Истоки «холодной войны»: международные отношения в 1945– 1948 гг

Уже к началу 1945 г. отчетливо обозначились основные узлы противоречий между СССР и США. К их числу относились:

– германский вопрос;

– ситуация в Греции (где левое крыло движения Сопротивления не желало мириться с инициированным англичанами восстановлением королевского режима);

– события в Польше (где шла борьба за власть между коммунистами и эмигрантским правительством);

– ситуация в Иране (оккупация английских и советских войск).

Руководство обеих стран абсолютно по‑разному смотрели на пути решения этих проблем. Наличие разногласий между великими державами стали оказывать все большее воздействия на весь ход послевоенного урегулирования и, прежде всего, на формирование основ нового миропорядка и выработку норм взаимоотношений двух сверхдержав. В основу последнего и был заложен новый поворот к конфронтации и начало формирование и институционализации жесткого биполярного мира.

Начало «холодной войны» обычно связывают с широко известной речью бывшего премьера Великобритании У. Черчилля в Фултоне. Однако существует и другие представления о начальных датах новой войны.

На Западе наиболее широко распространенной является точка зрения, что временным рубежом развала антигитлеровской коалиции и начала де‑факто «холодной войны» нужно считать конец лета – осень 1945 г., а причиной – действия Советского Союза по «советизации» стран Восточной Европы, который при использовании находившихся там советских войск с помощью местных компартий стремился подорвать демократические режимы в странах Западной Европы. Отсюда действия США и других западных держав имели целью воспрепятствовать этому процессу, т.е. были ответными и вынужденными.

Некоторые советские историки в начале 90‑х гг. ХХ в. склонялись к примерно такой же точке зрения. По мнению западногерманского историка Б. Грайнера «в Вашингтоне имелась группа, коей было совершенно безразлично, что думают и делают СССР или Сталин…Самое позднее с лета 1945 г. они твердо знали своего врага и серийно выпускали военные планы».

Значительная часть отечественных, и некоторые западные исследователи склонны считать первым актом «холодной войны» применение США атомных бомб против Японии, имея в виду, что этот шаг был продиктован не военной необходимостью, а желанием продемонстрировать свою преобладающую военную мощь СССР. Еще в 1951 г. один из ведущих английских специалистов в области атомной энергии проф. П. Блэкетт писал, что «сбрасывание атомных бомб явилось не столько последним актом второй мировой войны, сколько первой большой операцией холодной дипломатической войны с Россией».

Подтверждением последней версии, безусловно, могут являться факты предшествующего времени, указывающие на то, что у Советов не было далеко идущих планов по активной «советизации» Восточной Европы и на самом деле Советский Союз был на пути продолжения активного сотрудничества с союзниками и в целом делал ставку именно на сближение с США. Аналогичной точки зрения придерживался и Франклин Рузвельт, смерть которого 12 апреля 1945 г. фактически приостановила этот процесс.

Еще в марте 1944 г. анализируя тегеранскую встречу союзников, Рузвельт писал, что «русские вполне дружественны; они не пытаются поглотить всю остальную Европу или мир». Годом ранее в журнале «Форчун» высказывалась следующая мысль: «Россия предпочтет мир в Европе ее коммунизации. …Сутью сталинизма является использование коммунизма в качестве инструмента русской национальной внешней политики, а Россия как государство, хотя оно постепенно расширялось на протяжении веков, нуждается не столько в новых землях, сколько в безопасности на ее границах. Если такая безопасность будет ей обеспечена она скорее всего сосредоточит свое внимание на развитии своих огромных внутренних ресурсов» . Аналогичное по смыслу высказывание принадлежит и заместителю госсекретаря США в годы войны С. Уэллесу: «Нынешнее советское правительство дало ясно понять, что оно отказалось, по крайней мере временно, от идей мировой революции…».

Одним из главных свидетельств правильности приведенных выше американских оценок является, безусловно, роспуск Коминтерна 15 мая 1943 г. В это время уже обозначился перелом в войне в пользу СССР и антигитлеровской коалиции в целом, и сей факт уже нельзя было расценивать, как некое «заигрывание» с западом ради скорейшего открытия второго фронта. Другим весомым доказательством тогдашней линии Сталина на послевоенное сотрудничество с США и вообще с Западом служит и то значение, которое он придавал созданию совместными усилиями эффективной международной организации с широкими полномочиями в области пресечения агрессии и поддержания мира (речь, безусловно, идет о создании ООН). Это подтверждается и практическими действиями СССР в восточно‑европейских странах по мере их освобождения советским войсками. Хотя здесь и предпринимались определенные шаги для установления в них режимов, дружественных по отношению к СССР, однако никакой торопливости в «советизации» или «социализации» этих стран первоначально не проявлялось.

Но уже через 48 часов после смети Ф. Рузвельта произошла смена вектора истории, когда Трумэном было высказано предложение об ультиматуме в отношении польского вопроса. А спустя еще несколько дней, на совещании в Белом доме 23 апреля 1945 г. относительно конференции в Сан‑Франциско и будущего ООН прозвучали показательные слова: «…если русские не пожелают присоединиться к нам, то пусть убираются к черту».

