Значение эмоциональной окраски в речи

Выразительность — средство привлечения внимания. С по­мощью выразительности создается атмосфера, настроение вы­сказывания.

Носителями се являются ритм, темп и громкость речи, а также использование модальных глаголов. (Модальность — грамматическая категория, обозначающая отношение содержа­ния предложения к действительности и выражающаяся словами наклонения глагола (должен, обязан, следует), интонацией, вводными словами.) Сознательная регуляция говорящим этих показателей речи существенно сказывается на результативности воздействия слова.

Благодаря выразительности речи привлекается и фиксиру­ется внимание слушателя к сказанному. Выразительная речь способна в потоке информации «удержаться на плаву». Кроме того, выразительные компоненты внутри сообщения выделя­ют в нем главное и тем самым облегчают восприятие всего сказанного.

Выражение: «Он веден как церковная крыса» имеет больше шансов обратить на себя внимание, чем фраза: «У него нет денег». Это то, что привлекает внимание вообще.

Но самое главное — привлечь внимание к нужным ком­понентам содержания, правильно структурировать текст. Так, письменный текст, поделенный на абзацы, снабженный заго­ловком и содержащий выделенные определенным шрифтом ключевые слова, выразительнее текста, представляющего собой сплошную «простыню» нсрасчленснной информации.

В слове закреплено не только понятие, но и чувства, на­строения, желания, переживания. Образная выразительность, особенно перифраза и аналогия, являются «средством поднятия темы», «путем восхождения на эмоциональные высоты».

С помощью эмоциональных средств можно возвысить стиль публичной речи, придать ей торжественность и величавость. Удачная форма с соответствующим содержанием воздействует на слушателей комплексно, многофакторно, всесторонне. По

словам Тацита, «содержательная речь, но не красивая внешне, похожа на неотделанное строение, где стены крепки и прочны, но недостаточно выполированы и блестят. Успех устного вы­ступления состоит в «мгновенном действии», в «производстве эффекта на слушателей».

Эмоциональную выразительность устной речи можно при­дать через многократное повторение одних и тех же образно­художественных слов. Смысл от этого не меняется, однако все зависит от интонации говорящего. Через интонацию говорящий передает оценочную характеристику содержания и текста. Сим­метрическое построение параллельных смысловых единиц в тексте создает эстетически значимый определенный словесный орнамент. Этот словесный орнамент повышает эмоциональную силу данного сочетания слов.

Для точной передачи мысли необходимо использовать ло­гические средства. Это своего рода эмоциональное ударение, или интонирование речи. В русском языке выделяют три типа логической интонации: сообщения, вопроса, побуждения. При этом установлено, что простую интонацию вопроса и отве­та, т.е. интонацию сообщения, мы определяем на слух не по конечному движению тона всей фразы, а по движению тона с учетом темпа и интенсивности в слове, независимо от его лексического значения.

Мелодика в слове, выражающем логический предикат воп­роса, произносимого с простой интонацией, характеризуется резким восходящим тоном на ударном слоге по сравнению с тоном предыдущего ударного слога или исходно взятого уровня высоты тона, если слово, выражающее предикат, находится в начале фразы. (Предикат — предмет мысли, мыслимое со­держание, являющееся основой соотнесения высказываемого с действительностью и получающее языковое выражение в форме сказуемого.)

Наряду с логическим ударением и порядком слов в русском языке в целях выделения логического предиката пользуются также различными служебными словами. К ним относятся:

• усилительная частица «же» (в постпозиции к тому чле­ну предложения, который выступает в функции логического предиката). Например: «Декан определил же задание»; «Декан же определил задание»;

• определительная частица «именно» (выступает в препо­зиции). Например: «Именно декан определил задание»;

• при образовании сослагательного наклонения глагола посредством сочетания формы прошедшего времени с частицей «бы» она способна присоединиться не только к глаголу, но и к любому другому слову в предложении. Например: «Декан вчера определил бы задание»; «Декан вчера бы определил задание»; «Декан определил бы задание вчера». Перемещение частицы «бы» в приведенных примерах также связано с изменением логической структуры мысли. Она служит средством выде­ления логического предиката, который выражается разными членами предложения:

• в предложениях с иной модальностью, чем простая досто­верность, логический предикат выделяется наряду с логическим ударением также посредством модальных слов типа «конечно», «вероятно», «может быть»;

• в вопросительных предложениях русского языка в качестве средства выявления логического предиката используется вопро­сительная частица «ли (ль)», которая ставится после того слова, на которое падает логическое ударение и сшта вопроса.

_ При перемещении логического ударения форма предложения нс меняется, но зато меняется (и, как правило, значительно) его эмоциональный смысл и содержание.

В любом языке имеются эмотивные знаки, с помощью которых вербализуются, т.е. отражаются и выражаются, эмоциональные отношения человека к миру. Установлено, что преднамерен­ное обращение к эмотивам в речи может вызывать в психике говорящего то эмоциональное состояние, знаками которого являются эмотивы.

Примером такого эмоционального сдвига в психике индивида служит случай, когда человек гневными словами может сам себя «распалить» до потери контроля над своими поступками. Таким образом, само значение слова может регулировать или саморегулировагь эмоциональное состояние и поведение ин­дивида. Этим объясняется магия слова и его прагматика.

В своей повседневной служебной речевой практике специ­алисту приходится пользоваться побудительной интонацией.

Основная коммуникативная целеустановка приказных и директивных текстов — убеждение аудитории в истинности избранной оратором позиции, а также в необходимости пред­принять действия в соответствии с излагаемой автором про­граммы — определяет использование тех приемов и средств, которые позволяют оратору достичь максимальной результа­тивности выступления, обеспечив поддержку и расположение слушателей. Решение данной задачи может осуществляться на различных уровнях организации текста, в том числе и на эмоциональном уровне.

Для практики устного выступления принципиальное значение имеет установление важнейших языковых ситуаций, в которых возникает эмоциональный фактор. Слово имеет эстетическую окраску («лошадь — лошаденка»), оно может быть изящным и тяжеловесным, своей звуковой стороной воздействовать на людей.

