30 ______________________________________Глава 1. Логический позитивизм

ная тренированность и т. п.). Пусть мы не будем обращать внимания

на эти различия и решим ориентироваться на некоего "среднего" на-

блюдателя. Однако трудности сохраняются.

Встает вопрос: можно ли использовать при наблюдении приборы?

Допустим, мы отвечает "нет" и решаем говорить только о "непос-

редственном" наблюдении, т. е. о наблюдении, не использующем ника-

ких приборов. Но разрешается ли пользоваться очками или, может

быть, следует считать, что носящие очки не наблюдают "непос-

редственно"? и А если мы смотрим через оконное стекло, то является

ли наше наблюдение "непосредственным" или оконное стекло - тоже

прибор? - Вопросы подобного рода показывают, что понятие "непос-

редственного наблюдения" лишено смысла, ибо в процессе наблюдения

мы никогда не можем исключить воздушную среду, которая изменяет

свои оптические свойства в зависимости от колебаний температуры, за-

грязненности атмосферы и т. п., а также слизистую оболочку глаза. "Не-

посредственно" наблюдать можно было бы только лишив себя глаз!

Приходится допускать использование приборов при наблюдении.

Однако в этом случае граница между наблюдаемым и ненаблюдаемым

становится совершенно неопределенной. Наблюдаем ли мы колебания

температуры атмосферного воздуха, когда следим за повышением или

понижением столбика ртути в термометре? К тому же сфера наблюдае-

мого постоянно расширяется по мере появления новых приборов. А

это означает, что язык наблюдения также является неопределенным и

изменяется с течением времени. Нельзя говорить, что язык Аристотеля

и Эйнштейна один и тот же и что перед ними была одна и та же сово-

купность наблюдаемых фактов. Доверие к приборам и результатам,

полученным с их помощью, опирается на доверие к теориям, на основе

которых созданы и работают эти приборы. Это означает, что в наш

язык наблюдения проникают теории, и он существенно зависит от тео-

рий. Но тогда как же можно считать, что познание начинается с на-

блюдения? Как можно продолжать верить в существование автономно-

го языка наблюдения и в то, что он принципиально отличается от тео-

ретического языка?

Логическим позитивистам не удалось найти в науке тот несомнен-

ный эмпирический базис, существование которого вытекало из их ло-

гико-гносеологических посылок. Выяснилось, что такого базиса вооб-

ще нет. В настоящее время некоторые философы науки продолжают ве-

рить в существование эмпирического языка, независимого от теорий.

Чаще всего в качестве такого языка выступает фрагмент обычного раз-

> См. критику дихотомии наблюдаемого-ненаблюдаемого в статье: Max-

well G. Ontologocal Status of Theoretical Entities // Minnesota Studies in the Phi-

losophy of Science, V. 2, Minneapolis, 1962.

Критерии демаркации_______________________________________________31_

говорного языка. Но основания для выделения такого языка теперь

уже совсем иные, нежели были у логических позитивистов.

Сейчас уже не говорят о полной достоверности и несомненности

предложений эмпирического языка и признают влияние теорий на этот

язык. Однако такой язык все-таки нужен, по мнению некоторых авто-

ров, например, для сравнения и выбора теорий. Если нет некоторого

эмпирического языка, общего для конкурирующих теорий, то сравне-

ние этих теорий оказывается невозможным. Для того чтобы мы могли

поставить эксперимент, результат которого помог бы нам выбрать од-

ну из конкурирующих теории, нужен нейтральный эмпирический язык,

в котором мы смогли бы выразить этот результат. Таким образом, ес-

ли сейчас кто-то продолжает говорить об эмпирическом языке, то от-

сюда еще не следует, что он разделяет воззрения логических позитиви-

стов. Однако когда эмпирический язык пытаются противопоставлять

теоретическому языку как более достоверный, более обоснованный,

более ясный - менее достоверному и ясному, то это, по-видимому,

возврат к идее эмпирического базиса логических позитивистов.

