Глава №2 ведомственная и общественная благотворительность в россии

Среди наиболее известных благотворительных обществ XIX —начала XX вв. следует выделить: Импе­раторское Человеколюбивое общество, Ведомство Уч­реждений императрицы Марии Федоровны и Россий­ское общество Красного Креста.

Человеколюбивое общество было основано Высо­чайшим рескриптом Александра I на имя камергера Витовтова 16 мая 1802 г. Первоначально общество приняло название «Благодетельного общества».

В рескрипте император так обосновывал необхо­димость учреждения общества: «Обыкновенное пода­яние нищим, умножая только число оных, не успокоит старца, отягощенного летами, не возвратит здоровья юноше, увядающему на заре дней своих, не избавит от смерти или порока младенца, долженствующего быть подпорой Отечества. Нередко также наглый тунеядец похищает от руки благодетелей то, что назначено было отцу.семейства, томящемуся на одре смерти и отчая­ния. Из сего следует, что растроганным быть наруж­ным и весьма часто обманчивым видом нищеты и убо­жества не есть еще благодеяние. Надлежит искать несчастных в самом жилище их — в сей обители плача и страдания. Ласковым обращением, спасительными советами, словом, всеми нравственными и физически­ми способами стараться облегчить судьбу их; вот в чем состоит истинное благодеяние!»

Любопытным также представляется избранный Александром I механизм формирования руководства нового общества. Пытаясь избавиться от традиции назначения бюрократов-руководителей, император писал: «Назначу я трех членов, которые единогласно выберут четвертого, четыре — пятого, пять — шестого,

[522]

шесть — седьмого, семь — восьмого, восемь — девято­го, а сии девять членов уже по большинству голосов дополнят число семнадцать». Вскоре были назначены первые три- руководителя Общества. Ими стали ми­нистр коммерции граф Румянцев, надворный советник Щербаков и иностранный купец Фан-дер-Флит.

Одновременно с созданием Благодетельного обще­ства по приглашению Витовтова пять врачей (извест­ные тогда в столице медики Фрейтанг, Вельцен, Элли-зен, Уден и Тимковский) занялись разработкой плана учреждения медицинских заведений для помощи бед­ным, а 18 мая 1802 г. по решению Александра I был создан особый Медико-филантропический комитет.

В 1804 г. Комитет разработал программу медицин­ской помощи и она была одобрена императором. В обя­занности комитета входили: 1) домовое призрение бед­ных больных; 2) организация по городу специальных «диспенсариев» (лечебниц для приходящих), где боль­ные могли бесплатно лечиться и получать лекарства; 3) помощь пострадавшим на улице от несчастных слу­чаев; 4) организация лечебниц для больных, страдаю­щих инфекционными заболеваниями; 5) призрение «ис­каженных природой или случаем, воспитание глухоне-мыхи слепых». В пособие Комитету ежегодно выделялась сумма в 24 тыс. рублей серебром (в тот период обозначи­лось существенное расхождение между бумажным и серебряным рублем, что объяснялось ростом эмиссии бумажных денег во второй половине XVIII в.: за 1 рубль серебром давали 3 — 3,5 рубля ассигнациями).

Вскоре Комитет развернул свою деятельность в Петербурге. Во всех 11 частях столицы были организо­ваны «диспенсарии» и назначены в них врачи; в Пе­тербургской, Московской и Рождественской частях столицы созданы инфекционные лечебницы (на шесть кроватей каждая); в 1806 г. открылась первая в России глазная лечебница для бедных (на 25 мест); было на­значено несколько акушеров и зубных врачей для по­мощи неимущим больным. В то же время лица, перво­начально руководившие делами Комитета, вскоре ув­леклись грандиозными филантропическими идеями, требующими громадных государственных затрат.

[523]

Видимо, поэтому Александр I охладел к делам Медико-филантропического комитета и вновь обратил свое внимание на Благодетельное общество. Получив значительную материальную поддержку (в 40 тыс. рублей серебром в год), Общество начало активную работу. Так, в 1805 г. оформилась его структура. Были созданы: «Благодетельный комитет», в задачи которого входило налаживание контактов с иностранными и отечественными филантропами; «Ученый комитет», занимавшийся сбором и анализом сведений о возмож­ных улучшениях в плане благотворительной деятель­ности; «Попечительский комитет», в обязанности кото­рого входило «оказание денежной помощи истинно бедным и несчастным людям». Первоначально также предполагалось создать и специальный «Юридический комитет» для оказания правовой помощи неимущим, но этот проект не осуществился.

Надо заметить, что в деятельности Попечительско­го комитета впервые возникает некоторая определен­ность. Так, помимо выплаты единовременных пособий («подачек»), особо нуждающимся назначалась посто­янная пенсия (до 200 рублей в год). В ведение Коми­тета был передан и «Дом трудолюбия», основанный в 1806 г. для воспитания девиц-сирот из благородного со­словия (дворянок). В 1810 г. в обязанности Комитета вошло и оказание помощи неимущим, обращающимся с прошениями в Государственный Совет и в Комис­сию прошений. В связи с этим ежегодные ассигнова­ния Благодетельному обществу были увеличены еще на 36 тыс. рублей.

Наконец, в 1812- 1814 гг. к Обществу были присо­единены остатки Медико-филантропического комите­та, а главным попечителем от Государственного Сове­та стал тайный советник князь А.Н. Голицын, который в 1816 г. представил на рассмотрение Императора про­ект образования «Императорского Человеколюбивого общества». Проект был одобрен, и общество получило значительную материальную поддержку со стороны государства: на его содержание ежегодно выделялось 250 тыс. рублей ассигнациями (или примерно 70 тыс. рублей серебром).

[524]

В качестве основных задач деятельности Челове­колюбивого общества были выделены три: 1) забота о дряхлых, престарелых и немощных; 2) трудоустройство неимущих; 3) помощь в воспитании сирот и детей бед­ных родителей.

К 1825 г. (то есть к началу царствования Николая I) Общество учредило в Петербурге Me дико-филантро­пический и Попечительный комитеты (1816), институт слепых и дом воспитания бедных детей (1819), дом для призрения малолетних бедных разночинного звания (1822); в Москве и ее окрестностях Попечительный комитет о бедных (1818), убежище для бедных в с. Болшеве (1819), Маросейский богаделенный дом (1825). Кроме того, в 1816— 1821 гг. были открыты отделения Общества в Казани, Воронеже, Уфе, Слуцке (Белорус­сия) и Аренсбурге (о. Сааремаа в Эстонии).

