41 Регионы как участники международных отношений.

Одной из тенденций, определяющих характер современного периода мирового развития, является возрастание роли внутри­государственных административно-территориальных образова­ний (регионов) в системе международных отношений. Совре­менные государства в большей степени учитывают позицию ре­гионов при определении своего внешнеполитического и внешнеэкономического курса; с другой стороны — сами эти ре­шения оцениваются с точки зрения их последствий для регио­нального развития.

Эта тенденция характерна и для европейских государств, в ряде которых последние годы активно развиваются процессы ре­гионализации и федерализации. Регионы добиваются расшире­ния своих прав и предоставления больших полномочий в налого­вой и бюджетной сферах, а также расширения каналов выхода на международную арену и диверсификации форм участия в между­народной деятельности. Таким образом, можно констатировать, что стремление регионов к расширению собственной самостоя­тельности на международной арене является составной частью более общих процессов внутригосударственной регионализации и фе­дерализации, с другой стороны — сами эти процессы стимулируют дальнейшую активизацию международных связей регионов. Непо­средственное участие субнациональных акторов (регионов) в ме­ждународной деятельности представляет собой одну из отличи­тельных черт т.н. «нового регионализма», сложившегося в меж­дународных отношениях к концу XX века.

Государства являются основными субъектами международно­го права, опосредующими и контролирующими других субна­циональных участников международных отношений — регионы, хозяйствующие субъекты, организации, индивиды. Субнацио­нальные участники обладают, следовательно, производной меж­дународной правосубъектностью. Данное положение относится, прежде всего, к регионам — субъектам федеративных государств, поскольку они обладают закрепленным в национальной консти­туции статусом и большим объемом полномочий по сравнению с административно-территориальными единицами (регионами) унитарных государств.

В связи с этим возникает целый блок во­просов о правомочности действий регионов — субъектов федера­ции на международной арене, о правомерных способах регулиро­вания этой деятельности. До сих пор международно-правовые положения, регламентирующие международную деятельность субъектов федерации, отсутствуют; неоднократные попытки, предпринимавшиеся в этом направлении, не принесли ощути­мых результатов. Таким образом, решающая роль при определе­нии характера и степени вовлеченности субъекта той или иной федерации в международные дела принадлежит внутреннему за­конодательству государства. Степень и характер участия субъек­тов федерации в международном сотрудничестве представляют собой важную отличительную особенность той или иной нацио­нальной модели федерализма, с другой стороны — характер федера­тивных отношений в государстве определяет степень вовлеченно­сти его субъектов в международные дела.

Как показывает В.Е.Шило, в зависимости от «степени свобо­ды», которую государственное законодательство предоставляет субъектам федераций в области международной деятельности,со­временные федерации можно разделить на три группы:

1)федерации, где в соответствии с конституцией внешние сношения относятся к исключительной компетенции федерально­го центра (Австрия, Аргентина, Бразилия);

2)федерации, где субъекты располагают некоторыми правами в области международной деятельности при предварительном одобрении и контроле со стороны национальной администрации (США);

3)федерации, где конституции признают за субъектами опре­деленные полномочия в области международных отношений (ФРГ, Швейцария).

Рассмотрим опыт некоторых зарубежных федераций и — под­робнее — ситуацию в Российской Федерации. Прежде всего, от­метим различия в правовой базе сотрудничества.

В ФРГ возмож­ность международной деятельности для субъектов федерации (федеральных земель) прямо закреплена в Конституции. Ст. 32 Основного закона определяет, что:

1) ведение сношений с ино­странными государствами принадлежит федерации;

2) перед за­ключением международного договора, затрагивающего положе­ние какой-либо земли, эта земля должна быть своевременно за­слушана;

3) в сфере своей законодательной компетенции земли могут с согласия федерального правительства заключать догово­ры с иностранными государствами.

Таким образом, международ­ная деятельность земель имеет дополнительный характер по отно­шению к деятельности федерации. Предусмотрена процедура обеспечения интереса земли при заключении федерацией между­народного договора.

Конституция Бельгии предусматривает право регионов и сооб­ществ в пределах их компетенций самостоятельно заключать меж­дународные договоры с иностранными государствами и междуна­родными организациями. Федеральное правительство сохраняет за собой право высказать возражение по проекту договора, для та­ких случаев предусмотрена согласительная процедура с участием всех заинтересованных сторон.