1.5. КРИТЕРИИ ДЕМАРКАЦИИ

Существует древняя философская проблема, обсуждение которой

восходит еще к первым античным философам: как отличить подлинное

надежное знание от изменчивого мнения или то, что я могу знать, от

того, во что я вынужден верить? В философии науки XX в. эта пробле-

ма предстала в виде проблемы демаркации', как провести разграничи-

тельную линию между наукой и другими формами духовной деятельно-

сти - философией, религией, искусством и т. п.? Отличается ли наука

от философии и мифа, а если отличается, то - чем? Именно эта про-

блема весьма сильно занимала логических позитивистов, и они затра-

тили большие усилия на ее решение. Однако им не удалось решить ее

так, как им бы хотелось. Логические позитивисты пытались провести

четкую логическую границу между наукой и не-наукой, но как в ходе

этих попыток и выяснилось, что эта граница весьма условна и истори-

чески изменчива. - По-видимому, как раз в этом состоит самый цен-

ный результат обсуждения проблемы демаркации.

Опираясь на понимание научного знания как описания чувственно

данного и руководствуясь аналогией с экстенсиональной логикой, в

которой истинность молекулярных предложений устанавливается об-

ращением к значениям истинности атомарных предложений, логиче-

ские позитивисты в качестве критерия демаркации избрали верифици-

руемость: предложение научно только в том случае, если оно верифи-

цируемо, т. е. если его истинность может быть установлена наблюдени-

ем; если же предложение неверифицируемо, то оно ненаучно. Прото-

32

кольные предложения не нуждаются в верификации, так как представ-

ляют чистый чувственный опыт и служат базой для верификации всех

других предложений. Остальные предложения языка науки должны

быть верифицированы для того, чтобы доказать свою научность. Про-

цесс верификации выявляет чувственное содержание научных предло-

жений, и если некоторое предложение нельзя верифицировать, то это

означает, что оно не обладает чувственным содержанием и его следует

изгнать из науки. Предложения философии нельзя верифицировать, по-

этому она сразу же отсекается от науки.

Логические позитивисты пошли еще дальше и объявили верифи-

цируемость не только критерием демаркации, но и критерием осмыс-

ленности: только верифицируемые предложения имеют смысл, невери-

фицируемые предложения бессмысленны.

Отождествление осмысленности с верифицируемостью, по-видимо-

му, было подсказано экстенсиональной логикой. Попытки устранить

парадоксы, обнаруженные в теории множеств, и разработка теории

типов Б. Расселом привели к тому, что старая дихотомия истины и лжи

была заменена трихотомией истинности, ложности и бессмысленности.

Предложение может быть не только истинным или ложным, но и

просто бессмысленным. Причем его бессмысленность может быть

обусловлена не просто нарушением правил обычной грамматики,, а

нарушением логических правил построения предложений, которое

может быть выявлено только с помощью логического анализа. Вит-

генштейн отождествил смысл предложения с тем положением дел, ко-

торое оно описывает ". То, что некоторое предложение имеет смысл, т. е.

говорит о каком-то реальном положении дел, выясняется в результате

сведения этого предложения к атомарным предложениям, которые не-

посредственно сопоставляются с фактами. Те же предложения, которые

не являются функциями истинности атомарных предложений и, таким

образом, не говорят о фактах, Витгенштейн объявляет бессмысленными.

Правда, при этом оказываются бессмысленными также и логиче-

ские тавтологии, т. к. они не описывают никакого положения дел.

"Тавтология не имеет условий истинности, потому что она безусловно

истинна. - писал Витгенштейн. - Тавтология и противоречие не име-

ют смысла" ". Однако, хотя тавтологии и не имеют смысла, они все-

таки не совсем бессмысленны. "Не тавтология и противоречие не яв-

ляются бессмысленными, они являются частью символизма, подобно

тому как 'Q' есть часть символизма арифметики"^.

^"Вместо: Это предложение имеет такой-то и такой-то смысл', можно просто

говорить: 'Это предложение изображает такое-то и такое-то положение дел" . -

Витгенштейн Л. Логико-философский трактат, 4.031.

" Витгенштейн Л. Логико-философский трактат, 4,461.

<Там же, 4.4611.

33

Следует сказать, что для эмпиризма математика и логика всегда

были камнем преткновения при его попытках опытного обоснования

научного знания. В самом деле, в области астрономии, механики, био-

логии не так уж трудно показать, что законы этих наук основываются

на опытных данных. Но как быть с математическими и логическими

законами? Ведь они явно не являются истинами, полученными посред-

ством опыта! И здесь Витгенштейн находит блестящее решение: да, это

не опытные истины, но это - инструмент обработки, преобразования

опытных истин, поэтому математика и логика образуют необходимую

часть науки.