Надо заметить, что деятельность Общества носила всеобъемлющий характер. Это выражалось в том, что оно открывало учебно-воспитательные учреждения, богадельни, дома с дешевыми квартирами, ночлежки, народные столовые, больницы и диспансеры, швейные мастерские и т. п. В 1816- 1825 гг. активно работал Ученый комитет Общества, издававший специальный «Журнал Императорского Человеколюбивого обще­ства», ставший первым в России печатным периоди­ческим изданием, посвященным непосредственно про­блемам призрения. Журнал имел 4 основных раздела:

1. Литература благотворительности и нравоучения;

2. Благотворительные сословия, заведения и их откры­тие;

3. Общенародное врачевание;

4. Официальные и другие известия по части благотворения.. Всего же с 1817 по 1825 г. вышло 108 томов журнала. В круг дей­ствий Ученого комитета входило также попечение и по­ощрение неимущих литераторов и художников. В то же время работа Общества носила по преимуществу «сто­личный» характер: его заведения в основном распола­гались либо в двух столицах, либо в их ближайших пригородах.

В годы царствования Николая I (1825— 1855) в ра­боте Общества произошли как позитивные, так и нега­тивные перемены.

[525]

Открылось 32 новых заведения в составе Обще­ства, то есть произошло расширение его деятельности. В 1838 г. в Петербурге и Москве при Обществе были созданы специальные комитеты «по разбору и призре­нию просящих милостыню», в обязанности которых входила не только беспощадная борьба с тунеядцами, виновными в нищенстве, и определение их в работные дома, но и, что немаловажно, тщательное рассмотре­ние случаев нищенства и оказание материальной по­мощи нуждающимся, добровольно явившимся за нею.

Администрация комитетов состояла из вице-пре­зидента и восьми членов, включая юристов и врачей, которые вели бюллетени о количестве прибывших за день нищих, заполняя на каждого «разборный листок» со следующими рубриками: имя, фамилия, сословие, возраст, национальность, вероисповедание, особые приметы, состояние здоровья, место жительства, ре­месло, опись ценностей и вещей, сданных на хране­ние. Обычно нищих доставляли городовые, порой они приходили и сами с просьбой о пособии. Помощь ока­зывалась разнообразная — деньгами, продовольстви­ем либо лекарствами. После опроса и первичной сани­тарной обработки новичка остригали, вели в баню и переодевали. Он поступал в полное распоряжение Комитета, получая питание и ночлег.

Один раз в неделю проходили заседания Комите­та, на которых проводилась сортировка поступивших. Дряхлых и больных помещали в богадельни и больни­цы, которых, к слову, хронически не хватало. Здоровых нищих отправляли на фабрики и в мастерские, иногда такие мастерские создавались самими комитетами. Праздношатающихся, злостных нищих и бродяг отсы­лали либо на поселение в Сибирь, либо на родину или в места предыдущего проживания. Все эти процедуры очень дорого обходились казне, финансировавшей деятельность антинищенских комитетов, учитывая рас­ходы на еду, обувь, одежду, лечение (иногда — похоро­ны), наконец, переезды. Подавляющее большинство высланных вновь возвращались в столицы, а получен­ную в комитетах экипировку (рубашку, пиджак, брю­ки, ботинки,,полушубок) продавали скупщикам, выру-

[526]

ченные деньги пропивая. Кое-кто из нищих по несколь­ку раз в год проворачивал подобные «операции»: в печати однажды упоминался нищий, 45 раз попадав­ший в приемник.

Фактически антинищенские комитеты оказались мерой неэффективной: количество нищих в столицах непрерывно росло (в начале 1860-х гг. только в Москве промышляло не менее 40 тысяч нищих, собиравших в год более 3 миллионов рублей подаяния), а помощь со стороны комитетов оборачивалась узаконенной госу­дарством милостыней; не случайно сами нищие хвас­тались, намекая на винную монополию: «Отчасти при­носим пользу казне! Перегоняем одежду на вино!». Бесполезность работы антинищенских комитетов вскоре стала очевидной и правительству. В 1854 г. Николай I своим указом категорически запретил нищенство в империи. О выполнении указа вскоре было императо­ру доложено — учет нищих в стране был попросту пре­кращен.

Вместе с тем в 1832 г. была прекращена деятель­ность Ученого комитета Человеколюбивого общества; в 1855 г. закрыто «Общество посещения бедных» (создан­ное в составе Человеколюбивого общества в 1846 г.). В общем же правление Николая I оказывало негатив­ное воздействие на общественную благотворитель­ность — «администрация смотрела на нее подозритель­но и тормозила ее начинания». Прибавлялось и то, что для открытия благотворительных обществ всегда тре­бовалось Высочайшее соизволение, добиться которого в условиях усиления борьбы с «крамолой» и общего недоверия к обществу со стороны власти было затруд­нительно.

Во второй половине XIX в. деятельность Человеко­любивого общества расширилась, развиваясь по трем основным направлениям: 1) упорядочение работы Об­щества; 2) реорганизация действовавших благотвори­тельных заведений; 3) открытие новых заведений и отделений Общества.

К мероприятиям по упорядочению работы Обще­ства можно отнести следующие: учреждение специаль­ного Хозяйственно-технического комитета, в функции

[527]

которого входили организация торгов, поиск выгодных подрядов и производственная деятельность; образова­ние так называемых «кружечных комиссий» (в Петер­бурге и по линиям железных дорог) для сбора добро­вольных пожертвований; учреждение особого Учебно­го комитета для наблюдения за учебно-воспитательным процессом в своих заведениях. Кроме того, была вос­становлена деятельность Ученого комитета.

В 1850—1860-е гг. в ведение Человеколюбивого общества перешли и некоторые благотворительные заведения Москвы, в том числе Московский попечи­тельный комитет, Общество поощрения трудолюбия и Братолюбивое общество. Вместе с этими обществами было принято и обширное хозяйство: рукодельные школы, мастерские, больница, квартиры для бедных, школы для приходящих детей.

В 1870-е гг. в Москве также были открыты кули­нарная школа, народные столовые, школа портних, ремесленно-исправительный приют для девочек, уст­роены дешевые квартиры для престарелых гувернан­ток, организовано попечительство о недостаточных уче­ницах Московской консерватории. В начале 1880-х гг. основаны дом воспитания военных сирот и «Убежище для увечных воинов».

