Глава VI. О понимании человеческой

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Основной тезис развиваемой нами концепции понимания состоит в

том, что "понять" означает не "усвоить" смысл, а "придать", "припи-

сать" его. В этом тезисе эксплицировано такое употребление понятия

понимания в естественном языке, которое отождествляет это понятие с

понятиями "интерпретации", "осмысления", "истолкования". Именно в

этом смысле, как нам представляется, понятие понимания широко ис-

пользуется как в общественных, так и в естественных науках и, следо-

вательно, должно быть включено в общую методологию научного по-

знания. Это можно и, по-видимому, нужно показать.

Представляется целесообразным начать с человеческой деятельно-

сти. По-видимому, понятие деятельности является одним из фундамен-

тальных понятий методологии общественных наук. Однако когда го-

ворят о деятельности, странным образом забывают о том, что необхо-

димым предварительным условием анализа всякой деятельности, ее

структурирования и оценки является ее понимание. Практически все ис-

следователи, анализирующие понятие деятельности или ее отдельные

формы и виды, предполагают, что она всегда понятна, причем одно-

значно понятна. Во многих случаях такое допущение правомерно. Од-

нако следует хотя бы осознавать, что это - допущение, справедли-

вость которого нуждается в обосновании. Можно разрабатывать раз-

личные философско-методологические схемы деятельности, абстраги-

руясь от понимания, но применение этих схем к конкретной деятельности

конкретных людей невозможно без понимания. Применение, например,

правовых или морально-этических норм для оценки некоторого поступ-

ка существеннейшим образом опирается на понимание этого поступка:

что это - обдуманное преступление или бездумная халатность?

В данном параграфе мы попытаемся ответить на вопросы о том,

что значит понять деятельность и как мы это делаем. Возможно, наши

рассуждения хотя бы отчасти прояснят, почему важно понять деятель-

ность. Но прежде чем говорить о понимании человеческой деятельно-

сти, нужно хотя бы приблизительно описать то представление о дея-

тельности, на которое мы будем опираться.

VI. ^ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Сразу же подчеркнем, что мы вовсе не собираемся здесь давать ка-

кое-то новое определение деятельности. Это - не наша задача. Нас ин-

тересует вопрос о понимании деятельности. Для обсуждения этого во-

проса нам нужно некоторое представление о деятельности. Обратимся

к имеющейся литературе.

206____________________________________________Глава VI. О понимании...

Даже самое поверхностное знакомство с этой литературой показы-

вает, что содержание понятия "деятельность" до сих пор недостаточно

ясно, что имеются различные точки зрения по вопросу о том, что такое

деятельность и какова ее структура, что, наконец, трудно найти про-

стое, ясное и, вместе с тем, общепризнанное определение этого понятия.

В этом, правда, нет ничего удивительного, почти с каждым философ-

ским понятием дело обстоит почти точно так же.

Одно из наиболее полных и подробных описаний общей структуры

деятельности дано в рамках системного подхода М. С. Каганом. Этот

исследователь рассматривает деятельность как специфически человече-

скую разновидность активности живого. "В самом деле, - пишет он,

если биологическая активность животных не знает расчленения дейст-

вующей особи и природы, на которую ее действия направлены, то че-

ловеческая деятельность, как специально сформировавшаяся и куль-

турно организованная активность, имеет в своей основе разделение

действующего лица и предмета действия, т. е. субъекта и объекта... В

этом смысле человеческая деятельность может быть определена как ак-

тивность субъекта, направленная на объекты или на других субъектов, а

сам человек должен рассматриваться как субъект деятельности" '. Автор

выделяет три основных элемента деятельности: субъект, объект и саму де-

ятельность, т. е. энергию субъекта, направленную на объект. Л. П. Буева

настаивает на включении в общую структур деятельности также средств

деятельности. "Орудия и средства деятельности представляют собой сис-

тему 'искусственных органов' общественного человека, без которых субъ-

ект деятельности является пустой абстракцией" i, - утверждает она.

Все это, по-видимому, верно. Однако структурирование деятельно-

сти должно определяться целями анализа. Для наших целей в данном

случае не важны ни средства, ни объект деятельности. Поэтому будем

считать, что деятельность - это активность субъекта.

Что же это за активность, в чем ее специфика? Психолог видит

специфику деятельности в ее мотивированности. Всякая деятельность,

считает А. Н. Леонтьев, побуждается и направляется мотивом, в этом

состоит ее отличительная особенность: "деятельности без мотива не

бывает", - пишет он '. Таким образом, человеческая деятельность -

это мотивированная активность субъекта. Мы не будем считать дея-

тельностью такую активность, за которой не стоит мотива, т. е. движе-

ния спящего человека, непроизвольные жесты, действия, обусловлен-

ные расстройством психики и т. п. По-видимому, такое понимание дея-

тельности согласуется не только с определением М. С. Кагана, но и с

' Каган М. С. Человеческая деятельность: Опыт системного анализа. М.,

1974, с. 43.

