Переворот

По всей видимости, в поиске решения Рим опирался на анализ операции, проведенной им в отношении Израиля в 70-х годах I века. В этой провинции регулярно поднимались восстания. Рим вычленил корень проблемы — иудаизм. От него питались патриотические и мессианские настроения. Сердцем иудаизма был Храм. Если разрушить его, иудаизм умрет. Как следствие, патриотизм утратит религиозное основание, и восстания сойдут на нет. Рим принимает решение разрушить Храм, и далее все происходит как по писаному — иудаизм умирает, патриотические настроения исчезают. Беспокойная римская провинция больше не вспыхивала восстаниями и тихо платила налоги.

Анализируя рожденную христианством ситуацию, Рим видит параллели с иудаизмом. В Израиле жреческая партия не могла признать пророков — это уничтожало ее монополию на истину. Пророческая партия не могла отрицать пророков — это был ее единственный способ противостоять монополии жрецов. Группы с фундаментальными противоречиями, стремящиеся к одной цели, достигаемой через сохранение своего фундамента и разрушение фундамента оппонента, являются естественными врагами. Если в ситуацию не вмешивается третья сила, они будут взаимно грызть друг друга, в целом сохраняя равновесие. Но если в ситуацию вмешается государство и поддержит одну группу, какой бы ни была фанатичной и яростной сила, против которой выступают две силы, она обречена проиграть.

Именно это произошло с иудаизмом. Фактически, когда Рим разрушил Храм, он выступил на стороне пророческой партии. Жреческая партия сошла на нет после такого вмешательства. Пророческая партия в лице фарисеев получила монополию на иудаизм.

По такой же технологии гарантированно решался и христианский вопрос. По факту христианство было разделено на две партии. Одна партия не совершала жертвоприношение императору — традиционалисты. Вторая партия совершала — отступники.

Каждое гонение пополняло ту и другую партию новобранцами. Обе партии грызли друг друга в борьбе за монополию на христианство, но в целом баланс сохранялся. Равновесие нарушалось, если государство становилось на сторону одной из партий.

Естественным врагом Рима была партия традиционных христиан. Естественным другом Рима была партия христиан-отступников. Вырисовывается новая концепция борьбы Рима против разрушительного для него христианства — поддержать отступников. Она обещала быть менее затратной и более эффективной по сравнению с гонениями. Основная работа ложилась на плечи естественного союзника Рима на христиан-отступников.

Власть кардинально меняет политику и действует по принципу «от чего заболел, тем и лечись». Этот технологический прием применяется в политике, когда оппоненту создают аналог, и он вынужден воевать со своим клоном, оттягивающим у него сторонников.

Рим начинает собирать язычествующих христиан в аналог министерства по вопросам христианства со всеми соответствующими атрибутами — чиновниками, иерархией, формой одежды, делением на административные единицы. Места христианских собраний, где они совершали богослужения и общались, ранее назывались екклесия, в переводе собрание людей. Теперь эти места называются базиликами, что означает императорский дом, министерство, казенное учреждение, подвластное воле императора.

В 308 году Рим отменяет эдикт против христиан. Теперь их никто не трогает, им идут на уступки. В 313 году выходит Миланский эдикт, уравнивающий христианство с другими религиями. Власть приглашает всех христиан к диалогу, заведомо понимая, что на такое приглашение откликнется только язычествующее крыло христианства.

Между христианами-отступниками и властью устанавливается тесный контакт. Люди быстро усваивают нехитрые негласные правила игры, предложенные Римом: вы считаете приоритетным наше мнение, а мы вам оказываем поддержку. При таких правилах незаметно и, между прочим, представители власти все чаще высказываются по духовным вопросам, и их мнение все чаще становится приоритетным для язычествующей партии.

В борьбе за монополию на бренд «христианство» прогосударственная партия смиренно просит у власти запреть своим оппонентам называть себя… христианами. Она предлагает называть их еретиками. Логика такая: если эти христиане имеют иное мнение, чем христиане, поддержанные государством, значит, они еретики — люди с иным мнение.