Самым идеальным для оратора была бы возможность вы­зывать движения души соответственно произносимым словам. В том случае, когда речь произносится только один раз, так и происходит, но как быть с академическими лекциями или инструктажами милицейских нарядов, патрулей, когда одно и то же приходится повторять по несколько раз в день. Вот здесь и следует применить те эмоциональные краски, которыми разнообразят свои образы актеры.

О роли эмоциональной интонации писал известный педа­гог А. Макаренко: «Я сделался настоящим мастерам только тогда, когда научился говорить види сюда» с пятнадцатью— двадцатью оттенками, когда научился двадцати нюансам в постановке лица, фигуры, гачоса. И тогда я не боялся, что кто-то ко мне не подойдет или не почувствует того, что нужно».

Цицерон писал, что, искусственно раскрашивая речь, можно выразить соответствующее отношение к произносимому и тем самым вызвать аналогичные чувства у слушающих. Так, гнев выражается голосом резким, возбужденным, порывистым; тоска и уныние — голосом жалостным, отчаянным, прерывистым, слезным; страх— голосом подавленным, растерянным, уны­лым; решимость — голосом напряженным, твердым, грозным, выражающим стремительность и суровость; радость — голосом открытым, мягким, нежным, веселым, непринужденным; по­давленность — голосом с оттенком мрачной жесткости, сдав­ленным и приглушенным.

Звучание голоса зависит от эмоционального состояния го­ворящего:

— преобладание высоких частот в голосе на слух восприни­мается как резкий, пронзительный, энергичный — проявляется в ярко выраженном состоянии тревоги или возбуждения;

• ровное распределение энергии в спектре на слух вос­принимается как выражающий крайнюю беспомощность, уг­нетенность и апатию;

• представляет образец «падающей» кривой распределе­ния энергии и звучит как дребезжащий, безжизненный, «пус­той»;

• одновременный тип распределения энергии, ему свойс­твенны особая звучность и громкость, выражает постоянную возбужденность эмоционального состояния человека.

В последнее время происходит процесс постоянного сокра­щения предложении и концентрации информации в меньшем количестве слов. Эта попытка сэкономить время за счет слов ведет к большой потере эмоционального воздействия на слу­шателей.

Особая форма эмоциональной выразительности речи — крик. Он — инстинктивен, а значит, в нем теряются подлинно чело­веческие качества. Крик ошеломляет, пугает, отучает мыслить. Им можно запугать, заставить делать не думая. Он подавляет и внутреннюю энергию.

Люди, на которых кричат, теряют способность восприни­мать иную интонацию. Один раз закричав и заставив таким образом подчиниться, уже не стоит рассчитывать на успех, разговаривая нормальным голосом, пытаясь передать оттенки чувств через речь.

Крик воспринимается как нападение или защита. И то и дру|т>е вызывает реакцию активного протеста и неприятия со стороны окружающих. Крик возникает как реакция на невни­мание, но заставить слушать можно не криком, а мыслью.

Говорящий переходит на крик в случае отсутствия ар­гументов. Особенно опасен крик в учебном заведении. Он таким образом множится по закону геометрической про­грессии.

Многие полагают, что крик в присутствии студентов помо­гает сформировать общественное мнение. Но это напрасные надежды. Человек, на которого обрушилась лавина крика, вызывает у товарищей только сочувствие.

В управлении собственным речевым поведением известную роль играют объективные и субъективно-значимые эмоцноген- ные ситуации. Например, отрицательный («холодный») отклик аудитории, большее или меньшее количество слушающих, неопределенная угроза, изоляция и др.

Этн ситуации, вызывая у говорящего беспокойство и трево­гу, изменяют функционирование произвольной эмоциональной регуляции речевого поведения, что проявляется в ряде показа­телей. В речи увеличивается количество пауз обдумывания, в том числе заполненных, незаполненных и поисковых.

В сложных ситуациях по-разному проявляется связь между эмоциональными явлениями и управлением собственной рече­мыслительной деятельностью.

Можно утверждать, что форма произвольной эмоциональ­ной регуляции играет решающую роль в условиях, заведомо не допускающих внешнеречевой выраженности неуверенности самого говорящего, его самокоррекции, повторов, тем более ошибок. К таким ситуациям относятся работа дикторов радио и телевидения, связистов, диспетчерская служба, педагогическая, лекторская деятельность, где особенно большое значение имеют знание исходного текста и использование жестко регламентиро­ванного языка. В этих случаях некогда обдумывать допустимые варианты употребляемых эмоциональных интонаций, а тем более слов и фраз.

В речевой деятельности эмоции проявляются по-разному. Одним свойственна преувеличенная громкость и навязчивая расположенность, другим — холодность и подчеркнутая уч­тивость.

Эмоциональность речи фиксируется:

во-первых, в соотношении используемых речевых средств (интонационных, словарных, структурных) и общего объема текстов, их композиционного построения, образности и ме­тафоричности;-

во-вторых, она проявляется в содержательной стороне текстов, определяя их эмоциональную модальность, а также типические для индивида модальности целостного речевого поведения.

Интересны наблюдения за студентом, излагающим материал в обычных условиях семинара, а также в ходе экзамена. В сту­денческой аудитории говорящий свободно излагает материал, пользуясь всем лексическим запасом, раскрашивая речь тропами и фигурами, — речь «льется» свободно и непринужденно. В ходе экзамена студент чувствует себя менее комфортно, в его ответах снижается количество употребляемых слов, отмечается увеличение числа коротких слов и глаголов по сравнению с числом прилагательных и наречий, увеличивается количество слов обозначающих неуверенность («по-видимому», «может быть», «вероятно»). Возникают повторы отдельного слова или нескольких стоящих рядом. Растет число слов, выражающих оценку объектов, событий (так называемая семантическая бе- зысключителыюсть с использованием слов: «никакой», «всег­да», «совсем», выступающая характерным признаком эмоци­онально-окрашенной речи). Удлиняются паузы обдумывания, допускаются самопсрсбивы с целью исправить уже сказанное, что портит общее впечатление об ответе.