^ Буева Л. П. Человек: Деятельность и общение. М., 1978, с. 74.

^ Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975, с. 102.

207

определением Л. П. Буевой: "Деятельность - это способ существова-

ния и развития общества и человека, всесторонний процесс преобразо-

вания им окружающей природной и социальной реальности (включая

его самого) в соответствии с его потребностями, целями и задачами" *.

А. Н. Леонтьев расчленяет деятельность на ряд последовательных

действий, каждое из которых направлено на достижение конкретной

цели: "действия, осуществляющие деятельность, побуждаются ее моти-

вом, но являются направленным на цель" >. Между деятельностью и

действиями нет жесткой, однозначной связи: одно и то же действие мо-

жет входить в разные деятельности, в то же время одна деятельность

может быть осуществлена посредством разных цепочек действий. Ска-

жем, вы хотите утолить голод - это мотив, побуждающий вас действо-

вать. Вы направляетесь в магазин - это действие, подчиненное общему

мотиву и направленное на достижение конкретной цели - купить про-

дукты. Вы приносите продукты домой и готовите обед - новое дейст-

вие с новой конкретной целью, но с тем же мотивом. Затем съедаете

приготовленный обед - еще одно действие, после которого мотив уга-

сает. Те же самые действия могут быть элементами другой деятельно-

сти, если они подчинены иному мотиву. В магазин вас может погнать

не стремление утолить голод, а, например, стремление совершить кра-

жу или желание навестить родственников. В то же время утолить голод

можно и посредством другой цепочки действий.

Следует заметить, что различие между деятельностью и действием

относительно. Пусть, например, некоторая деятельность М осуществ-

ляется посредством такой цепочки действий: А:> B:> C. В свою оче-

редь, каждое из этих действий само складывается из еще более элемен-

тарных действий, скажем, действие А представляет собой ряд а :> b :> c.

В таком случае а будет действием по отношению к А, которое должно

рассматриваться как деятельность по отношению к а. Но по отноше-

нию к более сложной деятельности М деятельность А будет лишь дейст-

вием. Имеются ли абсолютно простые действия? - На этот вопрос

трудно ответить утвердительно. Скорее всего, каждое конкретное исс-

ледование ограничивается каким-то своим уровнем анализа и принима-

ет соглашение считать некоторые действия далее неразложимыми ато-

марными единицами. Нам такие атомарные единицы не понадобятся.

Мотивы и цели деятельности, с точки зрения А. Н. Леонтьева, не

совпадают: "Генетически исходным для человеческой деятельности, -

пишет он, - является несовпадение мотивов и целей. Напротив, их

совпадение есть вторичное явление: либо результат приобретения це-

лью самостоятельной побудительной силы, либо результат осознания

* БуеваЛ. П. Человек: Деятельность и общение, с. 104.

* Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М" 1975, с. 104.

208_________________________________________Глава VI. О понимании...

мотивов, превращающего их в мотивы-цели. В отличие от целей моти-

вы актуально не осознаются субъектом: когда мы совершаем те или

иные действия, то в этот момент мы обычно не отдаем себе отчета в

мотивах, которые их побуждают" *. В дальнейшем мы не будем прово-

дить этого различия и ограничимся лишь сознательными мотивами-

целями. Всякая деятельность соединена с сознательным мотивом и

представляет собой единство двух сторон: внешней и внутренней.

Внешняя сторона деятельности есть некоторая физическая активность

субъекта - активность, которая направлена на внешнее окружение

субъекта и которую можно наблюдать и фиксировать. Внутренняя сто-

рона деятельности образуется мотивами и целями, которым подчинена

физическая активность.

Из этого следует, что наиболее существенное, что отличает одну

деятельность от другой, есть мотив. Конечно, деятельности могут от-

личаться используемыми средствами, предметами, на которые они на-

правлены, цепочками конкретных действий, из которых они склады-

ваются, и т.п. Но важнейшим критерием, позволяющим отличить одну

деятельность от другой, является различие в мотивах. Все остальное

может совпасть: предметы, средства, характер активности субъекта, по-

следовательность отдельных действий, но если мотивы разные, мы име-

ем дело с двумя различными деятельностями. Это хорошо известно

юристам: убийство, скажем, с заранее обдуманным намерением - это

одно деяние, а то же самое убийство в целях самообороны - совсем

другое. Поэтому следствие и суд уделяют столь большое внимание вы-

яснению мотивов совершенного поступка, ибо порой только мотив от-

личает преступление от легкомыслия или неосторожности. На таком

критерии настаивает и А. Н. Леонтьев: "Отдельные конкретные виды

деятельности можно различать между собой по какому угодно призна-

ку: по их форме, по способам их осуществления, по их эмоциональной

напряженности, по их физиологическим механизмам и т. д. Однако,

главное, что отличает одну деятельность от другой, состоит в различии

их предметов. Ведь именно предмет деятельности и придает ей опреде-

ленную направленность. По предложенной мной терминологии пред-

мет деятельности есть ее действительный мотив" ".

