим собственным

переживаниям, чем к чувствам партнера, что отнюдь не

способствует самозабвению.

Согласно традиционным нормам, ведущая роль в сексу-

альной инициации принадлежит мужчине, который «учит»

женщину сексу, заставляя женское тело «звучать».

В прошлом веке, когда мужчины, во всяком случае из

господствующих классов, приобретали первый сексуальный

опыт в публичных домах или со старшими женщинами, а

затем передавали его своим молодым и несведущим же-

нам, большей частью так оно и было. Сегодня сексуальная

инициация чаще происходит среди сверстников, которые

одинаково неопытны. В дальнейшем юноши стараются

преувеличивать, а девушки - скрывать свою искушен-

несть. Однако опыт мастурбации или краткосрочный сек-

суальный контакт еще не делает мальчика мужчиной. Не

зная особенностей женской психофизиологии, он ждет

реакций, похожих на его собственные. В таком же поло-

жении находится и девушка, которая должна в придачу

скрывать свои желания, чтобы не поставить партнера в

обидное для его мужского достоинства положение «учени-

ка». Отсюда следует б6льшая, чем в прошлом, необхо-

димость систематической, в том числе сексологической,

подготовки молодежи к браку.

Переживание первого полового акта, как и все прочие

человеческие переживания, в высшей степени индивиду-

ально, обобщать их весьма рискованно. Например, многие

.убеждены, что дефлорация всегда очень болезненна; у

некоторых девушек ожидание боли вызывает панический

страх. Между тем опрос 130 американских студенток

[346} показал, что сильную боль при первом сношении

214

испытали 32,3%, умеренную - 40, никакой боли не ощу-

тили 27,7%. У одних (39,2%) боль длилась несколько

минут, у других (13,1%) -меньше часа, у третьих

(10"*) - несколько дней. При этом, вопреки распростра-

ненному мнению, эти болевые ощущения гораздо меньше

зазисят от возраста, сексуальной искушенности и неж-

ности мужчины, нежели от собственных психологических

установок и, возможно, анатома-физиологических особен-

ностей женщины. Для каких-либо практических выводов

этих данных недостаточно; ожидание боли в одних случа-

ях может усиливать, а в других - уменьшать боль, но,

сама проблема заслуживает серьезного внимания гинеко-

логов.

Очень различны и субъективные оценки первого кои-

тального опыта. По данным Шторке и Фридриха, 81%

мужчин и 51% женщин оценили свой первый половой акт

вполне положительно, 11% мужчин и 18% женщин нашли

его не особенно удачным, а треть женщин - даже непри-

ятным [330]. Это может объясняться как устойчивыми

личностными, так и случайными ситуативными причина-

ми - уровнем ожиданий, эмоциональным настроем, харак-

тером отношений и поведением партнера, морально-

эстетической оценкой происходящего, внешней обстанов-

кой и т. д.

Поскольку подростковая и юношеская сексуальность

доставляет родителям и учителям много забот, раннее (по

каким нормам - обычно не уточняется) начало половой

жизни ассоциируется в обыденном сознании с различными

отрицательными явлениями - плохой успеваемостью, пре-

ступностью, алкоголизмом, нервно-психическими рас-

стройствами и т. д. Такая связь действительно существу-

ет. Например, по данным А. Венера и К. Стюарта, общий

уровень сексуальной активности у американских подрост-

ков статистически значимо коррелирует с такими действи-

ями, как кражи, угон автомашин, вандализм и насилие,

а в меньшей степени - также с употреблением слабых

наркотиков, курением, употреблением алкоголя и сильных

наркотиков (девиантные действия называются в порядке

тесноты их связи с сексуальной активностью) [343].

Связь между коитальным опытом подростков и их участи-

ем вделинквентных действиях обнаружили также П. Мил-

яер и У. Саймон [258]. Ранняя половая жизнь и добрач-

ное сожительство значимо коррелируют у американской

молодежи с употреблением наркотиков, в частности мари-

хуаны [365]. Однако универсальны ли такие зависимости

и какова их причинно-следственная связь?