В аналогичной ситуации оказывается и руководитель, инс­труктирующий подчиненных в присутствии своего начальника. Домннация контроля, как правило, отрицательно сказывается на качестве речи. В состоянии повышенной отрицательной эмоциональности в речи снижается количество выдвигаемых тезисов и суждений, уменьшается объем активного лексикона. Мысли начинают «топтаться» вокруг одних и тех же слов, слова обыгрываются разными прилагательными и определениями. Повышается количество аргументов на один и тот же тезис.

В речи растет количество оценочных суждений, вплоть до оскорблений, в слова вкладывается больший объем представле­ний. Слова не успевают за мыслями, увеличивается количество жестов, указывающих на объем и направление.

В противоположность жесткой регламентации кода языко­вых обозначений, в условиях интервью, научной дискуссии, операторского репортажа, где нет строгих ограничений, где отсутствует строгий отбор лексических или синтаксических средств, более четко обнаруживает себя непроизвольная форма эмоциональной регуляции.

В речи появляются метафоры, интересные ассоциативные сравнения, опускаются слова-заместители. Такая эмоциональная окрашенность текстов оказывает сильное влияние на создание благоприятного психологического климата, на достижение це­левой установки.

Учет эмоциональных особенностей речи имеет большое значение для решения задач вербального общения человека. В речи, выступающей основным регулятором общения, воз­действия и коррекции выполнения практической деятельности, отчетливо выявляются весь культурный облик индивида и его эмоциональные отношения к действительности.

Эмоциональность речи достигается динамичностью вы­сказывания. Эта динамичность закономерна для устной речи,

где в наибольшей степени проявляется эмоциональность гово­рящего. Динамичность речи зависит от употребления в речи глаголов.

Замечено, что в речи мужчин глаголы встречаются гораздо реже по сравнению с их употреблением женщинами. Именно эта особенность сказывается в устной речевой деятельнос­ти мужчин. Наблюдения подтверждают большую частотность употребления ими имен существительных, специальных тер­минов, местоимений, частиц и заполнителей пауз. В речи господствуют частицы «вот», «ну», заполнители пауз «значит», «понимаешь».

Задачу динамичного развертывания текста помогают осу­ществить глаголы, выражающие эмоциональное состояние и образующие многообразные синтаксические конструкции. Су­ществует прямая зависимость синтаксических свойств глагола от его семантических характеристик.

Выделяются: глаголы «увлечения», глаголы «удивления», глаголы «любви и ненависти», глаголы «преклонения и са­моуничижения», глаголы «боязни», глаголы «беспокойства», глаголы «заботы, волнений и печали».

Эти глаголы как нельзя лучше передают эмоциональные состояния людей в различных психологических ситуациях. Для выражения эмоционального состояния в русском языке используется более ста глаголов.

Выбирая слова для высказывания, говорящий наибольшие трудности испытывает при необходимости выбора одного из двух глаголов, характеризующихся признаком «переходность — непереходность». Предложения с такими глаголами образу­ют синонимический ряд предложений, состоящий из четырех членов:

1. «Ситуация беспокоила меня своей неизвестностью».

2. «Неизвестность ситуации беспокоила меня».

3. «Я был обеспокоен неизвестностью ситуации».

4. «Я беспокоился неизвестностью ситуации».

Эти выражения обусловлены свойствами человеческой пси­хики. Она устроена так, что люди склонны искать источник своих эмоций не столько в объективной ситуации, сколько в других людях.

Наряду с логикой, определяющей законы правильного раз­вития мысли, в языке отражается житейская лотка, устанав­ливающая стереотип человеческого поведения.

Такая двойственность природы психических состояний, их ориентация то на события, то на лицо — причину этих событий, определенным образом отражается и на грамматике чувств.

Семантическая двойственность глагола оборачивается его синтаксической двойственностью, что проявляется в возмож­ности совмещения в одной конструкции имени лица и назватшя события.

Конструкция первого типа: «Ситуация беспокоила меня своей неизвестностью» стилистически нейтральна и не представляет трудностей. Более сложными оказываются предложения второго типа — с подлежащим — событийным именем со значением причины: «Неизвестность ситуации беспокоила меня».

Большую группу глаголов в русском языке составляют гла­голы со значеггием количественных и качественных изменений, например: «увеличиватъ(ся)», «уменьшать(ся)», «повышаться)», «снижаться)», «улучшаться)», «ухудшаться)», «возвращать(ся)», «возрастать», «падать».

Такие глаголы широко распространены в официально-дело­вой, научной речи и в публицистике. Они обслуживают сферу профессионального общения специалистов разных областей как естественного, так и гуманитарного профилей, часто употребля­ются в различных докладах, отчетах, донесениях, инструкциях, приказах и т.д.

В устной речи нередко приходится пользоваться предло­жениями, передающими причинно-следственные отношения. Значительное число составляют предложения с подлежащим, выражегшым одушевленным существительным со значением лица: «Деятельность Иванова в должности руководителя отдела значительно повысила эффективность работы фирмы».

Отмечена такая закономерность, как функционирование пас­сивных конструкций преимущественно в официально-деловой речи, в языке научной прозы. Пассивная форма по стилю больше носит книжный, чем нейтральный характер: «Автор статьи привел новые интересные данные», «Автором статьи приведены новые интересные данные». Пассивная структура передает процесс действия, а активная — результат, но пас­сивная подчеркивает значение результата действия.

Пассивные предложения чаще всего используются для пере­дачи значений, связанных с описанием разного рода статичных объектов. По форме они совпадают с традиционными пассив­ными конструкциями, но за формой скрываются существенные

семантические различия: «Прибор обслуживается специалистом Ивановым»; «Прибор обслужен специалистом Ивановым»; «Специалист Иванов обслуживает прибор».

