XIX века был, как мы видели, довольно прост: женщина.

должна быть нежной, красивой, мягкой, ласковой, но в то

же время пассивной и зависимой, позволяя мужчине чув-

ствовать себя по отношению к ней сильным, энергичным

и преуспевающим. Эти фемининные качества и сегодня

высоко ценятся, составляя ядро мужского понимания жен-

ственности, но в женском самосознании появились также

новые черты. Чтобы стать с мужчиной на равных, женщи-

на должна быть умной, энергичной, предприимчивой, т. е.

обладать свойствами, которые раньше считались монопо-

лией мужчин. Иметь дело с такой женщиной мужчине

гораздо интереснее, но одновременно и труднее. В разных

ролях она выглядит и чувствует себя по-разному, требуя

дифференцированного к себе отношения. Это создает оп-

ределенные социально-психологические 'трудности. Если

образ идеального мужчины оба пола рисуют практически

одинаково, то в описаниях идеальной женщины они суще-

ственно расходятся: женщины приписывают своему идеа-

лу почти все положительные маскулинные качества, тогда

как мужчины смотрят на женственность более традицион-

но ' .

Стереотип маскулинности также не остается прежним

[169, 284]. «Традиционная)» маскулинность выдвигала 'на

первый план такие качества, как физическая сила, подав-

ление нежности, функциональное отношение к женщине и

одновременно несдержанность в выражении «сильных»

чувств (гнева, страсти и т. п.). «Современная» маскулин-

ность ставит интеллект выше физической силы, допускает

и даже требует проявления нежности и душевной тонкос-

ти, а также обуздания «грубых» чувств и порывов и т. д.

Однако эти нормативные ожидания противоречивы, а их

соотношение неодинаково в разных социальных средах

(у менее образованных людей представления о маскулин-

ности более традиционны) и на разных этапах жизненного

пути. Для подростка, который только еще утверждается

в своей мужской роли, важнейшими признаками маскулин-

' Ленинградский социолог В. С. Семенов [69] подверг количествен-

ному анализу описания брака и любви в двух массовых молодежных

журналах: «Юность» и «Сельская молодежь». Оказалось, что авторы,

среди которых мужчин в 5 раз Дольше, чем женщин, значительно чаще

(в 2,2 раза) делают главным героем мужчину, причем сведения о про-

фессии персонажей-мужчин отсутствуют только в 8,6% случаев, а жен-

щин - в 48,2%. Получается, что для мужчины профессия обязательна,

а для женщины - нет.

149

Насти по-прежнему служат высокий рост, физическая сила

и силадый характер.

Ослабление поляризации и внутренняя противоречи-

вость образов маскулинности/фемининности заставляют

общество терпимее относиться к индивидуальным вариаци-

ями в этом вопросе. Во все времена было немало мужчин и

женщин, индивидуальности которых не укладывались в

жесткие рамки половых стереотипов. В патриархальном

обществе таких людей безжалостно травят. Женщину, ста-

вящую профессиональные интересы выше кухни, пренебре-

жительно именуют «синим чулком», а мечтательный юно-

ша, не участвующий в шумных силовых играх сверстни-

ков, вынужден сомневаться в своей маскулинности. Однако

между полом и характером нет однозначной связи. Ослаб-

ление стереотипизации людей по полу чрезвычайно расши-

ряет возможности их индивидуального самовыражения, в

результате чего выигрывают и общество, и личность. Вме-

сте с тем этот процесс создает некоторую нормативную

неопределенность, вызывая у многих людей чувства разд-

ражения и тревоги; это ярко проявляется в спорах о «фе-

нимизации» мужчин или «маскулинязации» женщин.

