Направления буддизма

Будда не оставил духовного наследника, полагаясь на то, что община (сангха) будет просто следовать его предписаниям. Однако, уже в IV в. до н.э. между членами сангхи возникли серьезные разногласия по поводу трактовки ряда правил. Одни монахи выступали за смягчение и даже отмену жестких границ, отделяющих сангху от остального общества, в то время как другие настаивали на их сохранении, что привело к расколу на махасангхику («большую общину»), объединившую сторонников большего «обмирщения» буддистской общины и тхераваду («учение старейшин»), сторонники которой придерживались более консервативных взглядов. При царе Ашоке (III в. до н.э.) в буддизме появилось множество школ: по общепринятой классификации – 18.

В I в. возникло направление буддизма – махаяна («широкая колесница»), последователи которой называли себя так в противоположность 18 школам буддизма, учение которых махаянисты именовали хинаяной («узкая колесница»). С VI по IX вв. утвердилось новое направление буддизма, имевшее несколько названий – ваджраяна («алмазная колесница»), буддийский тантризм, эзотерический буддизм, тибетский буддизм и другие. В связи с большой ролью, которую в ваджраяне играют ламы (духовные наставники, гуру), европейцы ее также называют ламаизмом.

В VI в. буддизм проникает в Китай, образуя китайский вариант буддизма – чань. Из Китая, в VIII–IX вв., чань-буддизм распространяется в Японии, и облекает японскую форму – дзэн.

Рассмотрим каждое из этих направлений.

Хинаяна и махаяна. Прежде всего, остановимся на хинаяне и махаяне. Основное расхождение хинаяны и махаяны заключается в трактовке методов освобождения (просветления). С точки зрения хинаяны, нирвана доступна лишь членам сангхи, т.е. монахам, и достижима их собственными усилиями. Махаянисты же утверждали, что нирвана возможна для всех и возможна с помощью будд и бодхисаттв.

В хинаяне идеалом является архат (достигший просветления), в махаяне – бодхисаттва (буквально – «тот, чья сущность – просветление»). Если архат думал только о личном освобождении, то бодхисаттва заботится о спасении всех существ, им движет сострадание (каруна) и любовь ко всему живущему. Это идеал деятельного служения, а не созерцательного сочувствия. Именно спасение всех существ, как считают махаянисты, и было главным в учении Будды, а сторонники хинаяны неоправданно забыли о нем. Как отмечал махаянистский философ Нагарджуна (около II в.), сущность бодхисаттвы – «великое сострадающее сердце». Сострадание приравнивается к высшей мудрости. Премудрость (праджня) выражается в способности бодхисаттвы видеть реальность такой, какой она является в действительности, в ее «таковости» (санскр. – татхата).

Если в хинаяне главным является противопоставление нирваны и сансары, то в махаяне между ними не делается особого различия. Поскольку каждое существо способно к духовному совершенствованию, значит, в каждом есть «природа будды», которую надо только раскрыть (обнаружить). Но раскрыть природу будды – это и означает достичь нирваны; следовательно, нирвана содержится в сансаре. Отсюда – реальность недвойственна, недихотомична (адвая). В махаяне снимается философская проблема противопоставления бытия – небытия, субъекта – объекта, существования – не существования.

Один из ярких представителей философии махаяны Бхагван Шри Раджниш говорит по этому поводу: «Реальность одна, но у вас два глаза, потому и все становится раздельным. Например, одно мы называем любовью, другое – ненавистью. В действительности они – одно. Описывать их терминами «любовь» и «ненависть» неправильно. Энергия – одна и та же, это «любовь-ненависть», а «и» нужно отбросить. «Деньночь» – одно слово, «жизньсмерть» – одно слово, «несчастьеблаженство» – одно слово, «больудовольствие» – одно слово, «материяразум» – одно слово, но из-за того, что у нас два глаза, все разделено на два, а потом мы спорим и спорим на протяжении веков. Вот уже 5000 лет человек спорит о том, что есть человек – тело или душа. Это не две вещи, тело не что иное, как внешняя форма души, а душа – не что иное, как сокровенная сущность тела. Они – не два, так же как не два Бог и мир, Творец и творение – это одно»¹.

