Глава VII. Понятие истины...

То обстоятельство, что утверждения научной теории непосредствен-

но относятся к идеализированным, а не к реальным объектам, делает

теорию в определенной мере автономной по отношению к реальности.

Вопрос о включении некоторого утверждения в состав теории часто ре-

шается без обращения к действительности. Выбор основоположений тео-

рии определяется соображениями непротиворечивости, простоты и удоб-

ства. Отдельное утверждение включается в теорию, если оно совместимо

с ее основоположениями и их следствиями. Вот эта относительная неза-

висимость решения вопроса о приемлемости тех или иных научных ут-

верждений от сравнения их с действительностью и служит гносеологиче-

ской основой конвенционалистского истолкования научного знания.

Ясно, что непротиворечивость теории вовсе еще не свидетельству-

ет об истинности ее утверждений. Соответствие теории логико-методо-

логическим стандартам позволяет нам лишь отделить заведомо ложные

теории от тех, которые могут оказаться истинными. Истинность же те-

ории может быть установлена только в процессе ее соотнесения с дейст-

вительностью. Это осуществляется с помощью так называемых эмпири-

ческих методов познания - наблюдения, измерения, эксперимента. Ут-

верждения, истинность или ложность которых устанавливается посред-

ством этих методов, называются эмпирическими. Представители эмпи-

ризма, в частности, неопозитивисты, были склонны приписывать эмпи-

рическим утверждениям статус абсолютно несомненных и достоверных

и на этом основании противопоставлять их утверждениям теорий. Од-

нако даже не очень глубокий анализ эмпирических методов показыва-

ет, что эмпирические утверждения не более достоверны, чем все осталь-

ные утверждения науки.

Через эмпирические методы познания в науку проникает материаль-

ная практика. Осуществляя наблюдение, измерение, эксперимент, мы вы-

ходим за пределы чисто логических рассуждений и обращаемся к матери-

альному взаимодействию с реальными вещами. В эмпирических процеду-

рах наука вступает в непосредственный контакт с действительностью, и в

этом заключается громадное значение этих процедур для научного по-

знания. Однако они не способны дать абсолютного и окончательного

обоснования истинности или ложности каких-либо утверждений. Это

обоснование является относительным и поэтому временным, что обу-

словлено, с одной стороны, теоретической нагруженностью эмпиричес-

ких процедур и получаемых с их помощью данных, с другой - уровнем

развития измерительной и экспериментальной техники. Изменение тео-

ретических представлений и совершенствование технических средств

науки способно изменить истинностную оценку ранее обоснованных эм-

пирических утверждений. Однако при формально-методологическом

подходе мы отвлекаемся от относительного характера обоснования ис-

Истинностные оценки..._______________________________________________231

тинностных оценок эмпирических утверждений и считаем обоснованные

утверждения истинными, а опровергнутые - ложными.

Соотнесение с действительностью научных теорий осуществляется

с помощью эмпирических утверждений. Если из научной теории (и до-

полнительных предположений) мы дедуцируем некоторое эмпириче-

ское утверждение, то истинность такого утверждения рассматривается

как подтверждение теории, а его ложность - как ее опровержение.

Подтверждение теории считается свидетельством ее истинности. Ясно,

что как бы велико ни было число таких свидетельств, они никогда не

могут дать окончательного обоснования истинности теории. И дело не

только в том, что число эмпирических следствий каждой теории беско-

нечно и мы не способны все их проверить. Важнее то, что развитие че-

ловеческой практики и соответствующее изменение экспериментальной

техники со временем приводят к изменению ранее данных истинност-

ных оценок эмпирических утверждений и к открытию эффектов нового

рода, которых не учитывала и не могла учитывать существующая тео-

рия. А вот опровержение теории, т. е. ложность ее эмпирических след-

ствий, иногда рассматривается как безусловное свидетельство ее лож-

ности. Именно из этой идеи, как мы видели, вырос фальсификационизм

К. Поппера. Современные методологические исследования показыва-

ют, однако, что и расхождение теории с эмпирически обоснованными

утверждениями еще нельзя рассматривать как свидетельство ее безус-

ловной ложности. История науки дает многочисленные примеры того,

как изменение теоретических представлений, лежащих в основе эмпи-

рических процедур, или новая экспериментальная техника приводят к

обнаружению ложности ранее обоснованных эмпирических утвержде-

ний и, таким образом, к устранению расхождений теории с экспери-

ментальными данными. Только абстрагировавшись от относительного

характера подтверждения и опровержения, мы можем считать подт-

вержденные теории истинными, а неподтвержденные - ложными.