Второй ряд социальных сдвигов касается брачно-семей-

ных отношений. Перемены в этой области огромны. Во-

первых, это изменение состава семьи, уменьшение ее чис-

ленности в результате снижения рождаемости и сведение

ее к супружеской паре и ее потомству («нуклеарная се-

мья»). Современная городская семья чаще бывает мало-

Летной (l-1 ребенка), причем такой сдвиг в репродуктив-

ном поведении и соответствующих социально-психологиче-

ских установках является, по-видимому, устойчивым и

закономерным.

Во-вторых, изменилась ролевая структура семьи в

смысле большей симметричности функций мужа и жены,

повышения авторитета и влияния женщины-матери, измене-

ния представлений, о «главе семьи», ослабления авторитар-

ных методов воспитания и т. д. В-третьих, изменились

функции семьи в сторону ее психологизации и интимиза-

ции. По мере того как некоторые старые экономические

и социальные функции семьи (семья как производствен-

ная единица, как ячейка потребления и как институт пер-

вичной социализации детей) отмирают или приобретают

подчиненное значение, все большая ценность придается

экспрессивным функциям, психологической близости, ин-

тимности между членами семьи, будь то супруги или ро-

дители и дети.

Интимизация внутрисемейных отношений повышает

150 /

автономию и значимость каждого отдельного члена семьи

и идет параллельно повышению индивидуальной избира-

тельности брака. Переход от брака по расчету или обязан-

ности к браку по любви - громадное достижение челове-

чества, но это предполагает также возможность расторже-

ния брака по психологическим мотивам, делает институт

брака значительно менее устойчивым. Помимо неодинако-

вой длительности любовных чувств у разных людей, на

статистику разводов влияют увеличение общей продолжи-

тельности жизни (раньше было меньше разводов, но мно-

гие семьи разрушались вследствие смерти одного из супру-

гов и по другим причинам), а также уменьшение числен-

ности семьи: прожить вдвоем, не надоев друг другу, 50 лет

гораздо труднее, чем прожить 15-20 лет в большом се-

мейном коллективе.

Все это вместе взятое способствует появлению соци-

ально-психологической установки на возможную времен-

ность брачного союза. Американские социологи называют

этот тип отношений «серийной моногамией», имея в виду,

что индивид одновременно живет только с одной женой

(мужем), но на протяжении жизненного пути может быть

несколько таких союзов. Ироническим или циничным отго-

лоском такой установки служит распространившееся в

последние годы среди нашей городской молодежи выраже-

ние «сбегать замуж».

Обращает на себя внимание также рост числа одино-

чек - людей, по тем или иным причинам не вступающих

в зарегистрированный брак. В СССР число мужчин 25-

29 лет, не вступивших в зарегистрированный брак, увели-

чилось в1970 г. по сравнению с 1959 г. на 14%, а 30-

39 лет - на 45% [73]. Это может объясняться разными

причинами. В традиционном обществе женитьба была фак-

тически, а то и юридически обязательным условием полу-

чения статуса взрослого. В дореволюционной русской де-

ревне холостяк независимо от возраста - не «мужик», а

«малый». Он не имел решающего голоса ни в семье («не

думает семейную думу»), ни на деревенском сходе. «Хо-

лостой, что бешеный», «холостой - полчеловека»,- гласят

народные пословицы. Отсюда следовало раннее и почти

всеобщее вступление в брак [60). Сегодня дело обстоит

иначе. Одни не вступают в брак, так как не приспособ-

·лены к нему психологически или физиологически. Другие

просто избегают связанной с браком ответственности,

предпочитая удовлетворять свои сексуальные потребности

-в случайных связях (раньше это было труднее). Третьи

(их довольно много) состоят в фактическом браке, но не

151

регистрируют его. Эти типы социально и психологически

различны, но их распространенность - симптом доста-

точно серьезный.