Концепция хинаяны известна как мирская (лаукика). Будда мыслится в ней только как человек, Учитель, постигший Истину и обретший освобождение (нирвану). До исторического Будды (Шакьямуни) были и другие будды. Будут они появляться и в дальнейшем. Но все они были лишь святыми людьми, достигшими спасения из круговорота сансары и указавшие Путь своим ученикам. Любой человек может следовать учению Будды, стать монахом и достичь нирваны (в последующих перерождениях).

Махаянская концепция Будды называется сверхмирской (локоттара). В ней Буддой называется Дхармовое тело Будды (дхармакая), которое представляет собой вечное и изначальное пробужденное сознание, составляющие основу и природу всех прочих состояний сознания. Сколько бы ни являлось будд в бесчисленных мирах сансары, их подлинная природа, Дхармовое тело, будет одной и той же. Более того, дхармакая образует истинную природу сознания всех живых существ, которые, таким образом, оказываются потенциальными буддами. Кроме дхармакаи существует еще два «тела Будды» – это Тело Блаженства, Наслаждения (самбхогакая) на уровне миров форм и не форм (верхние миры сансары), в котором Будда наслаждается нирваной и общается с бодхисаттвами и йогинами, наставляя и обучая их; и Тело Превращения (нирманакая), в котором Будда является на земле, среди людей в виде монаха-учителя и проповедует Дхарму. Именно Буддой в Теле Превращения был Будда Шакьямуни.

В махаяне исторический Будда Шакьямуни вообще отступает на второй план. Ее приверженцы больше поклоняются другим буддам, например будущему Будде Майтрейя (Дружелюбный). Махаяна имеет собственный свод священных текстов – «Праджняпарамита сутры» («Наствления о постоянной мудрости»), считающихся откровениями Будды. Ввиду чрезвычайной сложности для понимания они были на много веков скрыты для людей. Возвратил их людям с наступлением соответствующего времени великий Учитель Нагарджуна (200 г.). Самая известная из сутр – «Алмазная сутра» («Сутра мудрости»), а также наиболее почитаемая в махаяне «Лотосова сутра». Из недр махаяны вышла ваджраяна.

Ваджраяна. Ваджраяна еще больше связывает буддизм с возможностями конкретной личности. Постепенному обучению и накоплению заслуг, характерному для махаяны, противопоставлялась мгновенная, подобная молнии реализация природы будды в течение этой жизни. Но, хотя просветление приходит мгновенно, его приходу предшествуют многочасовые ежедневные медитации на протяжении многих лет, которым в ваджраяне уделяется главная роль.

Ваджра («молния», «алмаз») является символом твердости, несокрушимости, истинности учения Будды. Если в других направлениях буддизма тело считается символом страстей, удерживающих человека в сансаре, то ваджраяна ставит тело в центр своей религиозной практики (особенно в своей разновидности – тантризме), считая, что в нем заключена высшая духовность. В основе ваджраяны лежит идея единства микрокосма (человека) и макрокосма (Вселенной). Тело человека устроено аналогично космосу и из того же материала.

Осуществление ваджры в человеческом теле есть реальное соединение абсолютного (нирваны) и относительного (сансары). В ходе йогической практики, являющейся неотъемлемой частью ваджраяны, адепт исполняет ритуальные жесты (мудры) и реализует в собственном теле природу будды; произносит священные заклинания (мантры) и реализует природу будды в речи; созерцает божество, изображенное на священной диаграмме или схеме Вселенной (мандале) и реализует природу будды в собственном уме и как бы становится буддой во плоти.

