48. Концепция глобализации в зап.Соц-ии. Валлерстайн,Бек,Кастельс, Бауман.

Понятие глобализации стало использоваться в западной социологии с конца 80-х годов. В настоящее время проблема глобализации выступает одной из центральных в теоретической социологии.

Процессы глобализации рассматривались социологами уже в 70-е годы, но в тот период их исследования ограничивались, главным образом, экономической сферой. Примером такого подхода служит теория миросисте¬мы И.Валлерстайна, описывающая процесс глобальной экспансии капиталистической экономики. В качестве одного из важнейших факторов глобализации мировой экономики во второй половине хх века последователи Валлерстайна выделяли деятельность транснациональных корпораций, которая способствовала формированию нового международного разделения труда и усилению взаимозависимости между экономическими системами разных стран.

И.Валлерстайн выступил против чрезмерной специализации научных дисциплин. По его мнению, на место антропологии, социологии, политологии и экономики должна прийти единая социальная наука. При этом любое исследование с позиций такой социальной науки с необходимостью является также историческим. В качестве основной единицы анализа он рассматривает историческую систему. Этот термин охватывает как догосударственные социальные образования, так и системы, состоящие из множества государств. Основное различие Валлерстайн проводит между двумя типами исторических систем:

1. мир – империя

2. мир – экономика

Мир – империя основывается на политическом господстве над покоренными народами. Экономический обмен в рамках такой системы в значительной мере регулировался государственной бюрократией. Примером является Римская Империя или Древний Китай.

В странах Европы с 17 века начинается формирование нового типа исторической системы – мировой капиталистической экономики. Валлерстайн разделяет идею Вебера исторической уникальности Западной цивилизации, но если Вебер рассматривает специфические черты как экономической, так и политической и культурной сфер в странах Запада, то Валлерстайн выделяет особенности их экономического развития; характеризуя капиталистическую миросистему, Валлерстайн выделяет в ней ядро, полупериферию, периферию. Ядро системы образуют экономически развитые страны, подвергающие эксплуатации менее развитые периферийные регионы. Валлерстайн отказывает от точки зрения классического марксизма, согласно которому распространение капиталистических отношений неизбежно вело к разрушению всех докапиталистических укладов. Он не понимает линейную схему, состоящую из нескольких обязательных для всех обществ стадий развития, которая была характерна как для марксизма, так и для теорий модернизации. Согласно Валлерстайну, мировая капиталистическая система с момента своего возникновения включала в себя одновременно несколько способов производства; если в странах ядра установились капиталистические отношения, то для периферии было характерно преобладание принудительного труда в форме рабства. Но периферия являлась при этом неотъемлемым элементом миросистемы. Полупериферийные регионы занимают промежуточное положение в миросистеме. Они были не столь экономически развитыми и в них в большей степени сохранились феодальные пережитки. Важнейшими предпосылками формирования мировой капиталистической экономики Валлерстайн считал экономическую экспансию европейских стран, развитие международного разделения труда и усиление государственной власти в странах ядра миросистемы. В итоге с позиции Валлерстайна, процесс глобализации выступает как, прежде всего, глобальное распределение мировой капиталистической экономики.

Анализ основных концепций глобализации был осуществлен У. Беком. Прежде всего, Бек проводит различие между глобализмом, глобальностью и глобализацией. Под глобализмом он понимает нелиберальную идеологию господства мирового рынка. Глобальность означает возникновение мирового общества, в рамках которого ни одна страна или группа стран не может существовать обособленно. Наконец, глобализация представляет собой процесс формирования транснациональных социальных связей.

Бек говорит также о различии между Первым и Вторым модерном. Для Первого модерна было характерно представление о том, что социальная жизнь происходит в замкнутых, отграниченных друг от друга пространствах, образуемых национальными государствами. Наступление Второго модерна предполагает невозможность устранить уже возникшую глобальность.