В Швейцарии, согласно Конституции, субъекты федерации (кантоны) могут заключать соглашения с иностранными парт­нерами, если эти документы не противоречат праву конфедера­ции и других кантонов. Как правило, соглашения касаются во­просов экономического сотрудничества. Кантоны обязаны зара­нее информировать федеральные власти о своих намерениях по заключению соглашения, а соответствующее федеральное ми­нистерство дает заключение о соответствии соглашения право­вым нормам.

В США Конституция предоставляет штатам право вступать в соглашения или заключать договоры с другим штатом, иностран­ным государством или его территориальным образованием, одна­ко обязательным условием является согласие Конгресса в форме Акта, принимаемого в обеих его палатах.

Уникальная ситуация сложилась в Канаде, где отношения меж­ду федеральным правительством и правительствами субъектов фе­дерации (провинций) регулируются в соответствии с разделением полномочий по ст. 91 и 92 Акта о Конституции 1867 г., причем во­просы внешней политики среди этих полномочий отсутствуют. Дело в том, что в пору принятия Акта внешняя политика остава­лась прерогативой метрополии, и «отцы конфедерации» не рас­сматривали этот вопрос как вопрос первостепенной важности. С получением Канадой в 1931 г. полного суверенитета во внешнепо­литической области возникла неопределенность, до сих пор воз­никают многочисленные споры между федерацией и провинция­ми по вопросам вовлеченности последних в международную деятельность.

Международная деятельность субъектов федераций привела к формированию специальных структур, осуществляющих и коор­динирующих международные связи. В Канаде в составе провин­циальных исполнительных органов работают министерства или отделы по международным отношениям. Пер­вая такая специализированная структура — министерство межправительственных дел — появилась в Квебеке в 1967 г. В Бельгии в состав фламандского правительства входит Админист­рация по внешней политике, в Валлонии работаетУправление международных отношений, в Брюсселе международные связи региона курируются на уровне специально назначенного минист­ра. В Швейцарии практическую деятельность по организации внешних связей кантонов (преимущественно внешнеэкономиче­ских) осуществляют ведомства экономического развития при ми­нистерствах экономики кантонов.

География международных связей субъектов федераций опреде­ляется географическим положением государства, особенностями его исторического развития, характером экономики и другими факторами. Так, именно Великобритания как метрополия была той страной, с которой канадские провинции начали свою между­народную деятельность. Географическая близость, однотипность формы государственного устройства и языковая общность опреде­лили тесные контакты канадских провинций со штатами США. Естественны особые отношения, связывающие провинцию Кве­бек с Францией. Для субъектов федерации Германии, Швейца­рии, Бельгии приоритетными являются контакты с другими евро­пейскими государствами.

Среди форм международного сотрудничества субъектов фе­дерации основными являются деятельность их зарубежных пред­ставительств и подписание соглашений (договоров)с зарубежны­ми партнерами. Наиболее развитую сеть представительств за границей имеют провинции Канады, прежде всего Онтарио и Квебек, причем начиная с 60—70-х гг. XX в. география их по­стоянно расширялась. Представительства провинций могут иметь разный статус, наиболее важную роль играют генераль­ные представительства. Деятельность канадских субъектов фе­дерации в этой области во многом была примером для субъек­тов других федераций.

Традиция провинциальных представительств восходит к XIX столетию. Так, провинция Онтарио открыла в Лондоне Дом Он­тарио уже в 1870 г., за этим последовало открытие там же гене­ральных представительств провинций Новая Шотландия и Нью-Брансуик. Одна из основных задач этих структур на пер­вом этапе заключалась в привлечении иммигрантов в соответст­вующие регионы Канады, впоследствии — в содействии разви­тию торговли. Квебек в 1882 г. назначил одного из сенаторов канадского парламента своим генеральным представителем в Париже, так что тот представлял во Франции одновременно и Канаду, и Квебек.

Федеральные земли ФРГ открывают свои информационные или координационные бюро в зарубежных государствах. Широ­кую сеть зарубежных представительств имеютбельгийские регио­ны — Фландрия, Валлония, Брюссель.

Субъекты федераций подписывают соглашения с зарубежными государствами или их административно-территориальными еди­ницами. Земли ФРГ заключают договоры (соглашения),как пра­вило, с соседними государствами по вопросам местного значения: приграничному сотрудничеству, охране окружающей среды и пр. Заключают международные договоры и штаты США. Помимо этого, в США сложилась практика заслушивания мнения близле­жащих штатов при заключении США договоров с Канадой и Мек­сикой; представители штатов привлекаются к работе над догово­рами в качестве консультантов.