Итак, говоря в дальнейшем о деятельности, мы будем иметь в виду

физическую активность субъекта, побуждаемую некоторым сознатель-

ным мотивом и состоящую из отдельных действий, каждое из которых

имеет свой мотив-цель. - Это довольно упрощенное представление о

человеческой деятельности. Мы ничего не говорим о средствах дея-

тельности, отвлекаемся от неосознанных мотивов, для нас безразличен

* Леонтьев А. //. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975, с, 201,

" Там же, с. 102.

Субъективный...___________________________________________________209

предмет деятельности, мы исключаем из рассмотрения духовную деятель-

ность, игру и т. п. Однако можно надеяться, что какие-то существенные

черты всякой человеческой деятельности вошли в наше представление.

Если это так, то последующие рассуждения в значительной мере сохранят

свою справедливость и при более полных определениях деятельности.

VI. 2. СУБЪЕКТИВНЫЙ СМЫСЛ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Субъективным смыслом деятельности будем называть ее созна-

тельный мотив. Поскольку для нас всякая деятельность связана с неко-

торым мотивом, постольку всякая деятельность носит осмысленный

характер, нет "бессмысленной" деятельности. Из того, что "понять"

означает "приписать смысл", тотчас же следует, что понять деятельность

значит приписать некоторой внешней активности субъекта внутренний

смысл - мотив. Если мы не можем этого сделать, мы не можем сказать,

что имеем дело с деятельностью. В одной из своих работ * Г. X. фон

Вригт доказывает, что мотив - он называет это "интенцией" - нельзя

считать причиной действия именно потому, что действие и интенция

связаны логически, т. е. говоря о действии или деятельности, мы всегда

говорим о некотором целостном процессе, одной стороной которого

является двигательная активность, а другой - интенция. Если актив-

ности нельзя приписать интенцию, то ее нельзя считать деятельностью.

Отсюда: если некоторую активность мы понимаем как деятельность, то

значит мы приписываем ей какой-то мотив, интенцию.

Однако из того, что некоторую физическую активность мы поняли

как деятельность, т. е. приписали ей какую-то интенцию, еще вовсе не

следует, что мы поняли ее как определенную деятельность, т. е. приписа-

ли ей определенную интенцию. На этот момент почти не обращают

внимания, а между тем он чрезвычайно важен. Конечно, если мы смот-

рим на некоторую физическую активность с точки зрения действующе-

го субъекта, так сказать, "изнутри", то поняв некоторое свое движение

как действие, имеющее мотив, мы уже знаем, какой это мотив. Здесь

понимание физической активности как интенциональной деятельности

и ее понимание как определенной деятельности слиты воедино. Но если

встать на точку зрения внешнего наблюдателя, то что мы увидим? -

Лишь "внешнюю", физическую, двигательную активность субъекта.

Мы можем согласиться с тем, что эта активность носит осмысленный ха-

рактер, является деятельностью. Но каков смысл этой деятельности, ка-

кова ее интенция? Понимание этого требует дальнейших предположений.

На первый взгляд может показаться, что особых трудностей здесь

нет. В обществе выработаны и закреплены определенные правила, нор-

< Wright G. Н. van. Explanation and Understanding. L., 1971.

210 _____ _______ ______ _____ Глава VI. О понимании...

мы, навыки поведения и деятельности, обусловленные как природой са-

мих вещей, так и уровнем и характером развития общественной прак-

тики. Усваивая их в детстве, все мы учимся действовать так, как приня-

то в обществе, к которому мы принадлежим. Поэтому в миллионах

стандартных ситуаций люди пользуются одними и теми же стереотипа-

ми поведения, что значительно облегчает понимание их действий. Уви-

дев, например, человека, идущего с пустыми ведрами, мы рассуждаем

примерно так: "Ага, вот идет человек с пустыми ведрами. В ведрах

обычно носят воду. Значит, этот человек хочет принести воды". Чаще

всего мы оказываемся правы.

Тем не менее, понимание деятельности всегда гипотетично, ибо

возможность ошибки сохраняется даже в наиболее простых, обыден-

ных ситуациях. Эта возможность обусловлена тем, что связь между

мотивами и физической активностью не является однозначной. Если бы

она была однозначной, т. е. мотив был всегда связан с одним и только

одним видом физической активности, а некоторая активность была по-

буждаема всегда одним и только одним мотивом, ошибок в понимании

деятельности быть не могло. Увидев человека с пустыми ведрами, мы с

уверенностью могли бы утверждать, что он идет за водой. Однако та-

кой однозначной связи нет. И с ведрами можно ходить не только за во-

дой, но и по грибы, и за картошкой. Поэтому мы можем лишь предпо-

лагать, что имеем дело с той, а не иной деятельностью, и стремимся

подтвердить наше предположение дополнительными данными.