Пассивные конструкции стилистически нейтральны, а потому универсальны и могут быть использованы в любой коммуника­тивной сфере. Особенно ограничен статичный пассив в текстах- описаниях, которые наиболее применимы для развития умения характеризовать предмет с точки зрения его признака.

Эмоциональность регулируется в зависимости от целей и задач устного высказывания. Такое регулирование эмоций осуществляется в заранее спланированном выступлении или речи. Степень эмоциональности задается в зависимости от стилистических особенностей речи. Так, в научной и офици­ально-деловой речи количество эмоционально-выразительных средств будет ограничено рамками этих стилей.

В речевом поведении студента подтверждение этому мы может найти во время чтения какого-либо учебного занятия. В этом случае эмоциональные средства необходимы для того, чтобы сформировать наглядный образ изучаемого предмета. В инструкции или приказе таких эмоционально-стилистических средств меньше или они совсем отсутствуют.

В публицистической (наставление, утешение) или художест­венной (здравица, поздравление) речах количество этих средств будет больше, так как возрастает степень зависимости конечного результата от эмоциональной окраски содержания текста.

Наибольшее количество эмоционально-экспрессивных средств встречается в разговорной речи. Стилистические рамки здесь отсутствуют, а следовательно, появляется больше возможностей для психологической выразительности.

В разговорной речи проявляется неосознаваемый уровень эмоционального регулирования. Неосознанность эмоций реали­зуется в неотрефлексированном речевом выражении пристраст­ного, обусловленного личностными особенностями отношения человека к значимым для него ситуациям.

Наличие неосознанного уровня предполагает необходимость обращать пристальное внимание на свои эмоции, придавать им оттенок коммуникативности, отмечать их влияние на ау­диторию и восприятие эмоционально окрашенной речи слу­шателями. Функционально эмоциональное регулирование речи представлено единством его процессуального и результативного аспектов.

Эмоциональная регуляция речи определяется реагированием на какой-либо из четырех основных «агрессоров» в коммуника­тивных ситуациях — группу, деятельность, лидера и отноше­ние оценивания, возникающее в переживании эмоциональных состояний.

Через них соотносятся эмоции и социальные роли гово­рящих. Поэтому говорящий чувствует себя дискомфортно, ощущая отрицательно воздействующие эмоции присутствия проверяющего.

Знание зависимости речепорождения от эмоционального состояния позволяет осознанно управлять своим состоянием, избегать в речи сорных слов, повторов, заполнять паузы об­думывания словами-заместителями. Для этого разработаны специальные методы релаксации, самовнушения и массажа. Знание этой зависимости помогает специалисту повысить свою речевую культуру.

Эмоциональная окрашенность текста, в которой объекти­вируется результативный аспект эмоциональной регуляции, связана с типом составляемого речевого высказывания.

В текстах-опровержениях степень эмоциональной окрашен­ности выше и ее характер сложнее, чем в текстах-доказатель­ствах и текстах, резюмирующих содержание предъявленного вербального материала, что представляет интерес для органи­зации разных условий вербального общения.

При высокой эффективности речевого воздействия нет не­обходимости в большой степени эмоционального окрашивания речевых высказываний. Люди с высокой эффективностью ре­чевого воздействия не часто фиксируют отрицательные эмо- циогенные коммуникативные ситуации, а отмечая их, активно находят «выход», решая коммуникативную задачу семантичес­ким путем.

Коммуниканты с низкой эффективностью речевого воз­действия испытывают затруднения в этих ситуациях, на­чинают волноваться, что отражается на их эмоциональном состоянии.

Эта закономерность подтверждается анализом лексичес­кого состава ответов студентов в ходе практических занятий, а также на экзаменах и зачетах. Активные, темпераментные, эмоционально возбудимые люди на экзаменах употребляют в ответе больше слов. Их эмоции воздействуют положительно на речевую деятельность.

И наоборот, студенты с низкой психологической устойчи­востью теряются в выборе лексического варианта, пытаются объяснить свой ответ жестами, намеками. Их речь становится неорганизованной, с самопсребивами.

Увеличивается количество междометий, наречий, слов-за- местителсй: «понимаете», «знаете», «ну, как это», в то время как на практических занятиях ответ этого же студента на этот же вопрос был внятным и содержательным.

Эмоциональная регуляция речи зависит от преимуществен­ного преобладания каких-либо основных эмоций: «радость», «страх», «гнев». Эмоциональная регуляция обычно более вы­сокая при смене тревожной или радостной модальности содер­жания исходного текста на другие, чем при преобразовании модальности гнева в другие модальности.

Радость и тревога вызывают чувственные представления, в этом случае «всплывают» из запасников длительной памяти лексические единицы, позволяющие передать самые тонкие чувства говорящего.

Накануне ответственного события над говорящим домини­рует состояние тревожности, которое проявляется в эмоцио­нальной речи. Речи перед операцией по задержанию преступ­ника отличаются краткостью, но объемной содержательностью. Руководитель не имеет времени на пространную речь, когда присутствие опасности «воспламеняет сердца».

При эмоциональной напряженности скорость протекания психических процессов увеличивается, а значит, и механизм порождения и формирования высказывания убыстряется, воз­можно даже каким-то образом экономно свертываются все побочные варианты. Интегрирование психических и интуи­тивных процессов порождает своеобразный экономный путь, порой единственно правильный.

В условиях дефицита времени, под воздействием психофи­зиологических процессов в коре головного мозга, количество адреналина, впрыскиваемого в кровь, увеличивается, что при­водит к учащенному сердцебиению, а значит, к увеличению скорости кровообращения. Клетки мозга «омываются» сильнее, что влечет за собой увеличение скорости протекания психи­ческих процессов, а значит, речемыслительная деятельность активизируется.

В состоянии радости, к примеру, за успехи подчиненного руководитель подмечает именно те качества, от которых за-

висело достижение тех или иных высоких результатов. Эти индивидуализированные слова доходят до самого сердца ра­ботника и вдохновляют его на новые успехи. Они отличаются побудительной силой и ориентированностью на положительные качества человека.