Канадские провинции начали практиковать эту форму меж­дународной деятельности в послевоенный период, вступая в официальные и неофициальные соглашения со штатами США (предметом соглашений были, как правило, вопросы местного, приграничного значения) и некоторыми зарубеж­ными государствами. При этом провинции не всегда обраща­лись к федеральному правительству за предварительным одобрением, что создавало угрозу проведению единой внеш­ней политики страны.

Провинция Квебек последовательно оспаривает приоритет федерального центра в международных связях Канады. Заключе­ние Квебеком в 60-е г. нескольких соглашений с Францией в об­ласти образования и культуры вынудило Оттаву разработать спе­циальный механизм, регулирующий вступление провинций в до­говорные отношения с зарубежными государствами. Механизм действует следующим образом: правительство Канады заключает договор с зарубежным государством, в соответствии с которым последнее может вступать в соглашение с любой канадской про­винцией; соглашение со ссылкой на договор автоматически по­лучает статус международно-правового документа. Тем не менее, проблема участия провинций в международной деятельности ос­тается одной из наиболее сложных в федерально-провинциаль­ных отношениях.

На федеральном уровне субъекты федерации коллективно вы­ражают свою позицию по внешнеполитическим вопросам через верхние палаты национальных парламентов. Так, ст. 23 Основно­го закона ФРГ закрепляет возможность влияния земель на внеш­нюю политику федерации, большую роль в этом играет бундес­рат, состоящий из членов правительств земель (правда, в Законе речь идет только о европейских делах). В США на федеральном уровне интересы штатов представляет сенат: по Конституции президент подписывает международные договоры при условии одобрения их квалифицированным большинством в Сенате. В Канаде проводятся специальные федерально-провинциальные консультации по эти вопросам.

Международная деятельность субъектов Российской Федера­ции — тема относительно новая, представляющая собой отдельное направление в отечественной регионалистике, активно развиваю­щееся в последние годы.

Бурный рост активности российских регионов на внешних направлениях, их озабоченность международными проблемами, их прямая вовлеченность во внешний мир в силу процессов глобализации правомерны. Для многих регионов внешнеэконо­мическая деятельность уже стала важным, а в ряде случаев — доминирующим фактором социально-экономического развития, так что значение данной проблематики очевидно. Необходимо, однако, четко обозначить правовые рамки международной и внешнеэкономической деятельности российских регионов. Ме­ждународная и внешнеэкономическая деятельность регионов, от­вечая их интересам, не должна вступать в противоречие с инте­ресами федерации в целом.

42. Европа регионов. В Европейском Союзе темы регионализма остаются в центре политических и научных дебатов. Еще в 1988 г. Европарламент, отдавая дань важности этой темы, принял «Хартию регионализма», в которой дано определение ре­гиона. В документах ЕС отмечалось, что «регион — это оператив­ный орган и институциональная ткань Сообщества»[1].

В Западной Европе развитие регионализма естественным об­разом привело к разработке концепции «Европы регионов», от­ражающей возросшее значение субнациональных территориаль­ных общностей в ЕС и имеющей целью определить место ре­гионов в Евросоюзе. Несмотря на то, что лозунг «Европы регионов» стремительно завоевал популярность, четкого пред­ставления о содержании этой концепции не сложилось до сих пор.

Наибольшее распространение получили три «видения» «Европы регионов».

1)Радикальная интерпретация «Европы регионов» в смысле от­мирания национального государства и формирования единой Ев­ропы двух уровней — наднационального и регионального. Сто­ронники этого подхода полагают, что национальное государст­во — это анахронизм, оно не выполняет более никаких полезных функций: с одной стороны, оно слишком далеко от конкретного человека и не может поэтому дойти до его нужд, с другой стороны, оно слишком мало для того, чтобы играть активную роль на меж­дународной арене.

Это наивный подход, нац. гос-во не «отменить», но видоизменяется, но живет.

2)«Европа регионов» в смысле интенсификации межрегиональ­ного сотрудничества, «срастание» Европы (горизонтальная инте­грация). Здесь речь идет, прежде всего, о том, что государственные границы могут препятствовать полноценному развитию естест­венных регионов.

3)«Европа регионов» как трехступенчатая или трехуровневая Европа — Евросоюз — национальное государство — регионы (вертикальная интеграция). европейские регионы признаются в качестве автономных политических акторов в интеграционных процессах.