Здесь можно спросить: а результат? Разве не устраняет он всех со-

мнений в отношении интенции деятельности и не делает наше понима-

ние совершенно безошибочным? Чтобы оценить роль результата в по-

нимании деятельности, предположим вначале, что результат не достиг-

нут. Фон Вригт считает, что результат является необходимым элемен-

том действия и если он не достигнут, то вообще нельзя говорить, что

деятельность была осуществлена: "Связь между действием и его резуль-

татом является внутренней, логической, а не каузальной (внешней). Ес-

ли результат не материализовался, действие просто не было осуществ-

лено. Результат есть существенная "часть" действия. Грубая ошибка -

думать, что действие является причиной своего результата" *. Несколь-

ко ниже фон Вригт поясняет: "Например, акт открывания окна есть

свершение. Его результатом является событие (изменение), состоящее в

открывании окна (изменении от состояния закрытоеT к состоянию от-

крытости). Если бы окно не было открыто, то с точки зрения логики

было бы ошибочно говорить, что агент совершил акт открывания ок-

на. Это могла быть лишь попытка (проба) открыть окно" ".

* Wright G. Н. van. Explanation and Understanding. L.. 1971, p. 67-68.

" Wright G. Н. van. Explanation..., p. 88.

Субъективный...___________________________________________________211

С этим, конечно, трудно согласиться, и на ум сразу же приходит

следующее возражение. Если всякое действие необходимо включает в

себя результат, то это означает, что не бывает безрезультатных, безус-

пешных действий. Все действия оказываются результативными. Но

ведь это не так, и каждый по собственному опыту знает, как часто мы

действуем безуспешно. Однако рассуждение фон Вригга интересно тем,

что это - рассуждение человека, рассматривающего действие со сто-

роны и пытающегося описать видимую физическую активность субъек-

та как определенную деятельность. Конечно, для действующего субъек-

та ясно, что он совершает именно такое, определенное действие, ска-

жем, открывает окно. Интенция его действия ему самому ясна. Поэтому

даже если действие не привело к результату, он все равно квалифициру-

ет его как действие открывания окна, хотя и безуспешное. Но что де-

лать наблюдателю, старающемуся понять действие со стороны? Он не

видит результата и может строить самые различные предположения об

интенции этого действия. Слишком велик разброс возможных интер-

претаций. - Вот на что указывает рассуждение фон Вригга. Например,

мы видим человека, сидящего с удочкой на берегу. По-видимому, чело-

век ловит рыбу. Но ничего не вылавливает. Час сидит, два сидит - ни-

чего, результата нет. Так можно ли сказать, что он ловит рыбу? А мо-

жет быть, он просто отдыхает? Или проигрывает в уме шахматную

партию? Или занят чем-то другим, а может быть, вообще ничем не за-

нят? В одном из рассказов Честертона все наблюдатели были уверены,

что человек ловит рыбу, а он был убит и закреплен в позе удильщика.

Фон Вригт поэтому вообще отказывается понимать безрезультатные

действия. Но фактически люди всегда пытаются делать это. Мы не мо-

жем с уверенностью установить мотивировку физической активности,

если нет результата, - это правда, однако мы способны высказать ги-

потезу о том, какой она могла бы быть. Хотя, конечно, наше понима-

ние безрезультатного действия всегда будет в высшей степени гипоте-

тичным: опираясь на свой индивидуальный смысловой контекст, мы

приписываем физической активности субъекта некоторый смысл, но

это - догадка, гипотеза.

Однако, вопреки мнению фон Вригга, даже результат не делает

нашу гипотезу вполне достоверной! В конце концов результат - не бо-

лее того. Когда мы решаем, что можно считать результатом, а что -

нельзя, мы опираемся на свою гипотезу о смысле деятельности. Но до-

пустим, гипотеза оказалась неверной - тогда то, что мы приняли за

результат деятельности, для самого субъекта таковым не является, ибо

он занят не той деятельностью, которую мы ему приписали. Вернемся

опять к нашему рыболову. Мы видим: сидит человек с удочкой. Интер-

претируем его действия так, что он ловит рыбу. Он забрасывает удочку

в разные места, меняет наживку, плюет на червяка, словом, совершает

212____________________________________________Глава VI. О понимании...

все манипуляции, характерные для рыболова. - Это подтверждает

нашу гипотезу, и мы все больше убеждаемся в том, что правильно по-

няли его поведение. Но вот рыба забилась на крючке! Мы рассматри-

ваем это как результат: субъект ловил рыбу и наконец поймал. Сделает

ли это нашу гипотезу, наше понимание несомненным? Фон Вригт отве-

тит: да, действие с уверенностью можно квалифицировать как ловлю

рыбы. Но вдруг наш рыболов вместо того, чтобы с радостным трепе-

том положить пойманную рыбу в ведро, огорченно швырнет ее обрат-

но в реку? Вот и рухнула наша гипотеза. Оказывается мы совершенно

не поняли действий субъекта. На самом дел он взялся доказать, что в

этой реке нет рыбы, или репетирует роль рыболова для кинофильма,

или что-нибудь еще.