По мнению Бека, социология по-прежнему в значительной степени опирается сегодня на принципы Первого модерна. В настоящее время еще нельзя говорить о вполне сформировавшейся социологии глобализации. Согласно Беку, исследования процессов глобализации выступают главным образом как отклонения от господствующих теоретических ориентаций.

Как пишет Бек, существуют различные собственные логики экологической, культурной, экономической, политической и общественно-гражданской глобализации, несводимые друг к другу и не копирующие друг друга, а поддающиеся расшифровке и пониманию только с учетом их взаимозависимостей.

Своеобразный синтез теорий глобализации и информационного общества был осуществлен в работах М.Кастельса. В своих работах Кастелъс рассматривает социальную структуру "сетевого общества", которое характеризуется одновременной трансформацией экономики, политики и культуры. С его точки зрения, новые информационные технологии, являющиеся необходимым инструментом такой всесторонней трансформации, не могут считаться ее причиной. Как утверждает Кастельс, становление сетевого общества, начавшееся в 70-е годы, было в значительной степени обусловлено 3 параллельными, но независимыми друг от друга процессами. К их числу он относит, во-первых, информационно-технологическую революцию; во-вторых, возникновение новых социальных движений 60-70-х годов; в-третьих, кризис, с которым столкнулись две существовавшие в тот период социально-экономические системы (капитализма и реального социализма). Одна из этих противостоявших друг другу систем оказалась неспособной адаптироваться к требованиям информационной эпохи и распалась, тогда как система капитализма пережила масштабную внутреннюю трансформацию, но продолжила свое развитие.

Согласно Кастельсу, социальная структура сетевого общества основана на новой экономике. Важнейшими источниками производительности и конкурентоспособности в такой экономике становятся знания и информация. Процесс производства зависит от доступа к информационным технологиям, а также от качества человеческих ресурсов и их способности управлять новыми информационными системами. Все центры экономической активности оказываются тесно взаимосвязанными и зависят от глобальных финансовых рынков и международной торговли. В целом новая экономика организована вокруг информационных сетей, не имеющих центра, и опирается на постоянное взаимодействие между узлами этих сетей.

Анализируя изменения в социальной структуре, Кастельс отмечает возрастание социального неравенства и поляризации в глобальном информационном обществе. Решающее значение, по его мнению, приобретает фрагментация рабочей силы на обладающих высокой квалификацией информациональных производителей и основную массу работников, не связанных с новыми технологиями. Представители первой группы контролируют свой рабочий процесс и в значительной степени становятся независимы ми производителями. В то же время большая часть рабочей силы не имеет постоянного места работы, перемещаясь между различными источниками занятости. Кастельс указывает также, что усиливается социальное исключение индивидов, не представляющих ценности в качестве рабочих и потребителей. В конечном счете, происходит размывание среднего слоя, который являлся опорой капиталистических обществ в индустриальную эпоху.

Согласно Кастельсу, в информационном обществе происходит трансформация отношений власти. В результате глобализации капитала, а также децентрализации властных полномочий, во все большей степени переходящих к отдельным регионам, значение институтов государственной власти заметно уменьшается.

По Бауману, мы живем в мире без естественных границ и очевидных мест проживания, так как понятие расстояния неумолимо утрачивает свой смысл, превращаясь в анахронизм. В современном мире расстояние существует только для того, чтобы быть преодоленным с помощью новейших средств коммуникации и передачи информации. Наступило время "гибели расстояния" (death of distance). Пространство сузилось и перестало быть помехой. Миграции людей по планете, независимо от мотивации, становятся существенным фактором, влияющим на формирование транснационального пространства. В результате образуются сети отношений, связывающие "бывших, настоящих и потенциальных мигрантов" в одно большое сообщество, члены которого воспринимают мир как нечто подвижное и изменчивое. Миллионы людей получают двойное гражданство, в то же время, как еще большее число людей остается без гражданства вообще. Меняется ощущение принадлежности (belonging) к конкретному месту, уходит в прошлое практика культурной ассимиляции. Формируется мультикультурная мозаика глобального пространства, в котором диаспоры играют существенную роль как движители перемен в культурной политике государств и культурном самоопределении личности.