Логические позитивисты заменили атомарные предложения Вит-

генштейна протокольными предложениями, но сохранили его тезис о

сводимости всех предложений науки к протокольным предложениям и

о бессмысленности тех предложений, для которых такое сведение ока-

зывается невозможным. Предложения философии неверифицируемы,

следовательно, они бессмысленны. Так философия была не только от-

делена от науки, но и полностью дискредитирована.

Сейчас нетрудно заметить, что, утверждая бессмысленность фило-

софии, логические позитивисты допускали определенную некоррект-

ность. Верификационный критерий осмысленности утверждает, что не-

верифицируемые предложения эмпирически непроверяемы, следова-

тельно, не имеют эмпирического значения. Но отсюда еще не следует,

что такие предложения лишены всякого значения. Логические же пози-

тивисты отождествили значение с эмпирическим значением и тогда

оказалось, что предложения философии не просто лишены эмпириче-

ского значения, но лишены значения в лингвистическом смысле, т. е.

попросту бессмысленны. Однако это отождествление не было высказа-

но ими в явной форме, и отсутствие эмпирического значения без всяко-

го обоснования выдавалась ими за бессмысленность в обычном, линг-

вистическом смысле >.

Например, Карнап, обсуждая причины появления в языке бессмыс-

ленных предложений, утверждал, что предложения философии бес-

смысленны так же, как бессмысленны предложения, нарушающие пра-

вила грамматики или логики, типа "Цезарь есть и" или "Цезарь есть

простое число" >. Таким образом, философия оказалась бессмыслен-

ной с точки зрения чрезвычайно узкой теории значения - теории, при-

писывающей значение только тем терминами и предложениям, кото-

" О различии эмпирического и лингвистического значений см.: Патнэм X.

Как нельзя говорить о значении // Структура и развитие науки. М., 1978.

^ Carnap R. Oberwindung der Metaphysik durch logische Analyse der Sprache //

Erkenntnis, Bd. 2,1931.

2 Никифоров А. Л.

34

рые относятся к чувственно воспринимаемым вещам >. Но логические

позитивисты выдали это за бессмысленность в обычном смысле и ис-

пользовали в качестве основания для поношения философии.

Чрезвычайная узость верификационного критерия демаркации и

значения не могла не вызвать протеста. Этот критерий не только унич-

тожал философию, но отсекал и наиболее плодотворную часть самой

науки. Нее научные термины и предложения, относящиеся к идеализи-

рованным или просто к чувственно невоспринимаемым объектам, с

точки зрения этого критерия оказывались бессмысленными. Оставшая-

ся часть лишалась своих законов. Большая часть научных законов име-

ет форму общих предложений, например, "Все тела при нагревании

расширяются" или "Ни одно материальное тело не может двигаться со

скоростью, превышающей скорость света". Для верификации подоб-

ных предложений требуется бесконечно много частных предложений

вида "Тело а при нагревании расширяется", "Тело B при нагревании

расширяется" и т. д. Но мы не в состоянии сформулировать и прове-

рить бесконечного количества протокольных предложений. Следова-

тельно, законы науки неверифицируемы и должны быть объявлены

бессмысленными. На это обратил внимание уже К. Поппер в своем

письме к издателю журнала "Erkenntnis" ". Однако что же будет пред-

ставлять собой наука, если лишить ее законов?

Абсурдные следствия, вытекающие из первоначального понима-

ния верифицируемости как полной проверяемости, заставили логиче-

ских позитивистов ослабить свой критерий демаркации и заменить его

критерием частичной верифицируемости, или эмпирической подтверж-

даемости >: лишь то предложение научно, истинность которого можно

хотя бы частично подтвердить эмпирически. Общие предложения те-

перь включаются в число научных, т. к. некоторые частные следствия

общего предложения могут быть проверены, и их истинность служит

частичным подтверждением общего предложения. Подтверждаемость

по-прежнему связывается с осмысленностью: лишь эмпирические тер-

мины и предложения вполне осмысленны; остальные термины и пред-

ложения науки получают смысл лишь постольку, поскольку они могут

быть частично подтверждены.