215

Высокая сексуальная активность сама по себе не яв-

ляется причиной антисоциального поведения. За указан-

ными выше корреляциями прослеживаются прежде всего

контуры определенной молодежной субкультуры, . где

ранняя или экстенсивная половая жизнь, курение, выпив-

ка и наркотики служат своего рода знаками самостоятель-

ности и взрослости и противопоставляются родительским

влияниям. Недаром, по данным Л. Миллер и У. Саймона,

сексуальный опыт юношей (у девушек картина неопреде-

ленная) положительно коррелирует с вовлеченностью в

групповую активность сверстников и с отчуждением от

родителей.

Там, где юношеская сексуальность как таковая особо

не табуируется, ее связь с девиантным поведением ослабе-

вает и даже вовсе исчезает. Начало половой жизни везде

означает рост автономии молодых людей от старших, осо-

бенно от родителей, иначе и не может быть, так как это -

один из универсальных признаков взрослости. Однако

начало половой жизни не обязательно имеет отрицатель-

ные социальные последствия. Например, в ГДР сексуаль-

ная активность юношей и девушек положительно корре-

лирует с трудовой и общественной активностью, спортив-

ными достижениями, культурными и эстетическими

интересами [330). Вот как выглядит эта зависимость в

сфере общения (табл. 7).

Таблица 7

Сравнение сексуальной активности и социальной контактности молоде-

жи ГДР (в процентах) [330]

Хотя прямой зависимости между разными сферами

общественного и личного бытия нет, тем более нет и об-

ратной их зависимости. Особенно поучительно приведен-

ное немецкими учеными сравнение сроков начала половой

жизни со школьной успеваемостью подростков. Здесь выя-

вились следующие тенденции [330].

216

I. Юноши, начинающие половую жизнь между 17-м и

18-м годом, имеют в среднем лучшую успеваемость, чем

те, кто делает это раньше или позже.

2. Девушки, начинающие половую жизнь до 16 лет, учат-

ся хуже тех, кто делает это между 17-м и 19-м годом.

3. Студенты, окончившие школу на «отлично)» и «очень

хорошо», начинают половую жизнь в среднем в 17,6 года,

окончившие на «хорошо» - в 17,3 года и на «удовлетвори-

тельно» - в 16,9 года. У студенток такой статистической

связи не обнаружено.

4. Юноши и девушки,* часто меняющие сексуальных

партнеров, учатся в среднем несколько хуже тех, чьи

сексуальные отношения стабильны.

Это значит, что социально неблагоприятным (с точки

зрения учебной успеваемости) фактором для юношей яв-

ляется слишком раннее или слишком позднее (по сравне-

нию со статистической нормой для данного поколения и

субкультуры), для девушек - слишком раннее начало

половой жизни и для обоих полов - экстенсивные и

поверхностные сексуальные контакты. Что же касается

более старших юношей и молодых взрослых, то для них

половая жизнь, если она принимает социально и культурно

приемлемые формы, имеет положительное значение; счи-

тать ее несовместимой с общественно-трудовой, .куль-

турной и прочей социальной активностью нет никаких

оснований. О взаимосвязи сексуального поведения и типа

личности речь пойдет позже. Однако уже у подростков

эта связь неоднозначна.

Распространенная трудность подросткового и юно-

шеского возраста, сильно влияющая на сексуальное

поведение,- застенчивость, тесно связанная с интровер-

сией, а у мужчин нередко также и с невротизмом [2821.

Знакомство и сближение с лицами противоположного

пола даются застенчивым людям гораздо труднее. Срав-

нение 100 застенчивых и 100 незастенчивых студентов

американских колледжей показало, что первые обладают

значительно меньшим сексуальным опытом, причем чем

больше сексуальная интимность, тем рельефнее разница

между группами. Первый половой акт (его пережили 37%

застенчивых и 62% незастенчивых) у застенчивых людей

чаще вызывает отрицательные эмоции, чувство стыда или

вины. Это имеет двойственные психологические *послед-

ствия. С одной стороны, застенчивые чаще стремятся к

более интимным, нежным, индивидуализированным лю-

бовным отношениям. С другой стороны, некоторые муж-

чины этого типа ищут выхода из психологических труд-

217

Настей в обезличенных, анонимных связях, которые не

требуют от них подлинного самораскрытия, но и не дают

психологического удовлетворения.

