84.Г.Зіммель «Созерцание жизни».

Проблеми держави і права Зіммель поміщає в область культурфілософії та соціології, осмислюючи їх як необхідні і значущі форми життя, культури. Досліджуючи життя людини і суспільства, він висловлює важливі думки з цих проблем в ряді робіт: «Споглядання життя», «Конфлікт сучасної культури», «Філософія грошей »,« Проблеми соціології »і т.д. На перший погляд може здатися, що правові питання він розглядає фрагментарно, бо скрізь стосується їх як би побіжно. Однак концепція у філософії Зіммеля своєрідна і цілісна. Исходное понятие философии Зиммеля – понятие «жизни». Жизнь ставится им в центр мирового целого и объявляется сущностью мира. Жизнь – это хаотический, бесформенный, вневременной поток, каплями которого являются его разрозненные объекты. Она способна к саморазвертыванию, всегда сама ограничивает себя в самостоятельных, созданных ею формах и только в этом ограничении себя существует. На витальном уровне подобной границей является смерть, она не приходит извне, жизнь несет ее в себе, и это заставляет ее входить в сферу сущего. Жизнь сама по себе дуалистична: «одновременно неизменна и изменчива, навсегда запечатлена и развивается, оформлена и развивает форму, связана и свободна» [1], т.е. глубочайшей сущностью жизни является непрерывное единство, выраженное через непрерывность. Жизнь выступает как бы в двух различных аспектах, в двух состояниях. Сущность жизни обнаруживается в том, что есть «больше-жизнь», под которой понимается неорганическая и органическая природа (человек, семья, нация, государство, общество), и «более-чем-жизнь», т.е. переход в высшее состояние, осуществляющееся на уровне духа, где жизнь как «самотрансцеденция имманентно порождает смысловое содержание» [2], идеи в виде морали, права, искусства, религии, науки. Эти два аспекта жизни взаимосвязаны, жизнь духа, будучи производной от человека, может отчуждаться от него и оказывать обратное воздействие. В результате саморазвертывания жизни происходит ее определение в конкретных формах, причем человек и его творения являются высшими формами жизни. Человек как высшая форма «более-жизни» представляет собой единство природного и духовного, ибо это единство заложено в самой жизни.В противоположность иррационалистической традиции, сложившейся в философии Шопенгауэра и Ницше, отрицавших изменение сущности человека, Зиммель говорит об историческом человеке, развивающемся не только в процессе индивидуальной жизни, но и в каждой культурной эпохе. В ходе исторического развития индивидуальность человека все более усиливается, индивидуальность же понимается как своеобразие человека, обретение свободы при помощи познания, «свобода означает возможность сломать целесообразность, заложенную в структуре тела» [3