Домннация эмоций гнева отрицательно сказывается на выборе лексических вариантов, ограничивает количество употребляемых слов. Появляются обидные сравнения, оскорбительные выражения, унизительные метафоры, дисфсмнзмы (выражения, состоящие в замене естественного в данном контексте обозначения какого-либо предмета более вульгарным, фамильярным или грубым).

Например: «рот до ушей» — жизнерадостный смех; «пень пнем» — ничего не понимающий человек; «надутый пузырь» — человек, преувеличивающий свои достоинства. Самую сжатую форму общения в состоянии гнева представляет «красноречие Марса: не рассуждать! Руки по швам».

При этом, гласит предание, нередко случалось и так, что Марс вместо слов ограничивался простым рычанием — писал М. Салтыков-Щедрин в «Сатирических записках». Такое ре­чевое поведение сказывается на авторитете руководителя и не способствует установлению добропорядочных отношений.

Знание и учет в своей повседневной речевой деятельности механизмов эмоционального воздействия на слушателя может значительно повысить эффективность устной речи, оказать существенную помощь в эмотивном вербальном общении.

С другой стороны, произвольное регулирование своих эмоций дает возможность оратору исключить из своей речи эмоции, негативно воздействующие на слушателей, обеспечить стабиль­но ровные отношения с партнерами по общению, особенно в отрицательно воздействующих на психику условиях.

Невербальный контакт, или Эмоции и мимика в общении

Оратор как объект восприятия представляет собой единство разума, чувства и воли. Эти три компонента и составляют, по сути дела, то, что мы включаем в понятие эстетической выразительности речи.

Конечно, главное внимание мы обращаем на содержание, но нс вправе забывать и об эмоционально-чувственной сфере, на которую оказывают влияние кинесичсские средства, способе-

твующие установлению невербальных контактов в общении. (Кинесика — наука, изучающая всю совокупность телодви­жений.)

Речь — не только произнесение слов, не только вопросы и поиск ответов, не только обмен репликами, но и текст в лицах.

Для того чтобы выразить движение души, слов иногда не хватает. Сцепление понятий в уме бывает столь тонко, столь зыбко, что малейшее покушение на эту связь словами разрывает и уничтожает ее. Здесь оратор должен призвать на помощь другой язык — язык движения — лица, рук. Грудной ребенок вообще не может сказать ни слова. Но как прекрасно мы его понимаем! Он «говорит» мимикой лица, движениями тела, изменениями тона в голосе — и добива­ется желаемого.

Немаловажное значение для эмоционального воздействия оратора на аудиторию имеет проблема владения своим лицом. По лицу можно судить об эмоциональных переживаниях че­ловека. Человеческое лицо асимметрично, в результате чего его левая и правая стороны находятся под контролем разных полушарий мозга. Правое полушарие управляет эмоциями, воображением и сенсорной деятельностью.

Связи управления перекрещиваются так, что работа доми­нирующего левого полушария отражается на правой стороне и придает ей выражение, поддающееся большему контролю. Поскольку работа правого полушария мозга отражается на левой стороне лица, то на ней труднее скрыть чувства.

Положительные эмоции отражаются на обеих сторонах лица более или менее равномерно, отрицательные — более отчетливо выражены на левой стороне. Однако оба полушария мозга фун­кционируют совместно, поэтому описанные различия касаются нюансов выражения.

Особенно экспрессивны губы человека. Всем известно, что плотно сжатые губы отражают глубокую задумчивость, изог­нутые губы — сомнение или сарказм. Улыбка, как правило, выражает дружелюбие, потребность в одобрении.

По лицу можно судить об эмоциональных переживаниях человека и читать тончайшие оттенки многих душевных со­стояний. Даже становление противоречивых чувств, их борьба и смятение отражаются в характерных внешних признаках и распознаются глазом наблюдателя.

Арсенал основных человеческих эмоций, которые отража­ются на лице, включает в себя удивление, страх, отвращение, радость и печаль. Для оратора очень важно научиться управлять ими в ходе своего выступления.

Удивление — это кратковременная внезапно возникающая реакция. Если есть время подумать о том, что может удивить, то удивление на лице не фиксируется. Отмечаются следующие стимулы удивления: вид человека, звук, запах, прикосновение, вопрос, идея. Основные проявления: брови вздернуты вверх; на лбу глубокие морщины; глаза широко раскрыты, над ра­дужной оболочкой видна белая склера; рот широко открыт, мышцы ослаблены.

Удивление — контролируемая эмоция. Она заметно сдер­живается говорящим, но тем не менее проявляется. Говоря­щий должен знать, что если он и не желает реагировать на какую-либо информацию или ситуацию, то непроизвольное удивление может подвести его. Слушающие неосознанно де­лают выводы о том, что говорящий что-то скрывает, что он не совсем искренен.

Страх возникает как предвосхищение чего-то очень па­губного для личности. Основные проявления: брови подняты, растянуты, сведены; появление коротких морщин на лбу; глаза раскрыты, сверху радужных оболочек видна белая склера, нижнее веко сильно напряжено; губы раздвинуты, сильно на­пряжены и оттянуты назад. В процессе обычного общения эмоция страха — не очень частый гость, она проявляется лишь в исключительных случаях.

Отвращение — это реакция на неприятные запахи, звуки, прикосновения или восприятия некоторых объектов, в том числе при произнесении некоторых слов или словосочетаний. Возни­кает также как реакция на безобразное. Основные проявления: брови опущены; отсутствие морщин на лбу; глаза сужены, почти закрыты, уголки губ опущены. Иногда, как при тошноте, открыт рот, на носу морщинки (чем интенсивнее отвращение, тем их больше). Отвращение к людям в поведении говорящего прояв­ляется в виде презрения, внешние признаки выражения которого следующие: а) сжатие губ одной стороны рта и поднятие уголков губ другой; б) легкое наморщивайие носа; в)‘ заметное сужение глазной щели с той стороны, где подняты губы.