Либерализация половой морали ставит таких людей,

особенно юношей, в трудное положение. Застенчивый

интраверт (Вертер) никогда не считался маскулинным

характером. Однако культура, ориентированная на роман-

тический идеал любви, давала ему определенную ком-

пенсацию. Теперь положение изменилось. Юноша (от-

части это верно и для девушек), который по свойствам

своего характера не может или не хочет воспользоваться

либерализацией норм сексуального поведения, подчас

чувствует себя белой вороной среди сверстников.

Это особенно заметно в молодежной субкультуре'

США, где девиантным состоянием стали считать не

добрачные связи, а сохранение девственности. Как пока-

зало углубленное психологическое исследование группы

американских студентов-старшекурсников [224]; либера-

лизация половой морали вовсе не избавляет молодых

людей от трудностей. Многих юношей (32%) смущает

потенциальное интеллектуальное соперничество с девуш-

кой. По признанию одного из них, он никогда не уха-

живает за однокурсницей, которая учится лучше, чем он'

сам. Страх вызывает и возможная бйльшая сексуальная

опытность женщины. («Заниматься любовью с кем-то

более опытным, чем я, для меня - ужас... Я хочу же-

ниться на девственнице не потому, что она чиста, а

потому, что она имеет меньше опыта»).

Особенно сложно положение девственников (таковых

оказалось 26% выборки). Почти все они чувствуют себя

весьма неуютно, а их образ Я значительно менее благо-

приятен, чем у сексуально искушенных мужчин. Они гораз-

до более тревожны, склонны к самокритике, менее уверены

в себе, считают себя слабыми и неудачливыми. Желание

скрыть свою девственность вносит настороженность

и в их отношения с друзьями собственного пола. Подростки

и младшие юноши свободнее и полнее раскрываются

перед друзьями своего пола, чем перед женщинами,

которых они еще стесняются. У молодых мужчин (около

20 лет) главным «конфидентом» (доверенным лицом)

уже становится женщина, чему благоприятствует и сек-

суальная близость. Поскольку у девственников этого

канала коммуникации нет, у них самый низкий уровень

самораскрытия.

Снова я должен призвать читателя к осторожности.

Психологи, социологи и психиатры невольно следуют

218

стилю мышления и ценностным ориентациям своей эпо-

хи. В начале XIX века много писали об опасностях и

отрицательных последствиях раннего начала и экстенсив-

ных форм половой жизни и мало кто обращал внима-

ние на явно невротические черты так называемой роман-

тической личности с ее экзальтацией, мистицизмом и

неспособностью к простым человеческим отношениям,

включая сексуальные. Во второй половине XX века,

наоборот, йодчеркиваются патогенные аспекты некомму-

никабельности, сексуальной заторможенностии т. д. На

самом деле плохи любые крайности. В то же время

нельзя - это и жестоко, и бессмысленно - подгонять

всех людей под один ранжир. «Величайшая возможная

ошибка в этой области...- представление, что все осталь-

ные люди в точности такие же, как мы, а если нет,

то они должны стать такими.*. Никакие сексуальные

правила, законы или идеалы не охватывают в равной

степени интраверта и экстраверта, невротика и устойчи-

вого индивида; пища одного человека может быть ядом

для другого. С понимания этого начинается психическое

здоровье» [157). Индивидуальные вариации и типы чело-

веческой сексуальности тесно связаны с половыми раз-

личиями. Что же мы знаем об этом предмете?