Открылись новые отделения Общества в провин­ции (Казани, Воронеже, Уфе, Костроме, Угличе, Ско-пине [ныне Рязанская область], Пензе и др.). В недрах Общества велись работы по благотворительной тема­тике и в 1887 г. увидело свет семитомное издание «Сборник сведений по вопросам общественной и час­тной благотворительности».

К началу 1900-х гг. Человеколюбивое общество превратилось в весьма разветвленную структуру, вклю­чавшую в себя различные типы благотворительных заведений. Отделения Общества имелись в двух сто­лицах и в 25 провинциальных городах и местечках. Насчитывалось до 210 заведений Общества (в том чис­ле: 57 учебно-воспитательных заведений для сирот и детей бедных родителей (на 5500 мест); 63 богадельни (на 2000 мест); 32 дома бесплатных и дешевых квартир (на 2500 мест); 7 народных столовых (на 2500 обедов в

[528]

день); 6 домов трудолюбия (на 1000 человек); 26 коми­тетов, оказывавших временную помощь бедным; 19 больниц и лечебниц).

Ежегодно Общество расходовало на благотвори­тельные цели до 1,5 млн рублей. Источниками средств являлись как частные пожертвования, взносы сотруд­ников Общества и императорской семьи, так и процен­ты с капиталов и доходы с недвижимой собственности (последняя на начало 1897 г. оценивалась в 10,4 млн рублей). Членов Общества (от попечителей, почетных и действительных членов до воспитателей, преподава­телей, врачей и др.) насчитывалось около 4,5 тыс. че­ловек.

Во второй половине XIX в. нарастал процесс по­степенного «огосударствления» Общества. С 1897 г. работа в Обществе стала приравниваться к государ­ственной службе и сочетаться с обычной чиновной службой по «Табели о рангах», вплоть до V класса включительно. Чиновникам Общества отныне полага­лись государственные пенсии и льготы. В том же году был учрежден особый наградной знак Императорско­го Человеколюбивого общества.

Другой крупной благотворительной организацией в первой половине XIX в. становится Ведомство Уч­реждений императрицы Марии Федоровны. Названное ведомство возникло 12 ноября 1796 г., когда супруга Павла I императрица Мария Федоровна приняла на себя руководство Обществом благородных девиц и его мещанским отделением. Мария Федоровна жертвова­ла Обществу по 15 тыс. рублей ежегодно. Общество носило чисто образовательный характер, однако в мае 1797 г. Мария Федоровна приняла на себя руководство Петербургским и Московским воспитательными дома­ми и коммерческим училищем.

Именно тогда императрица обратила свое внима­ние на ужасающее положение с младенческой смерт­ностью в воспитательных домах (так, за весь период существования столичных домов из 65 тыс. младенцев в живых осталось лишь около 7 тыс.). Решив, что одной из причин смертности является теснота помещений, по ходатайству императрицы Петербургский воспитатель-

[529]

ный дом перевели в более обширное здание, к которо­му вскоре был прикуплен еще один дом. Последовали изменения и в руководстве Домов. Были преобразова­ны Опекунские советы, причем каждый из опекунов нес личную ответственность за какую-либо из частей Воспитательного дома. Опекунами император назначал лиц «высокого и знатного круга». Отмечалось, что они должны были работать «без всякого вознаграждения, из любви к Отечеству и человечеству».

Благотворительная деятельность Марии Федоров­ны становилась все более обширной. В 1798— 1802 гг. на ее средства в столицах были основаны женские училища Ордена св. Екатерины (для девочек из мещан­ских и купеческих семей). В 1801 г. на ее иждивение поступила Павловская больница; в 1802 г.— открылся еще один воспитательный дом в Гатчине (здание было подарено уральским заводчиком Николаем Никитичем Демидовым); в 1803 г. в Москве и Петербурге откры­лись так называемые «Вдовьи дома» (богадельни для неимущих вдов военных и гражданских чиновников). Тогда же в столицах были открыты больницы для бед­ных (на 200 мест каждая).

В 1806 г. на средства Марии Федоровны в Пав­ловске открылось первое в России училище для глу­хонемых детей (причем в 1816 г. императрица вне­сла 156 тыс. рублей на содержание в нем пансионе­ров ее имени), переехавшее в 1810 г. в Санкт-Петербург. В 1807 г. под покровительство Ма­рии Федоровны перешло военносиротское отделение (впоследствии— Павловский институт). В 1811 г. в Петербурге был открыто первое в России «повиваль­ное училище» для подготовки квалифицированных акушерок.

Наконец, в 1817 г. под покровительство императ­рицы перешел Харьковский институт благородных девиц. Надо заметить, что институты благородных де­виц изначально предназначались для призрения и воспитания дочерей обедневших дворян либо осиро­тевших девочек дворянского происхождения, именно поэтому и обучение в институтах носило узкопракти ческий характер: с одной стороны, подготовка будущей

[530]

домохозяйки и матери семейства, а с другой — гувер­нантки для работы в богатых дворянских семействах. В то же время устав Харьковского института отличал­ся по тому времени необыкновенно прогрессивным содержанием. Так, дозволялось принимать в институт дочерей купцов всех гильдий, а также приходящих учениц. Более того, институтское начальство было обя­зано трудоустраивать своих выпускниц на должности гувернанток, разбирать их споры с хозяевами, содей­ствовать в устройстве брака. В 1820— 1826 гг. откры­лись также 4 училища для унтер-офицерских и солдат-скихдочерей.

Незадолго до смерти (в октябре 1828 г.) Мария Федоровна писала: «Мы должны быть единственно одушевлены желанием исполнять наши обязанности во всех отношениях... соединяя все наши старания к со­хранению детей, к возбуждению, по мере возможнос­ти, чувств материнских, к поданию помощи вдове и сироте, облегчению страждущей нищеты; тогда только мы будем оказывать истинную любовь к ближнему, по великому примеру, данному нам Спасителем».

В память об императрице по указанию Николая I было создано специальное Ведомство Учреждений императрицы Марии Федоровны, а вошедшие в его состав учебно-воспитательные заведения стали имено­ваться «мариинскими».

Во второй четверти XIX в. развитие Мариинского ведомства шло по двум основным направлениям. Во-первых, расширение сети институтов благородных девиц (с 1829 по 1855 гг. такие институты учреждают­ся в ряде губернских центров: Одессе, Казани, Киеве, Тифлисе, Иркутске, Астрахани, Оренбурге, Тамбове, Тифлисе и др.). Для управления институтами в 1845 г. был создан Главный совет женских учебных заведений. Во-вторых, учреждение сиротских институтов. В 1837 г. при Петербургском и Московском воспитательных домах были открыты учебные заведения для оставших­ся сиротами детей офицеров (по 300 мальчиков в каж­дом), так называемые «военно-сиротские институты», по окончании которых выпускники поступали в кадет­ские корпуса, становясь впоследствии кадровыми во-

[531]

енными. Кроме того, под управление Ведомства пере­шли также и школы Женского патриотического обще­ства, созданного в 1820-е гг.