Подобного рода экспрессии возникают как реакция на вопрос или неприятную критику. Говорящие должны быть бдительны

по отношению к тому, чтобы не допустить такую экспрессию. Слушающие улавливают ее мгновенно. Результат ясен: недо­верие тому, о чем говорится.

Радость переживается как ощущение приятного. У лиц с эгоистической направленностью эта эмоция проявляется в момент осознания своей значимости.

Основные проявления: брови и лоб почти не принимают участия в формировании экспрессии радости; глаза часто су­жаются и блестят; рот растягивается, уголки губ поднимаются кверху. От этого лицо приобретает шарообразность, «расплы­вается» в стороны. Радость формирует на лице улыбку, и это положительно воздействует на аудиторию. Однако следует помнить, что улыбка бывает искренняя и деланная.

Люди всегда распознают деланную улыбку. Чтобы избежать такого рода улыбок, говорящий должен искренне порадоваться вместе со слушающими. Если он будет поступать по-другому, то нс сумеет избавиться от дежурного «улыбания», что, несом­ненно, отдалит его от слушающих.

Печаль чаще всего связывается с какими-то потерями. Она может оставаться на лицах людей от нескольких минут до нескольких дней. Данная эмоция имеет довольно широкий диапазон — от состояния печали до горя и страдания.

Внешние проявления между тем не всегда свидетельствуют о глубине переживаний. Основные проявления: брови сдвинуты вместе, внешние концы опущены. Между бровями пролегают небольшие вертикальные складки; иа середине лба короткие морщины; глаза слегка прикрыты: нижнее веко поднято, а верхнее образует складку в виде треугольника; уголки рта опущены.

Экспрессии лица — это отражение эмоциональных пере­живаний. По ним можно судить о том, как человек относится к реальной действительности. Знание системы экспрессии дает в руки оратору, лектору эффективный инструмент, с помощью которого можно изменять свое эмоциональное состояние.

Если намеренно создать на своем лице, скажем, экспрес­сию радости, то через некоторое время (10—15 минут) мы действительно начнем радоваться, если печали — печалиться и т.д. А это значит, что выступающий становится обладателем методики, которая дает ему возможность сознательно управлять арсеналом своих эмоций.

Но главное дело в лице, а на нем вся мощь — в глазах. Раньте актеры играли в масках, а сейчас мы видим открытое лицо оратора. Лицо в состоянии передать все оттенки и пере­мены душевных движений.

Очень важно владеть глазами, тем более что остальные черты лица не должны чрезмерно играть, чтобы, как писал Цицерон, «не впасть в какую-нибудь глупость или уродливость». «Глаза наши — то пристальным взорам, то смягченным, то резким, то веселым — выражают движения души в соответствии с самим тоном нашей речия.

Сила внутренней убежденности оратора выражается во взгля­де. Опытные ораторы советуют обращать свой взгляд на не­скольких слушателей. Если перед оратором большая группа, to слушателей необходимо выбрать в разных частях аудитории. Иначе существует опасность потерять поддержку в какой-то части аудитории. Отдельные студенты имеют привычку зани­мать места в помещении в его «мертвой зоне». До некоторого времени преподаватель их не замечает, а после того как этим слушателям наскучит слушать, говорящий уже нс в состоя­нии повлиять на них ненасильственными средствами, так как логико-психологический компонент речевого воздействия не восстанавливается.

Обращаться к сидящим впереди слушателям следует взгля­дом, который предназначен друзьям. Взгляд не должен быть невыразительным, стеклянным. Переходя взглядом от одного слушателя к другому, нужно поворачивать и голову. Следует избегать смотреть на кого-либо искоса. Такой взгляд воспри­нимается как скользкий, не заслуживающий доверия.

Всем движениям души соответствуют движения тела, но движения не сценические, воспроизводящие каждое слово, а иные, поясняющие общее содержание мыслей нс показом, но намеком.

«Поворот теза должен быть уверенный и мужественный, нс как у ораторов на сцене, а как у бойца при оружии. Кисть руки — не слишком подвижная, сопровождающая, а не разыг­рывающая слова пальцами; рука — выдвинутая вперед, вроде как копье красноречия; удар ступней — то в начазе, то в конце страстных частей». — вновь находим у Цицерона.

Жесты как средство передачи мысли возникли давно, гораздо раньше слова, и являются важным инструментом человечес­кого общения. С помощью жестов можно указать на какие-

либо предметы, показать их размеры, подчеркнуть важность сказанного.

Очень нелегко провести классификацию жестов, так как они строго индивидуальны.

Наблюдения позволили определить следующие типы жестов, имеющих общее значение: жесты, указывающие направление; жесты, описывающие размер, объем; жесты, поясняющие чувс­тва и интенсивность.

Самое трудное начать пользоваться жестами, которые ка­жутся приемлемыми. Опытные ораторы советуют в период подготовки к выступлению подчеркнуть в тексте те слова, при произнесении которых уместно использовать жесты указания, направления, размера, объема.

Жесты, выражающие чувства и напряжение, определить труднее всего, но они употребляются очень часто. Они выра­жают отношение и настроение говорящего. Поднимающиеся вверх руки символизируют нарастание напряжения, эмоций. Руки, опущенные ниже пояса, ладони разведены — такой жест говорит о том, что человек потерпел неудачу. Жесты — язык понятный всем, и не надо бояться пользоваться им.

Иногда выступление напоминает балет, в котором звучащее слово начисто заслоняется чрезвычайно активным жестом, мас­сой пантомимических и танцевальных врезок. Жесты оживляют речь, но ими следует пользоваться осторожно.

Выразительный жест (поднятая рука, сжатый кулак, резкое и быстрое движение) должен соответствовать смыслу и зна­чению данной фразы или отдельного слова (здесь жест дейс­твует заодно с тоном, удваивает силу речи) — таково мнение большинства опрошенных ораторов и лекторов.

