3. Песня землепашца1.

Я слышал, что люди на этой земле горько жаловались, как им трудно обрабатывать землю. Хорошие годы доброго урожая минули – люди забыли, что такое шутки, и больше не поют песен.

Теперь мы должны только работать, нам не осталось ни­чего другого; я не могу больше жить, собирая колосья после жатвы; но еще горше, когда приходится просить милостыню, ибо каждый четвертый пенни должен идти королю².

Так, мы жалуемся королю, но получаем холодный ответ, и, надеясь поправить свои дела, все время теряем больше и больше; тот, кто имеет какое-либо добро, не надеется его со­хранить, но всякий раз мы в конце концов теряем самое до­рогое.

Тяжело терять, когда мало, что есть, а у нас много на­хлебников, ожидающих нашего добра; луговой сторож норо­вит причинить нам ущерб, чтобы получить мзду; бейлиф по­стоянно приносит нам вред, считая, что поступает хорошо; лесной сторож занят тем, что сторожит нас, следя за нами из-за деревьев. У нас не может быть ни достатка, ни по­коя.

Так они грабят бедняка, который для них ничего не зна­чит: он должен гибнуть в поту и в труде.

Он должен изнывать, хотя он принял присягу³, и у него нет даже шапки, чтобы прикрыть голову. Так произвол ше­ствует по стране, право нарушается, и вся рыцарская спесь опирается на труд бедняка.

Так они грабят бедняка и полностью обчищают его [кар­маны]; богатые лорды делают это без всякого права, так что их земли и их люди находятся в убожестве – настолько боль­шой ущерб наносят им бейлифы своими вымогательствами. [Из-за этого] терпят унижение многие монахи, бароны и кре­постные, клирики и рыцари⁴. Так произвол шагает по стране, наводя на всех ужас, выкармливая обман и заставляя всех склоняться перед могуществом.

А тот, кто заставляет нищих бродить с посохом и сумой, остается безнаказанным и неумолимым. Так, нас выгоняют из хороших домов в углы; и те, кто прежде носил хорошее платье, теперь одеты в лохмотья.

А потом еще является бедль⁵ с насмешливыми словами: «Приготовь мне серебро для оплаты штрафа – ведь твое имя занесено в мои документы, и ты это отлично знаешь»⁶. А я уже более чем десять раз уплатил свои поборы! И все же я должен отнести ему жареных кур, а в рыбный день – ми­ногу и лосося.

И вот я должен на выбор или выставить поручителей, или продать мой хлеб, когда он еще на корню. И для тех, кто по­лучит все мое добро, я все же останусь грязным грубияном и буду вынужден, таким образом, истратить все, что я соби­рал целый год.

Я вынужден отдать то, что я накопил раньше, и позабо­титься об этом до того, как придут судебные приставы. Ведь господин бедль является как дикий кабан – он кричит, что он опустошит мое жилище; чтобы его умилостивить я дол­жен дать ему марку или еще больше, хотя я продал свою кобылу в установленный [обычаем] день⁷. Так под видом штрафов они притесняют нас, охотясь за нами, как собаки охотятся за зайцами.

Они преследуют нас, как собаки преследуют зайцев на холме. С тех пор как я работаю на земле, я постоянно тер­пел такие обиды. Бедли никогда не призывались к ответу, ведь они умеют избегать этого, мы же всегда попадаемся.

Так я с холодом в сердце несу все эти заботы, с тех пор как веду хозяйство и владею своей хижиной. Чтобы уплатить налог королю, я продал зерно, предназначенное для посева,

¹ Перевод в прозе со староанглийского стихотворного текста.

² Имеются в виду государственные налоги, которые английские кре­стьяне (как крепостные, так и свободные) обязаны были уплачивать при каждом очередном сборе.

³ Под присягой, очевидно, понимается вступление крестьянина в «де­сяток свободного поручительства», из которых состояла система круговой поруки крестьянского населения, существовавшая в Англии XI – XV вв.

⁴ Намек на то, что сами феодалы в конечном итоге терпят ущерб из-за разорения их крестьян.

⁵ Бедль – судебный пристав в манориальной (вотчинной) курии и во­обще в феодальных куриях, которым были подсудны крепостные крестьяне, а иногда и свободные держатели того или иного лорда.

⁶Имеются в виду протоколы курии, в которых фиксировались штра­фы или недоимки с вилланов – крепостных крестьян.

⁷ Обычно в феодальной вотчине XIII в. виллан, для того чтобы про­дать скот, должен был получить разрешение от феодала, а иногда про- . дажа скота разрешалась только в определенный день.и теперь моя земля пустует и привыкает к отдыху. С тех пор как они увели из моего хлева мой лучший скот, я готов пла­кать, думая о своей судьбе, – так рождаются нищие, и наша рожь гниет на корню. Наша рожь гниет на корню из-за пло­хой погоды. По свету бродит отчаяние и горе; насколько луч­ше сразу погибнуть, чем так трудиться.

«The Political Songs of England from the Reign of John to that of Edward II ed. T.Wright», London, 1839, p. 149-152.