Созерцая изображения богов, буддист как бы «впитывает» их в себя, развивает в себе то из качеств, которое символизирует тот или иной бог. В результате монах овладевает в совершенстве этим качеством и как бы «сливается» с богом. Ибо боги в ваджраяне, это не боги в собственном смысле слова, а воплощение космических принципов, устремлений человека, его душевных качеств (как хороших, которые нужно развивать, так и дурных, которые надлежит преодолевать). В основе подобного отношения к богам лежит учение махаяны и ваджраяны о Пустоте (шунья), лежащей в основе мира. Все вещи «пусты», т.е. существование их есть цепь причин и следствий; если устранить причину, не будет и следствия, вещей не станет. Одна тибетская монахиня говорила, показывая на изображения богов: «Все они – ничто. Мысль вызывает их из небытия, и мысль может заставить их вновь раствориться в ней».

При этом в процессе работы с сознанием (психотехники) происходит не подавление и уничтожение аффектов, а их осознание и трансформация, «сознаньевость» (читтатва), базирующаяся на осознании тождественности и не двойственности сансары и нирваны. Таким образом, йогический ритуал преобразует человеческую сущность в будду, и все человеческое становится священным.

Ваджраяна широко использует тантрическую практику (культ плодородия, связанный с сексуальными обрядами и особенной символикой). По этой причине, а также потому, что она основана на текстах, называемых тантры («хитросплетения», «сокровенное знание» – санскр.), ее называют тантраяной, тантрическим буддизмом или тибетским тантризмом.

Тантризм. В тантрическом буддизме большую роль играет учение о двойственной природе мира (не раздвоенности, дихотомии, а двойственности), наличии в ней мужского и женского начал. При этом женское мировое начало считается более важным. Это – мудрость (праджня), разлитая в мире. Мудрость постигается с помощью мужского начала (упайа). Все боги в тантризме обретают полную силу только в соединении со своей женской ипостасью – праджней. По учению тантризма, Будда достиг своего просветления слившись со своей Шакти (женским энергетическим началом, женским божеством). Бог и его супруга – это две стороны (активная и пассивная) любого элемента мироздания, будь то философское понятие (пустота, сострадание, просветление), душевное качество человека (мудрость, сила духа), или мировая стихия (пространство, огонь) В многочисленных изображениях богов в позиции ябюм (буквально – «мать-отец»), где бог держит в объятьях свою супругу, для тантристов нет никакой эротики – в них видится лишь символическое изображение постижения мудрости через слияние мужского и женского начал.

Символ мудрости, женского начала – лотос. Почитание лотоса в Тибет пришло из Индии, где этот цветок символизирует чистоту, красоту, совершенство. Другой символ женского начала Вселенной – колокольчик. Мужское начало символизирует ваджра (молния, алмаз) – небольшой ритуальный жезл. Ваджра – символ просветления, приходящего подобно вспышке молнии; символ истинности, непоколебимости буддистского учения, по твердости не уступающего алмазу.

Ламаизм. Крупнейшим деятелем тибетского буддизма, называемым «третьим Буддой», был Цзонхава (1357–1419). Он также считается одним из основателей ламаизма (от лама – «высочайший»). Согласно учению Цзонхавы, изложенному им в «Ламрим-ченмо» («Ступени Пути Просветления»), одни люди в состоянии сами достичь просветления – это монахи-хинаянисты и ставшие на Путь бодхисаттвы в махаяне и ваджраяне – таких меньшинство; другие люди поглощены круговоротом жизни и, пребывая в невежестве, не в состоянии сами духовно совершенствоваться – таких большинство. Для более эффективного достижения просветления монахов и благого перерождения мирян необходим духовный Учитель и наставник (гуру), называемый Цзонхвой ламой. Еще со времен Будды Шакьямуни почитание духовного наставника считалось одной из главных добродетелей человека. Цзонхава считал, что для мирянина его наставник, лама, более драгоценен, чем сам Будда, ибо мирянину слова Учения недоступны, в то время как лама приближает его к Истине.

Главное внимание в ламаизме уделяют текстам тантр, считающихся наиболее эффективным средством на Пути достижения просветления. Выбор правильного Пути может осуществить только духовный учитель – гуру (лама), который изучает психофизическую структуру своего ученика, базовые для его психики аффекты (клеши), будь то гнев, страсть, неведение, гордость, зависть, и указывает ему вид психотехники для трансформации своего сознания, своих базовых аффектов и достижения просветления.