В ораторском искусстве важную роль играют привычные, интуитивные формы поведения. Привычка — это сложное действенно-психологическое образование, воплощающее в себе единство духовной и материально-практической активности. Поза, жест и мимика — в какой-то мере интуитивное нагляд­ное выражение мысли.

Вот почему чувственное проникновение в тему и пафос пред­стоящего публичного выступления, несомненно, интуитивно готовят и определяют их логическую мотивировку. Физические действия оратора на трибуне —явления чаще всего сиюминутные. В этом их свойстве, в этом их временном движущемся характере и содержатся их естественность и сила как своеобразного языка чувств.

Эмоции составляют многоуровневую структуру психи­ческой регуляции целостного поведения человека, включают в себя побудительный (или мотивационный), исполнитель­ский и специфический человеческий уровень сознательной регуляции.

В пределах побудительного уровня действуют аффективные процессы, в состав которых входят чувства, воля, желания.

На исполнительском уровне регуляции принимают участие, главным образом, познавательные процессы, которые обуслов­ливают соответствие между деятельностью и конкретными существующими условиями.

На уровне сознательной регуляции, свойственной челове­ку как общественному существу, в качестве основы и общей закономерности произвольной регуляции выступает воля, при этом оценка и самооценка способны оказывать регулирующее влияние на успешность выполнения деятельности.

Эмоции выполняют функцию «внутренних сигналов», ко­торые участвуют в регулировании речевых процессов. С их помощью выражается мотив, реализуемый в непосредственных переживаниях и стремлениях к достижению цели.

Особенности эмоциональной регуляции целостного поведе­ния партнеров не только находятся в зависимости от конкретной ситуации, но и сами оказывают существенное воздействие на развертывание общения и на проявление эмоционального облика каждого из его участников. Вместе с тем общение представляет собой одно из наиболее значительных условий, в которых про­исходит возникновение специфических человеческих эмоций и формирование эмоционального облика индивида.

Сложность эмоционального аспекта общения проявляемся в совместной деятельности, во взаимоотношениях участников общения, что оказывает влияние на характер общения. В раз­личных видах общения эмоциональная регуляция реализуется по-разному.

Эмоциональное поведение оратора Цицерон объединял с важнейшей его задачей: «Нет ничего важнее в говорении, чем склонить слушателя на сторону оратора, и для этого слушатель должен быть так потрясен, чтобы им больше руководило сильное душевное волнение или экстаз, чем сила разумного суждения. Ведь люди судят гораздо чаще под влиянием ненависти, люб­ви, страсти, раздражения, скорби, радости, надежды, страха, заблуждения, и вообще какого-нибудь душевного движения, чем

сообразно с истиной, с предписаниями, с правовыми нормами и с законами».

Эмоции могут так же воспроизводиться в сознании, как и мысли. При этом «язык мысли и язык слов не совпадают друг с другом», так как запоминание мысли не связано с за­поминанием слов, которыми она выражена. Доказательством здесь является тот факт, что если требуется воспроизвести мысль теми же словами, то это очень затрудняет запоминание самой мысли.

Эксперименты показывают, что осмысление фразы, которую произносит носитель языка, является своеобразным переводом с языка мысли на язык слов, а понимание ее другим инди­видом есть обратный перевод с языка слов на язык мысли. Установлено, что сопровождение такого перевода эмоциями повышает эффективность запоминания мысли и качество ее воспроизведения за счет эмоциональной мотивации мысли­тельного процесса.

Свойства звуков речи, или Как рождаются слова

У слова есть значение. Но только ли значение заключает в себе определенный смысл, несет какую-то информацию? Есть ли какой-либо смысл в самих звуках слова, в его звуко­вом оформлении?

Что касается звукоподражательных слов, то тут все понят­но. Конечно, их звуковое оформление не случайно, оно имеет определенный смысл. Слово гром и звуками своими «гремит», так же как шелест «шелестит», писк «пищит», а хрип «хрипит». Здесь сама звуковая форма слова подсказывает его содержание, хотя и в самых общих чертах.

Но если слово называет не звук и не звучащий предмет? Вот ряд слов: стрела, стремительно, стриж, стрекоза, ястреб, стрепет, встряхнуть, быстро, струя, струна. Все они имеют значения, связанные с быстрым движением. И все они содержат звукосочетание стр, хотя это может быть игрой случая. Ведь можно найти слова, содержащие стр, но не обозначающие во­обще никакого движения, — страна, астра, строго, остро.

Почему нежный цветок-недотрога назван словом с «нежны­ми» звуками — мимоза, а злой старик — неблагозвучным словом хрыч? Тоже случай? Возможно. А может быть, здесь проявля­ются какие-то неизвестные нам свойства звуков речи?

Не только слова, но и звуки речи несут в себе информа­цию, скрытый смысл. Изучением проблем соединения в слове звучания и значения занимается фоносемантика — теория содержательности звуковой формы в языке.

Какой звук кажется больше — И или О? В большинстве случаев отвечают — О. Какой звук грубее — И или Р, навер­няка — Р. Какой лучше — Д или Ф1 Ясно, что Д.

Звуки называют «мягкими и твердыми согласными». Но ведь звуки нельзя потрогать. Не могут они обладать и рос­том, хотя мы привыкли к терминам «высокие» и «низкие» звуки. Видимо, что-то такое есть, что заставляет считать, что А приятнее, чем X, О светлее, чем Ы, Р быстрее, чем Ш, Л мягче, чем Б, и т.д.

Однако все суждения такого рода очень неопределенны, неустойчивы, субъективны. Кто-то считает, что И грубее, чем Р, или Ы светлее, чем О. Многие вообще думают, что у звуков нет и не может быть таких признаков и все звуки одинаковы. В этих свойствах звуков скрыта одна из тайн рождения, жизни и смерти Слова.

В Древней Греции возник знаменитый лингвистический спор о том, как рождаются слова, как даются имена вещам. Одни мыслители древности считали, что имена даются «по соглашению», полностью произвольно, по принципу «как хотим, так и назовем». Другие полагали, что имя каким-то образом выражает сущность предмета, т.е. как бы предопределено для этого предмета заранее, по принципу «каждому — по его свойствам».