Так осуществляется истинностная оценка результатов познания в

некоторый фиксированный момент времени. Для того чтобы иметь

возможность применить понятие истины к научным утверждениям и

теориям, формальная методология отвлекается от развития науки, от

относительного характера процедур обоснования знания и рассматри-

вает обоснованные утверждения и теории как истинные, а опровергну-

тые - как ложные. Это дает ей возможность осуществить дихотомию

истинности и ложности в совокупности знаний данной конкретной

эпохи и реконструировать предшествующую историю науки как куму-

лятивный процесс накопления истины и устранению лжи.

Однако эта жесткая дихотомия сейчас же обнаруживает свою ог-

раниченность, как только мы переходим к рассмотрению знания с точ-

ки зрения его постоянного изменения и развития, т. е. переходим к рас-

232 __________ ___ ___ __Глава VII. Понятие истины...

смотрению истории науки. Научные концепции, теории, гипотезы с ис-

торической точки зрения выступают как элементы познавательного

процесса, которые, с одной стороны, являются итогом предшествующе-

го развития познания, но, с другой стороны, представляют собой лишь

базис последующего развития. Процесс познания бесконечен, ибо бес-

конечна и неисчерпаема окружающая нас действительность, поэтому

каждая научная концепция, теория, каждое научное утверждение явля-

ются лишь очередными шагами на пути познания действительности и

не могут дать исчерпывающего и окончательного ее отображения. Они

всегда предполагают последующее рождение и развитие новых, более

глубоких теорий, приходящих на смену существующим.

Если каждое данное состояние научного знания рассматривать не

только по отношению к предшествующим, как это делает формальная

методология, но и по отношению к последующим состояниям знания,

то абсолютное противопоставление истины и лжи теряет смысл, ибо

каждый элемент научного знания, признаваемый истинным сегодня,

содержит в себе возможность нового, более глубокого и полного зна-

ния, а это значит - содержит в себе возможность и основания того, что

завтра он будет отвергнут и заменен новым знанием. Следовательно,

его нельзя назвать просто истинным. Но его трудно назвать и ложным,

ибо в таком случае история науки предстанет как смена одних ложных

концепций другими концепциями, столь же ложными. Это свидетельст-

вует о неприменимости понятий истины и лжи для истинностной оцен-

ки развивающегося знания, что и было замечено представителями диа-

лектики: "Истина и заблуждение, - писал, например, Ф. Энгельс, -

подобно всем логическим категориям, движущимся в полярных проти-

воположностях, имеют абсолютное значение только в пределах чрез-

вычайно ограниченной области... Как только мы станем применять

противоположность истины и заблуждения вне границ вышеуказанной

узкой области, так эта противоположность сделается относительной и,

следовательно, негодной для точного научного способа выражения" '.

Упомянутые границы очерчиваются допущениями формально-

методологического подхода, и как только мы от них отказываемся, по-

нятия истины и лжи перестают работать. Для оценки развивающегося

знания, при анализе истории науки нужны другие понятия. Поппер, как

мы видели выше, для этой цели вводит понятие правдоподобия как

степени приближения к истине. Но задолго до Поппера представители

марксистской философии для рассмотрения истории познания предло-

жили использовать понятия абсолютной и относительной истины. Не-

смотря на некоторую неопределенность этих понятий, они могут ока-

заться полезными и заслуживающими дальнейшего уточнения.

* Маркс К.. Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., Т. 20, с. 92.

Истинностные оценки...____________________________________ 233

Признание неисчерпаемого многообразия объективного мира и

бесконечности процесса его познания приводит к выводу о том, что

каждая данная ступень в развитии науки не дает и не может дать ис-

черпывающего и точного знания о мире, а является лишь приблизи-

тельно адекватным, неполным, в той или иной мере искаженным ото-

бражением действительности. Это означает, что знание, считающееся

истинным в каждую конкретную эпоху развития познания, является

лишь относительно истинным, т. е. не просто истинным, а истинным

лишь /lo отношению к некоторому уровню развития познавательных

средств, которые в данный момент не позволяют нам обнаружить ог-

раниченность и неполноту имеющегося знания. Однако несовершенст-

во знаний сегодняшнего дня неизбежно обнаружится в будущем. Ут-

верждение об относительной истинности знания каждой конкретной

эпохи есть лишь иная формулировка постулата о неисчерпаемости ми-

ра и бесконечности его познания.

