§ 2. Кризис партийной

диктатурыи

демократическая

революция в ГДР

Уход В. Ульбрихта породил

в обществе очередную волну надежд

на перемены к лучшему. Для боль-

шинства немцев это означало – рост

материального достатка и социальный

подъем, выход республики из внешнеполитической изоляции

и расширение контактов с Западной Германией.

Новое руководство ГДР чувствовало эти сигналы, трансфор-

мируя их в политические решения, не затрагивавшие основ его

собственной власти. Э. Хонекер смирился с ролью младшего

партнера в советской системе, расширил масштабы социально-

политического компромисса с собственным населением, поддер-

жал курс на разрядку международных отношений.

В целом вторую половину истории ГДР можно было бы све-

сти к формуле «жажда стабильности и страх перемен».

В докладе нового партийного лидера на VIII съезде СЕПГ

(июнь 1971 г.) подчеркивались уже не особенности «немецкого

пути к социализму», а прочность интеграции страны в социали-

стический лагерь. Одновременна была принята масштабная про-

грамма строительства жилья, рассчитанная на период до 1990 г.

В 70-х гг. в ГДР периодически происходило повышение заработ-

ной платы и увеличение пенсионных выплат при сохранении ста-

бильных цен. Национальный доход в первой половине 70-х гг.

вырос на треть.

В период с 1970 по 1972 гг. заметно в лучшую сторону изме-

нились на политическом уровне взаимоотношения между двумя235

Германиями. Нормализация отношений привела к окончанию

блокады ГДР со стороны Запада. К 1978 г. о дипломатическом

признании страны заявили уже 123 государства. Однако это было

лишь временная корректировка.

Постепенно Э. Хонекер берет курс на «обособление». Уже

в 1974 г. были внесены поправки в конституцию ГДР. Была про-

возглашена концепция социалистической немецкой нации. Было

изъято упоминание о восстановлении единства Германии как це-

ли государственной политики. Взамен было внесено положение

о том, что ГДР – «неотъемлемая часть социалистического содру-

жества», а союзнические отношения с СССР «вечны и неруши-

мы». Из названий официальных институтов ГДР исчезло прила-

гательное «германский», перестал исполняться гимн 1949 г., ри-

совавший образ единой родины всех немцев. Осуществлялась

массированная пропаганда социалистического образа жизни, в

том числе и за счет создание знаменитой восточногерманской

«спортивной машины». Были существенно ограничены контакты

населения двух германских государств. На границе с ФРГ уча-

стились случаи расстрела перебежчиков.

Однако во второй половине 70-х гг. все сильнее стали прояв-

ляться первые признаки «экономического застоя». В 1977–

1979 гг. ГДР переживает кризис, порожденный ростом цен на сы-

рье и энергоносители. Одновременно трудности коснулись и

«старшего брата», в связи с чем СССР не мог оказать должной

поддержки своим союзникам. В 1978 г. Э. Хонекер заявил об уг-

розе «валютной катастрофы» (необходимо было погасить запад-

ные кредиты). В правительственных кругах спасение видели

в ускоренном развитии торгово-экономических связей с ФРГ.

В результате в начале 80-х гг. в отношении двух немецких

государств появились новые черты. В официальной пропаганде

ГДР неожиданно активно начал звучать общегерманский мотив.

Сенсационно прозвучало заявление Хонекера о возможности

объединения Германии после победы «демократических сил»

в ФРГ.

Новый курс восточногерманского руководства нашел пони-

мание в Бонне. Не форсируя развитие событий и не афишируя

свои действия, правительство Г. Коля предприняло шаги по эко-

номической поддержке ГДР. В 1983–1984 гг. были предоставле-

ны кредиты на общую сумму 1,9 млрд. марок. В целом к 1989 г. 236

внешняя задолженность ГДР достигла 50 млрд. западногерман-

ских марок.

Однако даже эти огромные финансовые вливания не смогли

спасти экономику ГДР. Технологическое отставание экономики

страны было очевидным. По уровню производительности труда

в промышленности ГДР почти в два раза уступало ФРГ. Товары

широкого потребления не выдерживали конкуренции с западны-

ми. При массовом жилищном строительстве исторические цен-

тры городов имели запущенный вид, не хватало средств на ре-

культивацию природных ресурсов. Приметами кризиса произ-

водственной инфраструктуры стали залатанные «автобаны».

Экономика ГДР явно не успевала за социальными программами,

а западные кредиты выступали в роли наркотика, порождавшего

иллюзию решения нараставших проблем.