МУЖСКАЯ И ЖЕНСКАЯ СЕКСУАЛЬНОСТЬ

Стать взрослым - значит стать мужчиной или жен-

щиной, но что это, собственно, значит? Общая логика

психологии половых различий как особого раздела диф-

ференциальной психологии принципиально та же, что и

в биологических, и общественных науках. Психологи-

ческие половые различия (иногда их называют половым

дипсихизмом) признаются существенными, но вместе с

тем относительными, зависящими от конкретного содер-

жания деятельности и социальных половых ролей [42,

235]. С изменением системы половых ролей многие тра-

диционные психологические различия между полами, на

которых основывались стереотипы маскулинности и

фемининности, исчезают или резко уменьшаются, а сами

эти образы становятся менее полярными и однозначными,

чем раньше, тем не менее определенные существенные

различия в характере деятельности, направленности инте-

ресов и протекании психических процессов у мужчин и

женщин сохраняются.

Соответственно изменяется и содержание категорий

маскулинности (М) и фемининности (Ф) в теоретической

219

психологии. Раньше они считались строго дихотомически-

ми, взаимоисключающими, причем всякое отступление от

норматива воспринималось как патология или шаг в

направлении к ней (ученая женщина - «синий чулок» и

т.п.). Затем жесткий нормативизм уступил место идее

континуума маскулинно-фемининных свойств. На этой

основе западные психологи в ЗО-бО-х годах сконструи-

ровали несколько специальных шкал для измерения М/Ф-

умственных способностей, эмоций, интересов и т. д. (тест

Термана-Майлс, шкала М/Ф МММ, шкала маскулинности

Гилфорда и др.). Все эти шкалы предполагают, что индиви-

ды могут в пределах какой-то нормы различаться по

степени М и Ф. Однако сами свойства М/Ф представля-

лись все же альтернативными, взаимоисключающими:

высокая М должна коррелировать с низкой Ф и обратно,

причем для мужчины нормативна, желательна высокая

М, а для женщин - Ф. Вскоре, однако, выяснилось, что

далеко не все психические качества поляризуются на

«мужские» и «женские». Кроме того, разные шкалы (ин-

теллекта, эмоций, интересов и т. д.-) в принципе не совпа-

дают друг с другом: индивид, высокомаскулинный по

одним показателям, может быть весьма фемининным по

другим.

Например, соревновательные виды спорта издавна

считались мужскими. Женщины-спортсменки обычно

обнаруживали низкие показатели по традиционным из-

мерениям Ф, так что ученые были сагонны считать их

характер скорее маскулинным. В ряде случаев это под-

тверждалось и эндокринологически. Однако недавнее

исследование группы канадских теннисисток и вандболис-

ток и сравнение их со спортсменами-мужчинами показали,

что эти девушки сочетают в себе ряд «маскулинных»

качеств (соревновательность, упорство, бескомпро-

миссность в борьбе и т. п.) с высоким уровнем Ф [2741.

В другом исследовании сравнение группы студенток -

членов университетских сборных команд и контрольной

группы студенток того же университета показало, что

спортсменки менее фемининны, но не более маскулинны,

чем неспортсменки, независимо от вида спорта [1281.

Новые, более совершенные, тесты ПОЗ, 327] рассма-

тривают М и Ф уже не как альтернативы, полюсы одного

и того же континуума, а как независимые измерения

Сравнение показателей одного и того же индивида по

шкалам М и Ф позволяет вычислить степень его пси-

хологической андрогинии; андрогинными считаются

индивиды, имеющие высокие показатели и по Ф, и по М,

220

что позволяет им менее жестко придерживаться поло-

ролевых норм, свободнее переходить от традиционно

женских занятий к мужским и т. д.

Понятие психологической андрогинии касается не

соматических качеств, а только поведения и установок;

речь идет о независимости, заботливости и способносо ти

выполнять специфические мужские, специфические

женские и не дифференцируемые по полу функции.