Если мы признаем прогресс в развитии науки, то подчеркивая от-

носительный характер всякой научной истины, мы вместе с тем должны

признать и абсолютное значение каждой ступени познания. Совокуп-

ность подтвержденных, проверенных экспериментом и практической

деятельностью истинных знаний представляет собой не просто продукт

свободной игры духовных сил человека, а является отображением оп-

ределенной глубины и точности отдельных сторон и свойств действи-

тельности. И в этом смысле человеческое знание не только относитель-

но, но и абсолютно истинно. Каждое научное достижение принадлежит

процессу все более глубокого и точного отображения действительно-

сти, является необходимым шагом по дороге бесконечного познания,

поэтому содержит в себе элементы, которые оно передает последую-

щим эпохам. И если некоторая научная теория, считавшаяся истинной

в определенный период времени, впоследствии обнаруживает свою не-

состоятельность, она не отбрасывается прочь как отслуживший свое

ботинок, а продолжает жить в новых теориях, усвоивших ее объектив-

но истинное содержание, и навсегда включается в историю познания

как его необходимый этап. Таким образом, истинное знание некоторой

эпохи абсолютно истинно в том смысле, что оно: 1) обладает объек-

тивно истинным содержанием; 2) является необходимым этапом разви-

тия человеческого познания, т. е. итогом предшествующего и базисом

последующего его развития; 3) его объективно истинное содержание

включается в знание всех последующих этапов развития познания.

В отличие от формально-методологических истинностных харак-

теристик абсолютная истинность и относительная истинность не иск-

лючают друг друга и к ним не применим закон непротиворечия. Одна и

та же теория, одно и то же утверждение одновременно могут быть на-

званы и относительно, и абсолютно истинными. И здесь нет противо-

234 ___Глава VII. Понятие истины...

речия. Каждая научная теория, признаваемая истинной в некоторый

момент времени, является лишь относительно истинной, ибо неизбежно

будет изменена и превзойдена новой, более глубокой и полной теорией,

которая будет признана истинной в последующий период более высо-

кого уровня развития человеческой деятельности и экспериментальной

техники. Но каждая истинная теория в то же время абсолютно истинна,

ибо представляет собой сумму, итог всего предшествующего развития

человеческого познания и делает возможным его последующее разви-

тие. Относительная истинность характеризует познание с точки зрения

его изменчивости и совершенствования, абсолютная - с точки зрения

его устойчивого прогрессивного характера.

Это показывает, что отношение между понятиями "абсолютная ис-

тина - относительная истина" вовсе не таковы, как отношение между

понятиями "истина - ложь", и что первая пара понятий отнюдь не яв-

ляется аналогом второй. Хотя в основе всех этих понятий лежит клас-

сическая идея истины как соответствия действительности, указанные

пары понятий используются в разных способах анализа и их нельзя

употреблять совместно. В каждом конкретном случае для гносеологи-

ческой оценки знания применяется либо первая, либо вторая пара по-

нятий. Для пояснения отношений между ними рассмотрим ряд сменяю-

щих друг друга теорий, или этапов процесса познания: Т\1 :> Т\2 :> T\3.

Наш анализ ограничивается теорией T\3, которая признается истинной в

момент анализа. Если мы признали ее истинной, то те теории, место

которых она заняла, т. е. Т\2 и Т\1, мы должны признать ложными. Поня-

тия "истина - ложь" здесь прекрасно работают и позволяют нам про-

вести соответствующую дихотомию во всей истории познания, предше-

ствующей T\3. Можно ли при тех же условиях использовать понятия аб-

солютной и относительной истины? В частности, можно ли назвать T\3

относительно истинной теорией? Оказывается, этого сделать нельзя,

ибо это означало бы, что мы способны указать те пункты, в которых T\3

неверна или неполна, в которых она искажает реальное положение дел.

Но сейчас мы этого сделать не можем: для этого нужна более совер-

шенная теория и новые технические средства, которых у нас сейчас нет,

поэтому T\3 представляется нам просто истинной, т. е. соответствующей

деятельности. Может быть, можно назвать относительно истинными

предшествующие теории, скажем T\2? - Ничего подобного! Те элемен-

ты T\2, которые в преобразованном виде вошли в истинную теорию T\3,

считаются истинными, а те ее элементы, которые были отброшены,

рассматриваются как ложные. Таким образом, если считать историю

познания завершенной теориями сегодняшнего дня и не обращаться к

возможному будущему развитию, то абсолютная и относительная ис-

тина сливаются в одно понятие истины. Только апелляция к будущему,

Истинностные оценки..._____________________________________________235

т. е. обращение к идее бесконечного развития, расщепляет истину на

абсолютное и относительное.

Изменим условия анализа, продолжив наш ряд: Т\1 :> T\2 :> T\3 :> T\4

:> ... Теперь, оценивая T\3, мы принимаем во внимание не только Т\1, Т\2,

т. е. прошлое, но и более высокую, будущую ступень в развитии позна-

ния - T\4. Можно ли в этих условиях назвать T\3 просто истинной? -

Нет, ибо мы знаем, что она содержит в себе несовершенства, которые

будут преодолены более совершенной теорией T\4. Поэтому мы скажем,

что T\3 - только относительно истинна. В то же время мы уже не смо-

жем назвать ложными теории Т\1, T\2: они считались ложными по отно-

шению к истинной теории T\3, но если мы называем T\3 относительно ис-

тинной, то и Т\1, T\2 мы вынуждены квалифицировать как более ранние

относительные истины.