Философ Платон выбрал «золотую середину». Да, считал он, мы (коллектив носителей языка) вольны в выборе имени предмета, но это не воля случая, не свобода анархии. Свобода выбора ограничена свойствами предмета и свойствами звуков речи.

По мнению Платона, в речи есть звуки быстрые, тонкие, громадные, округлые и т.д. И есть предметы быстрые, тонкие, громадные, округлые и т.д.

Так вот, «быстрые» предметы получают имена, включаю­щие «быстрые» звуки; «тонким» предметам подойдут имена с «тонким» звучанием; в состав имен для «громадных» пред­метов должны входить «громадные» звуки и т.п. Например, при произношении звука Р язык быстро вибрирует, поэтому Р — «быстрый» звук, и слова, обозначающие быстрое или рез­кое движение, включают в себя, как правило, этот звук: река, стремнина, трепет, дробить, крушить, рвать, вертеть и т.д. Примеры Платона в переводе на русский язык подтверждают его рассуждения.

Но возражавшие приводили контраргументы. Ведь не всегда, говорили они, слова, обозначающие быстрое или резкое дви­жение, содержат звук Р: мчаться, нестись, скакать, лавина и др, К тому же значение слова может измениться вплоть до противоположного, а звучание останется прежним.

Таких случаев в любом языке сколько угодно. Например, в древнем языке, общем для всех славян, слово уродливый обозначало «хорошо уродившийся», но теперь в русском язы­ке урод имеет значение «человек с некрасивой, безобразной внешностью». Где же здесь связь звука и смысла?

Слова-омонимы звучат одинаково, но имеют разные зна­чения: ключ — отмычка и ключ — родник; лук — оружие и лук — растение. Слова-синонимы, наоборот, звучат по-разному, но их значения близки: аэроплан, самолет, лайнер: маленький, крошечный, миниатюрный, мизерный.

А сходны звучащие слова в разных языках? Разве они будут обозначать одно и то же? Конечно, нет. Первые слова, которые начинает произносить русский ребенок, это чаще всего мама, лапа, баба, деда.

Представьте себе, что и грузинский ребенок начинает ов­ладение речью с тех же слов. Но для русского и грузина эти слова при сходном звучании имеют совершенно различные значения. По-грузински мама означает «папа», деда значит «мама», а бабуа — это «дедушка», которого в некоторых гру­зинских говорах называют пола.

Казалось бы, данные аргументы опровергают идеи о со­ответствии значений и звучаний слов. Но еще Платон пре­достерегал от того, чтобы с такими аргументами поспешно соглашаться. Он приводит такой пример. Оружие для сходных целей у разных народов может выглядеть по-разному, иметь разную форму, изготавливаться из разных материалов, но это не значит, что назначение и форма рсех этих изделий не будут находиться в соответствии. Напротив.

Сравним русский двуручный меч, турецкий ятаган и шпа­гу д’Артаньяна. Какие разные формы! Но все эти формы прекрасно соответствуют назначению (содержанию) предме­тов. Да и в формах, если присмотреться, много общего: все

это — вытянутые, продолговатые, заостренные предметы с рукоятью.

Совершенно невозможно представить себе меч, скажем, в форме шара или куба. И материалы, из которых изготовлены эти виды оружия, тоже должны быть сходными — прочными, упругими, твердыми. Нельзя же сделать шпагу из шерсти или боевой меч из стекла.

Так что, может быть, у звучаний разных слов, называющих одно и то же, обнаружатся какие-то сходные свойства?

Этот, пожалуй, самый длинный языковедческий спор, то затихая, то вспыхивая с новой силой, продолжался до нашего времени и шел с переменным успехом.

М.В. Ломоносов был уверен, что звуки речи обладают некоторой содержательностью, и даже рекомендовал исполь­зовать эти свойства звуков для придания художественным произведениям большей выразительности: «В российском языке, как кажется, частое повторение письмена А спо­собствовать может к изображению великолепия, великого пространства, глубины и вышины... учащение письмен Е, И, Е, Ю — к изображению нежности, ласкательства... или малых вещей...».

Исследователь фоносемантики нарисовал несколько кар­тинок, на которых были изображены разные фантастические существа. Одно добродушное, кругленькое, толстенькое; другое — угловатое, колючее, злое и т.д. Потом он прнду- ^чмал разные названия этих существ: «момлыиа», «жаваруга» и др. Эти картинки были напечатаны в газете «Неделя» с просьбой угадать, где «мамлына», где «жаваруга» и т.д. Ответов было множество. И люди, приславшие письма из разных уголков страны, нс сговариваясь, почти единодушно решили, что добродушная, толстенькая — это, конечно, «мамлына», а колючая и злая, ясное дело, — «жаваруга». Почему так?

Видимо, сами звуки М, Л, Н вызывают представление о чем-то округлом, мягком, приятном, а звуки Ж, Р, Г, наоборот, ассоциируются с чем-то угловатым, страшным.

В художественной речи часто подчеркиваются средствами звукописи те или иные образы произведения.

Среди разнообразных приемов звукописи выделяется звуко­подражание — употребление слов, которые своим звучанием на­поминают слуховые впечатления от изображаемого явления.

Например: Партер и кресла — все кипит; в райке нетер­пеливо плещут, и, взвившись, занавес шумит (А. С. Пушкин), В том отрывке из «Евгения Онегина» звуковые повторы в пер­вых двух строках передают нарастающий шум в театре перед началом представления, в последней строке аллитерации на длительные согласные, среди которых особенно выразительны свистящие и шипящие, создают звуковое подобие шума под­нимающегося занавеса.

ДЕЛОВОЕ ОБЩЕНИЕ: СТРАТЕГИЯ И ТАКТИКА

ПРАКТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ДЕЛОВОГО ОБЩЕНИЯ