В результате вместо простой дихотомии «мужского» и

«женского» появилось 4 психологических типа: маску-

линные мужчины (высокие показатели по маскулинным

и низкие - по фемининным чертам); фемининные мужчи-

ны (много фемининных и мало маскулинных черт); андро-

гинные мужчины (высокие показатели по обеим шкалам);

психологически недифференцированные мужчины (низкие

показатели по обеим шкалам) и такие же 4 категории

женщин.

Сравнение этих типов показало, что максимальное

соответствие индивида полоролевому стереотипу, т. е.

высокая М у мужчин и высокая Ф у женщин, отнюдь

не гарантия психического и социального благополучия

[354]. Фемининные женщины часто отличаются повы-

шенной тревожностью и пониженным самоуважением;

эти черты даже входят в набор Ф. Маскулинные мальчики-

подростки чувствовали бйльшую уверенность в себе

и удовлетворенность своим положением среди сверстни-

ков, но после 30 лет эти мужчины оказались более тре-

вожными, менее уверенными в себе и менее способными

к лидерству. Фемининные женщины и маскулинные

мужчины хуже справляются с деятельностью, не совпа-

дающей с традиционными нормами полоролевой диффе-

ренцировки. Дети, поведение которых более всего соот-

ветствует требованиям их половой роли, часто отличаются

более низким интеллектом и меньшими творческими спо-

собностями. Напротив, индивиды, относительно свободные

от жесткой половой типизации, обладают более богатым

поведенческим репертуаром и психологически более

благополучны. Андрогинные мужчины и женщины- лучше

и свободнее чувствуют себя в сексуальной сфере и т, д.

Эти данные, конечно, не следует абсолютизировать.

Не говоря уже о неудачности понятия «андрогиния»,

невольно ассоциирующегося с сексуальной патологией

или отсутствием всякой половой дифференцировки, сами

шкалы М/Ф неоднозначны. Одни исследователи изме-

ряют интересы, другие - эмоциональные* реакции,

третьи - отношение к тем или иным аспектам мужских

221

или женских социальных ролей. Проблематичны и их

критерии. Шкалы М и Ф соотносятся, с одной стороны,

с индивидуальными свойствами, ас другой - с социаль-

ными определениями пола и полоролевыми предписа-

ниями, принятыми в определенной социальной среде.

Однако это совершенно разные явления. Между тем

расхождения в определении набора маскулинных и феми-

нинных черт или их желательности (нормативности)

в значительной мере предопределяют результаты экспери-

ментов.

Похоже на то, что и тест Сандры Бем, и «Вопросник

личностных свойств» Джанет Спеце и Роберта Хельмрай-

ха удовлетворительно измеряют и предсказывают такие

аспекты М и Ф, как инструментальность и экспрессив-

ность, но неясно, как эти свойства сочетаются с другими

чертами маскулинного и фемининного поведения.

Серьезные споры возникают и при интерпретации данных.

Жесткость, ригидность полоролевых установок и поведе-

ния может быть как индивидуально-типологическим свой-

ством (в этом случае она будет коррелировать с общей

ригидностью установок и поведения), так и функцией

системы полоролевых предписаний (в этом случае она

будет более жесткой в тех ситуациях и видах деятель-

ности, .где половые роли сильнее поляризованы, незави-

симо от индивидуальных свойств).

Многое зависит и от системы половой стратификации.

Ряд исследований показывает, что женщины предпо-

читают андрогинные свойства фемининным, мужчины же

ориентируются на более традиционные нормы полороле-

вой дифференцировки. Например, сопоставление самооце-

нок и самоуважения двух групп американских студентов

с их полоролевыми ориентациями выявило, что андро-

гинные установки более желательны и благоприятны

только для женщин, но не для мужчин. Это явно связано

с социальными факторами, дающими мужской роли

определенные преимущества перед женской. Кроме того,

ориентация на андрогинию, т. е. выход за пределы жест-

кой половой дихотомизации, чаще встречается среди

более cta'pmhx людей, в конце юности или у взрослых,

тогда как подростки ориентируются преимущественно

на полярные образы «мужского» и «женского». В связи

с этим, считают Д. Спенс и Р. Хельмрайх, поиск гло-

бальных измерений М и Ф или полоролевой идентич-

ности - задача явно иллюзорная. «Классы психологи-

ческих свойств и поведенческих структур, различающих

мужчин и женщин в данное время и в данной культуре,

222

не только множественны, но и могут иметь разные

корни и относительна независимо варьировать у разных

индивидов» [327].