Из этих рассуждений следует, что применимость понятий "истина -

ложь", "абсолютная истина - относительная истина" определяется

точкой зрения. Если с высоты современности мы смотрим в прошлое,

то способны заметить лишь нагромождения лжи и среди них узкую тро-

пинку, ведущую к вершине - истинным теориям сегодняшнего дня.

Хотя можно предположить существование более высоких вершин, это

не влияет на нашу позицию: они скрыты от нас завесой будущего, и са-

мая значительная высота - та, которой мы достигли сегодня. Путь

окончен! Исторический же взгляд появляется лишь в том случае, когда

завеса будущего раздвигается и, поднимая голову к новым вершинам,

мы осознаем, что достигнутый нами пункт - всего лишь промежуточ-

ный привал на бесконечном пути вверх. Это учит скромности, и наши

сегодняшние успехи мы оцениваем не более как относительную истину,

сохраняя надежду, что она ведет нас в направлении абсолютного. Исто-

рический взгляд на вещи присущ только середине истории, но не концу ее.

Философия науки порой использует еще одну истинностную оцен-

ку, выражаемую понятием заблуждения. При истолковании этого по-

нятия нередко появляются неясности и трудности, обусловленные сме-

шением двух видов анализа и рядоположенностью всех перечисленных

выше истинностных оценок. "Под заблуждением, - писал, например,

Э. М. Чудинов, - обычно понимается определенный вид ложных вы-

сказываний, отличающихся от прочих ложных высказываний тем, что

ложное принимается за истинное" '>. Нетрудно заметить, что автор

рассуждает в рамках формально-методологического подхода и отожде-

ствляет заблуждение с ложью. С точки зрения этого подхода вся исто-

рия познания представляет собой доходящую почти до наших дней

цепь ошибок и заблуждений: ложная физика Аристотеля сменилась

ложной физикой Ньютона и только в физике XX века наука, наконец,

'" Чудинов Э. М. Природа научной истины. М., 1977, с. 289.

236________________________________________Глава VII. Понятие истины...

обрела истину. Тем не менее, приходится признать, что ложь, заблуж-

дение играют в науке не меньшую роль, чем сама истина. В самом деле,

только XX столетие принесло нам истину, но до этого в течение тыся-

челетий человечество жило и развивалось, руководствуясь ложными

концепциями, и все-таки добилось грандиозных успехов. Так стоит ли

гоняться за истиной?

Во избежание подобных выводов следует ясно отдавать себе отчет,

в рамках какого подхода используется понятие заблуждения и какой

смысл оно при этом приобретает. При формально-методологическом

подходе понятие заблуждения добавляется к понятиям истинности и

ложности. Что это - третья гносеологическая оценка знания? - По-

видимому, нет. Если заблуждение есть ложь, которую принимают за

истину, то это понятие характеризует не знание в его отношении к дей-

ствительности, а отношение субъекта к знанию: это он заблуждается,

принимая ложь за истину. Как сказал бы Поппер, первые две оценки

принадлежат миру объективного знания, ибо истинность или ложность

утверждения не зависят от субъекта, а заблуждение имеет дело с миром

индивидуального сознания. При формально-методологическом подхо-

де понятие заблуждения может использоваться как понятие психологии

или социологии познания, но не как понятие методологии. Учитывая это

обстоятельство, можем ли мы теперь утверждать, что заблуждение игра-

ло прогрессивную роль в науке? Ответить "Да" значит стереть различие

между слепой верой фанатика и обоснованной убежденностью ученого.

И все-таки некоторое недоумение еще сохраняется: геоцентриче-

ская система мира или тезис о неделимости атомов, ложность которых

ныне очевидна, в самом деле сыграли важную роль в истории познания!

Это недоумение устраняется историческим подходом, который в уста-

ревших концепциях видит не ложные, а относительно истинные воззре-

ния. И только благодаря своему объективно истинному содержанию

эти концепции могли когда-то играть прогрессивную роль. Место же

ложности в оценке истории занимает заблуждение, которое оказывает-

ся здесь столь же объективной гносеологической характеристикой зна-

ния, как абсолютная и относительная истинность. Всякая истина объ-

ективно становится заблуждением после того, как обнаружился ее от-

носительный характер. Вопреки мнению многих авторов, геоцентриче-

ская система вовсе не была заблуждением во времена Птолемея и в те-

чение почти полутора тысяч лет после ее создания. Она соответствова-

ла общим мировоззренческим представлениям эпохи, уровню развития

общественной практики и подтверждалась наблюдениями с использо-

ванием существовавших инструментов. Она была истиной, хотя и отно-

сительной истиной, т. е. неполной, неточной и т. п. Поэтому как истина

она играла прогрессивную роль и в практике, и в развитии астрономи-

ческого знания. Только после того, как выяснилась ее ограниченность,

Понятие истины для общественных наук..._____________________________237

т. е. после победы гелиоцентрической системы, система Птолемея объ-

ективно превратилась в заблуждение. Те люди, которые продолжали под-

держивать и пропагандировать ее, стали тормозить развитие познания.