В 1854 г. учреждения Ведомства были разделены на группы: Главный совет женских учебных заведений; Опекунские советы; Санкт-Петербургский попечитель­ский совет заведений общественного призрения; Санкт-Петербургское патриотическое общество с 15 школа­ми; Комитет главного попечительства детских приютов с 81 приютом; Благотворительное общество 1837 г. в Москве; Александровский лицей; коммерческие учили­ща; Попечительство бедных в Москве, его отделения в Пензе, Киеве и Симбирске; больницы и богадельни, вверенные особому управлению; Общество садоводов; частные благотворительные учреждения.

В конце 1850-х гг. Ведомство выступило инициато­ром организации открытых всесословных женских учебных заведений. В апреле 1859 г. под руководством проф. Н.А. Вышнеградского была учреждена первая в России гимназия в Петербурге, открыв доступ к сред­нему образованию для женщин. Тем самым, кроме собственно благотворительной деятельности Ведомство императрицы Марии развернуло и широкую учебно-воспитательную работу. Надо заметить, что инициати­ва Ведомства встретила горячую поддержку при дво­ре; в своем письме, адресованном Н.А. Вышнеградско-му, императрица Мария Александровна, жена Александра И, писала: «Я полностью согласна с Вами и глубоко уважаю Ваши идеи. Бог даст, Вы улучшите судьбы невинных детей всех классов общества, живу­щих столь трудно. Я готова помогать Вам».

К началу 1900-х гг. насчитывалось до 30 Мариин-ских женских гимназий и прогимназий, которые еже­годно заканчивали около 10 тыс. девиц. Имелось и три Мариинских женских училища, где основная подготов­ка сосредоточивалась на обучении рукоделью и при­кладным искусствам. Такие училища были учреждены в 1883 г. Любопытно заметить, что одним из выпуск­ных экзаменов было «уменье выпускницы скроить и сшить для себя все необходимое». В меньшей степени Ведомство уделяло внимание мужскому образованию:

[532]

на его попечении находилось два коммерческих учи­лища, Николаевский гатчинский сиротский институт и Александровский лицей.

И все же основным в деятельности Мариинского ведомства оставалась работа по призрению. Во второй половине XIX в. выделился ряд ее направлений:

1. Призрение младенцев. Имелось 2 воспитательных дома в Москве и Петербурге, ежегодно принимав­ших более 20 тыс. незаконнорожденных. Кроме того, под покровительством Домов находилось до 80 тыс. человек, находившихся частном воспита­нии. Для обучения сирот содержалось около сотни школ. Наблюдались и новые явления; так, в 1880 —1890-е гг. ширится сеть «яслей» при некоторых губернских и уездных детских приютах (в Вологде, Риге, Керчи, Полтаве, Томске, Таганроге и др.).

2. Опека над подростками. К началу 1900-х гг. име­лось 176 детских приютов (на 14 тыс. детей), в том числе 4 тыс. пансионеров находилось на полном содержании заведений. Все призреваемые в обя­зательном порядке проходили курс народной шко­лы.

3. Призрение слепых и глухонемых. Для лишенных зрения детей было открыто 21 училище (2 в столи­цах и 19 в провинции), где обучалось более 700 детей. Кроме того, содержалось 6 заведений для помощи взрослым слепым. Имелось училищ и для глухонемых детей (на 250 человек).

4. Призрение престарелых и оказание врачебной помощи. В 36 богадельнях (в том числе двух сто­личных вдовьих домах) находилось на попечении ведомства до 5 тыс. человек. Под контролем Ведом­ства работало 40 больниц (на 4200 мест), ежегодно их услугами пользовалось до 25 тыс. неимущих больных.

Под патронажем Ведомства действовал целый ряд общественных благотворительных организаций: Попе­чительство императрицы Марии Александровны о сле­пых, Императорское Женское патриотическое обще­ство. Московское благотворительное общество 1837 г., Московское Дамское попечительство о бедных и др. Так,

[533]

к примеру, последнее, созданное в середине 1840-х гг. по инициативе жены московского генерал-губернато­ра С.С. Щербатовой, к концу XIX в. содержало 33 бла­готворительных учреждения, в которых не только при­зревали, но учили грамоте и ремеслу.

Здесь прослеживается еще одна небезынтересная тенденция в развитии российской благотворительнос­ти. Почти во всех вышеперечисленных обществах ве­дущие места заняли женщины, что являлось ярким свидетельством прогрессирующего процесса женской эмансипации в России. В, стране имелось множество обществ, предоставлявших обширное поле деятельно­сти любой феминизированной и эмансипированной особе.

Так, например, Женское патриотическое общество, контролировавшее работу нескольких школ-интерна­тов, богаделен и приютов, главную цель своей работы видело в призрении «детей обоего пола без различия звания, вероисповедания, сословия и происхождения, доставление им религиозно-нравственного воспитания, первоначального и профессионального образования и приготовление их к самостоятельному и производи­тельному труду». Для сословной России такая цель оказывалась весьма смелой и прогрессивной.

Еще одной крупной благотворительной организа­цией, заявившей о себе в середине 1850-х гг., стало Российское общество Красного Креста. Еще в 1844 г. по почину великой княгини Александры Николаевны и принцессы Терезии Ольденбургской в Санкт-Петер­бурге была организована первая община сестер мило­сердия, названная Свято-Троицкой. При общине было создано несколько самостоятельных, но функциональ­но связанных учреждений: отделение сестер милосер­дия, больница, богадельня, детский приют, исправи­тельная детская школа и «отделение кающихся» (пос­леднее заведение было учреждено для проституток, желавших оставить прежний порочный образ жизни).

Немалым стимулом в деле организации Общества Красного Креста стали ужасы Крымской войны 1853 —1856 гг. В сентябре 1855 г. по инициативе Н.И. Пирогова и великой княгини Елены Павловны, сестры им-

[534]

ператора Николая I, была основана Крестовоздвижен-ская община сестер милосердия. Эта община стала первой в Европе военной общиной, ставившей своей целью помощь раненым на поле сражения. Вскоре в Крым направились первые 120 сестер милосердия. По воспоминаниям д-ра Ульрихсона, ассистента и помощ­ника Пирогова: «Сестры ходили за оперированными и тяжелоранеными, не оставляя без попечения и ране­ных французов, которых не считали врагами и не де­лали никакого отличия от русских».