Власть не торопится применять силу и пытается договориться полюбовно с упорными христианами. Император посылал Донату послов с дарами. Тот не принял дары и сказал: «Какое дело императору до церкви?». Своим последователям запретил от власти принимать милость. Тогда император применил силу и сослал Доната в ссылку, где тот и умер.

Далее к таким упорным применяется долгосрочная стратегия на дискредитацию. Их не называют теперь христианами. Теперь этих самых что ни на есть настоящих христиан называют или по имени лидера группы, или по какой-либо особенности их учения. Если лидера группы звали Николаем, значит, его последователи — николаиты, если Донат — донатисты. Как угодно, но только не христиане.

Чтобы понять эффект, представьте, древний Рим запретил бы саддукеев фарисеев и ессеев, образующих традиционный иудаизм, именовать иудеями. Теперь их следует называть именно саддукеями фарисеями и ессеями. А иудеями можно называть только тех, кто приносит жертву римскому императору (при желании Рим легко бы создал ситуацию, производящую иудеев, поклоняющихся императору, из которых слепил бы новую партию).

Нужно ли доказывать, что при такой политике через два-три поколения иудеем для массы будет тот, кого называют иудеем? А настоящие иудеи, продолжающие стоять на своем, будут выглядеть склочными сектантами, вечно спорящими на тему все ли Бог сказал Моисею или не все? Есть загробная жизнь или нет? Есть ангелы с демонами или нет?

На фоне этих спорщиков «государственный иудаизм», где тишь, да гладь, да божья благодать, воспринимался бы массой истинным иудаизмом. А настоящий иудаизм с его спорами, зачастую перерастающими в потасовки — ну, эти уж точно еретики… — думал бы благочестивый иудей-обыватель.

Именно такой трюк римская власть проделала с традиционными христианами в 314 году она выпустила указ, перечисляющий признаки христианства и ереси. Признаком ереси было не признание духовного авторитета власти, не выполнение всех ее законов (закон о величестве), заявление о независимости христианства от власти. Признаком настоящего христианства оказалось признание власти со всеми вытекающими. Получалось, настоящий христианин —кто поклоняется императору и подтверждает поклон жертвой. А кто не приносит жертву императору-божеству, тот явный еретик отщепенец и сектант.

В глазах народа не приносящие жертву императору христиане выглядели вечно спорящей друг с другом и с властью кучей разрозненных групп. Госхристиане выглядели намного интереснее. Массе казалось: они настолько истинные, что даже власть их признала. — То-то же… против власти от Бога не попрешь, — изрекал римский обыватель.

Ситуация перевернулась с ног на голову. Раньше христианином считался тот, кто НЕ ПРИЗНАВАЛ духовную власть императора. Отступником и еретиком считался тот, кто признал. Теперь христианином считался тот, кто ПРИЗНАЛ духовную власть императора. А отступником и еретиком — кто НЕ ПРИЗНАЛ. Черное стало белым, белое — черным.

Традиционные христиане не сдаются. Они на всех углах заявляют, что таинства от отступников не имеют силы. Язычествующая партия прибегает к испытанному способу — смиренно просит у власти защиты смиренных христиан от злых еретиков.

Император Константин высказывается в пользу своих подопечных. Традиционные христиане заявляют, что мнение императора в таких вопросах не имеет силы. В ответ на такое заявление правитель ссылает лидеров «еретиков» далеко и надолго. Храмы традиционных христиан власть передает в пользование государственным христианам.

В благодарность за такое покровительство язычествующие христиане заявляют, что власть императора не просто власть от Бога, которой можно и нужно поклоняться, но она имеет право регламентировать духовную жизнь христиан, в том числе силой.

Сторонник язычествующей партии Августин говорит, что император может и должен использовать военную силу для восстановления церковного единства. За это его, с подачи власти, Церковь объявила не просто святым, но и назвала своим отцом.

Аналог этого святого — Конфуций. Его учение — никакое не учение. Там намека нет на мировоззренческий масштаб. Это набор бытовых штампов, где вся мудрость сводится к одному — быть покорным родителям всем старшим по званию и по возрасту. Но в первую очередь быть послушным власти. Власти Китая за такие заявления создали культ Конфуция — он теперь выступал в роли и святого, и пророка, и представителя божественных сил.