Таким образом, понять деятельность, т. е. опираясь на свой собст-

венный индивидуальный смысловой контекст, приписать физической

активности другого человека некоторый смысл, вообще говоря, не-

трудно. Тем более, что окружающие нас люди, как правило, действуют

в соответствии с общепринятыми нормами, и тот смысл, который мы

приписываем их действиям, будет не очень сильно отличаться от того,

который они сами приписывают этим действиям. Следует все же пом-

нить о том, что даже в этих случаях возможны ошибки и наше понима-

ние деятельности другого индивида гипотетично. Риск ошибки возрас-

тает, когда мы пытаемся понять действия людей, принадлежащих к

иной, чуждой нам культуре. Их индивидуальные смысловые контексты

будут сильно отличаться от нашего, и смысл, который они приписыва-

ют своим действиям, может существенно отличаться от того, который

приписали бы этим действиям мы. Может оказаться, что иногда мы во-

обще не сможем приписать никакого смысла тем движениям, которые,

по-видимому, для людей иной культуры имеют смысл. В таком случае

мы просто не поймем этих движений. Поэтому у фон Вригга были не-

которые основания сравнить понимание поведения с пониманием язы-

ка. "Можно было бы сказать - пишет он, - что интенциональное по-

ведение похоже на использование языка. Это - жест, под которым я

что-то подразумеваю. Точно так же, как использование и понимание

языка предполагает языковое сообщество, понимание действия пред-

полагает сообщество учреждений, практики и технического оснащения,

в которое вводят посредством обучения и тренировки. Его можно было

бы назвать житейским сообществом. Мы не можем понять или телеоло-

гически объяснить поведение, которое нам совершенно чуждо" ч.

Понимание даже знакомых видов деятельности имеет различные

уровни. Когда мы поняли отдельное действие, т. е. приписали физиче-

ской активности некоторую интенцию или мотив, - это лишь первый,

ч Wright G. Н. von. Explanation and Understanding. L., 1971, p. 114-115.

Объективный...____________________________________________________213

простейший уровень понимания. Вспомним, что действие обычно пред-

ставляет собой элемент более сложной деятельности, подчиненной не-

которому общему мотиву. Понять действие как элемент более сложной

деятельности, т. е. приписать ему более глубокий мотив, значит перей-

ти на второй, более глубокий уровень понимания.

Например, действия рабочего на предприятии мы можем сначала

понять как осуществление некоторой операции, скажем, токарной, фре-

зерной, слесарной и проч. Второй шаг будет состоять в понимании этой

операции как элемента цепочки операций по изготовлению некоторого

изделия. Первая интенция рабочего - осуществить данную операцию.

Его вторая, более глубокая, интенция - изготовить определенный

продукт. Можно пойти еще дальше и спросить: какова его еще более

глубокая интенция? Понимание деятельности на таком уровне требует

уже проникновения в экономическую структуру общества, знания об-

щественных отношений. Таким образом, для того, чтобы вполне по-

нять некоторую деятельность, т. е. приписать ей ряд все более глубоких

индивидуальных мотивов, мы должны знать структуру и отношения

того общества, к которому принадлежит действующий индивид, ибо

его индивидуальный смысловой контекст, из которого сам он черпает

мотивы своей деятельности, является отражением того общества, в ко-

тором он живет и действует. И реконструировать этот контекст мы

можем только путем реконструкции существующих общественных от-

ношений. Другого пути у нас нет.

Но это еще не все.

VI. 3. ОБЪЕКТИВНЫЙ СМЫСЛ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Выше мы говорили об индивидуальном смысле деятельности и о ее

понимании как приписывании внешней физической активности субъек-

тивного смысла - интенции, мотива. Человеческая деятельность пред-

ставляет собой двусторонний процесс: интенцию плюс физическую ак-

тивность субъекта. Внутренняя ее сторона - интенция, мотив - при-

надлежит индивидуальному смысловому контексту, духовному миру

субъекта. Но ее внешняя сторона - физическая активность - принад-

лежит объективному миру вещей и процессов и выступает как одна из

сил природы. И в качестве таковой физическая активность индивида,

воздействуя на внешний мир, приводит в движение некоторую причин-

но-следственную цепочку. Например, как вы зажигаете свет? Нажимае-

те на кнопку выключателя и ... этим исчерпывается все ваше вмеша-

тельство. Далее, уже независимо от вас, идет естественный процесс: за-

мыкается цепь, в цепи начинает проходить электрический ток, волосок

лампочки накаляется. - Все это называется действием "включение све-

та", хотя ваше участие заключается лишь в том, чтобы дать первый

214

толчок естественному процессу. Физическая активность субъекта ока-

зывается причиной, началом цепочки причинно-следственных связей. И

это следует учитывать, когда мы говорим о понимании деятельности.

Мы уже отмечали, что внешний наблюдатель, старающийся понять

деятельность извне, увидит лишь ее внешнюю сторону - наблюдаемую

физическую активность. Теперь мы можем добавить, что он увидит и физи-

ческие следствия этой активности, т. е. некоторую причинно-следственную

цепочку: физическая активность А :> следствие B :> следствие C и т.д., в

которой каждое предыдущее событие является причиной последующего.