Конечно, момент, когда относительная истина превращается в за-

блуждение, трудно зафиксировать. В течение 50-ти лет после появления

труда Коперника не было объективных оснований квалифицировать

концепцию Птолемея как заблуждение. Лишь постепенно изобретение

телескопа и его использование для астрономических наблюдений, на-

копление ранее неизвестных данных, результаты Галилея и Кеплера -

все это сделало систему Птолемея заблуждением: независимо от чело-

веческих симпатий и антипатий, новый истинный материал был логи-

чески несовместим с геоцентрической концепций, что и сделало ее заблу-

ждением. Таким образом, в отличие от ложности, заблуждение включа-

ет в себя ссылку на время: до некоторого момента концепция не является

заблуждением, после этого момента она становится заблуждением.

Теперь можно увидеть, что отождествление заблуждения с ложью

несет в себе зерно верной мысли. Когда относительная истина стано-

вится заблуждением? - Когда появляется новая теория, которая помо-

гает нам увидеть несовершенства старой. Если взглянуть на эту ситуа-

цию с точки зрения формально-методологического подхода, то мы

увидим следующее: появилась новая теория и была признана истинной;

старая теория оказалась опровергнутой и квалифицируется как ложь.

Таким образом, обоснование ложности некоторой теории и превраще-

ние ее в заблуждение - это один и тот же процесс, описываемый с раз-

ных точек зрения. При этом становится совершенно очевидным, что

заблуждение не может играть прогрессивной роли в познании. Защи-

щать заблуждение значит выступать против истины. Конечно, всегда

находились люди, которые в силу субъективной слепоты или социаль-

ного интереса пытались ставить заблуждение на место истины. И всегда

такие попытки лишь тормозили прогресс, но не могли остановить его.

VII. 3. ПОНЯТИЕ ИСТИНЫ ДЛЯ ОБЩЕСТВЕННЫХ НА УК

Естествознание опирается на предположение о том, что существует

внешний по отношению к познающему субъекту объект и в процессе по-

знания естественная наука стремится дать его описание (в обобщенном

виде). Отсюда и истина понимается как описание, соответствующее объ-

екту. Центральный пункт здесь - объект, существующий независимо от

человека и познания. Истинность или ложность описания объекта от нас

не зависят. Объект детерминирует, будет ли наше описание истинным

или ложным. Мы можем создавать, конечно, самые разные описания, но

какое из них окажется истинным, зависит не от нас - от объекта.

238 ______ ______________________Глава VII. Понятие истины...

Этим обусловлена интерсубъективность, общезначимость естест-

веннонаучной истины. Если истина определяется только объектом, то

одно и то же будет истинным для всех - будь-то немец или француз,

мусульманин или христианин, буржуй или пролетарий. Никакие рели-

гиозные, национальные, классовые и т. п. симпатии или антипатии не

способны помешать признанию того, что Луна - спутник Земли, что

звезды - раскаленные шарообразные тела, что атомный вес золота

больше, чем атомный вес меди и т. д. Объективность естественнонауч-

ной истины, т. е. ее зависимость только от объекта познания, служит

основой интерсубъективности науки.

Но по-видимому этим же объясняется и эмоциональная безразлич-

ность естественнонаучных истин. Они не вызывают в человеке эмоцио-

нального отклика, душевного подъема, желания бороться за них. Мы

узнаем, например, что сила тока в цепи пропорциональная напряже-

нию и обратно пропорциональна сопротивлению цепи и что квадрат

гипотенузы в прямоугольном треугольнике равен сумме квадратов ка-

тетов, и не возгораемся никаким внутренним жаром, а спокойно идем

заниматься своими делами. Конечно, для первооткрывателя некоторой

истины она порой обладает значительной эмоциональной притяга-

тельностью, однако чаще всего эта притягательность обусловлена не

содержанием полученной истины, а самим фактом первенства. Не важ-

но, что именно открыл ученый, важно, что он сделал это первым. Для

остальных же людей открытая кем-то истина будет столь же холодной

и безликой, как и все остальные. Научные истины напоминают версто-

вые столбы: вы идете по дороге от одного столба к другому и можете

радоваться тому, как далеко вы ушли, но сами столбы - хотя они нуж-

ны, полезны и т.п.- оставляют вас равнодушными. Конечно, если вам

самому удалось поставить новый верстовой столб, то он будет вызывать

у вас сильное эмоциональное чувство. Однако для всех остальных людей

он так же сер и не отличим от десятков и сотен других своих собратьев.