Главная тенденция, лежащая в основе всех этих про-

цессов,- изменение ценностных ориентаций, в центре ко-

торых ныне стоит не семейная группа, а индивид. Такая

переориентация, затрагивающая не только брачно-семей-

ные, но и трудовые отношения и свободное общение,-

результат длительного исторического развития, уходящего

корнями в раннебуржуазную эпоху. В патриархальном

обществе прошлого отдельный индивид был немыслим и не

воспринимал себя вне своей социально-групповой при-

надлежности. Однако иерархия этих принадлежностей ме-

няется в ходе истории. Сначала это община, затем боль-

шая семья. Позже эмансипируются и выделяются отдель-

ные супружеские пары.

Расширение сферы личного усмотрения по принципу:

счастье индивида - высшая цель брачного союза, равно

как и повышение общего динамизма жизни, открывает

перед людьми новые возможности и создает новые проб-

лемы. Уменьшение устойчивости брака остро ставит воп-

рос об ответственности родителей за воспитание детей;

краткосрочный союз далеко не всегда обеспечивает необ-

ходимую психологическую интимность, которая предпола-

гает, кроме эмоциональной привязанности, чувство надеж-

ности, прочности своего семейного положения и т. д.

Глубокие перемены происходят и в культуре. Прежде

всего налицо крах антисексуальных установок иудейско-

христианской культуры и их псевдонаучного обоснования.

Интеллигенция, а вслед за ней и другие слои общества

перестают видеть в сексуальности нечто постыдное и низ-

менное. Реабилитированный эротизм находит разнообраз-

ное преломление как в массовой, так и в «высокой)» куль-

туре, будь то литература, кино или изобразительное искус-

ство. Здесь действует подмеченная Д. С. Лихачевым общая

закономерность художественного прогресса, а именно -

сужение сферы запретного. Художественное освоение глу-

бинных пластов сексуальности не меньше, чем распростра-

нение научных сексологических знаний, способствует

формированию более здоровых, светских установок на

этот счет в массовом сознании.

Расширение диапазона сексуальных переживаний, сим-

волизируемых в культуре,-часть процесса перестройки

телесного канона и канона речевой пристойности, утвер-

дившихся в начале нового времени. Современная культу-

ра сохраняет идею индивидуального «закрытого» тела,

152

равно как и принцип самоконтроля, но постепенно отказы-

вается от некоторых табу и запретов. Так, значительно

ослабели культурные запреты наготы - достаточно вспом-

нить эволюцию купальных костюмов и других видов одеж-

ды. Расширились границы речевой пристойности: многие

слова, еще недавно считавшиеся нецензурными, теперь

вошли в широкий оборот. В этом можно усмотреть знак

падения нравов, но возможность называть и обсуждать

ранее неназываемое означает, что люди перестали бояться

данных явлений, стали свободнее относиться к ним.

Изменение отношения к телу связано с общим измене-

нием отношения к эмоциям. В противовес викторианской

установке на подавление эмоций современная культура,

включая научную психологию, подчеркивает ценность эмо-

ционального самораскрытия и пользу эмоциональной чув-

ствительности. «Воспитание чувств» в сегодняшнем пони-

мании означает не только контролировать и подчинять

чувства разуму, но и выражать свои чувства, слушаться

веления сердца и т. д. Этому учат и художественная лите-

ратура, и педагогика, и специальные методы «тренировки

сенситивности».

Сдвиги в брачно-семейных отношениях и половом сим-

волизме закрепляются и передаются следующим поколе-

ниями благодаря системе половой социализации детей и

молодежи. Научно-техническая революция властно вторга-

ется и в этот процесс. Расширение диапазона контактов

и содержания совместной деятельности мальчиков и дево-

чек (совместное обучение, труд, досуг) способствует вы-

равниванию многих традиционных полоролевых особенно-

стей, а ослабление внешнего социального контроля (со

стороны родителей или юношеской субкультуры) за их

поведением дает молодежи неслыханную прежде свободу

принятия решений, включая вопросы половой жизни.