Какое отношение все это имеет к нашей теме? Не

только обыватели, но и многие профессиональные-психо-

логи привыкли считать «половые особенности» однознач-

ными, намертво связанными с половой принадлежностью

индивида. Если женщина пассивна и нежна, то она должна

быть таковой в любых ситуациях. Однако это совсем не

обязательно, и не только из-за индивидуальных различий.

Мужчины и женщины взаимодействуют друг с другом

не в вакууме, а в конкретных социальных ролях, и харак-

тер этого взаимодействия в одной сфере деятельности

(например, в труде) не обязательно такой же, как в другой

(например, в семье, воспитании детей).

Из множества свойств, различающих мужчин и жен-

щин, для сексологии важнее всего коммуникативные

и эмоциональные качества. При всех индивидуальных

и культурно-исторических вариациях мужской стиль

жизни большей частью бывает предметно-инструменталь-

ным, а женский - эмоционально-экспрессивным. Не

будем гадать, является ли это следствием изначальной

разницы .в физической силе и энергетическом балансе

мужского и женского организмов, особых биологических

функций женщины-матери и законов полового диморфиз-

ма или результатом тысячелетнего исторического опыта,

когда мужчина занимался общественно-трудовой деятель-

ностью, а женщина вела хозяйство и воспитывала детей,

что также могло выработать у обоих полов устойчивые

предрасположения, облегчающие усвоение соответствую-

щих навыков, или тем и другим вместе. Достаточно того,

что эти различия в большей или меньшей степени харак-

терны и для современных людей.

При всем выравнивании социальных половых различий

у большинства мужчин на первом плане стоит професси-

онально-трудовая деятельность, у женщин - семья. .Выби-

рая род занятий, мужчина интересуется прежде всего

предметным содержанием деятельности и возможностью

продвижения в ней, а женщина придает большее значение

эмоциональному климату, межличностным отношениям.

У мальчиков выше интерес к точным наукам и технике,

у девочек - к искусству и гуманитарным предметам.

Мужской стиль общения с самого раннего детства выгля-

дит более активным и предметным, но одновременно -

более соревновательным и конфликтным, чем женский,

причем для мальчика содержание совместной деятель-

223

кости важнее, чем индивидуальная симпатия к партнерам

(у девочек наоборот). Мальчики более склонны к экстен-

сивному групповому общению, а девочки - к образованию

закрытых микрогрупп. Мужское общение отличается боль-

шей эмоциональной сдержанностью, женщины свободнее

и полнее (в том числе вербально) выражают свои чувства

и эмоции, у них раньше возникает потребность делиться

а также способность

с кем-то своими переживаниями,

к сопереживанию (эмпатия). В нашем исследовании юно-

шеской дружбы А. В. Мудрик просил московских

школьников с 1-го по 10-й класс объяснить, что значит

«понимать другого человека». Оказалось, что мальчики

подчеркивают преимущественно момент объективного

знания («понимать человека - значит хорошо его знать»)

или интеллектуального сходства («думать, как он, иметь

общие интересы»), у девочек же определеннее звучит

мотив сочувствия, сопереживания [41].

Разумеется, это только общие тенденции, за которыми

стоят многообразные возрастные, социальные и индиви-

дуальные вариации. Наивно считать, что все мужчины -

суровы и грубы, а все женщины-мягки и нежны.