Для человеческого чувства природа и научная истина одинаково

безразличны. Конечно, мы любуемся горами и даже можем испытывать

желание подняться на вершину; нас очаровывает тихая лесная речка и

манит искупаться, но никто из нас не ввяжется в драку во имя некото-

рой горы или реки: каждый из нас способен убедиться в их существова-

нии и достоинствах. Так и с истиной. Вряд ли кто пойдет по миру про-

поведовать таблицу умножения. Зачем? Она сама способна доказать

свою истинность и полезность. Галилей еще на заре науки Нового вре-

мени продемонстрировал объективный, следовательно, неэмоциональ-

ный, характер научной истины: он отрекся от нее, справедливо полагая,

что истине не нужны человеческие страсти, она и так получит призна-

ние (а если и не получит, тоже ничего страшного не произойдет). Бесс-

мысленно драть друг друга за бороду по поводу того объективного по-

Понятие истины для общественных наук...______________________________239

ложения дел, что Луна светит отраженным светом. Но столь же бес-

смысленно волноваться и по поводу истинного утверждения, описы-

вающего это положение дел.

Итак, констатируем: объективность естественнонаучной истины

делает ее эмоционально безразличной для человека.

Теперь обратимся к общественным наукам и спросим себя: такова

ли истина в этой области? Прежде чем отвечать на этот вопрос, согла-

симся с тем, что понятие общественной науки не вполне ясно, что луч-

ше, может быть, говорить о гуманитарных науках. Однако выбор тер-

мина в данном случае не важен. Говоря об общественных науках, мы

имеем в виду науки, изучающие различные стороны общественной

жизни, структуру и развитие социальных структур и учреждений, чело-

века и его деятельность, т. е. историю, социологию, экономику, психо-

логию, лингвистику и т. д.

Несомненно, в этих науках встречаются истины, подобные естест-

веннонаучным. Когда историк утверждает, что Цезарь перешел Руби-

кон 10 января 49 г. до н. э. или что Генрих IV был убит Равальяком, то

это - обычные научные истины, которые вынужден принять каждый

человек, согласный с их обоснованием. Когда институт Гэллопа в ре-

зультате проведенного опроса констатирует, что, скажем, 63% амери-

канцев поддерживают внешнеполитический курс президента Клинтона

зимой 1997 г., то хотя с этим утверждением можно спорить, это -

обычное, объективно истинное (или ложное) утверждение. Такого рода

утверждений и истин в общественных науках много. Если они хорошо

обоснованы, то с ними - как и с естественнонаучными истинами - со-

глашаются все. Единственное отличие их от истин естествознания со-

стоит, быть может, лишь в том, что часто их гораздо труднее обосно-

вать. В естественных науках эксперимент или доказательство оказыва-

ются достаточно убедительными, чтобы принять обосновываемое ими

положение в качестве истинного. В общественных науках и экспери-

мент, и доказательство используются в гораздо меньшей степени, по-

этому обоснование истины здесь, как правило, менее убедительно.

Однако в данном случае нам важно подчеркнуть, что за исключе-

нием трудностей обоснования, многие истинные положения общест-

венных наук по своей объективности, т. е. зависимости от объекта по-

знания, не отличаются от истин естествознания. Объективный характер

истины не меняется от того, к чему она относится - к кристаллу, хи-

мическому соединению, биологической клетке, обществу или к челове-

ку. И как истины естествознания, подобные им истины общественных

наук оставляют нас равнодушными.

Вместе с тем, нетрудно заметить, что в сфере наук об обществе, о

духе, о человеке существуют такие положения, которые способны вы-

звать восторг и скрежет зубов, горячую преданность и бешеную злобу.

240________________________________________Глава VII. Понятие истины...

Встречаются положения, отстаивая истинность которых, люди жерт-

вуют свои благополучием и даже жизнью. Выше мы вспоминали о Га-

лилее, здесь же можно вспомнить о Яне Гусе, сожженном в 1415 г. за свои

убеждения. Короче говоря, это - эмоционально волнующие положения,

побуждающие людей к служению им или к борьбе против них. Что это за

утверждения? Чем обусловлена их эмоциональная окрашенность?

