Б. Недобровольные способы

Невозможность исполнения. Невозможность могла быть физической и юридической. В первом случае невозможность исполнения связана с тем что, предметом обязатель­ства была погибшая индивидуальная вещь. Так, например, «если обязатель­ством являются определенные монеты.., находящиеся в дан­ной шкатулке, и они погибли без вины должника, то ничего не причитается», - говорится в Дигестах (Д. 45. 1. 37). Юридическая невозможность могла быть связана, например, с тем, что вещь, по поводу которой заключена сделка, изъята из гражданского оборота.

Исполнение невозможно также в случае, если предмет обязательства невозможен.

«Если кто-либо выговорит в свою пользу предмет, который не существует или не может существовать в природе вещей, например Стиха, которого он считал живым, а в действительности он умер, или иппоцентавра …, который не может вообще существовать, то такое обязательство будет недействительно» (I. 3. 18. 1).

Смерть. Как правило, смерть одной из сторон не ведет к прекращению обязательств. Права и обязанности перехо­дят к наследникам. Но долги по деликтам не переходили на наследников и прекращались со смертью виновного. Из этого общего правила были исключения. Если виновный совершил запрещенные преторским эдиктом действия, которые принес­ли ему обогащение, то и наследники отвечали в пределах этого обогащения (Д. 44. 7. 35).

Совпадение. Обязательство прекращалось и в тех слу­чаях, когда в одном лице совпадали права кредитора и обя­занности должника. Чаще всего это, — когда должник ста­новился наследником кредитора или кредитор — наследни­ком должника.

Истечение давности. Обязательства древнего римского права были, как считают, вечными. Но обязательства, ос­нованные на преторском праве, носили временный характер. Все иски теряли силу по истечении года с момента возник­новения прав требования.

5. Цессия и принятие на себа чужого долга

Обязательственные правоотношения представляют собой строго личную связь между кредитором и должником. По общему правилу, нельзя было вступить в обязательство че­рез представителя. Считалось недопустимым возложение какой-нибудь обязанности на третье лицо, не участвующее в заключении договора. В древнем римском праве была аб­солютно невозможна ни передача прав требования, ни заме­на одного должника другим. Часто, например, кредитор, нуждаясь в наличных деньгах и имея требование, срок которому еще не наступил, мог бы реализовать его сейчас путем продажи другому лицу. Точно также и должник мог желать передать свой долг в связи с теми или иными деловыми отношениями. Вообще, по мере того, как торговый оборот развивается, развивается и циркуляция требований. Но с развитием товаро-денеж­ных отношений эти строгости стали смягчаться.

Первоночально допускался передход прав и обязанностей только по наследству. «Возникшее однажды для кого-нибудь право требования обычно не переходит к другому, за исключением перехода к наследнику» (D. 7. 1. 25. 2).

Для удовлетворения этой потребности хозяйственной жизни, для целей передачи права требования довольно рано стали применять так называемую новацию, или об­новление обязательства.

Этот суррогат передачи права требования не мог, однако, удовлетворить потребностей хозяйственной жиз­ни. На этот способ имел значительные неудобства. Первое из них состояло в необходимости согласия противной стороны: без участия должника, без его ответа на стипуляционный вопрос нового кредитора novatio совершиться не могла. При перенесении долга с одного должника на другого (eхpromissio) необходимость согласия кредитора понятна: вместо одного должника, вполне надежного и состоятельного, кредитор может получить другого, быть может, несостоятельного. Но при переуступке требования (delegatio) интересы должника не страдают: ему все равно, кому платить; между тем он даже по своему капризу мог помешать необходимой переуступке. Второе, помимо того, поскольку новация означала не передачу права тре­бования, а прекращение одного обязательства и установ­ление вместо него нового, постольку вместе с первона­чальным обязательством новация прекращала и всякого рода обеспечения его, которые, быть может, были уста­новлены (поручительство, залоговое право); если новый кредитор настаивал на обеспечении обязательства, при­ходилось заново договариваться с поручителем или доби­ваться установления вновь залогового права, а получить согласие на это заинтересованных лиц (поручителя, зало­годателя) не всегда удавалось.

Использование института когнитора и прокуратора (процессуальное представительство) для совершения цессии. В римском формулярном процессе допускалось ведение судебного дела не лично истцом или ответчиком, а через предста­вителя, который назывался cognitor, если назначался с соблюдением установленных формальностей, или procu­rator — в случаях неформального назначении. Правовая фигура когнитора была использована для цессии (уступки требования), т.е. для замены прежнего кредитора новым. В этих случаях в исковом требовании (в интенции) обозначалось имя кредитора, а в части формулы, относящейся к решению, кондемнации, обозначалось имя когнитора, и решение выносилось в его пользу или против него, а не в пользу или против прежнего кредитора (Гай. 4. 86).