Какова была цель субъекта, осуществившего действие А? Хотел ли он

произвести B? Или думал о C? Допустим, в комнате душно и вы откры-

ваете окно. Врывается свежий воздух, температура в комнате понижает-

ся. Можно сказать, что вы проветрили комнату. - Это будет верно. Но в

то же время сидевший недалеко от окна человек простудился и заболел.

Он интерпретирует ваше действие как - увы! - успешную попытку

причинить вред его здоровью. И как ни странно это может показаться на

первый взгляд, такая интерпретация тоже верна!

Мы имеем причинно-следственную цепочку: А :> B:> C:>Д:> Е,

т. е. открывается окно :> врывается свежий воздух :> температура в

комнате понижается :> сидящий у окна человек простуживается :> и

заболевает. Ваша интенция при открывании окна охватывала лишь

следствия B и C. Осуществить C - вот было ваше намерение. Но и Д, и Е

являются объективными следствиями вашего действия, поэтому внеш-

ний наблюдатель имеет право приписать вашему действию интенцию

совершить Е. - Это приводит к мысли о том, что понимание деятель-

ности вовсе не сводится к угадыванию интенции субъекта. Мы понима-

ем деятельность, а не внутренний мир действующего индивида. Для

субъекта его собственная деятельность является чем-то внешним, к че-

му он относится так же, как и всякий внешний наблюдатель. И в этом

смысле действующий субъект по отношению к своей собственной дея-

тельности выступает как любой другой интерпретатор. Он, конечно,

понимает свою деятельность определенным образом, т. е. приписывает

некоторый смысл своей физической активности, но его понимание не

является единственным. Внешний наблюдатель может понять его дея-

тельность гораздо полнее и глубже. Здесь напрашивается аналогия с

пониманием текста. Текст отрывается от создавшего его автора и суще-

ствует самостоятельно. В процессе понимания каждый читатель интер-

претирует текст по-своему, и автор - лишь один из интерпретаторов.

Конечно, у автора имеется интерпретация созданного им текста, но она

не более правомерна, чем другие интерпретации.

Почему мы ограничиваемся рассмотрением лишь одной причинно-

следственной цепочки, порождаемой действием субъекта? В общем слу-

чае таких цепочек может быть несколько, по числу непосредственных

215

следствий, порождаемых действием. Вы сделали шаг - и это прибли-

зило вас к цели, но одновременно нога ваша раздавила бабочку, кото-

рая теперь уже не опылит каких-то цветов; вы соорудили плотину на

реке - это позволяет оросить окрестные поля, но выше по реке какие-

то луга превращаются в болота, а рыба не может подняться к местам

нерестилищ и т. д. В контексте всех его следствий человеческое дейст-

вие можно представить следующим образом:

действие A :> B :> C :> Д

:>D`1

:> C`1 :> D`2

:> D`3

:> B`1 :> C`2 :> D`4

:> D`5

:> C`3 :> D`6

:> D`7

- Действие А порождает два следствия B и B`1, которые, в свою оче-

редь, также порождают по два следствия C, C`1 и C`2, и C`3 и т. д. Для про-

стоты мы ограничились лишь двумя следствиями в каждом случае, но

их, конечно, может быть и больше. Вот такую картину увидел бы сто-

ронний наблюдатель, старающийся понять действие А. Какую интен-

цию он может приписать субъекту? - Вообще говоря, любую: желание

осуществить А :> B :> C`1 :> D`3 или А:> B`1 :> C`2:> Д`4, или иную при-

чинно-следственную цепочку. Поэтому совокупность всех причинно-

следственных цепочек, приводимых в движение действием А, мы можем

назвать "объективным смыслом" этого действия.

Это понятие может показаться несколько странным, даже внутрен-

не противоречивым. Ведь под смыслом мы обычно имеем в виду ин-

тенцию, мотив, цель, т. е. нечто внутреннее, субъективное. Как же мож-

но говорить об "объективном" смысле? Но здесь нет противоречия.

Действительно, для самого действующего субъекта смыслом его дея-

тельности является только его субъективный мотив, его собственная

интенция. Каждый внешний наблюдатель припишет этой деятельности

какой-то мотив, не обязательно тот, который имеет в виду действую-

щий субъект. Но чем являются все эти субъективные мотивы? - Стрем-

лением осуществить какую-то часть, отрезок объективно существую-

щей сети причинно-следственных взаимодействий. (В данном случае мы

отвлекаемся от того обстоятельства, что как действующий субъект, так

и внешний интерпретатор могут приписать действию ошибочный мо-

тив, т. е. желание привести в действие такую причинно-следственную

цепочку, которая не входит в сеть объективных связей, порождаемых

данным действием). Пусть в целом она не выступает в качестве мотива

216 ______ ___________________________Глава VI. О понимании...