Важную роль играет при этом акцелерация: более

раннее половое созревание означает, естественно, и более

раннее пробуждение сексуальных интересов - задолго до

наступления социальной гражданской зрелости. По дан-

ным В. Г. Властовского [22], средний возраст монархе у

девочек-москвичек за 35 лет снизился с 15.1до 13 лет.

Аналогичные процессы происходят всюду. Те же тенден-

ции характерны и для мальчиков. Это заставляет взрос-

лых, хотят они того или нет, создавать систему полового

воспитания и просвещения, причем не столько с целью

возможно дольше удержать молодежь от половой жизни

(типичная установка педагагики прошлого), сколько с

целью научить молодых людей разумно управлять собст-

153

венной сексуальностью. Поскольку официальная педаго-

гика нередко отстает от жизни и недостаточно эффектив-

на, важную роль в деле психосексуальной ориентации

играет молодежная субкультура, которая сегодня гораздо

более автономна от старших.

Половая жизнь современного человека тесно связана

со способностью регулировать деторождение. Этому содей-

ствуют эффективные контрацептивы, в -частности гормо-

нальные, и умение пользоваться ими, что освобождает лю-

дей от страха перед нежелательной беременностью,

особенно женщин. Пилюли в отличие от мужских презер-

вативов означают, что фактическое право предотвращать

беременность переходит от мужчины к женщине. Это уве-

личивает как ее свободу, так и ответственность. К сожале-

нию, с этим также не все благополучно (табл. 1).

- Т а б л и ц а 1

Способы контроля над рождаемостью по ответам 250 супружеских пар

(опрос 1981 г., в процентах к общему числу ответов) [26]

Примечание. Опрошенные могли отметить все 8 способов. Рас-

согласованность мужских и женских ответов вполне объяснима психо-

логическими особенностями пола.

У опрошенных в 1976 г. москвичек наиболее распрост-

раненными методами были-календарный ритм (31,5%) и

механические средства (30%). Доля современных гормо-

нальных препаратов колеблется от 4,3% у женщин с не-

полным средним до 10,9% у женщин с высшим образова-

нием. На .вопрос о наличии в аптеках эффективных и

удобных контрацептивов положительно ответили 20%, от-

рицательно - 30%, половина женщин вообще затрудня-

лись ответить [29, 10]. Несмотря на высокий образова-

тельный уровень данной выборки, очень многие респон-

денты вообще не могли оценить ассортимент и качество

доступных противозачаточных средств. При опросе 1978 г.

выяснилось, что контрацепцию применяют 90,5% женщин:

154

на первом месте стоят механические средства (26,3-

32,1%)., на втором-календарный метод (25,2-30,6%),

на третьем-прерванное сношение (19,1-23,2%). *о

«свидетельствует о низкой контрацептивной культуре на-

селения, что в значительной мере обусловлено мал*

возможностью пользования современными противозача-

точными средствами» [29]. Низкая сексуальная и контра-

цептивная культура населения имеет неблагоприятные

последствия. В отличие от большинства развитых капи-

талистических и европейских социалистических стран в

СССР аборт все еще остается ведущим способом регули-

рования деторождения. На ряде территорий РСФСР в

1979 г. соотношение числа родов и числа абортов состав-

ляло 1:3. Широко были распространены внебольничные

аборты, сопровождавшиеся наиболее тяжелыми осложне-

ниями и последствиями [64а].

Как влияют эти социально-культурные, сдвиги на сек-

суальное поведение, ритм сексуальной активности, ее ин-

тенсивность и социальные формы? Однозначного ответа на

этот вопрос, разумеется, быть не может вследствие соци-

ально-экономических, классовых, национальных, религи-

озно-культурных и многих других различий. Тем не менее

можно указать ряд общих статистических тенденций, ко-

торые, хотя и в разной степени, проявляются во всех

индустриально развитых странах.