Главой ламаизма считается далай-лама («океан премудрости»), считающийся воплощением бодхисаттвы Авалокитешвары, точнее каждый последующий далай-лама является воплощением предыдущего, но все они – цепочка воплощений бодхисаттвы милосердия. I Далай-ламой был провозглашен племянник Цзонхавы – Гедун-дуб (1391–1474). Каждый далай-лама незадолго до своей смерти оставляет сообщение, где следует искать его следующее воплощение. Наряду с далай-ламой ламаизм возглавляет панчен-лама. Ранг панчен-ламы выше, он считается духовным отцом далай-ламы, но реальная светская власть принадлежит далай-ламе. До 1959 г. резиденция далай-ламы находилась в столице Тибета – Лхасе. Нынешний XIV Далай-лама Лозондантзен-джанцо-игвант (родился в 1935 г.) вынужден вследствие конфликта с китайскими властями жить в эмиграции в Индии.

Чань. Китайским вариантом буддизма является чань-буддизм (сокращение слова «чанна» – от санскр. «дхьяна» – медитация, созерцание). В чань-буддизме основной упор делается на медитативную практику, хотя существовали и другие способы, ведущие к «пробуждению» сознания. Как и в ваджраяне, чаньские монахи практикуют ежедневные многочасовые, а иногда и многодневные медитации для достижения просветления.

Основателем чань является индийский проповедник Бодхидхарма (первая половина VI в.). Он выдвинул идею о возможности внутренне-спонтанного, «мгновенного пробуждения» (дун-у). Для достижения дун-у надо следовать принципу недеяния (у-вэй), позволить вещам проявляться в их «таковости». «Следует жить легко, подобно листку, плавно падающему с дерева», – гласит чань. Чаньский «мастер жизни» принимая любые жизненные перипетии, остается податливым, подвижным, готовым в каждый момент к изменению самого себя. Такова в чаньском понимании «естественная жизнь».

Признавая все основные постулаты буддизма и принципиальную «буддовость» каждого человека, последователи чань считали особенно важным осознание глобальной вселенной Пустоты (санскр. – шунья, кит. – кун, японск. – ку). Пустота потенциально содержит всю Вселенную, время от времени порождает все вещи. «Пробужденный» человек переживает свое слитие с этой Пустотой и ощущает единство с Вселенной. При этом он пребывает в состоянии «отсутствия мыслей», его разум не замутнеет ни одна идея, более того – он сам (его «Я», его «Эго») как бы отсутствует, растворяется во Вселенной.

Достижение этого состояния приводит к разрушению границ между внешним и внутренним, между человеком и окружающим миром, между субъектом и объектом. В сознании, постигшем Пустоту, мир не разделяется больше на противоположности: добро и зло, любовь и ненависть, на реальность и иллюзию, явь и сон. Человек видит мир единым, «единотелесным» с собой. Поэтому медитируя, чань-буддист, как в свое время делал это основатель чань – Бодхидхарма, глядит на голую стену, ибо принципиальной разницы между стеной или чем-либо иным в мире нет.

В чань-буддизме для того, чтобы достичь просветления не обязательно покидать семью и уединяться в монастыре. К «пробуждению» сознания можно придти «здесь и сейчас», спонтанно и непредсказуемо, где и когда угодно. Все зависит от состояния сознания человека, а не от внешней обстановки. Для человека с незамутненным сознанием любая ситуация, любое окружение оказывается лучшим из всех. «Всякое место на этой земле – самое лучшее, всякое время в этом мире – самое лучшее», – гласит чань.

Важнейший тезис чань-буддизма: мир нирваны не противостоит миру сансары, они абсолютно равноценны, они есть одно и то же. Ибо, «тело будды распростерто везде». Человек не должен «познавать мир в традиционном понимании этого слова, не должен над ним размышлять, стремиться понять и объяснить все то, что его окружает. Если из состояния полной успокоенности ума и предельной осознанности взглянуть на происходящее в мире – все и так станет понятно.