ни у одного отдельного субъекта. Но все ее отрезки являются "возмож-

ными" интенциями, т. е. тем возможным смыслом, который мог бы

приписать своей деятельности субъект или внешний интерпретатор, а

вся сеть в целом могла бы быть интенцией существа, способного пред-

видеть все последствия своих действий. Поэтому ее и можно считать

объективным смыслом действия.

Реально в процессе понимания мы всегда приписываем своим соб-

ственным действиям и деятельности других людей лишь часть их объ-

ективного смысла. Чем большую часть этого объективного смысла мы

сумеем уловить, тем полнее и глубже мы поймем деятельность. Таким

образом, в процессе понимания человеческой деятельности мы движем-

ся в двух измерениях: с одной стороны, мы все глубже можем прони-

кать в субъективные интенции действующего индивида и благодаря

этому все глубже и полнее понимать субъективную сторону деятельнос-

ти; с другой стороны, мы можем все полнее охватывать объективный

смысл деятельности, обнаруживая все новые и новые далекие следствия.

Однако есть еще одно измерение.

VI. 4. СОЦИАЛЬНЫЙ СМЫСЛ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Человек взаимодействует с природой не tete-a-tete, а в окружении

себе подобных, и взаимодействует не только с природой, но и с окру-

жающими людьми. В обоих случаях - и когда действие индивида на-

правлено на природный объект, и когда оно направлено на социаль-

ный объект - действие оказывает влияние на поведение других людей.

Представьте себе, что в погожий весенний день вы взяли лопату и вышли

во двор, чтобы, скажем, окопать растущие во дворе деревья. Ваши дей-

ствия имеют некоторую субъективную интенцию: желание размяться,

подышать свежим воздухом или стремление помочь зеленым насаждени-

ям, а может быть, вы вспомнили о том, что сегодня - субботник, и т. п.

Объективными следствиями ваших действий будут: разрыхление поч-

вы, лучшее проникновение влаги к корням деревьев и проч. В то же са-

мое время ваши действия привлекли внимание жильцов дома, которые

высунулись из окон и стараются понять: зачем он это делает? Одни

поймут вашу деятельность как желание отдохнуть от надоевшей семьи

и улыбнутся, другие - как стремление показать себя человеком из-

лишне высокой нравственности и плюнут, но третьи поймут вас так,

что возьмут лопаты и присоединятся к вам. Свидетели вашей деятель-

ности понимают ее определенным образом, и это понимание влияет на

их действия. Поэтому все действия окружающих людей, вызванные ва-

шей деятельностью, можно считать в некотором смысле ее следствиями.

Но это - особые следствия. Их отличие от природных следствий

действия заключается в том, что эти следствия опосредованы понима-

217

нием и интенцией, т. е. субъективными факторами. Действие А непо-

средственно вызывает событие B и по отношению к последнему высту-

пает как его объективная причина. Здесь мы имеем дело с обычной

причинно-следственной связью. Но когда действие А одного индивида

вызывает действие B другого индивида, то между А и B имеется лишь

опосредованная связь: действие А :> понимание этого действия другим

индивидом и возникающая у него интенция :> действие B. Такого рода

действия других людей, обусловленные некоторым действием А, мы бу-

дем называть "социальными" следствиями А, имея в виду, что эти след-

ствия опосредованы пониманием и интенцией. Можно построить сетку

социальных причинно-следственных цепочек, приводимых в движение

некоторым действием А, аналогичную сети причинных связей из п. II. 3.

Вот эту сетку всех социальных следствий действия мы и будем на-

зывать его "социальным" смыслом. Рассуждение, обосновывающее это

название, полностью совпадает с тем, которое было приведено выше.

Соответственно, понять социальный смысл некоторого действия -

значит приписать ему определенное социальное следствие. Чем больше

социальных следствий действия мы охватим, тем лучше мы поймем его

социальный смысл. Однако здесь появляется новый момент.

Вместе с понятиями социального следствия и социального смысла

действия в наши рассуждения неявно вошла идея времени. Правда, тень

этой идеи мелькала уже в разговоре о природных следствиях действия,

но сейчас идея времени становится главным действующим лицом. Ко-

гда речь идет о природной причинно-следственной связи, то выступив в

качестве причины, т. е. осуществив некоторое материальное воздейст-

вие на внешний объект, мы можем больше не беспокоиться: следствия

появятся уже независимо от нас только в силу действия объективных

законов природы. Поэтому когда действие осуществлено, мы можем

считать, что и следствия его также имеются. Не так обстоит дело с со-

циальными следствиями. Между действием одного индивида и действи-

ем другого индивида, являющимся социальным следствием первого,

лежит процесс понимания и принятия решения, а этот процесс может

быть более или менее значительно растянут во времени. Соседи, кото-

рых ваша деятельность побудила взяться за лопату, могут выйти во

двор через полчаса, а если у них имеются неотложные дела, то и через

два часа, а то и на другой день. Некоторые придут через неделю, а кто-

то, может быть, и через год, вспомнив о том, как вы трудились про-

шлой весной. Поэтому говоря о социальных следствиях действия и о

его социальном смысле, мы рассматриваем его во времени, в потоке

которого только и может раскрыться его социальный смысл.