Рассмотрим более подробно «Европу регионов» сквозь призму горизонтальной и вертикальной интеграции. Горизонтальную инте­грацию условно можно рассматривать как экономическое измере­ние «Европы регионов», а вертикальную интеграцию — как поли­тическое измерение проекта.

1)Сотрудничество (в данном случае межрегиональное) обяза­тельно предшествует политической интеграции. Горизонтальная интеграция — межрегиональное (и одновременно кросснациональное) сотрудничество принимает в Западной Европе самые различные правовые формы, имеет разнообразные организаци­онные структуры и географические очертания. Важно то, что все эти взаимо­действия различного генезиса и характера имеют одну общую цель: преодоление государственных границ — барьеров для со­трудничества в социальной, экономической, технологической, культурных сферах.

Таким образом, мотивация межрегиональ­ного сотрудничества проистекает прежде всего из выявления общих проблем и/или интересов, а само сотрудничество дает возможность более полно использовать потенциал развития ка­ждого из регионов-участников. В МСР (межрегиональном сотрудничестве) участуют в основном соседние регионы(примеры: Ра­бочее сообщество альпийских стран(«Альпийская Арка»), Рабо­чее сообщество Альпы-Адрия, Рабочее сообщество кантонов и ре­гионов Восточных Альп (КОТРАО) ), но иногда и удаленные друг от друга и тогда задача заключается не в реше­нии конкретных «бытовых» проблем, но скорее в оформлении ин­тересов определенной группы регионов перед лицом националь­ных и европейских институтов. Здесь уместно упомянуть Рабочее сообщество европейских приграничных регионов (1971), Конфе­ренцию прибрежных периферийных регионов (1973),  Цель — интенсвный обмент опытом.

— во второй половине 1980-х г., когда в рамках инициатив ЕС разрабаты­вается первая программа ИНТЕРРЕГ, направленная на подготов­ку приграничных регионов к полноценному участию в европей­ском внутреннем рынке. Инициативы ИНТЕРРЕГ были успешными и развивались и способствовали «сраста­нию» регионов: в 1991 г. были образованы «Еврорегион Норд», объединивший бельгийские Фландрию, Валлонию и Брюссель с французским регионом Нор-Па де Кале и английским графством Кент, и «Ирландская ассоциация приграничных регионов», объе­динившая 11 графств Ирландии и Северной Ирландии. Возни­кающие еврорегионы можно рассматривать как некие полигоны по проверке идей ЕС в области МРС.

В настоящее время работает уже четвертое поколение инициативы ИНТЕРРЕГ — ИНТЕРРЕГ IV Программа частично финансируется из Европейского фонда регионального развития (ЕФРР). ИНТЕРРЕГ IV реализуется в 2007-2013 гг. и представляет собой программу ЕС структурного финансирования для укрепления социальной и экономической сплоченности всей Европы путем поддержки проектов в трех измерениях: А – трансграничной, B - транснациональной, C — межрегиональной.

У развития МСР есть пролемы, не смотря на результаты: 1)различия в правовом статусе регионов. 2)контроль со стороны нац. гос-в. 3)психологические барьеры (язык и т. д.) 4)Соц.-эк. Трудности (налоговые системы, разные уровни развития и т.д

Все эти трудности объяснимы и, очевидно, неустранимы в ближайшем будущем. Но МРС полезно все равно.

2)В отличие от «горизонтальной Европы регионов» вертикаль­ная составляющая этой концепции включает два элемента: уси­лия регионов по трансформации национальных политических институтов, отвечающих за национальную политику в области ее европейского измерения, с целью усиления влияния регио­нов, а также непосредственное участие регионов(через фор­мальные и неформальные институты) в процессе принятия ре­шений в ЕС.

Модификацию национальных институтов региональными усилиями наиболее отчетливо можно наблюдать в Германии, Бельгии и Италии. Так, согласно ст. 32 конституции Германии, регионы могут заключать договры с другими гос-вами, с согласия федерации, по специфич. вопросам. 

Таким образом, нельзя утверждать, что земли исключены из процесса принятия решений в сфере внешней политики, напро­тив, возникают все новые возможности для представительства интересов земель за рубежом.