Руководство ГДР вынуждено было прилагать массу усилий,

чтобы обеспечить привлекательность социализма через улучше-

ние материального уровня и благополучия «восточных немцев»,

чтобы противостоять серьезному воздействия западногерманской

модели. Огромные силы были брошены на решение жилищной

проблемы (за 15 лет было построено около 3 млн. квартир).

Практически были ликвидированы очереди на жилье, а молодые

семьи имели преимущество при получении квартир. Хотя рост

уровня жизни несколько снизился (1970 г. – средедний доход 755

марок, в 1980 – 1021 марка), зато немцы имели бесплатное и ка-

чественное здравоохранение, дошкольные сети, дотированные

цены на продукты и смешную квартплату (одна марка за квад-

ратный метр жилья). Если в 1970 г. на 100 семей приходилось 16

легковых машин и 1 цветной телевизор, то в 1987 г. и то, и другое

имела каждая вторая семья.

Однако для ГДР, как и для других стран «соцсодружества»

имел место дефицит потребительских товаров на фоне растущего

спроса. К концу 80-х гг. на сберкнижках у населения находилось

почти 200 млрд. марок. На этом фоне процветал «черный рынок»

товаров и услуг.

Относительность «железного занавеса», разделяющего две

мировые системы, чувствовалось в ГДР как ни в какой другой

стране соцлагеря. Ежегодно сотни тысячи восточных немцев по-

сещали Западную Германию. Вопрос «а как там?» не оставался

без ответа. Властям ГДР много приходилось прощать и на много237

закрывать глаза. На территории ГДР действовало более 4 тыс.

молодежных клубов с дискотеками и барами ни чем не уступав-

шим заграничным. Советские туристы, посещавшие «братскую

страну социализма», чувствовали себя почти за «железным зана-

весом». Из ГДР в СССР попадали не только журналы с фотогра-

фиями западных звезд, первые кроссовки, джинсы, майки с ри-

сунками, но и стереотипы альтернативной культуры и европей-

ского образа жизни. Особенно чувствительно это проявлялось

в молодежной среде.

Власти усиленно работали с молодежью, максимально пыта-

лись удовлетворять ее запросы, серьезное внимание уделяли мо-

лодым семьям (в ГДР была одна из самых высоких цифр разво-

дов в мире), однако именно эта часть немецкого общества не же-

лала признавать ГДР «своим» государством. Для молодого поко-

ления было характерно не политическое маневрирование или со-

противление властям, а нонкомформизм, проявляющийся в быту,

в вызывающем поведении, в отказе от общественных работ, тяге

к неформальнымобъединениям, в т. ч. и с криминальнымоттенком.

Лишь незначительное число граждан в условиях «реального

социализма» поднималось до политического протеста. Власти

принимали репрессивные меры, применяли «домашний арест

(«немецкий Сахаров» физик и философ Роберт Хавеман), высы-

лали из страны (бард Вольф Бирман), но чаще пытались «про-

дать» идеологических оппонентов Западу (в среднем за 100 тыс.

марок).

Однако в начале 80-х гг. под влиянием событий в Польше

и под давлением из Москвы был взят курс на ужесточение внут-

риполитического режима. Происходит заметная активизация ми-

нистерства госбезопасности. Его бюджет за предыдущие два-

дцать лет был увеличен в 4 раза, техническое оснащение находи-

лось на высшем уровне. Почти все 85 тыс. кадровых сотрудников

министерства, именовавших себя «чекистами», являлись членами

СЕПГ и обладали номенклатурными привилегиями, которые

прочно связывали их с правящим режимом. Черновую работу

по сбору компрометирующей информации выполняли более

100 тыс. внештатных сотрудников во всех сферах производствен-

ной и общественной жизни, не исключая детских садов, комму-

нальных служб и певческих обществ. Система тотального кон-

троля и слежки в последние годы существования ГДР была дове-238

дена до абсурда – в среднем на сто взрослых граждан приходи-

лось по одному осведомителю.

Переход сил госбезопасности в контрнаступление на послед-

нем этапе истории ГДР символизировало объявление войны цер-

ковным организациям. Нередкой практикой стали конфискации

выпусков конфессиональных газет, обыски и аресты оппозицио-

неров в церковных помещениях. Посулами и угрозами многие

служители культа вербовались для «сотрудничества». Открытие

архивов «Штази» в начале 90-х гг. ХХ в. показало, что практиче-

ски на каждого взрослого в ГДР велось агентурное дело.

Однако для внешнего мира ГДР по-прежнему выступала

в образе стабильной политической системы с солидным эконо-

мическим потенциалом и растущим благосостоянием населения.