Это приводит нас к интересному выводу: если понять социальный

смысл действия - значит указать какие-то его социальные следствия, а

эти следствия раскрываются лишь во времени, то в момент совершения

S Никифоров А. Л.

218____________________________________________Глава VI. О понимании...

действия мы не способны понять его социального смысла. Можно, ко-

нечно, строить предположения, но подтвердить их или опровергнуть

способно только будущее. Возьмем реальный исторический пример.

Французский король Генрих IV обложил все судебные и финансовые

должности налогом, получившим наименование "полетты". Хроникер

отметит, что с физической стороны это было весьма простое действие:

король просто подписал заранее заготовленный документ. Нетрудно

приписать этому поступку и какую-нибудь внутреннюю интенцию:

скажем, желание пополнить оскудевшую королевскую казну. Но можно

ли было в то время понять и оценить социальный смысл этого акта?

Что это - простая фискальная мера, которая останется без последст-

вий и поэтому не заслуживает внимания, или что-то более серьезное?

До тех пор, пока не проявились социальные следствия данного дейст-

вия, трудно было ответить на этот вопрос. А следствием полетты было

то, что члены верховных судов и королевские чиновники всех ступеней

получили свои должности в наследственное владение. Покупная цена

этих должностей повысилась до неслыханных размеров, а их владельцы

приобрели большой почет. Прошло несколько лет и во Франции обра-

зовался слой наследственных чиновников и финансистов, влияние и

власть которого почти сравнялась с влиянием дворянства и духовенст-

ва, что и проявилось в борьбе сословий на Генеральных штатах 1614 г.".

Приняв во внимание все эти следствия, мы можем теперь сказать, что

данный акт Генриха IV имел большой социальный смысл: он способст-

вовал возвышению буржуазии и укреплению ее влияния в феодальном

обществе. Лишь много лет спустя после совершения действия мы мо-

жем вполне понять его социальный смысл. Понимание действий сего-

дняшнего дня со стороны их социальных последствий нам в значитель-

ной мере недоступно. События и деяния, которые сейчас представляют-

ся чрезвычайно важными, о которых трубят газеты, радио- и телеком-

ментаторы, по своим социальным следствиям могут оказаться совер-

шенно ничтожными и через короткое время будут преданы забвению.

Другие же события, которые сейчас не привлекают к себе внимания,

могут обладать большим социальным смыслом и окажут плодотворное

и длительное влияние на будущее.

Итак, вернемся к вопросу, поставленному в начале данного разде-

ла: что значит понять деятельность? Первоначальный и самый простой

ответ на этот вопрос гласит: это значит - приписать ей некоторый

смысл. Все сказанное выше, в сущности, лишь расшифровывает этот

ответ. Деятельность есть физическая активность индивида, побуждае-

мая и сопровождаемая некоторым субъективным мотивом, интенцией.

" Тьерри О. Опыт истории происхождения и успехов третьего сословия //

Избранные сочинения. М., 1937, с. 117.

Социальный..._____________________________________________________219

Иерархия все более глубоких интенций индивида образует субъективный

смысл деятельности. В качестве физической активности деятельность вы-

ступает как причина, дающая начало сети причинно-следственных свя-

зей. Совокупность всех элементов этой сети представляет собой объек-

тивный смысл деятельности. Приписывание деятельности субъективного

и объективного смысла есть ее понимание в пространстве психофизиче-

ских связей. Вместе с тем, деятельность осуществляется в обществе, одним

из членов человеческого общества и потому оказывает влияние на людей,

общественные учреждения и отношения. Это влияние разворачивается во

времени. Совокупность социальных следствий действия образует его со-

циальный смысл. Приписать деятельности социальный смысл значит по-

нять ее в социальном времени, т. е. исторически.

Смысловые характеристики деятельности можно представить в ви-

де своеобразной системы координат: координаты индивидуального

смысла, координаты объективного смысла и координаты социального

смысла. Тогда понимание деятельности будет представлять собой ука-

зание ее места в трехмерном социо-психо-физическом пространстве. -

Хотя это, конечно, только грубый и упрощенный образ.

К сожалению, мы не смогли здесь коснуться многих важных и ин-

тересных вопросов, встающих в связи с пониманием деятельности. Мы

ничего не сказали об условиях, в которых совершается деятельность;

мы обсуждали социальные следствия действия, но даже не упомянули о

его социальных причинах; мы предполагали, что субъект всегда адек-

ватно отображает объективные следствия своего действия, однако это

предположение, вообще говоря, неверно; мы совершенно не использо-

вали различия между действием и деятельностью и т. д. Но что делать?

Здесь мы попытались обозначить лишь самые первые принципы под-

хода к пониманию человеческой деятельности и хотя бы косвенно по-

казать, что в общем философско-методологическом анализе деятельно-

сти проблема ее понимания не является ни слишком простой, ни совер-

шенно бесплодной.