Первая и безусловно всеобщая статистическая тенден-

ция состоит в том, что и фактические нормы сексуально-

го поведения, и соответствующие моральные установки

быстро изменяются; между старшими и младшими воз-

растами в этом отношении есть существенные когортные

(межпоколенные) различия. Молодежь чувствует и ведет

себя „не совсем так, как это делали ее отцы и деды, поэта-

тому нормативные представления, основанные на опыте

прошлых поколений, часто оказываются под вопросом.

Молодежь не только раньше созревает, но и раньше начи-

нает половую жизнь. Например, по данным Зигуша и

Шмидта [323], изменения в сексуальном поведении не-

мецкой молодежи (ФРГ) между 1965 и 1970 г. заметнее,

чем за предыдущие 35 лет. Сравнение 16-17-летних

юношей и девушек 1945-1946 гг. и 1953-1954 гг. рож-

дения показало, что современные юноши и девушки рань-

ше приобретают сексуальный опыт; у людей с более высо-

ким образовательным цензом возраст первого полового

сношения снизился за 10 лет в среднем на 3-4 года.

Заметно уменьшились за 10 лет различия в половом пове-

дении и установках между юношами и девушками, а также

155

в зависимости от образовательного ценза. В общем и це-

лом 16-17-летние в ФРГ в 1970 г. по своему половому

поведению напоминают 19-20-летних в 1960 г. Сдвиг

охватывает весь цикл психосексуального развития. Опрос,

проведенный 4 года спустя Шлегелем и др. [308], под-

тверждает эту тенденцию. Особенно значительны сдвиги у

12-14-летних школьников (каждый возраст здесь опра-

шивался отдельно, а не по воспоминаниям 16-летних).

За исключением коитального опыта, который у этих 16-

летних мальчиков ниже, чем у опрошенных Зигушем и

Шмидтом (22% против 35%), все прочие формы половой

активности они начинают раньше: раньше влюбляются,

раньше начинают целоваться (у Зигуша и Шмидта цело-

вались 12% 12-летних мальчиков и 14% девочек, здесь

соответственно 70 и 77%) и т. д.

Снижение возраста начала половой жизни и повыше-

ние ее интенсивности, хотя и разной степени, констати-

руют и ученые Канады, Японии, Дании, Польши, Венгрии,

ГДР и других стран. По данным нескольких опросов боль-

ших выборок, доля лиц, имеющих коитальный опыт, за

10 лет (1968-1978) выросла среди канадских студентов-

мужчин с 40 до 62%, а среди женщин - с 32 до 58%

[95].По данным Центрального института молодежных ис-

следований ГДР, в начале 70-х годов средний-возраст на-

чала половой жизни у рабочей молодежи ГДР составлял

17,5 года, а у студентов - 18,3 года. На сегодня он сни-

зился до 16,9 года [3301.

Анализ 35 исследований, проведенных в США между

1903 и 1980 г. [134), показал, что 40-е - начало 50-х

годов были еще эрой традиционного «двойного стандарта)»,

когда половая жизнь разрешалась мужчинам и запреща-

лась женщинам. В начале 50-х годов возобладал принцип

«терпимость при наличии чувства» - добрачные связи

.стали допустимыми для обоих полов при наличии любви и

надежды на будущее вступление в брак. В 70-х годах

исчезло и это ограничение, сексуальные связи стали вос-

приниматься как нормальные даже при отсутствии любви,

лишь бы не было социальной или эмоциональной эксплу-

атации партнера. Аналогичные сдвиги произошли и в ре-

альном поведении молодежи: резко выросло количество

добрачных связей и почти исчезла разница в этом отно-

шении между мужчинами и женщинами.