В 1993 г. в Германии был принят закон «О сотрудничестве федерации и земель по делам Европейского Союза», и в составе бундесрата был образован но­вый комитет по делам Евросоюза. Помимо этих формальных ин­ститутов, земли участвуют в принятии решений по делам ЕС и неформально — через свои бюро в Берлине. Требования земель породили конфликт между ними и федерацией. Требования зе­мель включали:

-согласие бундесрата при передаче суверенных полномочий наднациональным институтам;

-возможность для земель представлять ФРГ в органах ЕС в во­просах, относящихся к исключительной компетенции земель;

-конституционное право для земель учреждать независимые представительства, в частности (но не только) в ЕС;

- право земель участвовать в делах ЕС должно быть зафикси­ровано в Основном законе.

После длительных переговоров в совместной конституцион­ной комиссии было достигнуто согласие о внесении в Основной закон новой ст. 23, согласно которой федеральное правительст­во может передавать наверх суверенные права только при одоб­рении бундесрата. Теперь такая передача требует квалифициро­ванного большинства обеих палат парламента.Мнение бундес­рата отныне является решающим для определения позиции Германии по вопросам, касающимся исключительной компе­тенции земель.

В Италии с 1987 г. регионы участвуют в формировании на­циональной европейской политики через различного рода кон­сультации и совещания. Так, закон 183/87 («закон Фаббри»)обя­зывает итальянское правительство информировать регионы о всех своих намерениях в области европейской политики.

Что касается непосредственного участия регионов в делах и формировании политики ЕС, то здесь необходимо отметить развитие неформальных институтов. Так, в последние годы резко активизируются прямые контакты между регионами и органами ЕС, позволяющие каждому конкретному региону «реа­лизовать себя» через:

а) «проникновение» региональных политиков в органы ЕС, минуя национальный уровень. Такие политики, как Оттокар Хан, Вильгельм Хаферкамп, Франц Фрошмайер, занимали вы­сокие посты как в органах Союза, так и на уровне федеральных земель.

б) открытие офисов или бюро регионов в Брюсселе. Начало этому процессу положили земли Германии в 1985 г., хотя самое первое представительство было открыто в 1984 г. городским сове­том Бирмингема. В настоящее время, помимо 16 немецких земель, офисы в Брюсселе имеют ре­гионы Бельгии, Испании, Франции, Австрии, а также датские и шведские города, города и графства Великобритании, Уэльс, Се­верная Ирландия, Шотландия.

Региональные офисы выполняют весьма разнообразные функ­ции:

-оперативно снабжают свой регион информацией о происходя­щих в Брюсселе событиях;

- представляют и лоббируют интересы сво­его региона;

- служат посредниками при контактах между заинтересо­ванными лицами регионального и наднационального масштаба;

-организуют программы для чиновников и бизнесменов, посещаю­щих Брюссель;

-вносят весьма важный вклад в создание об­раза своего региона как открытого и динамично развивающегося территориального сообщества.

По характеру представительства офисы можно классифицировать следующим образом:

-представительства отдельных местных властей, городов или графств (Бирмингем, Кент, Восточный Сассекс) или регионов (Шотландия, Уэльс);

- консорциум местных властей (Восточный Мидлендс, Лон­дон);

- структуры, объединяющие государственных и негосударст­венных акторов, например, Европейский центр Уэльса, куда входят не только местные власти, но и союзы предпринимателей, и т.д.

Офисы земель, как правило, крупнее и действуют как мини-посольства. Офисы Великобритании укомплектованы «специали­стами общего профиля», в то время как офисы Германии позволя­ют специализацию и, соответственно, большую глубину проник­новения в отдельные направления коммунитарной политики.

Функции офисов включают:

-     реактивную, когда офисы выступают в качестве канала ин­формации для своих учредителей («система раннего предупреж­дения»);

- проактивную — канал информации для Комиссии ЕС, в чем последняя сама заинтересована;

-     офисы работают как центры политического образования для широкой публики («продажа ЕС для населения»).

Работа офисов земель встраивается в более общую долгосроч­ную европейскую стратегию земель, они имеют больше политиче­ских амбиций, в то время как офисы Великобритании такой зада­чи не имеют. Офисы крупных земель носят названия «представи­тельства».

Интересы регионов представляют и так называемые «зонтич­ные» образования. Так, в 1985 г. была образована «Ассамблея ев­ропейских регионов» (первона­чально этот орган носил название «Совет регионов Европы»), объ­единяющая почти 300 субнациональных территориальных сообществ. В эту структуру входят и представители российских ре­гионов — Карелии, Москвы, Санкт-Петербурга. 