Сам Н.И. Пирогов замечал впоследствии, что от­правка женщин на фронт в качестве медсестер была предпринята им на свой страх и риск, но сестры так аккуратно и бережно ухаживали за ранеными и выпол­няли свои обязанности, что он понял, насколько лучше, чем мужчины, женщины могут выполнять некоторые работы. Конечно, большинство людей не разделяло это представление. Армейские авторитеты противились тому, что они называли «женским вторжением», а по­скольку им не удавалось доказать, что женщины рабо­тают хуже мужчин, они распространяли слухи, что дли­тельное присутствие медсестер в войсках автоматичес­ки создавало «аморальность». Главнокомандующий царской армией князь А.С. Меньшиков откровенно за­являл Н.И. Пирогову, что медсестры «хороши только для занятий любовью с солдатами».

Большинство медсестер принадлежало к дворянс­кому сословию. Позднее старшая медсестра Екатерина Бакунина, дочь экс-губернатора Петербурга и племян­ница известного анархиста М. А. Бакунина, вспомина­ла, что семья категорически противилась ее решению идти на фронт. Но эта необычайно энергичная жен­щина смогла выдержать самые тяжелые испытания. Н.И. Пирогов называл ее своей самой близкой колле­гой, примером терпения и неустанной преданности, че­ловеком на редкость гармоничным. Известность полу­чила и сестра Александра Назимова, ставшая прообра­зом Елены в романе И.С. Тургенева «Накануне».

После окончания Крымской войны у М.С. Сабини­ной и баронессы М.П. Фредерике возникла идея со­здания Общества попечения о раненых и больных

[535]

воинах, а в мае 1867 г. был утвержден его устав. Целью Общества было провозглашено «содействие во время войны военной администрации в уходе за ранеными и больными воинами». Высочайшей покровительницей стала императрица Мария Александровна. Интересно заметить, что Общество не получало государственных дотаций и должно было существовать исключительно на членские взносы и частные пожертвования. Тогда же состоялось и первое заседание новообразованного Общества, первым его председателем стал генерал-адъютант А. А. Зеленой. В 1876 г. Общество было пере­именовано в Российское общество Красного Креста.

В основу деятельности Общества был положен принцип полной самостоятельности в мирное время местных организаций, действующих в рамках Устава. Было достаточно пяти человек для создания такой орга­низации — отделения Красного Креста. Сфера дея­тельности Общества постепенно расширилась и в его задачи вошло оказание помощи нуждающимся во вре­мя эпидемий, голода, пожаров и т. п. Центральным органом Красного Креста стало Главное управление, находившееся в Петербурге. Несмотря на некоторую аморфность Общества и его ориентацию исключитель­но на добровольные пожертвования и взносы, к нача­лу 1900-х гг. насчитывалось около 100 тыс. членов и 450 местных отделений по всей России.

Именно начало XX в. стало временем расцвета Общества. Так, во время русско-японской войны сест­ры милосердия направлялись для ухода за больными и ранеными воинами. В течение 1904 г. только Вятской общиной сестер милосердия было направлено 3 отряда сестер: первый отряд в количестве 15 человек был от­правлен 26 марта на станцию Сретенскую Забайкаль­ской области, где был устроен лазарет на 350 коек. Вто: рой и третий отряды, сопровождавшие раненых при эвакуации их с фронта в госпитали, были отправлены 15 мая и 17 октября. Во время голода 1906 г. при его содействии было открыто 17 тыс. столовых и 4 тыс. пи­тательных пунктов, выдавших во время бедствия 270 млн. обедов и пайков. Сильнейшим неурожаем и последовавшим голодом был отмечен 1911 год. Особенно пострада-

[536]

ло население Самарской, Оренбургской, Пермской гу­берний и Донской области. Благотворительная же и врачебно-санитарная помощь оказывалась, в основном, через Красный Крест, земские учреждения и крестьян­ские общества. Всего голодающим было выдано 222 млн отдельных порций и пайков в столовых и питательных пунктах, а врачебный персонал в пострадавших райо­нах был усилен на 1270 человек.

В годы Первой мировой войны Общество Красно­го Креста сконцентрировало в своих руках практичес­ки всю работу в области здравоохранения, заменив собой правительственные учреждения. Кроме того, в структуру Общества были включены созданные в на­чале войны Всероссийский земский союз и Всероссий­ский союз городов помощи больным и раненым вои­нам. Бедствия войны привели к массовому появлению новых объектов социального призрения — больные и раненые воины, калеки, солдатские семьи, беженцы, беспризорные дети. Если до войны совокупный благо­творительный бюджет страны едва ли превышал 60 млн руб. и в помощи нуждался каждый двадцатый житель, то уже в 1915 г. расходы только на оказание помощи солдатским семьям составили 1 млрд руб. и в помощи нуждался теперь каждый четвертый.

Помимо указанных выше в первой половине XIX в. возникают и местные благотворительные общества. Так, в 1807 г. епископом Коссаковским было основано Виленское Человеколюбивое общество. Любопытным представляется изложение целей Общества: «Подавать руку помощи неспособным снискивать пропитание, обремененным семейством и стыдящимся просить милостыню; доставлять приличную работу тем, кои в состоянии трудиться; пользовать неимущих больных; воспитывать сирот и примирять ссорящихся». С таки­ми же целями в 1810—1824 гг. возникают Общество Доброчинности в Новогрудке, Харьковское общество благотворения, Ревельское общество, Брест-Литовское товарищество для пособия, Общество для вспоможе­ния вдовам и сиротам в Пернове, Якобштадтское жен­ское благотворительное общество, Дерптское общество помощи и Гродненское благотворительное общество.

[537]

Еще одним новым явлением рассматриваемого пе­риода стало возникновение благотворительных обществ несколько иного рода, основанных на взаимопомощи (или «самопомощи») и получивших название «касс». В 1806 — 1822 гг. возникли три такие кассы: на содержа­ние вдов и сирот пасторов саратовских протестантских колоний; убогая и училищная в Дерпте; вдовья и сирот­ская петербургских биржевых маклеров. В данном слу­чае члены таких обществ, объединенные по сословно-профессиональным признакам, составляли капитал об­ществ посредством ежегодных и постоянных взносов. В случае же нужды члены таких обществ имели право на получение пособий (единовременных и постоянных) или ссуд. Общества могли также выплачивать и пенсии вдовам и сиротам умерших членов.