Возьмем, скажем, вопрос о происхождении русской государствен-

ности. Историки XIX столетия особенно много спорили об этом. В

XVIII веке ряд немецких историков, состоявших на русской службе, вы-

двинул тезис о том, что создателями государства на Руси были нор-

манны (норманская теория). Этот тезис подвергся резкой критике со

стороны большинства русских историков (начиная уже с М. В. Ломо-

носова) и в настоящее время практически отвергнут. Почему тезис

норманистов, по сути дела мало чем отличающийся от других утвер-

ждений исторической науки, вызвал столь бурную и длительную поле-

мику? Почему его отвергали с таким жаром? Видимо, потому, что он

задевал национально-патриотические чувства русских историков. Здесь

речь шла уже не просто об отдельной истине, а о чем-то большем - о

национальном самосознании каждого русского человека. Оно было за-

дето тезисом норманистов и вызвало бурную негативную реакцию. О

силе этой реакции свидетельствует тот факт, что уже в наши дни, в кни-

ге "Мир истории" вышедшей в 1984 г., академик Б. А. Рыбаков много

страниц посвящает критике и разоблачению норманской теории.

Можно вспомнить о том, какое количество возмущенной критики

вызвала теория роста народонаселения Мальтуса, который при ее соз-

дании руководствовался научными и вдобавок благими соображения-

ми. Известно, что экономическая теория Маркса в одних людях вызва-

ла пылкую преданность, в других - столь же пылкую ненависть. А

споры народников и марксистов по поводу развития капитализма в

России? В самом деле, утверждение "Капитализм в России существует и

развивается" похоже на утверждение "Луна светит отраженным све-

том". Однако люди, принимавшие первое из них, делали это с вооду-

шевлением, везде и всюду находили ему подтверждение и нисколько не

смущались слабостью этого подтверждения (например, В. И. Ленин). В

то же время, те, кто его отвергал, опять-таки вкладывали в это отвер-

жение жар души, не принимали, казалось бы, явных его подтверждений

и даже, встречая факты капиталистического ведения хозяйства в Рос-

сии, давали им такую интерпретацию, что они оказывались не под-

тверждением, а опровержением ненавистного им тезиса. Трудно себе

представить, что могла бы найтись большая группа людей, которая с

таким же пылом восстала бы против утверждения "Луна светит отра-

женным светом", отвергала бы все аргументы в его пользу и разраба-

тывала программу обнаружения самосветимости Луны.

Понятие истины для общественных наук...___________________ ______ 241

В общественных же науках такое встречается на каждом шагу. По-

этому для них в гораздо большей степени, чем для естествознания, ха-

рактерен плюрализм идей и концепций, объяснений и интерпретаций.

И дело здесь не только в том, что утверждения и теории общественных

наук в меньшей степени обоснованы, хотя и это обстоятельство играет

некоторую роль. Коренной основой плюрализма является то, что неко-

торые люди психологически не способны согласиться с какими-то ут-

верждениями и теориями и поэтому разрабатывают противоположные

теории. Ну, вообразите себе, например, некоторую расовую теорию, из

которой следует, что народ, к которому вы принадлежите, в силу своих

генетических, этнических, культурных и т. п. особенностей во многом

ниже других народов. Вряд ли эта "истина" оставит вас равнодушным.

Мне кажется, мы можем констатировать важное различие между

естественнонаучными утверждениями и утверждениями общественных

наук: для того, чтобы научное сообщество признало первые истинны-

ми, достаточно обычного научного обоснования и ничего более; для

вторых этого недостаточно, но в то же время их часто признают истин-

ными, даже если такое обоснование отсутствует или страдает сущест-

венными изъянами. Как объяснить это различие?

Можно предположить, что понятие истины в общественных науках

включает в себя некий оценочный момент, которого лишено понятие

истины в естествознании. Соглашаясь с тем, что некоторое естествен-

нонаучное положение истинно, мы тем самым признаем существование

в действительности определенного положения дел, но никак его не оце-

ниваем. Однако когда мы признаем истинным некоторое утверждение

относительно общества или человека, то часто мы неявно присоединя-

ем к этому оценку: данное утверждение справедливо, желательно, несет

в себе добро и благо. И не желая признавать истинность некоторой

идеи или теории, мы думаем не столько о несоответствии их реальному

положению дел, сколько о несоответствии их нашим представлениям о

добре и справедливости. Короче говоря, в общественных науках поня-

тие истины сложнее и богаче, нежели в естествознании: в его содержа-

ние включается не только идея соответствия объекту, но еще и идея соот-

ветствия субъекту - его высшим ценностным представлениям. Для выра-

жения такого понятия можно было бы использовать слово "правда".

Несколько слов о различие понятий "истина" и "правда".

Легко заметить, что эти понятие по-разному связаны с обоснова-

нием. Признание истины всецело зависит от ее обоснованности. Каким

бы правдоподобным ни казалось нам некое естественнонаучное поло-

жение, оно будет считаться не более чем гипотезой до тех пор, пока не

получит серьезного теоретического или экспериментального обоснова-

ния. Только эксперимент или теоретическое доказательство позволяют

нам назвать нечто истинным. Но правда в гораздо меньшей степени за-

242________________________________________Глава VII. Понятие истины...