С 1989 г. проводятся конференции «Европа регионов».  Если АЕР (Ассамблея европейских регионов) нацелен в основном на поиск и использование возможностей регионов для подключения их к процессам принятия решений в ЕС, то конференции подчеркивают приоритет региональ­ной автономии в управлении своими делами против излишней централизации в ЕС.

Углубление интеграционных процессов и дальнейшее развитие институциональных структур ЕС означают для регионов новые шансы и новые вызовы: у регионов появляются дополнительные возможности воздействовать на процесс принятия решений в ЕС, однако, с другой стороны, и Союз проникает «на территорию» ре­гионов. Возникает некий подвижный баланс, а взаимопереплете­ние трех уровней — наднационального, национального и регио­нального — становится все более дифференцированным. Пред­ставленная схема иллюстрирует каналы влияния регионов в ЕС на примере земель Германии.

Была создана рабочая группа с целью определения места и роли земель и ев­ропейских регионов в Евросоюзе. Отчет группы 1990 г. носил название «Европа регионов — участие земель в межрегиональ­ном сотрудничестве, а также дальнейшее развитие прав и поли­тических возможностей регионов в Европе». На основе этого отчета регионы ЕС в начале 1990-х г. выдвинули следующие конкретные требования:

а)введение принципа субсидиарности в договорную базу Евро­пейского Союза;

б)создание нового коммунитарного института, представляю­щего интересы регионов в Союзе;

в) возможность для регионов напрямую (минуя национальный уровень) обращаться в Европейский Суд;

г) возможность для глав регионов напрямую представлять госу­дарство в Совете Министров.

Во-первых, вышеперечисленные требования были частично реализованы через Маастрихтский договор 1992 г. Принцип субси­диарности был введен в договорную базу Евросоюза. Итак, со­гласно ст. 36 Договора о Европейском Союзе: «В областях, которые не подпадают под его исключительную компетенцию, Сообщество действует в соответствии с принци­пом субсидиарности, если и поскольку цели предполагаемого дей­ствия не могут быть достигнуты в достаточной мере государствами-членами и поэтому, в силу масштабов и результатов предполагаемого действия, могут быть более успешно достигну­ты Сообществом»[2].

Принцип субсидиарности (ПС) получил поддержку всех основ­ных политических игроков в ЕС (его неоднократно называли «волшебной формулой», которая позволит решить многие и мно­гие проблемы), но все его понимают по-разному и вкладывают свой полит. интерес.

Можно выделить два направления оценок принципа субсиди­арности со стороны экспертов.

Первое направление — дискуссии о бессилии ПС и его маргинальной роли в будущем, скепсис в отношении тех, кто рассчитывает на повышение роли регионов: . Другие эксперты, напротив, видят в ПС свидетельство поворота инте­грационного процесса в сторону федерализации ЕС, который неразрывно связан с частичным прорывом в сторону вы­равнивания роли регионов.

Во-вторых, был создан новый институт — Комитет регионов, правда, как совещательный орган. Комитет регионов концептуально рассматривает себя как орган «корневой» демократии, орган, обеспечивающий обрат­ную связь — между институтами ЕС и гражданами, как «ру­пор» граждан Европы. Создание этого нового органа — ре­альный пример реализации принципа субсидиарности, вопло­щение регионального измерения европейской интеграции, «мост» между Брюсселем и гражданами. В каче­стве предпосылок появления нового органа можно выделить следующие:

-         развитие самого ЕС, изменение характера «политической игры» после 1985 г., усиление наднациональных институтов;

-развитие региональной политики в ЕС, расходы на которую стали второй статьей в бюджете ЕС после расходов на аграрную политику;

-эволюция национальных политических систем: «генераль­ная тенденция к децентрализации» или «подъем мезоправительств»;

-интенсификация межрегиональной мобилизации в зоне ЕС, создание региональных объединений европейского мас­штаба.

КР состоит из представителей региональных и местных сооб­ществ. Поэтому, хотя орган и носит название Комитет регионов, тем не менее, в его составе около половины представителей ор­ганов местного самоуправления (представители городов и мест­ных администраций). Это позволяет Комитету быть неким «сре­зом» субнациональных образований в странах ЕС. Однако дан­ная особенность обусловливает и центральную черту КР — его крайнюю гетерогенность, которая, в свою очередь, есть отпеча­ток сильнейшей разнородности территориальных структур внут­ри Союза.