Вплоть до начала 1860-х гг. развитие обществен­ной благотворительности сдерживается как трудностя­ми регистрации обществ, так и подозрительным отно­шением со стороны государственной власти. Однако вторая половина XIX в. ознаменовалась появлением массы новых обществ, носивших как общероссийский, так и местный характер. Во многом способствовало этому то, что право утверждать уставы благотворитель­ных обществ, в задачи которых входило призрение бедных, устройство ночлежных и работных домов, приютов для больных и для детей, было передано в 1862 г. в ведение Министерства внутренних дел и бо­лее не требовало утверждения императором.

Все благотворительные организации были разде­лены на две группы: собственно благотворительные общества и благотворительные учреждения. Если под благотворительными обществами понимались добро­вольные объединения лиц, имевшие цель помогать нуждающимся и содержавшие для этого те либо иные заведения, то благотворительные заведения — это уч­реждения для удовлетворения потребностей нуждаю­щихся в стенах заведения.

В 1897 г. были разработаны нормальные (пример­ные) уставы, определявшие общий порядок организа­ции и деятельности благотворительных обществ (их цели, состав, порядок формирования средств, органов

[538]

управления, порядок прекращения деятельности и т. д.). Все члены обществ были разделены на три категории: соревнователи (сотрудники), действительные и почет­ные (пожизненные) члены. Деление было чисто услов­ным и зависело от суммы уплачиваемого членского взноса. Средства благотворительных обществ слага­лись из взносов и пожертвований, поступлений по займам, процентным бумагам, от проведения увеселе­ний, базаров и лотерей, доходов от недвижимости и т. п.

В марте 1906 г. были приняты «Временные правила об обществах и союзах», по которым обществом (в том числе и благотворительным) признавалось «соединение нескольких лиц, которые, не имея задачею получение прибыли от ведения какого-либо предприятия, избрали своим предметом своей совокупной деятельности опре­деленную цель». По Правилам 1906 г. учреждался зая-вительно-разрешительный характер регистрации об­ществ: для их создания было необходимо подать пись­менное заявление по установленной форме. Если в течение двух недель не было получено обоснованного отказа в регистрации, то общество могло «открыть свои действия». Регистрация же общества производилась путем внесения в реестр и публикации информации в местной печати. После регистрации общество имело право образовывать капиталы, заключать договоры, устраивать различные мероприятия, проводить сборы пожертвований и т. п. В то же время в случае, если «де­ятельность общества угрожает общественной безопас­ности и спокойствию или принимает безнравственное направление», губернатор или местный градоначаль­ник имел право приостановить деятельность или хода­тайствовать о запрещении общества.

Наконец, специальным законодательным актом, регулировавшим создание и деятельность всех бла­готворительных обществ, стал Устав об обществен­ном призрении 1912 г. В частности, по Уставу осо­бые требования предъявлялись к частным благотво­рительным обществам: право утверждения их уставов также предоставлялось МВД, но далее уста­вы представлялись в Кабинет министров и требова­ли Высочайшего разрешения.

[539]

Особое значение в пополнении капиталов обществ на рубеже XIX —XX вв. приобрело проведение благо­творительных лотерей, устраиваемых, как правило, в двух вариантах — лотерей-аллегри, когда розыгрыш производился немедленно после покупки билета, и беспроигрышных лотерей-томбол, или базаров. В то же время, сумма разыгрываемых призов не могла превы­шать 15000 руб. в год, денежные выигрыши были зап­рещены и были представлены более или менее ценны­ми вещами (посудой, коврами, мебелью и др.). Не мог­ли разыгрываться процентные бумаги, предметы культа (кресты, иконы) и спиртные напитки.

Изредка дозволялось проведение лотерей, превы­шавших по сумме 15 тыс. рублей. Так, в 1895 г. в Мос­кве были проведены лотереи-томболы в пользу городс­ких участковых попечительств и в пользу выздоравлива­ющих и слабосильных в учреждениях, находившихся под покровительством Александры Федоровны; в 1899 г. — лотереи-аллегри в пользу городских попечительств и при­ютов, находящихся под покровительством вел. кн. Ели­заветы Федоровны. В том же годы в Санкт-Петербурге прошла лотерея в пользу Дамского благотворительно-тюремного комитета.

Возникли общества попечения о тюрьмах, вспомо­ществования учащимся, посещения бедных, попечения о гувернантках, подаяния помощи при кораблекруше­ниях, оказания помощи братьям-славянам и др.

Новые условия жизни диктовали необходимость защиты детей, находящихся в неблагоприятных усло­виях. В 1882 г. было организовано «Общество попече­ния о бедных и больных детях» («Синий крест»). В 1893 г. возникло «Общество защиты детей от жестокого обра­щения». Таким образом, активно шел процесс созда­ния обществ специализированной помощи нуждаю­щимся.

Помимо расширения сети закрытых благотвори­тельных заведений, в 1890-е гг. были сделаны шаги и по реформированию системы открытого призрения. Пионером в данном вопросе стала Московская город­ская дума. В начале 1890-х гг. Министерство внутренних дел обратилось к Думе с просьбой принять на себя

[540]

дела Комитета по разбору просящих милостыню. В 1891 г. Дума согласилась, но при условии, что ей будет дано право учредить участковые попечительства о бедных для сбора пожертвований, раздачи пособий и наблюдения за нищими. Попечению подлежали только те лица, кто прожил в Москве не менее двух лет. Уча­стковые попечительства получили право не только по­мещать нуждающихся в богадельни или приюты, но и выдавать постоянные или временные пособия деньга­ми или продуктами (последнее было предпочтительнее), а также оказывать врачебную помощь и снабжать ле­карствами.

Всего было организовано 15 участковых попечи­тельств, разбитых на 244 отдельных участка. К 1897 г. в них работало полторы тысячи сотрудников. Для улуч­шения положения нуждающихся в Москве только за 4 года существования участковых попечительств было открыто еще 4 богадельни (в дополнение к 17 имев­шимся) и были устроены особые «коечные квартиры».

Интересно заметить, что Комитет по разбору про­сящих милостыню за несколько лет превратился пре­имущественно в общественную благотворительную организацию в отношении источников формирования его средств. Если городская дума выделила лишь 50 тыс. рублей, то только за 1896 г. членские взносы и частные пожертвования составили более 125 тыс. руб­лей, а устройство благотворительных вечеров дало еще 15 тыс. рублей. В конце 1890-х гг. примеру Москвы последовали также городские думы Харькова и Санкт-Петербурга.