Для жителей мира глобально мобильных людей пространство потеряло свою сковывающую способность. Пространство легко преодолевается как в реальном, так и в виртуальном проявлении. Для жителей мира локально привязанных людей, пассивно принимающих перемены, реальное пространство сужено, его виртуально доступные удаленные сферы в реальности остаются недосягаемыми. Первые живут во времени. Каждый его момент у них на вес золота. Вторые страдают от излишнего времени. Они не контролируют время, но и время не налагает на них больших ограничений. Лишь виртуальное, телевизионное время имеет какую-то структуру, все остальное время монотонно "ползет" вместе со стрелками часов.

Таким образом, динамику глобального пространства определяет не только стремительное развитие возможностей быстрого передвижения и обмена информацией, но и процесс, который можно назвать глобализацией бедности.

Бауман считает, что поляризация мира по шкале мобильности имеет далеко идущие культурные последствия. Человечество превращается в общество скитальцев. "Туристы" намеренно выбирают жизнь вне домашнего очага, довольствуясь привкусом тоски по дому, которого, однако, у них нет. При этом не важно, связаны ли их передвижения с деловой деятельностью или отдыхом. Ключевое слово, которое помогает выявить туриста (в терминологии Баумана), это свобода: свобода выбора, свобода передвижения, свобода принадлежать или не принадлежать к касте туристов и быть частью культуры абсолютного настоящего. Для "туриста" весь мир представляет собой череду мест, непохожих и до боли узнаваемых одновременно, поскольку все в мире устроено по международным стандартам с еле заметным налетом местного колорита. Турист всегда находится в среде себе подобных, что позволяет ему жить в частично придуманном мире, в котором все озабочены теми же проблемами, что и он.

Есть, однако, и те, кто скитается по миру не по собственной воле. Многие из них вообще предпочли бы никуда не двигаться. Однако их никто не спрашивает об их желаниях. Они в движении потому, что остаться дома в мире, приспособленном к нуждам туристов, представляется им унизительным или невозможным. Они в движении потому, что их духовно отлучили от места, не дающего никаких обещаний, соблазнив видениями новой жизни на новом месте. Их передвижения, полагает Бауман, можно рассматривать как что угодно, но не как проявление свободы. Они - "бродяги".

По мнению Баумана, то, что сегодня многие с восторгом называют глобализацией, это проявление желаний "туристов". Глобальное мировое пространство - среда их обитания, в которой все приспособлено к их нуждам. Но побочный эффект глобализации - превращение большого количества людей в "бродяг". И в то время, как уничтожаются барьеры на пути передвижения товаров, денежных и информационных потоков, в глобализирующемся мире возводятся новые стены и создаются новые рвы (иммиграционные законы), чтобы предотвратить перемещения нежелательных "элементов" ("бродяг"). Глобализация выглядит очень избирательным механизмом изменения мира и живущих в нем людей. По мнению Баумана, современный мир характеризуется потенциально трагическим, ведущим к катастрофам глобального масштаба, разрывом в общении между людьми - между космополитами, жителями глобального мирового пространства и локальными личностями, представителями периферий. Глобализация разобщает людей не меньше, чем объединяет. Она расширяет пропасть между имущими и неимущими. Транснациональное пространство, в трактовке Баумана, вмещает в себя поляризованное общество потребителей. Глобально мобильные и локально скованные люди находят все меньше точек соприкосновения, заставляя говорить о формирующемся вакууме коммуникации.

Хотя проблемы глобализации обсуждались в социологии лишь в течение довольно непродолжительного времени, уже можно говорить о некотором изменении тональности дискуссий по данной теме. Так, если в начале 90-х годов было принято выделять положительные стороны процесса глобализации, то к концу десятилетия все большее число западных социологов указывают на негативные последствия этого процесса. В число алармистски .настроенных исследователей глобализации входят З. Байман и У. Бек. Следует отметить также, что в последние годы в обсуждение проблем глобализации все более активно включаются и отечественные ученые.