" Верификационная теория значения напоминает ту феноменалистскую

концепцию, которую использовал Дж. Беркли в своей критике понятия мате-

рии, силы и других понятий классической механики.

" Popper К. Ein Kriterium des empirischen Characters theoretischer Systeme //

Erkenntnis, Bd. 3,1932/1933.

и Правда, некоторые из них не пошли по этому пути. М. Шлик, например,

следуя Витгенштейну, продолжал настаивать на том, что законы науки явля-

ются правилами вывода, т. е. псевдопредложениями.

35

В работе "Проверяемость и значение" м Карнап строит иерархию

языков, выражающую постепенное ослабление демаркационного кри-

терия логических позитивистов. Язык L\1 содержит только предикаты

наблюдения и только экстенсиональные молекулярные предложения.

Первоначально логические позитивисты считали, что лишь такой язык

приемлем в качестве научного языка и все, что не может быть в нем вы-

ражено, следует считать ненаучным и бессмысленным. Язык L\2 дополни-

тельно включает в себя общие и экзистенциальные предложения, кото-

рые могут быть лишь частично подтверждены. И, наконец, сам Карнап

уже склонен принять язык L\3, содержащий не только термины наблюде-

ния, но и диспозиционные предикаты (о них см. ниже). Предложения с та-

кими предикатами - подобно общим предложениям - также не могут

быть верифицированы, а могут быть лишь частично подтверждены.

Таковы первые шаги логических позитивистов на пути ослабления

своего узкого верификационного критерия демаркации. Однако в этот

период Карнап все еще настаивает на экстенсиональности научного язы-

ка и верит в то, что каждый научный термин может быть сведен к пре-

дикатам наблюдения. Научные предложения должны выражаться в язы-

ке L\3 все, что нельзя выразить в этом языке, ненаучно и лишено смысла.

В дальнейшем Карнап еще больше ослабляет демаркационный

критерий. Он отказывается от требования экстенсиональности для все-

го языка науки и сохраняет это требование лишь для языка наблюде-

ния. Он также уже не требует, чтобы каждый научный термин был сво-

дим к терминам наблюдения. Достаточно, если хотя бы некоторые тер-

мины будут связаны с терминами наблюдения. Модель языка науки те-

перь включает в себя три элемента: язык наблюдения, термины и пред-

ложения которого обладают значением благодаря их связи с чувствен-

ными впечатлениями; теоретический язык, термины и предложения ко-

торого сами по себе лишены значения и который уподобляется неин-

терпретированному исчислению; правила соответствия, связывающие

теоретический язык с эмпирическим. Термины теоретического языка

входят в теоретические постулаты, которые обеспечивают между ними

определенную связь. Когда некоторые из этих терминов мы с помощью

правил соответствия связываем с терминами наблюдения, то благодаря

теоретическим постулатам все теоретические термины получают эмпи-

рическую интерпретацию и осмысленность. Таким образом, если для

некоторого термина мы можем подобрать цепочку предложений, уста-

навливающих его связь с другими терминами, и если хотя бы один тер-

мин из этой цепочки предложений можно связать с терминами наблю-

дения посредством подходящих правил соответствия, то наш термин

можно считать научным и осмысленным.

^ Сатар R. Testability and Meaning // Philosophy of Science, V. 4, 1937.

36

По-видимому, этот демаркационный критерий уже настолько рас-

плывчат, что едва ли он может выполнять свое предназначение. В кон-

це концов, для многих философских терминов можно подобрать соот-

ветствующую цепочку предложений, которая сделает их научными.

Различие между наукой и философией становится совершенно неопре-

деленным. Что же остается? - Лишь позитивистское предубеждение

против философии, да привычка поносить ее и от нее открещиваться.

1. <>. ПРИНЦИП ВЕРИФИЦИРУЕ МОСТИ

Первоначальная узость демаркационного критерия логического

позитивизма привела к его ослаблению и практическому отказу от не-

го. Однако его недостатком была не только чрезмерная узость. Боль-

шие трудности возникли и при попытках его точной формулировки.