Сохранялись и активные германо-германские отношения. Между

лидерами двух стран (Хонекер и Коль) велась активная перепис-

ка. Они встречались в Москве во время похорон К.У.Черненко.

В сентябре 1987 г. состоялся визит Э. Хонекера в ФРГ. Западные

немцы делали акцент на расширение гуманитарных контактов,

а восточные партнеры рассчитывали на новые кредиты для мо-

дернизации экономики ГДР. В кулуарах даже звучали идеи

«конфедерации» двух государств. Однако помыслить о том что

через два года берлинская стена падет, никто не мог. Тот же Коль

заявлял на приеме по поводу двухсторонней встречи, что

«немецкий вопрос остается открытым, но его решение сегодня не

стоит на повестке дня мировой истории».

При этом Э. Хонекер вовсе не являлся либерал-реформа-

тором. Смягчение позиций во взаимоотношениях с ФРГ было вы-

звано прагматичным стремлением укрепить собственную власть.

Во внутренней политике правительства ГДР, напротив, усили-

лись консервативные тенденции. Власть Хонекера и его ближай-

шего окружения приобретала явно авторитарный характер. Все

чаще использовались репрессивные методы подавления инако-

мыслия.

После начала перестройки в СССР руководство ГДР отказа-

лось следовать реформаторскому принципу М. Горбачева, заняв

позицию, которую наглядно выразил главный идеолог СЕПГ

Курт Хагер в интервью западногерманскому журналу «Штерн»:

«Если сосед переклеивает обои, то вам не обязательно делать то

же самое». Звучали разговоры о ГДР как последнем оплоте со-239

циализма и неизбежности идеологической борьбы на два фронта.

Во время беседы с Хонекером в Москве 28 июня 1989 г. Горба-

чев, как он позже вспоминал, «наткнулся на стену непонимания».

Руководство ГДР ясно давало понять, что «нам это не нужно».

Причины этого в четком понимании того, что любого рода ре-

формы приведут режим в состояние «краха».

На этом фоне ситуация в ГДР все более ухудшалась. Возму-

щение населения вызывали перебои со снабжением, фактическое

хождение двух валют в стране, лживость официальной пропаган-

ды, коррумпированность высшей номенклатурыи т. п.

Отказ власти от диалога с собственным обществом привел

к очередной волне «голосования ногами». К августу 1989 г. жи-

телями ГДР было подано 120 тыс. заявлений на выезд на Запад.

При этом шла несанкционированная эмиграция через австро-

венгерскую границу и Чехословакию.

Восточногерманская экономика стремительно теряла конку-

рентоспособность, росла ее зависимость от импорта. Ценой мно-

голетней популистской политики стал стремительный рост госу-

дарственного долга. Если в 1971 г. он составлял 3,5 млрд. марок,

то к 1989 г. вырос в 10 раз. На этом фоне идея решить все про-

блемы путем воссоединения Германии приобретала все большую

популярность.

Постепенно недовольство стало выходить на улицы. Наи-

большую известность получили «понедельничные» молитвы-

демонстрации в Лейпциге, на которые каждый раз собиралось все

больше и больше участников. Они все чаще стали заканчиваться

стычками с полицией.

При этом правящая партия, не замечая общественных волне-

ний, усиленно готовилась к 40-летнему юбилею образования

ГДР. Именно в эти дни и случилась историческая развязка «гер-

манской проблемы».

Вечером 8 октября прошли несанкционированные демонст-

рации, разогнанные полицией. Все ждали начало кровопролития

9 числа, но крупнейшая демонстрация в Лейпциге, собравшая бо-

лее 70 тыс. человек прошла мирно. Слово было за властью. 18 ок-

тября 1989 г. Э. Хонекер и его соратники были вынуждены зая-

вить о своем уходе. Новым лидером СЕПГ стал Эгон Кренц. Од-

нако общественному мнению этих мер было недостаточно. Речь

шла уже о демонтаже всей коммунистической диктатуры. 240

Почти каждый день в различных городах ГДР проходили

массовые митинги и демонстрации. 4 ноября на митинг в Берлине

вышло уже почти полмиллиона человек. 7 ноября в отставку

ушел весь состав Совета министров, а 8 ноября произошла ради-

кальная смена состава Политбюро ЦК СЕПГ.

9 ноября был оглашен проект закона о свободном выезде

граждан ГДР за пределы страны. Это моментально накалило

страсти у пограничных пунктов. Все ждали открытия границы.

