Глава VII. Понятие истины...

пишет он, - включает в себя идею объективной истины как стандарта,

которого мы, возможно, не достигаем. (Именно в этом смысле идея ис-

тины является регулятивной идеей.) *.

Хотя Поппер и использует понятие истины при анализе научного

знания, от истины сохраняется лишь ее бледная тень - не истинное

знание, которым мы способны владеть актуально, а неясный идеал, ко-

торый, строго говоря, недостижим.

Однако и эта бледная тень вскоре исчезла в дыму дискуссий. Поп-

пер полагал, что если у нас нет критерия истины, ибо подтверждае-

мость не может служить таким критерием, то все-таки у нас имеется

критерий ложности - противоречие теории фактам. Мы не можем с

уверенностью указать на истину, но мы можем с уверенностью обнару-

жить ложь и отбросить ее. Идея истины оказывается необходимой, ибо

о ложности можно говорить только в том случае, если ей противопола-

гается истина. Идея истины служит и обоснованию возможности про-

грессивного развития науки: отбрасывая ложные теории, мы стремимся

создать истинную теорию. Однако очень быстро было показано, что

убеждение Поппера относительно того, что противоречие между тео-

рией и фактами является несомненным свидетельством ложных теорий,

исторически и методологически ошибочно. История науки свидетель-

ствует, что всякая новая теория противоречит тем или иным фактам и

такие противоречия устраняются лишь с течением времени - по мере

разработки теории и уточнения или переинтерпретации фактов. Одна-

ко полностью такие противоречия никогда не исчезают.

И с методологической точки зрения противоречие между теорией и

фактом вовсе нельзя рассматривать как свидетельство ложности тео-

рии. В экспериментальные процедуры, результатом которых является

некоторый факт, включены не одна, а как правило, несколько теорий;

используемые нами приборы и инструменты сами опираются на неко-

торые теоретические представления; рассуждения, связывающие тео-

рию с фактом и констатирующие противоречие между ними, часто

включают в себя дополнительные допущения, предположения, описа-

ния конкретных данных и т.п. Во всех этих элементах, включенных в

процесс получения факта, его интерпретацию и сопоставление с теори-

ей, могут быть ошибки, неточности, которые сделают сам факт сомни-

тельным или его противоречие с теорией ложным. Поэтому в случае

столкновения теории с фактом можно лишь констатировать противо-

речие, но чем оно обусловлено - ложностью теории или некорректно-

стью факта - сказать нельзя. Поэтому как подтверждаемость не может

служить обоснованием истинности, так и опровергаемость еще не обос-

новывает ложности.

* Поппер К. Р. Логика и рост научного знания. М" 1983, с. 347.

Современный отказ..._______________________________________________225

Но если ни истина, ни даже ложность наших теорий не могут быть

установлены, то понятие истины оказывается для методологии науки

совершенно излишним и может быть устранено из методологических

построений. И мы видим, что в работах ведущих представителей фило-

софии науки второй половины XX в. - Т. Куна, С. Тулмина, И. Лака-

тоша и др. - понятие истины не встречается. А П. Фейерабенд прямо

объявляет истину зловредным монстром, который должен быть изгнан

из науки и философии подобно всем другим чудовищам, которыми ра-

зум пытался ограничить человеческую свободу.

Конечно, данный выше набросок дает лишь чрезвычайно упро-

щенную картину того, каким образом зарубежная философия науки

пришла к отказу от классического понятия истины. Но и он позволяет

нам поставить вопрос о том, почему это произошло? Как мне представ-

ляется, можно указать На два фундаментальных обстоятельства, обу-

словивших отказ философии науки от классического понятия истины.

Это, прежде всего, переход философии науки от общефилософских рас-

суждений об истине и ее критерии к анализу условий истинности кон-

кретных научных утверждений и теорий. Когда Кант ставит вопрос о

том, как возможно выйти за пределы чувственно данного для того,

чтобы сопоставить наше знание с вещью в себе, указание на практику

дает решение этой проблемы. Оставаясь в плоскости знания, действи-

тельно невозможно решить, соответствует ли оно реальности, и К.

Маркс совершенно справедливо квалифицирует вопрос об истинности

мышления, изолирующегося от практики, как "чисто схоластический

вопрос", ибо он неразрешим. В процессе практики человек сам включа-

ется в объективный ряд вещей и процессов и, реализуя свои цели во

взаимодействии с внешним миром, удостоверяется в истинности пред-

ставлений, лежащих в основе его деятельности. И точно так же, когда

обнаружилось, что даже самые обоснованные наши концепции способ-

ны оказаться ложными, разработка учения о соотношении абсолютной

и относительной истины также спасало классическую концепцию: наши

представления соответствуют действительности, но лишь приблизи-

тельно, и все они могут быть исправлены, уточнены, дополнены и т. д.

Когда же философия науки вышла на "атомарный" уровень анали-

за и поставила вопрос о том, когда истинно отдельное научное пред-

ложение или теория, как эффективно отличить истинную теорию от

ложной, тотчас же обнаружилась недостаточность общефилософских

ответов. В науку практика входит через эмпирические методы позна-

ния и технические приложения. Выяснилось, что эмпирическая провер-

ка или техническое применение способны дать лишь частичное под-

тверждение теории. Но этого совершенно недостаточно, чтобы утвер-

ждать истинность теории в смысле того, что она дает адекватное ото-

бражение реальности. Можно вполне успешно практически действо-