Первоначальное право было орудием для поддержания мира, однако в процессе выделения в самостоятельную форму культуры право является одновременно и орудием справедливости. По Зиммелю, право превращается в самостоятельную форму жизни лишь тогда, когда «становится миром для себя суверенным», ценностью само по себе вне конкретного социального бытия, т.е. объективно обладает самостоятельностью, способной формировать материал самой жизни, «становясь правом как таковым» [5].Именно «право как таковое» есть «самоцель», т.е. абсолютное требование принуждения, которое должно соблюдаться всегда: «Да свершится правосудие, даже если погибнет мир!» [6]. Право как абсолютная форма принуждения коренным образом отличается от обычаев, нравов, ибо последние связаны с целью жизни, они есть групповые соглашения, прислушивающиеся к голосу совести. Нравы и обычаи – не порождение идеи, они не участвуют в «повороте к идее, который создал форму самостоятельного мира» [7], мира духа. Нравы и обычаи играют значительную роль в жизни человека и общества. Право от нравов, по мнению Зим меля, отличает обязательность принуждения и объективность самостоятельного существования в сфере духа, независимость от предметно-практической сиюминутной деятельности человека. В процессе развития право отчуждается от «более-жизни» и переходит в сферу «более-чем-жизнь». Но процесс объективации права в сфере духа не может быть абсолютным, право относительно самостоятельно. Если же право, обрев свою собственную логику развития, не сможет «уловить действительное течение жизни», возникает необходимость в замене данной формы права на другую. Зиммель сознательно или неосознанно, будучи знаком с материалистическим пониманием истории и экономической теорией К. Маркса, воспроизводит идею марксизма об относительной самостоятельности общественного сознания по отношению к общественному бытию.Анализируя право тогдашней Германии, Зиммель утверждает, что «современное право, основанное на некоторых фундаментальных фактах, закостенело и оказывается не в силах уловить действительное течение жизни. Жизнь, разглядываемая через призму права, оказывается «вечной болезнью, разумным сумасшествием, благодеяние – злом» [8]. Право становится тормозом для развития общества и государства. В своих философско-культорологических воззрениях Зиммель отчасти воспроизводил схему экономического развития Маркса, по которой система производственных отношений становится тормозом для развития производительных сил. Зиммель, бесспорно, прав, развитие жизни общества ведет к совершенствованию или изменению государственного законодательства. Но в зиммелевской концепции этот диалектический вопрос представлен своеобразно. Конфликт жизни и права является неразрешимым. В отличие от гегелевской и марксистской диалектики в зиммелевской жизнь не снимает противоречий, она их нивелирует. Возрастание ценностного содержания жизни не есть развитие в полном объеме, это всего лишь количественный рост культурно оформленного материала. Поэтому каждая культурная эпоха создает культурные формы как бы заново, механически повторяя процесс развития от синкретизма культурных форм через обособление к уничтожению, ибо смерть есть одна из сторон жизни.Право как орудие мира и справедливости, выраженное в законодательстве, является необходимым условием существования государства. В концепции Зиммеля государство – определенный тип социализации. Оно возникает как специальное объединение с целью оберегать семью на основе общего и добровольного соглашения. Причина возникновения государства, по Зиммелю, лежит в разделении труда и дифференциации, где денежное имущество выступает как скрытая дифференциация. Структуру же господства и подчинения в государстве определяют действия подчиненных. Носитель власти имеет авторитет, если его суждения воспринимаются как объективные, а их решения необходимые, тогда утверждение власти авторитета не требует насилия над желаниями людей. Подчинение возникает и существует само по себе, так как подчиненные желают кого-то видеть в качестве арбитражной инстанции. Поэтому власть может существовать и сохраняться на добровольном акте веры. В своей концепции власти Зиммель идеи руководства группой, семьей переносит на более крупный тип социализации, на государство. Однако он замечает, что в государстве необходимы законы, регламентирующие поведение людей, ибо человек врожденно наделен агрессивностью и может действовать вопреки вере в авторитет.

Осмысливая формы правления государства, Зиммель отдает предпочтение государственному устройству, под руководством «личной власти». Монархическая форма правления, ограниченная конституцией, является наиболее совершенной. Но может существовать и другая, менее притягательная для Зиммеля форма правления – демократия. Демократия как форма правления в конечном счете «ведет к социализму с анархическим оттенком», который путем уничтожения всех различий стремится создать общество равноправных граждан, но «общение между равными есть игровая демократия», так как «равенство людей по их качествам, содержанию жизни и судьбам вообще не предмет обсуждения» [9]. Зиммель критикует идеи социализма о равенстве, считает их утопичными, поскольку, признавая свободу личности, мы вынуждены признать неравенство людей. По Зиммелю, люди не равны по самым различным параметрам, ибо неравенство является необходимым условием, или даже сущностью самой жизни или ее форм, в том числе и социального бытия. Демократическая форма правления, по Зиммелю, в конце концов приведет к деспотизму, последний так же не желателен, как и анархия. Итак, в понимании значимости лучшей формы правления Зиммель, как и другие представители «философии жизни», традиционен; в отличие от Ницше он не ищет идеала государственного устройства в прошлом, но и сознательно не приемлет новых идеалов социализма