Допустим, мы согласимся с тем, что осмысленность отождествля-

ется с верифицируемостью. Но что значит, что некоторое предложение

верифицируемо? Первоначальный и, кажется, наиболее естественный

ответ таков: предложение верифицируемо, если его можно практически

в любой момент проверить, т. е. наблюдением установить его истин-

ность. Этот ответ быстро возбуждает сомнения: предложения о про-

шлых и будущих событиях, такие как, например, "Вчера в Москве шел

дождь" или "Завтра будет солнечно", сегодня проверить невозможно.

Должны ли мы на этом основании считать, что сегодня произносить

такие предложения бессмысленно? Бессмысленными оказываются и

предложения о фактах, установить которые мы не можем вследствие

отсутствия технических средств. Например, предложение "На обратной

стороне Луны имеются горы" следовало считать бессмысленным до на-

чала полетов в космос. В сущности, бессмысленными оказываются поч-

ти все предложения за исключением тех, которые описывают мое окру-

жение в настоящий момент.

Стремясь избежать этого неприятного следствия, логические пози-

тивисты предложили новое понимание: предложение верифицируемо,

если существует логическая возможность его проверки. Но какие же

предложения логически невозможно проверить? - Очевидно, те, кото-

рые содержат в себе логическое противоречие и говорят о логически

невозможной ситуации. Отсюда вытекает, что противоречивые пред-

ложения бессмысленны. Это сразу же приводит к неприемлемому след-

ствию: отрицание бессмысленного предложения само должно быть бес-

смысленным, а отрицанием противоречивого предложения является

тавтология, следовательно, все тавтологии бессмысленны. Но ведь они

выражают законы логики!

Тогда пытаются ограничить применение верификационного кри-

терия только сферой синтетических предложений и говорить не о логи-

37

ческой, а с физической возможности верификации, т. е. о возможности

представить себе то физическое положение дел, которое могло бы сде-

лать истинным обсуждаемое предложение. Но в этом случае мы выну-

ждены признать бессмысленными все предложения, говорящие о не-

представимых вещах - о четырехмерном пространстве, об ангстремах,

парсеках и т. п. Таким образом, ответ на вопрос о том, когда предло-

жение следует считать верифицируемым и, следовательно, осмыслен-

ным, оказалось довольно трудно сформулировать.

Следует упомянуть и о трудностях, связанных с использованием

экстенсионального логического языка. Пусть, например, предложение А

верифицируемо и осмысленно, а предложение B - неверифицируемо.

Тогда положение дел, верифицирующее А, будет верифицировать так-

же дизъюнкцию A or B. Следовательно, эта дизъюнкция осмысленна.

Но если B - член осмысленной дизъюнкции, то и его очевидно следует

признать осмысленным. Аналогичная трудность встает и перед ослаб-

ленным критерием осмысленности: пусть А подтверждаемо и осмыс-

ленно, а B - бессмысленно. Тогда конъюнкция А & B будет подтверж-

даема и осмысленна. При самом же слабом критерии осмысленности,

согласно которому предложение А осмысленно, если из А и некоторого

вспомогательного предложения C выводимо предложение наблюдения B,

вообще любое предложение оказывается бессмысленным, т. к. в ка-

честве вспомогательного предложения С мы всегда можем взять мате-

риальную импликацию А :> B, независимо от того, каким будет пред-

ложение А ^.

И, наконец, даже если бы логическим позитивистам удалось дать

удовлетворительную формулировку принципа верифицируемости, то

можно было бы спросить: что собой представляет этот принцип?

Утверждение "Предложение осмысленно тогда и только тогда, ког-

да оно верифицируемо" можно рассматривать как индуктивное обоб-

щение частных предложений вида "Предложение А осмысленно и вери-

фицируемо", "Предложение B осмысленно и верифицируемо" и т.п. Но

для того, чтобы получить такое обобщение, мы должны знать - неза-

висимо от верификации - осмысленно данное предложение или нет.

Это аналогично тому, что для рассмотрения предложения "Все лебеди

белы" в качестве индуктивного обобщения нам нужно знать, что зна-

чит "быть лебедем" и что значит "быть белым" и не предполагать за-

ранее, что это одно и то же.

Можно рассматривать приведенный принцип как определение по-

нятия "осмысленное предложение". Тогда этот принцип будет либо про-

стым соглашением относительно использования термина "осмысленно"

" Об этих трудностях см.: Рар К. Analytische Erkenntnistheorie. Wien, 1955,

Кар. 1.