А, например, вокруг учения Сунь Цзы, более глубокого по сравнению с Конфуцием мыслителя, власть никакого культа не установила. Потому что он вместо призыва к послушанию властям, говорил об игнорировании властей. И власть его гнала.

Монополизируя бренд «Христианство», государственные христиане начинают присваивать себе подвиги традиционных христиан. Они заявляют, что утверждены на крови мучеников, страдавших за веру во время гонений от языческих властей. Что именно они представители и продолжатели тех, кто веками проливал кровь за веру, принимая муки и смерть за свои убеждения. Их свое особое положение в государстве они объясняют победой христианства над языческим Римом.

Если бы народ имел представление о сути христианства и знать его историю, такое заявление было бы невозможно. В нем сразу увидели бы противоречия и нестыковки. Но так как народ вместо истории байками довольствуется, он ничего не замечает.

Это, наверное, самый чудовищный обман за человеческую историю. История раннего христианства в корне извращается. Христиане, приносившие жертву императору, никогда не подвергались гонениям. Не за что их было гнать — они не нарушали закона об оскорблении величества. Гнали только нарушителей закона. И вот те, которых никогда не гнали, не только присваивают подвиги оппонентов себе, но и объявляют их еретиками.

До сих пор этот обман в действии. Чтобы он не обнаружился, Церковь в изложении истории христианства никогда не останавливается на раннем периоде и не детализирует историю гонений. Она просто говорит, что римская власть гнала ранних христиан за отказ поклониться языческим божествам. Но не говорит, что этим божеством был император. Не говорит о законе, предписывавшем исполнение официальной процедуры. Не говорит, что Рим наказывал христиан не за религиозную позицию, а за нарушение светского закона. Не говорит, что Рим наказывал не только христиан, но и любого нарушителя закона.

Были случаи, когда человек обидится на власть и откажется принести императору жертву. Его строго наказывали. Какую он исповедовал религию, было совершенно ни при чем. Но Церкви такие детали невыгодно говорить. Ей выгодно представить дело так, будто людей гнали именно за исповедание Христа, а не за нарушение закона римской империи.

Ранняя история христианства до сих пор вывернута наизнанку. Рим представлен в роли религиозного фанатика, принуждающего всех и вся поклоняться своим языческим богам. А христиане представлены отказывающимися поклоняться этим богам.

Дьявол кроется в деталях… Когда не знаешь деталей, сознание рисует, что Рим заставлял поклоняться христиан языческим богам. В голову как-то не приходит, что речь идет о поклонении императору. Церковь этот момент всегда вуалирует. Всегда.

Байки про христианство создавали отступникам авторитет и гарантировали симпатии населения. Государственное христианство становится безопасным. Теперь любой мог заявить себя христианином, чувствовать себя причастным к великому, и не подвергаться ни малейшей опасности. Плюс сотрудничество с властью открывало перспективы.

Народ валом повалил в героизированное христианство, вдруг ставшее безопасным. Ни у кого мысли не возникает, что это оно вдруг стало таким безопасным? Что произошло? Рим продолжал оставаться языческой конструкцией принципа «дерево». Соответственно, его законы были те же. Но раз он изменил отношение к христианству, значит, изменилось само христианство? Но если учение меняется — это уже новое учение… А где же прежнее?

Всеми этими очевидными вопросами никто не задавался. Людям достаточно было объяснения, что раньше были гонения, а теперь кончились. Почему кончились, если Рим тот же? Ну как почему… Ну кончились, и все… И такого аргумента вполне достаточно.

Среди приходящих были разные люди. Большинство, как и положено массе, шли как бараны — куда все, туда и я. Другие нос держали по ветру, карьеру надеялись построить. Так в позднем СССР в партию вступали — без партбилета серьезной карьеры не сделать.

Некоторые шли, восхищенные и покоренные историей раннего христианства. Стоит заметить, что последних было немало. Эти люди составляли низовые слои христианства. Наверху тоже были исключения, но в основном наверх поднималиссь те, кого привлекли далекие от веры цели. Но людей, принявших христианство единственно ради христианских целей, было много, очень много. Они готовы были насмерть стоять за свои убеждения. Но только к тому времени в числе их убеждений не было отрицания поклонения власти.