висит от обоснования. Часто мы склонны считать правдой некоторое

утверждение просто потому, что оно отвечает нашим представлениям о

должном и справедливом, даже если оно при этом и плохо обосновано.

И столь же часто мы отказываемся считать правдой положение, кото-

рое как будто бы и хорошо обосновано, но расходится с нашими цен-

ностными представлениями.

И это вовсе не произвол, не каприз субъекта. Дело в том, что если

истина целиком детерминируется объектом, правда сама способна под-

чинять себе объект. Констатировали мы, что дела в мире обстоят так-то

и так, и все - нравится нам это или не нравится, ничего поделать нель-

зя, остается лишь развести руками. Иное дело с правдой. Когда мы счи-

таем некоторое положение правдой, оно может очень плохо соответст-

вовать социальной реальности. Но оно соответствует нашим предс-

тавлениям о должном и справедливом, о возможных тенденциях раз-

вития общества и его расхождение с действительностью побуждает нас к

действию. В итоге наша деятельность способна изменить социальную ре-

альность таким образом, что наша правда станет ей вполне адекватна.

Поэтому, если за истину или против нее бороться бессмысленно, то

правда часто побуждает к борьбе - борьбе за сохранение или измене-

ние социальной реальности. И эта борьба имеет смысл, ибо реальность

изменяется. У истины и правды разная онтологическая основа: у исти-

ны - объективная реальность, у правды - мир общественных отно-

шений, который творится самими людьми. Отстаивая правду, пропа-

гандируя и обосновывая ее, люди, по сути дела, борются за реализацию

того социального мира, в котором им хотелось бы жить. Теперь стано-

вится понятной и сильная эмоциональная окрашенность правды. Есте-

ственнонаучная истина не может вызвать сильного чувства, ибо она

относится не к человеку, а к внешнему миру, который человек вынуж-

ден принимать как данное. Правда же не только говорит о внешнем со-

циальном мире, но выражает и внутренние ценностные ориентации

субъекта, которыми он руководствуется в своей деятельности. Поэтому

правда вызывает желание действовать, стремление бороться за нее,

претворить ее в жизнь. Но за всем этим лежит стремление к самореали-

зации субъекта, к утверждению его ценностных представлений и идеа-

лов. Борясь за правду, субъект борется за себя, за жизнь, которую он

считает наиболее достойной.

Также понятен теперь и плюрализм, столь характерный для обще-

ственных наук. Действительно, субъекты социального познания имеют

разные ценностные ориентации и идеалы, следовательно, они будут

принимать в качестве правды или опровергать различные положения и

концепции. И если в области естествознания практически все научное

сообщество или его значительная часть принимает одну общезначимую

научную истину, то в сфере общественных наук подобное единство на-

Понятие истины для общественных наук..._____________________________243

учного сообщества часто оказывается невозможным. Люди различают-

ся между собой, в том числе они различаются своими представлениями

о жизни, о добре и зле, о должном и справедливом. И это различие меж-

ду ними выражается также и в служении разным правдам. Если же где-

то в масштабах всего общества мы видим единомыслие в отношении

правды, то это - верный признак деградации общества и личности.

Методология естествознания при оценке результатов науки ис-

пользовала лишь одну - гносеологическую - характеристику и до-

вольствовалась понятием истины как соответствия знания объекту.

Обращаясь к социальным наукам, мы обнаруживаем еще одну - ак-

сиологическую - характеристику знания и вводим понятие правды как

соединение гносеологической и аксиологической характеристики зна-

ния. Рассматривая научное знание в целом, мы можем теперь сказать,

что его оценки колеблются между гносеологическим и аксиологиче-

ским полюсами. На одном полюсе мы находим положения, которые

оцениваются только в их отношении к действительности. Аксиологиче-

ский элемент в их оценке практически отсутствует. На другом полюсе

находятся положения, оцениваемые только аксиологически, с точки

зрения ценностных представлений субъекта. Нас здесь практически не

заботит их отношение к действительности, т. е. гносеологический эле-

мент отсутствует. Но, по-видимому, эти два полюса - идеализация. Ре-

альные научные положения располагаются между этими двумя крайни-

ми точками. В оценке одних доминирует гносеологический элемент, и

мы говорим об истинности или ложности; в оценке других на передний

план выходит аксиологический элемент, тогда мы используем понятие

правды. Для естествознания более подходящим является понятие исти-

ны, хотя и там нельзя исключить аксиологический элемент в оценке. В

области общественных наук понятие истины может быть использовано

и используется, но ведущим здесь является понятие правды, соединяю-

щее в себе как гносеологический, так и аксиологический аспекты и ком-

пенсирующее слабость обоснования истины в общественных науках ее

эмоциональной привлекательностью.