Этот институт представителя-когнитора (прокуратора) был использован для осуществления цессии или для замены прежнего кредитора новым.

Для того чтобы передать право требования другому лицу, кредитор, уступающий свое право (цедент), стал назначать то лицо, которому он желал уступить свое пра­во (цессионария), своим представителем в процессе, с оговоркой, что этот представитель может оставить взы­сканное за собой.

С помощью такой обходной формы получался как будто необходимый результат: право требования перво­начального кредитора поступало в имущество нового кредитора и не требовалось согласия должника. Однако этот способ передачи права требова­ния таил в себе существенные неудобства. В основе от­ношения между цедентом и цессионарием лежал договор поручения. Между тем договор пору­чения, как основанный на особом доверии, проявляемом одним контрагентом к другому, мог быть в любое время расторгнут односторонней волей доверителя. Помимо этого, смерть доверителя также прекращала договор вви­ду особо личного характера отношения поручения. Полу­чалось, таким образом, что, пока цессионарий не произ­вел взыскания по цедированному требованию, его поло­жение не было прочным; стоило цеденту умереть или отменить данное цессионарию поручение, и цессия утра­чивала значение. Другая опасность, подстерегавшая цес­сионария, заключалась в следующем. Поскольку для цели уступки своего права кредитор лишь назначал цессиона­рия представителем на суде, платеж, произведенный должником первоначальному кредитору (цеденту), был вполне действительным и прекращал обязательство, а тем самым и право цессионария взыскивать с должника.

Таким образом, жизнь выработала два способа, но оба они нуждались в усовершенствовании. Необходимо было при этом сделать положение нового кредитора, с одной стороны, независимым от старого, а с другой стороны, более прочным по отношению к должнику. Это было достигнуто следующим образом.

В первом направлении, при наличности уступки требования стали давать новому кредитору иск уже независио от наличности действительного mandatum, следовательно, не обращая внимания на смерть или уничтожение поручения (тот же иск, который принадлежал цеденту, по аналогии, причем в формулу иска вводилась фикция, будто цес­сионарий — наследник цедента).

Во втором направлении в классическом римском праве установился такой порядок, что должника стали уведомлять о происшедшей цессии (уведомление, denuntiatio, обычно делал цессио­нарий, как заинтересованный в этом). Юридическое значение уведомления заключалось в том, что должник, получивший уведомле­ние, не должен платить первоначальному кредитору (цеденту), если же должник все-таки платил цеденту, его обязательство, несмотря на платеж, не погашалось и новый кредитор имел право требовать платежа к нему (а должнику тогда предоставлялось только право требовать от первоначального кредитора возврата полученной суммы).

Цессия может быть произведена по самым различ­ным основаниям, и ее действительность не зависит от осуществления основания, по которому цессия соверше­на. Если цессия права требования производилась возмездно, цедент нес перед цессионарием ответственность за юридическую действительность передаваемого права (nomen verum esse), но не отвечал за фактическую осуще­ствимость требования (nomen bonum esse). Если цессия совершалась с целью дарения, цедент не отвечал даже за юридическую обоснованность права требования. Не допускалась цессия прав, неразрывно связанные с личностью данного кредитора, как-то: иски об алимен­тах, о личной обиде и т.п.; запрещено было переуступать права, по которым уже предъявлен иск; не допускалась цессия в пользу более влиятельных лиц.

Принятие на себя чужого долга

Цессия, влекущая за собой изменение личности кредитора, отличается от принятия на себя чужого долга, которое влечет за собой изменение личности должника. Различие заключается также в следующем: цессия может быть совершена по соглашению цедента (прежнего кредитора) с цессионарием (новым кредитором) без участия должника - (C. 4. 39. 3).

В отличие от этого для вступления нового должника на место прежнего требуется согласие кредитора, поскольку первоначальному должнику его контрагент по договору доверял, а новому он доверять не обязан.

При отсутствии прямого или косвенного согласия кредиторов изменение личности должника ответственность по долгам оставалась на преженм должнике. Осуществлялся перевод долга в форме новации, т.е. путем заключения кредито­ром и новым должником нового договора, имевшего це­лью прекращение обязательства между данным кредито­ром и первоначальным должником.