КР является единственным среди институтов Союза, члены ко­торого базируются не в Брюсселе, но проживают в своих регионах, приезжая в Брюссель лишь на заседания Комитета.Основная за­дача Комитета — оптимизация европейского законодательства по­средством предоставления заключений на предложения Комис­сии, а также по другим важным вопросам, касающимся развития регионов и городов ЕС.

Договор Ниццы внес некоторые изменения в порядок форми­рования КР: теперь его члены назначаются квалифицированным большинством Совета Министров. Спор о будущем КР есть, многие полагают из него вырастет верхняя палата Европарламента. Д

В-третьих, возникла практика представления национального государства со стороны регионов федеративных государств. Со­гласно Маастрихтскому договору главы регионов могут представ­лять свои государства в Совете Министров (впервые эта процедура была применена Бельгией). Важно отметить, что региональные лидеры в этом случае представляют интересы всего государства, а не своего региона, и согласованная позиция должна быть достиг­нута «дома», до вынесения соответствующего вопроса на заседа­ние Совета Министров.

Тем не менее, ряд требований не был реализован или был реа­лизован не полностью. Так, регионы не получили право прямого обращения в Европейский Суд. т. к. правовой статус регионов в разных странах — разный.

«Европа регионов» сегодня находится в процессе становления, сама, по сути, являясь скорее процессом, нежели результатом. Можно выделить три основных измерения, воз­никающих в этом процессе сложностей.

1)Во-первых, это разное положение регионов в составе национальных государств. Так, в зависимости от объема компетенций регионов, их автономии, участия во внутриполитических делах в составе Союза можно выделить:

-          федеративные государства (Германия, Австрия, Бельгия);

-          регионализованные государства (Италия, Испания);

-          децентрализованные государства (Франция, Нидерланды, Португалия, Швеция);

-классические унитарные государства (Великобритания, Дания, Греция, Финляндия, Ирландия, Люксембург) и при­соединившиеся в 2004 г. государства Центр. и Восточ. Европы.

Это проявляется во всех сферах, регионы имеют различное влияние и во внутренней и во внешней пол-ке гос-в. Лучше всего в Бельгии и Германии(федерации). А вот во Франции, Италии, Испании — не айс (унитарные)

2)Во-вторых, «Европа регионов» до сих пор не имеет четкой программы, в том числе и перечня конкретных задач, которые должны быть реализованы в определенные сроки. Как было по­казано, «Европа регионов» имеет не одно, а несколько из­мерений. Это естественно, но делает концепцию размытой и рыхлой. Наконец, противодействие реализации «Европы регио­нов» оказывается со стороны национальных институтов, которые все больше ощущают диффузию власти, а национальное государ­ство начинает конкурировать со своими (и «чужими»)региона­ми. Это рост регионалн. самосознания и новые противоречия.

Важно и то, что проект «Европы регионов» и его воплощение не самодостаточны, но тесно связаны с ситуацией и расстанов­кой сил на других уровнях — коммунитарном (уровень евроинтеграции) и национальном (регионализация в нац. гос-вах). Для реализации «Европы регионов» интеграция ЕС — это не некий факультатив­ный выбор, но обязательное условие для политического региона­лизма. Поэтому надо разграничетить компетенции европейского, национального и регионального уровней

Игнорирование интересов регионов в интеграционных процес­сах еще более усилит уже существующее отчуждение между граж­данами ЕС и коммунитарными институтами.

Есть критики исследователей: Ральф Дарендорф пишет «Я крайне скептически настроен, когда заходит речь об этом ми­лом термине «Европа регионов»; у меня есть легкое подозрение, что те, кто используют это определение с растущим воодушевле­нием, в конце концов, окажутся с регионами, но без Европы. Они концентрируются на одном направлении, потому что затрудни­тельно смотреть сразу в обоих направлениях»[4].

Практическое оформление концепции «Европы регионов» ве­дет к усложнению институциональной структуры Европейского Союза, увеличению числа действующих политических акторов при выраженной неравномерности этого процесса, что обусловле­но интеграцией государств с различными моделями взаимоотно­шений между центром и регионами. Возрастает гетерогенность ев­ропейского политического пространства. Характеристиками ре­гионального уровня в европейском политическом процессе остаются асимметрия в отношении национального и наднацио­нального уровней (по вертикали) и фрагментация, неоднород­ность (по горизонтали).