Т.о. именно 23 апреля 1945 г. можно также принять в качестве символической даты начала «х.в.». Это было началом новой внешнеполитической доктрины, получившей официальное название «политика с позиции силы».

18 мая 1945 г. заместитель госсекретаря Д. Грю писал в меморандуме правительству: «Будущая война с Россией очевидна, как может быть что‑нибудь очевиднее на нашей Земле. Она может разразиться в ближайшие несколько лет. Нам следует поэтому поддерживать в готовности наши вооруженные силы…».

Тогда же командующий ВВС США генерал г. Арнольд заявил: «Наш следующий враг – Россия… Для успешного использования стратегической бомбардировочной авиации нам нужны базы, расположенные по всему миру так, чтобы мы могли достичь любого объекта в России, который нам прикажут поразить».

Следующим шагом стало получение американцами ядерной бомбы. Накануне первого испытания намеченного на 16 июля 1945 г. Трумэн сказал: «Если она взорвется, – а я думаю, что это случится, – у меня будет управа на этих (русских) парней». Атомное оружие стало главным козырем США и стало основным генератором «холодной войны».

21 сентября 1945 г состоялось специальное заседание американского кабинета, посвященное обсуждению политики США в области атомной энергетики в послевоенные годы, на котором сложилось понимание, что только США имеют монопольное право на владения ядерным оружием. Фактически с этого времени было принято окончательное решение идти по пути «атомной дипломатии», т.е. по пути «х.в.». Оставалось официально провозгласить ее, что и было сделано 5 марта 1946 г. в речи У. Черчилля «Мускулы мира», произнесенной во время частного выступления в г. Фултоне, штат Миссури, на родине президента Трумана перед студентами Вестминстерского колледжа.

Черчилль призывал к объединению сил всех демократических народов. Он обвинил СССР в агрессивности, тирании и всех прочих мыслимых и немыслимых грехах, а США предложил возглавить борьбу «свободолюбивых народов» против «советской экспансии. Он призывал опустить «железный занавес» перед «коммунистической угрозой». После фултонской речи это понятие стало символом «холодной войны». Правда, Черчилль вполне определенно заявил о праве Советского Союза быть в числе ведущих держав мира. Однако по его словам именно советское влияние делит Европу на два противостоящих лагеря: «От Штеттина на Балтийском море до Триеста в Адриатике поперек континента опустился железный занавес».

Логическим завершением этой кампании стало появление «доктрины сдерживания» русских, авторство которой принадлежит американскому дипломату Дж. Кеннану. Она стала на весь период существования биполярного мира идеологической основой внешнеполитического курса США.

По рассекреченным сейчас в США документам хорошо известно, что сразу же после окончания второй мировой войны американское военное командование и Объединенный Комитет начальников штабов стран Североатлантического блока разрабатывали варианты военного стратегического плана веления боевых действий против СССР и его восточноевропейских союзников с применением ядерного оружие и больших масс войск. Это – планы под кодовым названием «Тоталити» (1945), «Троуджэн» (1948), «Троян», «Дропшот»и «Оффтэкл» (1949).

В 1948–1949 гг. считалось возможным покончить с Советским Союзом, уничтожив атомными бомбами его 70 городов и индустриальных центров. С маниакальной точностью были расписаны все детали: нападению подвергнутся 1947 объектов, в течение 30 дней намечалось 2,7 млн. чел. убить и 4 млн. ранить.

По плану «Дропшот» начало войны против СССР намечалось на 1 января 1957 г. Американцы предполагали, что к моменту нападения стратегический арсенал США будет насчитывать не менее 300 атомных бомб и 840 бомбардировщиков дальнего радиуса действия. СССР же по их мнению имел бы в это время в лучшем случае 200 стратегических бомбардировщиков и ни одной единицы ядерного оружия.

В марте 1954 г. командование стратегических ВВС видело себя на пике могущества. В случае необходимости оно бралось обрушить со всех сторон света на СССР 750 бомб и в течение двух часов превратить его в «дымящиеся радиоактивные руины». Заметим, что по сценарию США никак не пострадали бы.

Не оставалось в долгу и советское руководство, которое обвиняло американский империализм в подготовке новой войны.

Жесткое противостояние держав‑победительниц спровоцировало в 1946–1949 гг. обострение германской проблемы, вылившееся в образование двух государств – Федеративной Республики Германии (ФРГ), полностью ориентированной на Запад, и Германской Демократической Республики (ГДР), вставшей на путь построение социализма по советскому образцу. Таким образом, раскол мира приобрел реальные черты.

12 марта 1947 г. президент США Гарри Трумэн выступил в Конгрессе со своей печально знаменитой речью, в которой заявил о наличии в мире не двух противоборствующих блоков, а двух «альтернативных путей развития» – демократического и тоталитарного. Подразумевалось, что в этих условиях перед необходимостью самоопределения оказывается любая страна в любой точке земного шара, и США не могут оставаться безучастными к судьбам мировой демократии». По утверждению Трумэна: «Тоталитарные режимы, установленные над свободными народами подрывают основы международного миропорядка и, следовательно, угрожают безопасности Соединенных Штатов». Им была предложена новая доктрина внешней политика Америки, провозглашавшая «крестовый поход против коммунизма» в мировых масштабах в защиту «материального благополучия, человеческого достоинства, права верить и почитать Бога».