Подробное объяснение неизменного блаженства

Здесь две темы: как через посредство неизменного блаженства постигается бессамостность; опровержение [мнения], что безмысленное «не-цепляние ни-за-что» является методом традиции Калачакры.

[Как через посредство неизменного блаженства постигается бессамостность]

«Неизменное» в словосочетании «неизменное блаженство» не означает, что это [блаженство] не может быть порождено причинами и условиями: поскольку многократно говорится, что «изменчивое» [есть] испускание элемента, неизменное [представляет собой] его задержание.

А блаженство, возникающее вследствие этого, не является всего лишь блаженством тела, [испытываемым] от приятных внутренних ощущений в теле, когда семя в нем задерживается, и блаженством, которое испытывает ум благодаря этому предшествующему условию; также не является полностью недискурсивным самадхи, возникающим на основе ощущаемого блаженства как причины. Оно представляет собой блаженство постижения сути таковости, которое возникает от воззрения – точного выяснения отсутствия самобытия явлений – как главного условия и от задержания элемента – как вспомогательного (сопутствующего) условия.

Поэтому в этой тантре194 блаженство считается безобъектным (dmigs med), а пустая форма – объектной (dmigs bcas). И в пятой главе «Большого толкования» сказано:

«Пустой» – это личный ментальный облик, по сути не возникающий и не прекращающийся. «Мудрость» – неизменное блаженство его глубокого постижения.

То есть неизменным блаженством считается постижение природы (дхарматы) отсутствия самобытия в таковости пустой формы – отсутствия в ней возникающей и прекращающейся сущности.

К тому же в любой традиции великих подвижников постижение сути, свыкаясь с которым, можно избавиться от «корня», привязывающего к сансаре, и всех его склонностей, определяется как постижение глубокой или безобъектной сути. [Последователи] этой традиции также считают цепляние за самость «корнем», привязывающим к сансаре; ведь избавляться от пут сансары со всеми их следами нужно благодаря постижению отсутствия самости, за которую цепляемся.

Также в пятой главе «Большого толкования» – в ответ на [возражение]:

Если кружимся в сансаре из-за излияния страсти, этому противоречит утверждение, что кружимся в ней силой неведения, –

сказано:

«Неведение» здесь – безначальная склонность к страсти у существ.

Говорится о схожести того, что в другом [тексте] Слова «корнем» сансары считается неведение, а в этой тантре – склонность к излиянию страсти.

Во второй главе [«Тантры Калачакры»] сказано:

Всецело омраченные иллюзией существа, страдая, поддерживают [свое] страдание.

В «Большом толковании» эти слова объяснены так:

Омраченные присущим им цеплянием за иллюзию сансары как за «я» и «мое», [существа, испытывая] страдания ада, прет и животных, поддерживают [свое] страдание.

Говоря об омраченности цеплянием за «я» и «мое», [автор толкования] имеет в виду эгоцентрическое воззрение ('jig lta)195. Являясь «семенем» [обусловленного] существования, оно также считается склонностью к страсти.

Положение, что «корень» сансары есть цепляние за самость, является общим для Махаяны и Хинаяны, для Мантра[яны] и Философской [колесницы]196. Поэтому вполне ясно, что мудрость постижения бессамостности отсекает «корень», привязывающий к сансаре.

Итак, в четвертой главе «Большого толкования» сказано:

Затем следует помнить о трех основах: устремленности к Пробуждению, чистых помыслах и избавлении от цепляния за «я» и «мое».

То есть стезя избавления от цепляния за самость – мудрость постижения бессамостности считается основой пути. К тому же в пятой главе «Большого толкования» говорится, что мадхьямики, культивируя неизменную, недвойственную Мудрость, созерцают отсутствие двух [видов] самости:

Мадхьямики культивируют не изменяющуюся подобно сну, недвойственную Мудрость, то есть [созерцают] отсутствие самости индивидов и самости явлений.

Об отрицании самости индивидов говорится во второй главе. Аргументы отрицания самости явлений также излагаются во второй главе «Большого толкования»:

Поэтому мадхьямики говорят:

«Мудрые не признают,

что существует абсолютное сознание;

не имея одной и многих сущностей,

оно подобно цветку лотоса на небе.

Оно ни существует, ни не существует,

ни существует и не существует,

не представляет собой и отсутствия обоих197».

Мадхьямики знают таковость,

свободную от четырех альтернатив.

Так аргументируется отсутствие одного и многого. И, в согласии с [системой] аргументации «алмазных крошек»198, как и с другими текстами мадхьямаки, сказано [Нагарджуной в «Мула-мадхьямака-карике» 1.1.]:

Поэтому следствие не [возникает] ни от себя, ни от другого, ни от обоих (себя и другого) вместе, ни без причин.

[Автор] «Большого толкования» также замечает во второй главе, что, поскольку в тантре и толкованиях лишь вкратце говорится о бессамостности, нужно знакомиться с ней по другим текстам:

Отсутствие самости и т.п. доказано. Об этом говорится лишь вкратце; подробности изучайте из обширных наставлений.

Еще сказано в «Большом толковании»:

«Ваджра» есть великое, неразделимое и неразрушимое. Он же колесница – Ваджрная колесница (Ваджраяна): нераздельное единство результативного метода Мантры и причинного метода Парамиты.

Согласно приведенной ранее цитате из «Краткого разъяснения посвящений», результативный метод Мантры есть неизменное блаженство, а [причинный] метод Парамиты – пустота – убеждение в отсутствии самобытия явленного. Значит, высказывания, что последователи традиции Калачакры не признают пустоты, установленной при помощи логики, и что они не признают воззрения, согласного с «Собраниями аргументов мадхьямаки»199, – представляют собой ложную трактовку «[Калачакра-]тантры» и ее толкований.

Поэтому мудрые [понимают] неоднократно сказанное, что пустая форма лишена крайностей существования-несуществования, постоянства-прекращения и подобна иллюзии, сновидению, – согласно с текстами мадхьямаки, [сочиненными] Отцом и Сыном Арьями, где говорится, что в абсолютном смысле нет никаких крайностей, а в условном связанность, освобождение и все прочее функционируют при отсутствии самобытия, подобно иллюзии. Так они (мудрые), разрывая путы цепляния за крайности, идут к Свободе; не поддаются крепкому цеплянию за самость явлений – цеплянию за истинное.