Оставляя в стороне громадные индивидуальные различия,

нельзя не отметить, что мужчины проявляют больше явной

агрессии, а у женщин чаще встречается скрытая враждеб-

ность и т. д. Тем не менее различия по оси «интрументаль-

ность - экспрессивность» существенны и распространяют-

ся также на сексуальное поведение. Какие бы культурные

среды мы ни взяли, мужская сексуальность выглядит

более агрессивной, напористой, инструментальной, экстен-

сивной, возбудимой и несдержанной. Как писал Овидий

(«Наука любви», 1, 275-276),

«...Тайная радость Венеры мила

и юнцу и девице,

Только скромнее - она,

и, откровеннее - он».

Дело тут не только в «двойном стандарте». Многоженство

встречается в истории человечества гораздо чаще, чем мно-

гомужество,- из 185 обществ, данные о которых учтены

Фордом и Бичом [166], многоженство в той или иной

форме допускают 84%, а многомужество - только два

общества (тола в Индии и полинезийцы Маркизских

островов). Это вряд ли объяснимо только экономическими

факторами.

Сейчас, когда и нормативные установки, и реальные

различия в сексуальном поведении мужчин и женщин зна-

чительно уменьшились, разница тем не менее остается

224

московских

объективного

весьма внушительной. Половая жизнь большинства мужчин

более экстенсивна, чем женская. У них гораздо больше

фактическое число и выше сменяемость сексуальных

партнеров. Большая экстенсивность мужской половой

жизни означает меньшую эмоциональную вовлеченность и

психологическую интимность. Перечисляя возможные и

реальные мотивы вступления в связь, мужчины значительно

чаще называют безличные, не связанные с конкретным

лицом, «половые потребности». При обследовании большой

( 1 1 77 человек) группы американских студентов выяснилось,

что почти половина (46%) мужчин воспринимали девушку,

с которой они пережили свою первую интимную близость,

главным образом как объект; среди женщин отсутствие

эмоциональной вовлеченности продемонстрировали лишь

5% [2581.

Типичная для советской молодежи ориентация на

любовь и моральные ценности общения до некоторой сте-

пени уменьшает эту разницу. Тем не менее половые разли-

чия идут в том же направлении. Достаточно вспомнить

приведенные выше ответы ленинградских мужчин и женщин

относительно возможности вступления в связь с любимым

или просто знакомым человеком [88). Такая же разница

чувствуется в ответах на вопрос, что их удерживает от вступ-

ления в добрачную связь: женщины поставили на первое

место (34,5%) моральные соображения, на второе

(34,1%) - отсутствие половой потребности, на третьем

(11,6%,) -страх перед последствиями; у мужчин на

первом месте (48,5%) стоит отсутствие случая, на втором

(24,4%) -моральные соображения, на третьем (8,1%) -

боязнь заражения венерической болезнью [88].

Мужчины, и женщины существенно различаются 'по

восприятию эротических материалов и содержанию собст-

венных эротических фантазий. Экспериментальные иссле-

дования опровергли представление, будто женщины вообще

не реагируют на эротические изображения и другие йи-

зуальные стимулы. Правда, женская реакция слабее

мужской: вид обнаженного человека противоположного по-

ла вызывает, по их самоотчетам, половое возбуждение у

i84% американских студентов-мужчин и лишь у 24% жен-

щин [258]. Однако более тщательные эксперименты по-

казывают, что эта разница не столь велика и является

скорее качественной, нежели количественной: половое

возбуждение у женщин отчасти зависит от наличия у них

сексуального опыта, а также от характера самих эроти-

ческих материалов; грубая, примитивная порнография

вызывает у многих женщин нравственный и эстетический

протест 11631. *

8 3811. т

Эротические сны и фантазии мужчин и женщин от-

ражают фундаментальные различия их сексуальных

позиций. Уже автору «Камасутры» было известно, что

«мужчины и женщины играют разные роли. Можно даже

сказать, что их понятия о наслаждении различны. В по-

ловом акте мужчина является агрессивной силой, а жен-

щина - рецептивной, что соответствует общему положению

мужского и женского начала в природе» (ч. 2, гл. 1). Это

проявляется и в их эротическом воображении. По данным

Шнабля [314] , эротические сны видят три пятых мужчин и

около половины женщин. Из 500 женщин, опрошенных