На новый уровень своего развития поднялась об­щественная благотворительность в начале XX столе­тия, охарактеризовавшись как созданием общероссий­ских общественных организаций, так и созывом все­российских съездов по вопросам общественного призрения.

Одной из первых таких общественных организа­ций стал «Союз для борьбы с детской смертностью в России», основанный в начале 1905 г. в Петербурге. Побудительным мотивом к созданию Союза стала, по словам его «Воззвания», «ужасающая детская смерт-

[541]

ность» в России. По подсчетам русских врачей, в на­чале 1900-х гг. общая смертность в России составляла 50 человек на каждую тысячу, в то время, как в Нор­вегии — 16, а в Австралии — лишь 11 — 12 человек. «Мы с полным правом можем сказать, что не пройдет и 150 лет, как начнется безусловное вымирание населе­ния», — отмечалось в воззвании. Одной из главных причин вымирания населения оказывались «губитель­ные условия, в которых находятся только что родивши­еся младенцы».

Целью организованного Общества стало как уст­ройство санаториев, приютов и яслей для младенцев, специальных убежищ для рожениц, учреждений для бесплатной раздачи молока, так и организация необхо­димой санитарно-гигиенической работы. Председате­лем Общества стал член Государственного Совета ге­нерал Х.Х. Рооп. В то же время 617 членов нового об­щества, собрав пожертвования в сумме 7036 рублей, конечно же, были не в состоянии каким-то образом решить стоявшую перед ними проблему.

В феврале 1909 г. было образовано еще одно новое благотворительное общество — «Союз учреждений, обществ и деятелей по общественному и частному призрению». Один из основателей Союза С. Гогель отмечал, что его целью являлось не столько непосред­ственная работа по общественному призрению, сколь­ко «упорядочение и объединение благотворительной деятельности во всей России». Из этого вытекали и задачи Союза:

1. изучение современного состояния, нужд и налич­ных сил общественной и частной благотворитель­ности в России,

2. организация периодически созываемых съездов деятелей в области благотворительности;

3. издание справочной и исследовательской литера­туры по вопросам общественного и частного при­зрения;

4. представительство русской благотворительности на международных конгрессах и в целом за рубежом.

[542]

Союз не ставил перед собою задачи вмешиваться в дела отдельных обществ или конкурировать сними. Главная цель — не слияние всех обществ в одно, а лишь объединение для лучшего решения задач благотвори­тельности.

Надо заметить, что потребность в объединении действий благотворительных организаций назрела давно: так, к 1907 г. в России насчитывалось 4762 бла­готворительных общества и 6278 заведений призрения. Было, однако, известно, что почти седьмая часть всех расходов благотворительных обществ (5,5 млн рублей в год) шла на оказание помощи «вне заведений», а 1182 общества помогали нуждающимся исключительно деньгами. Такая помощь могла быть признана «безраз­борчивой раздачей милостыни, порождающей лишь нищенство».

Усилиями Союза в марте 1910 г. был проведен I Всероссийский съезд деятелей по общественному и частному призрению. Помимо обсуждения проекта «Устава об общественном призрении» (о чем говори­лось выше), съезд рассмотрел такие вопросы, как ра­бота городских попечительств, упорядочение частной благотворительности, постановка дела обучения и вос­питания в детских приютах. Интересно отметить, что хотя на съезд приехало более 300 делегатов, а за пять дней было заслушано почти 40 докладов и сообщений, в его работе практически не приняли участие основ­ные силы российской благотворительности: земские и городские органы самоуправления.

Организовало свои общероссийские съезды и Попечительство о домах трудолюбия и работных домах (чаще называвшееся Попечительством о трудовой по­мощи). Прошло два таких съезда (в 1902 и 1904 гг.). Целями их были как деловой обмен мнениями, так и решение практических задач (объединение учрежде­ний трудовой помощи на местах через создание общих магазинов, складов, бюро по трудоустройству и т. п.).

В 1901 г. Попечительство также открыло в Петер­бурге первый постоянно действующий «Музей трудо­вой помощи». В задачи музея входили наглядное озна­комление с организацией учреждений трудовой помо-

[543]

щи, оказание справочных услуг, организация бюро заказов на изделия домов трудолюбия и работных до­мов, чтение лекций и организация специальных кур­сов по предметам трудовой помощи.

В 1907 г. близкий к Попечительству о трудовой помощи Союз учреждений детской помощи организо­вал в Петербурге чтения по вопросам частной благо­творительности и общественного призрения, охваты­вавшие проблемы от ухода за грудными детьми и до организации на местах учреждений трудовой помощи (например: призрение младенцев, организация родиль­ных приютов и воспитательных домов; назначение и устройство яслей и детских садов; назначение школь­ных приютов, убежищ и сиротских домов; надзор за детьми в исправительно-ремесленных классах; призре­ние слепых, глухонемых, умственно отсталых детей; попечение о порочных и преступных детях; организа­ция домов трудолюбия и работных домов).

На рубеже XIX —XX вв. особенно заметно усили­лось внимание общественности к вопросам социаль­ной защиты детства. Так, только в Екатеринбурге к 1916 г. насчитывалось более 40 благотворительных обществ и учреждений, которые занимались этим благородным делом. В их числе следует выделить Екатеринбургское горное попечительство детских приютов (с 1856 г.), Екатеринбургский отдел Союза для борьбы с детской смертностью (с 1910 г.), Общество охраны материнства и младенчества (с 1914 г.), Общество попечения о на­чальном образовании (с 1900 г.), общества помощи не­достаточным ученикам мужской гимназии, 1-й и 2-й женских гимназий, художественной школы, реального училища и др.

В уставах этих обществ были определены конкрет­ные формы помощи. Так, в «Уставе Общества помощи нуждающимся ученицам Екатеринбургской женской прогимназии» отмечалось, что помощь общества могла выражаться в плате за учебу, в бесплатной выдаче книг и учебных пособий или продаже их по сниженным ценам, в снабжении одеждой, пищей и приютом, в содействии при трудоустройстве, а также в оказании медицинской помощи.

[544]

В «Уставе Екатеринбургского благотворительного общества», основанного в 1869 г., указывалась цель «доставления и облегчения способов для призрения и воспитания сирот и детей, не имеющих родителей». В отчете за 1878 г. читаем, что на содержание детского приюта, в котором содержалось до 100 детей в возрасте от 2 до 16 лет, было израсходовано 18629 рублей. На средства общества к 1 января 1906 г. находилось на попечении 147 детей, (67 мальчиков и 80 девочек). Сре­ди них 70 было из крестьян, 48 из мещан, 19 незаконно­рожденных, остальные — других сословий, но среди детей не было ни одного ребенка из среды дворянства или купечества. Общество оказывало также материаль­ную помощь беднейшим жителям Екатеринбурга в виде ежемесячных или единовременных пособий.