Не выдержав напора толпы, пограничники ГДР около полуночи

открыли шлагбаумы. Берлинская стена пала. Улицы западной

части Берлина наполнили счастливые лица восточногерманских

немцев, начались спонтанные народные карнавалы. Слезы смеши-

вались с шампанским. За одну ночь и следующий день 10 ноября,

в Западный Берлин «сходило» околомиллионажителей ГДР.

В течение недели процесс был отрегулирован. Строительная

техника делала проломы в стене, по ним клали асфальт и пускали

поток машин. Пограничники выстраивались длинной цепью, что-

бы оперативно пропускать страждущих граждан ГДР. За первые

три дня было выдано 4 млн. выездных виз.

Но эйфория первых дней без границ неизбежно несла в себе

зерна будущих разочарований. Два германских государства жили

в разных эпохах, и простое устранение партийной диктатуры не

могло автоматически решить материальные проблемы восточных

немцев, преодолеть отсталость транспортной инфраструктуры,

запущенность городов и т. п.

Западногерманская марка начала вытеснять из обращения

национальную валюту. Падение сбыта местных товаров приводи-

ло к остановке производства, сначала в легкой и пищевой про-

мышленности, а затем и в тяжелой. Банкротство предприятий по-

рождало безработицу, о которой восточные немцы имели самое

отдаленное представление. Коммивояжеры с Запада начали скуп-

кужилья и недвижимости по бросовым ценам.

В декабре 1989 г. скоротечная «восточногерманская пере-

стройка» привела к краху политической монополии СЕПГ. 1 де-

кабря из конституции была исключена статья о руководящей ро-

ли партии. Спустя два дня из партии были исключена группа

бывших руководителей страны во главе с Хонкером. 8 декабря

был освобожден от своих обязанностей Э. Кренц. Сама партия

преобразована в Партию демократического социализма (ПДС). 241

Председателем партии был избран Грегори Гизи. Рядовые ком-

мунисты, считая себя обманутыми и опасаясь дискриминации со

стороны власти, массами подавали заявление о выходе из партии.

К лету 1990 г. в ПДС осталось только 300 тыс. членов (из более

чем 2 млн.).

Официальные круги ФРГ и правительство Г. Коля было явно

ошеломлено темпами демократической революции в Восточной

Германии. Только 28 ноября Коль выступил в бундестаге с про-

граммной речью, посвященной «преодолению раскола Германии

и Европы». В ней содержалась перспектива конфедеративного

сообщества двух германских государств и их совместной инте-

грации в общеевропейский процесс.

Визит двух немецких лидеров Коля и Модрова (премьер-

министра ГДР) в феврале 1990 г. в Москву, где были получены

заверения Горбачева в том, что воссоединение страны является де-

лом самих немцев, открыл дорогу к объединению, но требовалось

имеждународное признание этогофакта.

5 мая 1990 г. в Бонне начались переговоры по формуле «4 + 2»

(СССР, США, Франция, Великобритания, ФРГ и ГДР), на повест-

ке которых стоял вопрос о подписании мирного договора, подво-

дящего окончательный итог Второй мировой войны. Участники

встречи подтвердили право немецкого народа на самоопределе-

ние. Правительства ФРГ и ГДР обязались заключить договор

о международно-правовом признании существующих границ

и провозгласили, что «отныне с немецкой земли будет исходить

только мир». Впервые новая Германия возникла не как следствие

военных побед или поражений, а в результате соглашения со

своими соседями и партнерами, что открывало шанс действи-

тельного нового начала, на сей раз не только германской, но и ев-

ропейской истории.

3 декабря 1990 г. представительными органами ФРГ и ГДР

был ратифицирован «Договор об объединенной Германии».

С этого дня ГДР перестала существовать.

События последнего года истории ГДР повергли в настоящий

шок историков и политологов. Столь быстрого и бескровного са-

моразрушения казавшейся достаточно стабильной общественно-

политической системы не ожидал никто. При этом вообще мало

кто мог предполагать, что спустя еще год с политической карты

исчезнет огромная сверхдержава – СССР. «В конечном счете,

распад Советского Союза оказался – пусть даже невольным – ре-

зультатом объединения Германии». 242

Рекомендуемая литература

1. Ватлин А. Германия в ХХ веке. М., 2005.

2. Кузьмин И.Н. Крушение ГДР: История. Последствия. М., 1996.

3. Орлова М.И. ГДР: рождение и крах. М., 2000.

4. Павлов Н.В. История современной Германии, 1945–2005. М., 2006.

5. Семиряга М.И. Как мы управляли Германией. М., 1995.

6. Филитов А.М. Германский вопрос: от раскола к объединению. Новое

прочтение. М., 1993. 243