Основные принципы чань-буддизма, сформированные Бодхидхармой, сводились к следующему: не опираться на иероглифы (т.е. не использовать слова и тексты для проповеди); использовать передачу вне слов; созерцая свою изначальную природу, стать буддой. Создание традиции безмолвной передачи истины чань-буддисты приписывали самому Будде. Поэтому в чань очень велика роль духовного Учителя и взаимодействие учитель-ученик осуществляется как передача от сознания к сознанию, «от сердца к сердцу», ученик как бы «впитывает» учителя и тем самым обретает его мудрость и способность к просветлению. При этом в чань акцентируется внимание на самостоятельности, собственном постижении Истины. Истинным учителем, точнее «учителем в последней инстанции» является сам человек, открывающий Истину «в себе и для себя», ибо, Истина не дается извне, к Истине человек приходит сам и переживает ее сам. «Утверждением ничего нельзя утвердить, отрицанием ничего нельзя отвергнуть. Искать мудрость вне себя – вот верх глупости», – гласит чань.

Дзэн. Японский вариант чань-буддизма называется дзэн. В основе учения дзэн-буддизма лежат те же постулаты и идеи, что и в чань-буддизме. Дзэн, как и чань, исходит из возможности достижения просветления и прекращения перерождений в этой жизни. В каждом человеке есть природа будды, ее надо лишь найти, раскрыть и постичь. Это постижение интуитивно и мгновенно. Главным препятствием является логическое мышление, которое лишь искажает и огрубляет восприятие мира. Поэтому, логическим путем Истину постичь нельзя. Методами просветления и постижения Истины в дзэне являются парадоксальные, абсурдные с точки зрения логического мышления загадки (коаны – японск., гунь ань – китайск.), такого же рода диалоги (мондо – японск., вэнь-да – китайск.), притчи (року) о поведении наставников дзэн.

Классические коаны: «Известно, как звучит хлопок двух ладоней. А каков хлопок одной ладони?», «Каково было твое лицо, прежде чем родились твои родители?». Коан, моделирующий парадоксальную ситуацию, «Вы висите над пропастью со связанными руками и ногами, держась зубами за ветку дерева. И вот подходит Учитель и спрашивает: «Зачем Бодхидхарма пришел с Запада?». И ему надо ответить».

Один из мондо гласит: «Правитель царства из китайской династии Лян спросил у сидящего перед ним Бодхидхармы:

• Кто тот, что сидит предо мною?

• Не знаю, – ответил Бодхидхарма».

Слова «я не знаю» – лейтмотив погружения в дзэн.

Другой диалог (мондо) ищущего Истину ученика с Учителем:

• Что такое Будда?

• Кусок засохшей грязи.

• Что такое Дао?

• Три меры льна.

• Что такое дзэн?

• Ветка цветущей сливы.

Медитативное постижение алогичных диалогов быстрее любого рассуждения должно было подтолкнуть ученика к открытию Истины. Некоторые наставники стимулировали пробуждение внезапным криком на ученика или даже ударом палки по голове.

Подготовка к просветлению (яп. – сатори) в дзэне часто осуществлялась через молчание, ибо сатори нельзя выразить с помощью слов, его нельзя понять, ему нельзя научиться, его можно только почувствовать. Предание гласит, что Бодхидхарма молчал 9 лет, сидя в пещере, лицом к стене в позе сидячей медитации (цзочань – китайск.)

Наряду с традиционной сидячей медитацией во многих направлениях дзэн (и чань) практиковали медитацию при ходьбе, и при работе. И все монахи должны были заниматься физическим трудом, что являлось необходимым при интенсивной психической нагрузке в процессе медитации. Хорошо известна связь дзэн (чань) с традицией боевых исскуств (кэндо, айкидо, каратэ, сумо и др.), которые выступали одним из методов динамической медитации.

Дзэн и чань оказали огромное влияние на культуру Японии и Китая. Возьмем ли мы пейзажную монохромную живопись или поэзию (танка, рэнга), сады камней или составление букетов (икэбану), чайную церемонию – везде мы увидим специфический отблеск дзэнского или чаньского видения природы.