Особенно велики сдвиги в сексуальном поведении и

установках женщин. Когортный анализ сексуального опы-

та 15-19-летних незамужних городских женщин США

показывает значительный рост добрачных связей у каждой

156

следующей когорты (рождения 1920-1929, 1930-1939,

1940-1949, 1950-1959 гг.), причем особенно велика

разница между двумя последними когортами. В 70-х го-

дах эта тенденция резко усилилась. В 1971 г. сексуальные

Связи имели 30%, а в 1979 г-50% 15-19-летних аме-

риканок, а в некоторых подгруппах даже больше. Если до

1970 г. опыт добрачных связей у мужчин был вдвое выше,

чем у женщин, то после 1979 г. они почти сравнялись,

разница в ту или другую сторону составляет околею"*

[366, 367].

Эти данные не уникальны. Школьницы ФРГ рождения

1958-1959 гг. уже в 15 лет опередили своих сверстников-

мальчиков по всем видам половой активности; в 16 лет

коитальный опыт имеют 40% девочек против 22% маль-

чиков; это составляет опережение на целый год [308].

В 1966 г. студенты ФРГ начинали половую жизнь на пол-

года раньше своих ровесниц; в 1981 г. они отстали от них

почти на год. Сильно уменьшились и другие половые раз-

личия-частота коитуса, число партнеров и т. д. 1127j.

То же самое обнаружено у шведских старшеклассников.

Отчетливую тенденцию к выравниванию статистических

норм сексуального поведения юношей и девушек конста-

тируют ученые ГДР. Разумеется, определенные нацио-

нальные и этнокультурные различия сексуального пове-

дения по полу остаются [2271, но они быстро уменьша-

ются. Все это ясно говорит об ослаблении и отчасти об

отмирании «двойного стандарта».

Параллельно сдвигам в поведении меняются и социаль-

но-нравственные установки молодежи, прежде всего - от-

ношение к добрачным связям. Традиционная мораль их

официально осуждала, хотя не всегда последовательно и

эффективно, когда дело касалось мужчин. Центральное

положение института брака подчеркивалось также тем, что

любые формы общения молодежи брачного возраста, будь

то деревенские посиделки или домашнее общение, рас-

сматривались прежде всего с точки зрения подготовки к

браку. Постепенно (хронология этого процесса варьирует

в разных странах и средах от нескольких десятилетий до

полутора - двух столетий) положение изменилось.

Сначала от сватовства эмансипировалось ухаживание:

эпизодические свидания, встречи юношей и девушек стали

рассматриваться как форма досуга, вовсе не обязательно

ведущая к браку. Затем было легализировано длительное

совместное времяпрепровождение молодой пары, «дружба»

или «гуляние» (going steady), предполагающее довольно

тесную и устойчивую близость, часто и сексуальную, но

157

без совместного проживания и ведения хозяйства. В 60-

70-х годах на Западе, начиная со Швеции, постепенно

стали считать нормальным внебрачное сожительство, когда

пара ведет общее хозяйство и живет совместно, не всту-

пая, однако, в юридический брак, пока не решит обза-

вестись потомством. По американской статистике, число

совместно живущих не состоящих в браке пар с 1970 по

1980 г. утроилось, причем особенно большое- двойное -

увеличение приходится на 1975-1980 гг. В 1983 г. насчи-

тывалось 1,9 млн. таких пар [111, 365]. Чисто статисти-

чески добрачное сожительство, а оно составляет чуть

меньше половины общего числа сожительств в США, не

ведет к отсрочке брака; норвежские мужчины и часть жен-

щин с подобным опытом в среднем вступают в брак рань-

ше других. Однако, если иметь в виду конкретные пары,

добрачное сожительство чаще завершается расставанием,

чем браком, особенно среди студентов и лиц, принадлежа-

щих к каким-то девиантным группам. Иными словами,

молодые люди, состоявшие в таком союзе, в дальнейшем

вступят в брак, но не со своим сожителем, а с кем-то

другим. Это создает ряд моральных и социально-психоло-

гических проблем.

.Более терпимое, чем раньше, отношение к добрачным

связям,- при опросе молодежи ГДР такую практику

признали «нормальной», «естественной», 98% мужчин и