В отчете за 1906 г. отмечалось, что «за последние 15 лет обществом истрачено немало средств на пост­ройки, расширение и приспособление зданий для школы (1896 г.), помещения малолетних мальчиков (1899—1905 гг.), общежития для старших мальчиков (1900 г.)».

Интересен состав членов общества. Среди почет­ных членов в конце 1870-х гг. были пермский губерна­тор В. А. Енакиев, главный начальник Уральских горных заводов И. И. Иванов, а среди действительных членов были владельцы заводов: Невьянских — И.А. Яковлев, Верх-Исетского — графиня Н.А. Стенбок-Фермор, Билимба-евских — граф С.Г. Строганов. А также арендатор бе-резовских золотых приисков В.И. Асташев, крупный предприниматель, «винный барон» А.Ф. Поклевский-Козелл, купцы М.А. Нуров, Я.И. Расторгуев, И.Т. Сима-нов, П.А. Злоказов и др.

Несмотря на активное участие в благотворитель­ном деле таких известных на Урале людей, правление в своем отчете вынуждено было отметить, «что при таком сравнительно большом населении нашего горо­да, центра промышленности, мало имеется людей, интересующихся делом благотворительности, мало — желающих быть членами благотворительного общества, тогда как главным источником дохода и, так сказать, надежды являются добровольные пожертвования».

[545]

Наконец, с 1881 по 1911 гг. постоянно устраива­лись полуофициальные съезды (всего их было восемь) представителей исправительных заведений для ма­лолетних. Самым важным итогом съездов стала ре­комендация устранить телесные наказания в этих за­ведениях.

Активными темпами развивалась благотворитель­ная деятельность и в национальных районах России. Так, в начале XX в. в среде исламской общественности развернулась полемика между традиционалистами и религиозными реформаторами вокруг закята (в обыч­ном мусульманском праве — обязанности правоверных помогать нуждающимся посредством раздачи денег, вещей, продуктов и т.п.). Реформаторы предлагали собирать закят через благотворительные общества, направляя его на помощь не отдельным лицам, а об­щинам в целом. Например, известный татарский педа­гог и общественный деятель Г. Буби полагал, что при этом будут лучше учитываться общественные потреб­ности. Р. Ибрагимов в альманахе «Мират» (1908) дока­зывал законность направления закята на благотвори­тельную деятельность с точки зрения шариата, прово­дя аналогию между благотворительными обществами и «байт ал-малом», понятием, которое в VII в. означало казну, общественные финансы, то есть средства, при­надлежавшие общине в целом.

В начале XX века появляются мусульманские бла­готворительные общества: в 1907 г. в Казани оформи­лось Общество пособия бедным мусульманам; в 1912 г. Оренбургское мусульманское благотворительное обще­ство содержало 3 школы; в 1913 г. Санкт-Петербург­ское мусульманское благотворительное общество выплачивало пособия 20 студентам и учащимся выс­ших учебных заведений столицы; в 1914 г. Уфимское мусульманское дамское общество содержало 7 школ, где обучались и проходили курс рукоделия 517 учениц. Бесплатные библиотеки-читальни содержали Челябин­ское, Оренбургское, Орское, Илецкое, Троицкое и дру­гие мусульманские общества. В 1910 г. было открыто «Мусульманское дамское благотворительное общество на Кавказе». Свою деятельность развернули благотво-

[546]

рительные общества в Армении, Азербайджане и Гру­зии. Так, к 1911 г. на Кавказе было открыто 42 отделе­ния Армянского благотворительного общества.

И все же реального объединения общественных сил в деле благотворительности так и не получилось. Деятельность Всероссийского союза учреждений, об­ществ и деятелей по общественному и частному при­зрению, насчитывавшему в своем составе не более сотни членов, свелась к сбору статистических данных и изданию журнала «Призрение и благотворитель­ность в России». Журнал горячо пропагандировал идею объединения, издавался на дешевой желтоватой бумаге и бесплатно рассылался в городские и губер­нские управы. Денег же Всероссийского союза едва хватало на его выпуск. Сам Союз был «всероссийс­ким» только по названию и держался «на плаву» толь­ко благодаря небольшим ежегодным государственным субсидиям.

С другой стороны, не увенчались успехом и по­пытки объединения сил на местном уровне. Образцо­вой моделью такого объединения в конце XIX в. было признано создание городских благотворительных со­ветов. Первый такой совет был учрежден в Москве в 1895 г. при городской управе. В состав Совета входили представители городских участковых попечительств и наиболее крупных благотворительных обществ. Совет пытался координировать деятельность благотворитель­ных обществ и учреждений, занимаясь разработкой общих вопросов и изучая потребности в социальной помощи различным социальным группам населения и отдельным гражданам. В 1899 г. при Совете было от­крыто городское справочное отделение по делам бла­готворительности, которое давало консультации людям, нуждавшимся в помощи, о том, куда им следует обра­титься. Аналогичным образом поступили в Санкт-Пе­тербурге: в 1911 г. здесь было создано Единение бла­готворительных сил. Но и объединения усилий на ме­стном уровне не получилось: московский Совет уже к 1906 г. практически не подавал признаков жизни, а в петербургское Единение из нескольких сотен столич­ных благотворительных обществ вступило лишь 19;

[547]

масштаб же работы Единения зависел от его бюджета) не выходившего за пределы 100 рублей в год.

Причины неудач благотворительных объединений заключались, с одной стороны, в разобщенности обще­ственных сил, экономической и финансовой слабости благотворительных обществ, а с другой — в нежела­нии подчиняться диктату центральных органов объе­динений. Объединяться с более сильным было опасно, а со слабым — не имело практического смысла. Кроме того, на виду был пример Человеколюбивого общества, превратившегося к концу XIX в. в полугосударствен­ный институт со всеми вытекающими отсюда послед­ствиями — бюрократизмом, казенщиной, волокитой, формализмом и пр.

Таким образом, в развитии общественного призре­ния в начале 1900-х гг. наблюдаются две основные тенденции: к объединению сил благотворительных обществ и заведений и к широкой пропаганде идей благотворительности через организацию специальных лекций, курсов, чтений и музеев

[548]